Жизненные волки

      Женя, сообщив Нику, что перезвонит позже, молниеносно вылетел из комнаты. Отец уже сидел посреди гостиной за столом, заваленным различными бумагами и прочими совершенно ненужными вещами. — О чем ты хотел поговорить? — спросил Женя, съехав по перилам с лестницы.       Юрий Николаевич не ответил, а лишь жестом попросил сына присесть рядом. Тот выполнил просьбу и скованно сел на край темного кожаного дивана, который, естественно, выбирал отец, как и прочие составляющие интерьера. Весь дом, едва в нём исчезло женское тепло, превратился в настоящий тёмный замок. Стены из светло-оранжевых оттенков стали серыми, почти черными, на окнах появились темно-синие шторы, которые Юрий чаще задёргивал, не позволяя солнечному свету проникнуть в помещение. — Это касается школы, — не глядя на сына, сообщил мужчина. — В смысле? — сделал вид, что не понял Королёв-младший. — Не валяй дурака, — отец отложил в сторону документы и пристально посмотрел на хоккеиста, — я прекрасно знаю, что ты прогуливал последние недели две. Где тебя носило? Опять с Юлей занимался ерундой? Она тебе не пара. У вас нет и не может быть никакой любви! — Когда отец упомянул о любви, Женя невольно нахмурился. — Так решил ты? Я не понимаю, почему я должен быть твоей марионеткой? К тому же, при чем здесь Юля? Мне там не нравится... — Мне все равно, что тебе нравится! — Юрий Николаевич начал выходить из себя.       Поправив свои темные волосы, он откинулся на диван и закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Теперь от жизни он хотел получить лишь выгоду, деньги и власть, остальное его не интересовало. Он не вникал в дела сына, а если и воспитывал его, то только тогда, когда это было выгодно. Или необходимо…       Парень не принимал участие в его делах, но прекрасно понимал, что за всем этим стоит грязный бизнес… и, наверное, больше ничего.       Мать хоккеиста во второй раз всё же удачно вышла замуж и теперь жила в нормальном доме, создала нормальную семью. Но эта семья не имела к Жене никакого отношения, и он прекрасно это понимал.       Он часто навещал сестру, но это не могло окончательно избавить его от ощущения того, что они слишком разные, да и их пути тоже. Женя — оборотень, сестра — прекрасная дара, но его мать решила, что будет жить самой обыкновенной жизнью, что, собственно говоря, и делала.       Заметив замешательство Евгения, Юрий Николаевич снова отложил в сторону все бумаги и подсел к сыну. Теперь его голос стал немного мягче: — Если ты перестанешь посещать школу, мне придется принять жесткие меры. — А что ты сделаешь? Выставишь меня из дома? — резко спросил Женя.       Он взглянул на отца так резко, что сам опешил. — Нет, но ты должен понимать, что я не пойду у тебя на поводу и не буду переводить тебя ни в другой класс, ни в другую школу. Ты будешь учиться там, где я сказал. — Но почему? Меня там постоянно задирают, унижают. Почему я должен это терпеть? Тебе никогда нет дела, тебе все равно... — Женя грустно улыбнулся и устремил разочарованный взгляд в сторону, — пожалуй, к этому я никогда не привыкну. — Вот именно, — уже куда спокойнее протянул Юрий, — тебе остается только смириться. Не нравится - научись давать отпор. Я не буду за тобой бегать. — Поэтому я и с Юлей. Она меня понимает, поддерживает и любит, в отличие от тебя. — тихо сказал Королев. — Юля тебе не пара! С ней ты должен расстаться. Присмотрись лучше к Саше Тумановой — она то, что тебе нужно. — Да что ты понимаешь, — пробурчал Женя. Саша, честно говоря, никогда не вызывала у него особой симпатии. Неплохая девчонка, но не более. — Ты сделаешь так, как я скажу. И присмотришься к Александре. Я много чего могу. И да, прилетает её сестра, так вот от нее держись подальше. Особа странная, и у тебя будут большие проблемы, если свяжешься с ней. Ты меня понял? — Да... — Женя грустно взглянул на отца, пытаясь сдержать свое разочарование. Королёв-старший тем временем вспоминал свою последнюю встречу с Сандриной.       