Наследие драконов: Принцы драконьих островов

Мальчик, которому полагалось следить за маяком, обнаружился примерно через полчаса. В подвале башни, рядом с пустой бутылкой вина. Давен закрыл глаза. Такое вопиющее несоблюдение всех его представлений о долге, вызывало у него головокружение. Сильверин отнёсся к случившемуся более философски. — Может, его драконица бросила? Давен вздохнул и закатил глаза. — У тебя в голове одни драконицы, да? — Нет. У меня в голове один конкретный дракон. Но мои любовные страдания столь сильны и столь всепоглощающи, что я отлично понимаю этого несчастного юношу. У Давена сложилось стойкое чувство, что Сильверин над ним издевается, и потому он решил не реагировать на сказанное. Молча стоял и наблюдал, как принц присаживается возле бесчувственного тела и, наклонившись, принюхивается. И минуты не прошло, как Страж не выдержал. — Ты ничего не знаешь о страданиях, Сильверин. С самого рождения ты получал всё, чего бы ни пожелал. Сильверин покосился на него. — Давен… — он замолк, впервые в жизни не зная, с чего начать. — Давен, я не виноват, что ты остался сиротой. Я не хотел принуждать тебя служить мне. — Чт… — Давен даже поперхнулся. — Да я вообще не это имел в виду. Сильверин поднялся и вытянулся напротив него в полный рост. — Ты прав, я никогда не задумывался о том, что у тебя не было выбора. Но если бы ты позволил мне, я бы сделал всё, чтобы облегчить твою участь. — Ты не понимаешь, — Давен отвернулся и потёр глаза. Сильверин стоял молча и глядел на него. — Так объясни, — произнёс наконец он. Давен стиснул зубы. Он не привык говорить. Тем более — о себе. — Сильверин. Мой принц. Сильверин молчал, хотя ему очень хотелось поторопить. — Я всю свою жизнь жил мыслями о тебе. Сильверин подался было вперёд, но, заметив выражение лица Давена, тут же понял, что это далеко не признание в любви. Сердце ёкнуло и заныло. — Ты прав, я не понимаю. Если это так — то что мешает тебе быть счастливым? Что мешает мне? Я же здесь, я рядом… — Я жил мыслями о тебе, как о принце! — взвыл Давен и резко повернулся к нему. — Как о звезде, которая будет вести меня вперёд! Я не могу тебя осквернить! А ты искушаешь меня днём и ночью! Я же знаю, ты делаешь это специально! Вот зачем ты сейчас стоял на балконе весь такой в развевающихся одеждах, а? — Чего? Давен замолк, поняв, что взболтнул лишнего. — Я там стоял, потому что мой учитель пропал и кто-то должен был попытаться его отыскать! — Точно, — подтвердил Давен и вздохнул. — Этим и займёмся. — Нет, подожди-ка… Мы не договорили! Давен бережно взял принца за плечи и отодвинул в сторону. Присел на корточки возле неподвижного тела. Окунул пальцы в разлившуюся по полу алую жидкость и поднёс к носу. — А ведь он не сам напился, — произнёс задумчиво. — Конечно, не сам! — буркнул Сильверин у него из-за спины. — От него пахнет омелой. Кто-то его одурманил. И на первый взгляд кажется, что этот кто-то пришёл с нижней земли. Давен поднялся и серьёзно посмотрел на него. — Знаешь, что я думаю? — Кто-то пытается оборвать мои контакты с землёй. Рассорить с друидами. Я не такой идиот, как ты думаешь, Давен. — Я так не… — Давен замолк, качнул головой. — Вот этот кто-то — точно идиот. Зачем оставлять столько следов? Если он пытается помешать тебе встретиться с Корониусом, то делает это так… странно. Оба замерли глядя друг на друга. — Янтарин. — Спокойно произнёс Сильверин. — Этот мерзавец просто развлекается. Никаких политических планов у него нет и не может быть. — Прежде чем бросаться обвинениями, я бы всё же собрал побольше улик. Сейчас нет Королевы, чтобы вас рассудить. Любой скандал может привести к непредсказуемым последствиям. — Согласен, — Сильверин серьёзно кивнул и отвернулся. — Спустимся вниз, попытаемся отыскать Корониуса. Может быть, он что-то знает о том, что случилось ночью. К тому же я беспокоюсь… Как бы Янтарин ему не навредил. Зарядить механизмы башни Его Высочеству не составило бы труда. Но ему хотелось пойти другим путём. Не оглядываясь на Стража, он двинулся к выходу из маяка. Подошёл к обрыву. Улыбнулся, посмотрел на горизонт и прыгнул вниз. — Ва… — Давен не успел произнести титул до конца. На полуслове решил, что быстрее пройтись нехорошими словами по Первородному, который сотворил в наказание ни в чём неповинному снежному дракону этого ненормального принца, и бросился с обрыва следом. Ветер ударил в грудь Сильверину. Он распахнул крылья, и платиновые чешуйки замерцали на солнце, являя миру самую редкую из