Наследие драконов: Принцы драконьих островов

Сотни лет в небе над Арканумом парили Острова, населённые драконами. Сотни лет правила ими Великая Драконица. Была она настолько стара, что никто ни среди смертных, ни среди драконов уже не помнил её имени и не видел её в человеческом облике. Потому что, чем старше становится дракон, тем более он отдаляется от людей, и тем сильнее срастается со своей магической формой. Было у драконицы два сына. Одного звали Сильверин. С детства он больше всего на свете любил две вещи: магию и своего стража Давена. Другого звали Янтарин. С детства он больше всего любил развлечения, каверзы и себя самого. Но была у принцев одна общая черта. Одна общая любовь. И одно общее нежелание. Никто из них ни под каким видом не хотел жениться. Янтарин с раннего детства много времени проводил при храме Первородного дракона. Такова была воля его матери, хотя душа самого Янтарина не очень-то лежала к жреческому делу. Если бы его спросили, кем он хочет стать, когда вырастет, он, пожалуй, ответил бы, что хочет стать принцем, но единственным. Чтобы все на Драконьих Островах подчинялись только ему и исполняли только его капризы. Жрецы драконьего народа не вступали в брак, потому как их магия зиждилась на вере и единении с Первородным Драконом. Только в нём был источник их силы. Не вступали в брак и паладины Первородного Дракона, хотя жрецами были лишь наполовину. С детства Янтарина скорее смущала эта особенность жрецов, чем радовала. Ему не хотелось жениться, но он знал, что здесь недопустим не только настоящий брак, но и то, что может случиться между драконом и драконицей без всякой свадьбы. И если маленького Янтарина мало интересовала эта сфера драконьих отношений, то чем старше он становился, тем большей испытывал к ней интерес. Янтарин был красив, как, впрочем, и все магические существа. Но когда всё кругом прекрасно, в дело вступают иные чары — личное обаяние, внутреннее содержание, ум, характер. С характером у Янтарина было не очень. Он любил кидаться яблоками в учителей и пинать ногами слуг, и слухи о его дурном нраве гуляли по всем драконьим островам. Но только тот, кто плохо его знал, посмел бы сказать, что принц не умён. И обаяния ему тоже досталось с лихвой. Янтарин с удовольствием пользовался своими чарами, чтобы привлекать к себе драконов и дракониц, но покамест никого не подпускал настолько близко, чтобы жрецы попрекнули его в нечистоплотности. И всё же мысль о том, чтобы навсегда принять обет безбрачия, заставляла Янтарина тяжело дышать от страха. Всё поменялось в один день, когда Великая Драконица покинула острова и отправилась в свой последний полёт. Совет Жрецов дал своему принцу время погоревать, но вскоре стал намекать, что кто-то должен продолжить королевский род. И именно тот принц, кто первым обретёт семью, скорее всего станет королём. Янтарин хотел быть королём. Но он ужасно не хотел иметь жену. И даже титул не мог соблазнить его настолько, чтобы он связал свою жизнь с какой-то малознакомой драконицей. Чем больше наставники заводили разговоров о его супружестве, тем более страстно рассказывал Янтарин о своём желании стать жрецом, потому как теперь только в этом и видел надежду на свободу. Когда Сильверину было шесть лет, он сбегал с уроков, чтобы уединиться в королевском саду и позаниматься магией. Когда Сильверину было двенадцать лет, мама-драконица подарила ему собственную башню. Все ожидали, что Сильверин заполнит её игрушками и сладостями, как это сделал бы Янтарин. Вместо этого Сильверин устроил свою собственную магическую лабораторию. Днём и ночью он проводил магические эксперименты наедине со своим стражем Давеном и всё ждал, ждал… Ждал, когда Давен заметит, какой он особенный, какой красивый и магически одарённый. Конечно же, Давен оставался холоден, как лёд. В четырнадцать лет у Сильверина по-прежнему оставалось два увлечения — магия и Давен. Он придумывал всё новые способы расшевелить Стража, но никак не мог добиться успеха. Ему было шестнадцать, когда Совет магов впервые заговорил с ним о браке. К тому времени в жизни Сильверина было всего две вещи, которые были для него важнее жизни — магия и Давен. Тот факт, что кто-то из политического расчёта может предложить ему, прекрасному и одарённому принцу, вступить в брак с абсолютно незнакомой девушкой, плохо укладывался у него в голове. Но одно Сильверин знал точно: женитьбы не будет. А когда Сильверин что-то знал точно, он мог быть очень упорен в достижении поставленной цели. Два года и ему, и Янтарину удавалось водить советников за нос. Два года они попеременно прикидывались слишком юными, чтобы вступать в столь серьёзные отношения, и слишком занятыми, чтобы посещать отборы невест. У Янтарина при этом хватало времени, чтобы проводить его в обществе придворных дракониц. У Сильверина — чтобы искать новые подходы к сердцу своего стража. Но время шло. А два совета становились всё настойчивее. Совет жрецов отчаялся пробудить сознательность в своём претенденте и самые мудрые решили действовать хитростью. Янтарину сказали, что Сильверин уже выбрал себе жену. Не было в жизни Янтарина ничего более ему мерзкого, чем мысли о том, что у Сильверина есть что-то, чего нет у него. Даже если это что-то — будущая жена. В мгновение ока он очень явственно