В тот день впервые за весь месяц на небе показалось солнце, и ещё не растаявшие сугробы снега переливались яркими цветами, словно кто-то рассыпал по всему городу драгоценные камни. Дом Тумановых можно было узнать издалека по длинному кованному забору, простирающемуся вокруг всей территории двухэтажного строения. От одного взгляда на этот выполненный со вкусом, но в то же время довольно скромный домик, у многих перехватывало дыхание. Юрий окинул довольным взглядом ухоженный аккуратный сад и неторопливо нажал на звонок. Буквально через несколько секунд на улицу выпорхнула златовласая девушка. — Здравствуйте, Юрий Николаевич, заходите, — дверь открылась, и Юрий медленно прошёл в калитку. — Тебе не холодно? Ты же в одном халате и тапочках, хоть бы куртку накинула, — возмутился мужчина, на что Сандра лишь смущенно улыбнулась, и на её лице показались две очаровательные ямочки, как и у старшего брата. — Папы дома нет, но он обещал, что скоро приедет. Идёмте, я пока вас накормлю. Чай, кофе? — От кофе я, пожалуй, не откажусь, а вот пообедал я дома плотно. Мой повар готовит безумно вкусные блюда, — Юра бросил беглый взгляд на девушку, и что-то в её проницательных глубоких глазах заставило его вздрогнуть. — Что-то не так? — Сандра нахмурилась, заметив перемену в настроении гостя, и он поспешно принял прежнее выражение лица. — Всё в порядке, просто задумался. А ты одна дома? — Да. Мама с Ником уехали, а Саша у подруги, ещё утром убежала. — Я думал, у вас общие друзья, всё-таки двойняшки обычно держатся друг за дружку, — сказал Юрий, и Сандрина посмотрела ему прямо в глаза. По спине Королёва пробежал холодок от такого до боли знакомого взгляда. Заметив замешательство на лице девушки, мужчина продолжил, — прости, просто ты мне напоминаешь одного человека. Она смотрела на меня точно так же, только глаза у неё другого цвета, они казались мне куда теплее… Интересно, в кого у тебя такие глаза? У твоей сестры, насколько я помню, они с сероватым оттенком.       Девушка слегка улыбнулась, но Юрий заметил смущение на её лице. — У моей бабушки всегда были ярко-голубые глаза, мама говорит, что я чем-то на неё похожа. Я думаю, что глаза человека могут рассказать о нём многое. Заглянув в них, мы понимаем, обладает ли он магией, например. Разве это не здорово? — Здорово, — Королев-старший расплылся в улыбке. — Хотя знаете, иногда мне кажется, что по глазам можно определить, какой человек по своей натуре. Не зря говорят, что глаза — зеркало души, — волшебница говорила мягко, и Юрий Николаевич ощутил, как по его телу постепенно разливаются тепло и спокойствие. Энергия и воодушевление, с которыми говорила Туманова, в один миг заставили мужчину забыть обо всех проблемах и окунуться с головой в умиротворяющую атмосферу, окутавшую весь дом. — Возможно, ты права. Я никогда раньше не придавал этому такого значения… Как же ты всё-таки похожа на неё!       Налив кофе в белую невысокую кружку, фигуристка повернулась к дару. — Вы говорите о своей бывшей жене, не так ли? — осторожно спросила она, и Юрий мгновенно посерьезнел. Черты его лица тут же стали острее, и лунэстрелия несколько напряглась, будто бы перед ней теперь сидел совершенно другой человек. — Да, когда-то мы хорошо ладили, — голос мужчины звучал на удивление бодро и дружелюбно. — Но не будем о грустном, прошло достаточно много времени, все давно уже позади. Она счастлива, да и я на жизнь не жалуюсь… А вот и твой отец пришёл, пойду встречу его, — услышав скрип открывающейся входной двери, Юрий Николаевич встал из-за стола и, подмигнув златовласке, вышел из комнаты. — Как бы ни так, Юрий Николаевич. Ваши глаза говорят всё за вас, — прошептала Сандрина, по привычке убирая за ухо выбившуюся из аккуратной прически прядь.       