разновидностей дракона. Даже Королева носила всего лишь золотой окрас. Крылья юного дракона распахнулись, поймали потоки воздуха и плавно отнесли стройное тело в сторону, давая Стражу место, чтобы тоже изменить форму. Впервые Сильверин видел Давена в его истинном облике. Никогда раньше они не покидали островов вдвоём. Бывало, что Сильверин поручал Давену искать за пределами Глен-Дрэгона различные редкости, но тот, как правило, отправлял с заданием других стражей. А если и отправлялся куда-то сам, то принца с собой не брал. В этот раз Сильверин не стал его спрашивать. Ему ужасно надоела благополучная гармония, царившая под светом двух дерев. Вчера вечером пределом его помыслов было пообщаться с настоящим, живым человеком. Теперь, когда этот человек пропал, принц желал большего — он хотел увидеть наземный мир. В драконьем облике оба не могли говорить, зато магические и телепатические способности драконорожденных усиливались до предела. Чешуя их была почти непроницаема для заклятий, легко отразила бы удар самого острого из мечей. Кроме того, каждая из разновидностей драконов обладала своим набором колдовских способностей, а поскольку разновидностей этих было неисчислимое множество, то и особенности своей драконьей формы порой приходилось выяснять всю жизнь. Сильверин пока что никогда не использовал драконью форму для боя, только для того, чтобы покружить в небе над Островами или спуститься к Колодцу. Давен, как и все другие стражи, отрабатывал бой в драконьей форме, но применять эти навыки на практике ему доводилось лишь однажды — когда Его Капризное Высочество отправило его на поиски пера феникса. Оказалось, что фениксы — очень даже не дураки подраться в истинной форме и сражаться с ними с мечом в руках не очень-то удобно. — Ваше Высочество, больше никогда так не делайте! — услышал Сильверин напряжённый голос Стража у себя в голове. — Зану-уда! — протянул он и, перекувырнувшись в воздухе, ушёл в крутое пике. Когда мягкие сапожки Его Драконьего Высочества коснулись травы, он сначала вообще не понял, что происходит. — Давен, что это?! Куда делись острова?! Почему на мне… вода! — Это дождь, Ваше Высочество, — Давен с деловым видом отряхнул свой голубовато-серебристый плащ. Беспомощность принца его безмерно радовала, потому что означала, что тот не выкинет какую-нибудь гадость вот прямо сейчас. — Держитесь возле меня. Осмотрим место пре… — Да-да-да! — Повернувшись к Стражу хвостом, Сильверин уже во всю прыть нёсся к ближайшей рощице. — Ваше Высочество! — возопил Давен одновременно в голос и в мысленную связь. — Да не стой истуканом, я чувствую, он где-то тут! То, что чувствовал Сильверин, на самом деле трудно было идентифицировать однозначно. Во-первых, он чувствовал просто азарт. Ему хотелось бежать по этой мокрой траве, ловить губами капли этой странной воды, летящие с неба — на драконьих островах никогда не было дождя, ведь они находились выше уровня облаков. Но если отодвинуть в сторону бурю эмоций, которая охватила принца при мысли, что он находится на земле, то можно было различить слабый энергетический запашок. Рядом явно были люди, и у этих людей была магия. А Корониус был человеком и владел магией — значит, по всему выходило, что Сильверин чувствует именно его. Каково же было удивление юного дракона, когда он ступил под кроны деревьев. Что-то хрустнуло под ногой, и Сильверин взвыл от накатившей боли. Послышались многоголосые радостные вопли. Потом протяжный крик Давена, призывающий на помощь силу Первородного. Кто-то схватил Сильверина за руку, рванул… И тут же полыхнуло серебристое пламя. Раздался вопль боли. Мелькнул в воздухе клинок Стража, и Сильверин с удивлением обнаружил, что на его запястье упали горячие алые капли. — Не убивай! — поспешно завопил Сильверин и тут же уточнил: — По крайней мере, не всех! — подумал ещё и добавил: — А лучше вообще никого. Давену приказ не понравился. Он любил распоряжения ясные и чёткие. И желательно — соответствующие его прямым обязанностям и представлениям о долге. Увы, подобных приказов от Сильверина не поступало отродясь, и приходилось подчиняться тем, что есть. — «Вообще никого» не получится, — спокойно ответил он, приставляя клинок к горлу последнего трепыхавшегося разбойника. — Как минимум двое уже точно мертвы. Желаете оставшихся допросить? Сильверин оглядел поле боя. На мокрой траве неподвижно лежали четыре мужских тела, облачённые в кожаный доспех. — Они что, хотели меня убить? — с удивлением произнёс он.