осознал, что действительно никогда не станет королём, если так и не женится. Янтарин повелел собрать в его дворце самых красивых и чистокровных дракониц. А другим своим слугам приказал следить за Сильверином и как только тот отправится к своей избраннице, немедленно донести ему, старшему принцу. Сильверин в те дни много думал об обитателях наземья. Он был открытым, доверчивым и любознательным драконом. Одной из самых больших загадок для него было то, почему драконы — такие могущественные и мудрые по его убеждению существа — отделили своё королевство от мира людей. — Ведь мы же должны быть их стражами! Их наставниками! — возмущённо говорил он. Среди всех обитателей драконьих островов, пожалуй, только один разделял его убеждённость — молодой жрец по имени Айрел. Но эти двое так мало знали друг о друге, что им никогда бы не пришло в голову объединить усилия. Сильверин не доверял жрецам. Его наставники всегда говорили, что жреческие заблуждения опасны, а их демонстративная вера в то, что любую магию дарует только Прародитель, призвана лишить всех остальных доступа к магическим силам. — Будь на то воля жрецов, — говорил ближайший наставник Сильверина, Заферин, — и они бы предавали первородному огню всех, кто пытается использовать чары, не присягнув Храму. Сильверин привык доверять своим наставникам, и Заферина он любил, поэтому слова его были для него непререкаемой истиной. Маги относились к расам, населявшим наземье, по-разному. В основном — как к подопытному материалу. Не то, чтобы они принижали их достоинство, но существование созданий, неспособных оборачиваться драконами, было для них скорее любопытным фактом, чем эмоциональным импульсом. Вниз они не спускались почти никогда, потому как среди драконов было не принято исследовать что-либо за пределами драконьего мира. В библиотеке, правда, хранились некоторые книги о мире внизу, но по-большей части это были мифы и легенды, мало походившие на правду. Никто уже не помнил времён, когда драконы жили на земле, а если кто-то из старших драконов их и застал, то помалкивал. Из книг Сильверин узнал, что некогда внизу располагалась огромная страна драконов. Однако неизвестный коллапс заставил драконье племя подняться в небо. В те стародавние времена землю населяли альвы и единороги, море — сирены и русалки, а высоко в горах гнездились гарпии, которые вели войны с духами воздуха — сильфами. Гномы тогда ещё поднимались на землю из своих подземных крепостей, так что в книгах сохранились отголоски легенд и об этом народе. Чего не было в тех историях, так это людей. Потому что они пришли на материк намного позже, кажется, уже после того, как драконы поднялись в небо. Конечно эта загадка терзала сердце юного принца едва ли не больше, чем все остальные. Он хотел знать, что из себя представляют люди, и почему драконы, рождённые огромными ящерами, большую часть жизни проводят в облике, так похожем на человеческий. Хотел знать, что значит «самый чистокровный дракон» — ведь так говорили о нём, о его брате и об их потенциальных невестах, но почему-то никогда не говорили о Давене и других стражах. Наземный мир таил в себе множество загадок, и Сильверин верил, что многие секреты можно раскрыть, попав в древние города драконов. Даже если они разрушены, там могли сохраниться книги, картины, статуи — что-то, хранившее память древних времён. Вот уже несколько лет Сильверин раздумывал о том, как бы отправиться в экспедицию в наземный мир и отыскать эти места. Но он понимал, что наставники и советники не позволят ему так легко покинуть дворец. Сильверин несколько раз отправлял вниз Давена и потом подолгу расспрашивал стража о том, что он видел, но это было совсем не то. Он возлагал большие надежды на Корониуса, но оказалось, что тот предпочитает говорить о растениях, животных, птицах — но никак не о людях, драконах и их городах. Этими-то идеями и грезил Сильвирин, когда Янтарин послал за ним шпионов, а Заферин, навестив ученика поздним вечером, сказал, что откладывать больше нельзя: нужно выбрать невесту, с которой Сильверин продолжит королевский род. У Сильверина были свои соображения на этот счёт, но он был к тому времени уже достаточно умён, чтобы вываливать в открытую не всё и не всегда. Откровенно говоря, он всё-таки страдал лишней прямотой, но всё же и некоторая хитрость была ему не чужда. Выслушав Заферина, он сказал, что готов поработать над этой проблемой, но что, по его мнению, жена будущего короля должна быть рождена за пределами островов. — Сильверин… — простонал Заферин, который с самого начала разговора ожидал какого-нибудь подвоха. — Это невозможно. Это лишает смысла сам твой брак. — А в чём его смысл? — В том, чтобы продолжился род самого чистокровного из драконов! — А что такое чистокровный дракон? Заферин молчал. — Думаю, прежде чем принять судьбоносное решение, я должен прояснить этот момент, — продолжил Сильверин. — К тому же, я считаю кровосмешение плохой идеей. Во множестве книг пишут, что драконята, рождённые от таких браков, часто бывают слабыми и больными. Мне это не нужно. Я отправлюсь искать себе невесту в наземном мире. Можешь оставить выбор на моё усмотрение или последовать туда вместе со мной. Ну, а если окажется, что это плохая идея — никогда не поздно вернуться назад, во дворец.