Что-то в этой девушке безумно напоминало Королёву-старшему его жену в молодости, такую же необузданную и непредсказуемую натуру.       Сандрина очень любила свою семью. В стенах родного дома она чувствовала себя в полной безопасности, и это было видно в каждом жесте, в каждой улыбке, брошенной брату или отцу. Девушка, проводящая длительные часы на льду и безумно уставшая после тренировки, исчезала, как только рядом появлялись родные люди. На миг Юрию показалась, что именно она и станет действительно подходящей кандидатурой для Жени, но это лишь больше расстроило его, напомнив о некоторых непредвиденных обстоятельствах.       Собравшись с силами, Юрий Николаевич продолжил: — Знаешь, Женя, иногда лучше жить без любви. Она причиняет столько боли, разбивая сердце на тысячи мелких осколков. Любовь продолжает жить внутри человека, и от этого становится только хуже, — в его голосе прозвучало столько горечи и отчаяния. Сделав паузу, мужчина продолжил, — мне не хочется прибегать к крайним мерам, но если ты меня ослушаешься, у твоей сестры будут серьёзные неприятности, можешь в этом не сомневаться!       Женя метнул острый взгляд на отца и мгновенно встал с дивана: — Ты не посмеешь!..

***

      Шторм не утихал, и ветер с каждой секундой бушевал всё сильнее, но даже это не помогало ему разогнать огромные хмурые тучи, распластавшиеся по всему небосклону. Настя в который раз покрепче закуталась в плащ и продолжила идти, но по дороге снова вступила в лужу, и ноги резко обожгло, но на этот раз жутким холодом.       Подобная погода летом всегда приходила неожиданно, когда большинство только обновило гардероб и приготовилось носить коротенькие шортики с шифоновыми футболочками, а затем лето преподнесло не самый приятный сюрприз.       Вишневская замедлила шаг, когда человек, закутанный в такой же темный плащ, обернулся к ней и жестом подозвал шатенку подойти ближе. Та сделала глубокий вдох и направилась к давнему знакомому. — Итак, вы выполнили мою просьбу? — спросила Настя, подойдя к перилам моста, на котором ей и назначили встречу. Человек в плаще поправил темную шляпу и исподлобья взглянул на эстрелию: — А ты не боишься, что кто-нибудь об этом узнает? Ты ведь попросила меня далеко не о детской услуге. Лично я не сомневаюсь, что тебе это действительно необходимо, но поверь, всё не так просто. Ты точно уверена в своих действиях? Если я тебе передам этот конверт, обратного пути уже не будет.       Настя тяжело сглотнула и дрожащим голосом пролепетала: — Да.       Тогда человек в темной шляпе загадочно улыбнулся и одной рукой залез в карман плаща, а после — извлек оттуда слегка помявшийся, но довольно объемный конверт. Тот выглядел слегка небрежно, и Настя едва ли не задохнулась: настолько полным он был. — Здесь вся информация, которая может тебя заинтересовать. Боюсь, твои самые страшные опасения подтвердились, но никому пока что не говори об этом. Ты сама понимаешь, что начнется в случае огласки этого материала. Проблемы будут прежде всего у тебя. — Понимаю, но мне необходимо знать правду. Не волнуйтесь, я не стану указывать на вас и буду хранить всё в тайне, как можно дольше. Ещё раз огромное вам спасибо за проделанную работу, — Настя, всхлипнув, опустила голову. В её маленькой, но мудрой головке мозг просто отказывался верить правде. Но тем не менее иного выхода не было, и девушка, с трудом взяв себя в руки, успокоилась, снова взглянула на своего помощника. Тот вежливо поклонился и, подмигнув, исчез в сумраке ночного города, хоть тот и был освещен тысячами огней. Для Насти они все разом погасли, и она, подойдя к краю моста, бросила печальный взгляд на бушующую и торопящуюся реку.

