Принадлежность

Перидот уже который раз замечает, что движения Лазурит невероятно нежные и плавные, хоть и не несут какой-то практической пользы. Она изгибается, скрываясь в потоках журчащих гейзеров и небольших водопадов вдали от нее, невесомо касаясь ступнями холодной кромки воды. За несколько месяцев Лазурит уж слишком привыкла к присутствию Перидот и, кажется, вошла в свой истинный ритм жизни, который у нее, наверное, был с тем изумрудом. В такие моменты Перидот несколько халтурит, сначала робко, но вскоре и откровенно нагло откладывает инструменты позади себя и наслаждается этим зрелищем полностью. «Наслаждение», наверное, слишком громкое и претензионное слово, но по-другому она и не могла сказать. И вновь в груди колышется темным сгустком тоска — осознание того, что она никогда не сможет быть такой грациозной и притягивающей как Лазурит. И свободной. «Как глупо!» — воскликнула бы она в сердцах пару месяцев назад, но сейчас ее разум за последнее время слишком уж подустал отдергивать от ее же дурацких мыслей. Она настолько глубоко окунается в свои размышления, что не замечает, как чьи-то тонкие пальцы сдавливают ей плечо, и Перидот просыпается: — Ради всей святой Алмазной Троицы, я приношу свои глубочайшие извинения! — выпаливает смущенно на автомате та, вглядываясь в бездонные глаза Лазурита. — Не нужно, — взгляд Лапис остается таким же туманным и беззлобным, лишь слегка напряженным, — Полагаю, в этом, по большей части, мое влияние. — Да! — совершенно открыто выкрикивает Перидот, но тут же поправляется: — То есть, нет! В этом нет никакой вашей вины! — Но это неправда, — вновь утвердительным тоном протягивает Лапис. — П-правда, — Перидот все еще пытается унять дрожь по своему всему телу. — Не лги мне, — пальцы Лазурита скользит по скулам Перидот, останавливаясь на подбородке, — Больше всего я ненавижу лжецов. — Х-хорошо, — голос у Перидот дребезжит, а пальцы неловко тянутся к руке Лазурита, в тщетной попытке остановить прикосновение. — Прекрасно, — выдыхает Лазурит и размыкает пальцы, — Так теперь скажешь мне, почему ты не работала? — Я…я… — Ты ведь все это время смотрела, как я танцую, верно? — делает предположение Лапис, на что Перидот делает не совсем уверенный утвердительный кивок. — Н-не могу не признать, что ваши движения вводят меня в состояние некого…некого… — (не)правильные слова наконец-то начали появляться в голове хризолита, — дискомфорта. Н-но не такого дискомфорта, о котором вы могли подумать! — Вот уж не думала, что техникам вообще будет приносить, как ты выразилась, «дискомфорт» такое, — слова Перидот погрузили Лазурит в состояние некой тягучей задумчивости, — Вы, хризолиты, вообще умеете танцевать? — «Тан-це-вать?» — недоуменно изгибает бровь Перидот, смакуя совершенно новое слово на губах. — Понятно, — вздыхает Лапис, — Что еще с вас взять? — Ну, мы не были созданы для этого, вообще-то! — обиженно морщится хризолит, — У-у нас совершенно другие задачи и цели! — Жаль, похоже, что Двор Желтого Алмаза весьма снисходительно относится к данному занятию. В последнее время. — примечает Лазурит, — Ты уже не первая, кого я встречала и кто не имеет никакого понятия о танцах. — А эти самые «танцы» имеют какое-то важное социальное значение у свиты Синего Алмаза? — Конечно, при ее дворе все должны уметь танцевать: от массивных пород до малых галек — считай, что ты дефектна, если не сможешь сделать простейшего «па». Когда у Синей хорошее настроение — она часто устраивает балы, где ее подчиненные должны как можно грациознее исполнить какой-либо отрывок. В противном случае печальная участь ждет того, кто не сможет порадовать нашего Алмаза. — Глупо, — срывается с уст недовольной Перидот, — Как можно вводить наказание только из-за того, что гем не выполнил совершенно неважную второстепенную задачу? Когда функционально он, возможно, по всем показателям прекрасен, но вынужден тратить свой потенциал на какие-то дурацкие движения? Не понимаю я вашего Алмаза! — Нашему Двору тоже трудно понять мотивы вашего Алмаза, — горько усмехается Лазурит, — Ваш Алмаз слишком многое предпочитает забыть: наше искусство, наши обычаи и нашу историю. Скажи мне, Перидот, что ты знаешь о нас? — При чем тут то, что знаю я? — поморщилась Перидот, — Уверена, что у нашего Алмаза были весомые причины, чтобы отбросить эту традиционщину и сфокусироваться на более конкретные и благие цели. — «Традиционщина», вот как? — тон Лапис похолодел настолько, что журчащая вода в ее доме будто бы на долю секунд застыла в безмолвном движении, — Не знала, что наше прошлое так мало значит для Нее. Тут твоей вины, конечно, мало — ты всего лишь мелкая сошка, которую создали именно таким образом… — она вздыхает, — Желтый Алмаз делает огромную ошибку. — В-вы… вы смеете сомневаться в Алмазах?! — не то от шока, не то от возмущения Перидот выдавливает слова с легким удушьем в груди, — Мм-м-мой Алмаз великолепна, и она уж точно знает, как сделать лучше! — Кому же? — стискивает зубы Лазурит. — Всем нам! — противный удушливый ком наконец-то вырывается из маленькой Перидот в форме большого крика. Странная жидкость наворачивалась в глазах хризолита. — Она уж точно не сделает лучше, если продолжит стагнировать нашу культуру, — хмурится Лапис, отвернувшись от собеседницы:  — В чем смысл в этих космических завоеваниях, создании новых самоцветов, если мы не можем сами сказать, кто мы есть? Желтый Алмаз полна горечи и обиды со времен Великого Восстания, и она больше не хочет видеть нас как самоцветов. Ей нужна лишь беспрекословная рабочая сила. Ваш Алмаз превращает вас в подобие техники с одной конкретной целью — и это ты хочешь назвать благом, Перидот? — она вновь обращается к ней, — Так что, скажи мне, чем ты лучше тех механизированных удлинителей на тебе? — Я...я — гем, со своим самосознанием и функционирующей системой! А это, — скалится Перидот, показывая на удлинитель на ноге, — техника. Тупая. Бездушная. Техника. При всем уважении к вам, Лазурит, вы задаете слишком глупые вопросы! — И сколько функций выполняет твоя техника? — с жаром расспрашивает Лазурит. — Две! — также яростно выкрикивает Перидот. — А сколько у тебя прямых обязанностей? — Две! — еще громче повторяется она. И затихает. — Я…я… не силах продолжать данную полемику, — устало бормочет Перидот, жмуря глаза с выступающей странной жидкостью, — Извините. Можно я вернусь к своим прямым обязанностям? — Да, — также меланхолично протягивает Лазурит, осознав сказанные ею слова, — продолжай работу. Перидот садится рядом с инструментами, тщетно пытаясь настроится на рабочий процесс, но все силы будто бы ушли с этим криком. Она даже не хотела думать, права Лапис или нет, просто уже уповала на скорейшее возвращение к другим хризолитам, к постройке очередного Киндергардена — тому, к чему она свыклась за столетие своего существования. Там было намного проще и примитивнее с чувствами. И приятнее. Странная жидкость стекает по ее лицу и падает на лазурный гладкий пол.