Сандра</center>       Погода солнечная, на улице довольно тепло. Я давно не ношу шапку, но маме об этом знать необязательно. Хотя всё же в этом есть какое-то преимущество, например, под головным убором легко можно спрятать беспорядок на голове. Не удивлюсь, если в прошлом именно для этого их и использовали. В Магириусе и сейчас некоторые дамы ходят в шляпах, якобы отдавая дань старым традициям. Но я уверена, что под их соломенными украшениями прячется неровный пробор или кучи спутанных косичек. На самом деле мне нравится ходить в платьях. В этом мире можно почувствовать себя настоящей принцессой, украшения, пышные юбки — всё, что душе угодно. Мама заказывает платья из красивой, но не очень жаркой ткани, к тому же магия очень помогает в данном процессе. Достаточно лишь произнести нужное заклинание — и бегай хоть в тридцатиградусную жару без малейшего дискомфорта. Разве что можно запутаться в самих юбках.       Мальчикам приходится носить классические костюмы. Ник частенько возмущается по этому поводу, а я, как преданная сестра, молчаливо выслушиваю его тирады по этому поводу. Но в глубине души мне безумно нравятся эти порядки, к тому же Нику безумно идут костюмы. В них он выглядит таким солидным и уверенным.       Когда я захожу в ателье, мама крутится перед зеркалом в синем платье чуть выше колена. Оно сидит, как влитое, и прекрасно оттеняет светлый цвет волос. Папа не сводит восторженных глаз с мамы, а я втайне думаю о том, что тоже хотела бы встретить человека, который будет смотреть на меня так же. — Так ты снова говорил с Юрой? Мне кажется, это не темы для телефонного разговора, — заметила мама, пристально рассматривая своё отражение. — Вы бы ещё стали говорить об этом в Совете. Имя Сан никак не должно упоминаться. Ни Сан, ни Саши, ни Ника. — Да, прости, — папа вздохнул. — Никто ничего не слышал, к тому же Юра нервничает. Это ни к чему хорошему никогда не приводила. Я прижалась к дверному проёму, родители, увлеченные беседой, совсем не заметили меня. — Осторожность никогда не будет лишней. Просто сейчас в Магириусе немного беспокойно, не хочу, чтобы это коснулось и нас. — Расслабься, Лисёнок. В нашей семье нет оборотней, а уж тем более вампиров, — при этих слова папа рассмеялся. — Эти сказки остались в прошлом. Охотники просто зря тратят время на всякую ерунду. Они бы ещё начали искать фей или эльфов. Мне порой кажется, что Земная литература на них пагубно влияет. — Но ведь часть из того, что они пишут, вполне может оказаться правдой, — мама, наконец, отошла от зеркала и начала копаться в сумочке. Папа взял её за руку и крепко сжал, будто выражая поддержку. — Не переживай. На нашей семье это никак не скажется. Нет никаких причин для беспокойства. Мне казалось, он хочет сказать, что-то ещё, но дверь за мной резко распахнулась, и в комнату вошла мамина портная. — О, ты тоже здесь! — она всплеснула руками, и родители отскочили друг от друга, как ужаленные. Мама натянула на лицо улыбку, папа же уставился в потолок. — Да, я только что подошла. Мама обещала, что мы вместе пообедаем сегодня в Магириусе. Чем больше я слушала родителей, тем больше в моей голове закрадывались странные подозрения. Всё это было так на них не похоже, но задавать вопросы я не стала, посчитав, что так и не получу вразумительного ответа. За три месяца до этого      Как только мои ноги ступают на лёд и я медленно начинаю скользить по идеально гладкой поверхности, весь мир преображается, становится другим и приобретает новые краски.      Я еду дальше, сначала потихоньку набираю скорость, а затем расправляю крылья и будто бы лечу. Вокруг меня нет никого, а весь лёд принадлежит мне одной.      Такие моменты часто заставляли меня ощущать себя счастливой и освобождать голову от негативных эмоций. Лёд становился отдушиной, он был моим спасением и вторым домом, куда я могла прийти, когда на душе было тяжело и тоскливо.      Во мне было много странностей, противоречий. Я могла вести себя как независимая и взрослая девушка, а порой превращалась в маленькое беззащитное существо, хрупкое и очень нежное.      Меня не могли вывести из душевного равновесия тысячи неприятных, грубых, отвратительных слов, но я могла расплакаться, услышав только одно — ласковое и тёплое. Моя душа состояла из самых разных эмоций, мыслей, желаний, я и сама была для себя загадкой.      Я порой расстраивалась из-за пустяков так сильно, как не расстраивалась в самые тяжелые минуты жизни. Родители научили меня контролировать свои эмоции, брать себя в руки и идти дальше. Но лёд был очередным испытанием.      Элементы, которые у меня не получались, я отрабатывала часами, а то и целый день думала, как можно упростить задачу. Я падала, но поднималась, мои коньки неустанно скользили по льдистой поверхности, оставляя следы-узоры.— Сэнди, ты уже перешла все границы, — Ник, старший брат, спустился ко мне. — Ты на часы смотрела?— Прости, я увлеклась, — я подъехала к нему, и он помог мне надеть тёплую кофту. Недовольно взглянул на синяк на руке и покачал головой.— Сан, так нельзя. Мы с Женей уже Бог знает когда по домам разошлись, а ты всё ещё здесь торчишь.— Я буду ставить будильники, да и ты мог бы за мной не заходить, — начала я, но Ник схватил меня за руку:— Думай, что говоришь! Идти по такой темени одной я тебе уж точно не позволю. Ты хотя бы иногда делай перерывы в тренировках, Настя скоро вернётся от бабушки, отвлекитесь с ней. А пока можешь со мной гулять, может, с моими друзьями в кои-то веки нормально познакомишься, а то торчишь здесь и, кроме своего льда, ничего не видишь.— Ладно-ладно, я поняла, прости. Откатаем с Кириллом программу, и тогда я буду в норме.— Ты неисправима, — брат слегка улыбнулся, пропуская меня вперёд, и, усадив меня на трибунах, помог снять коньки. — Так будет быстрее, бегом переодевайся, дождь обещают, а у меня зонта нет.      Домой мы бежали под ливнем, Ник бросил на меня свою куртку, и мы неслись по лужам, смеясь и визжа. Деревья нагибались под силой ветра, капли врезались в лицо, а кеды насквозь промокли. Мы остановились возле высокого дерева, пытаясь отдышаться. Ник попробовал набрать папе, но связи не было. Стрелка на циферблате приближалась к одиннадцати часам вечера.— Давай добежим до той остановки? Там хотя бы сможем переждать ливень, — брат указал на прозрачную автобусную остановку с белым навесом, и мы устало обрели к ней, уже не обращая внимания ни на лужи, ни на сильный ветер, от которого по спине бежал холодок.      Мы присели на белые сидения, к счастью, не успевшие намокнуть и, дрожа от холода, стали ждать, когда ливень прекратится. Светло-русые волосы Ника вымокли до ниточки, чёлка прилипла ко лбу, а белая футболка подчёркивала неплохо накачанный торс. Я улыбнулась, взглянув на брата, и он несколько смутился.— Ты как, продержишься до дома?— Конечно, не волнуйся, мне ведь уже не пять лет, — я пожала плечами, и Ник взял мои ледяные ладони в свои, принялся их усердно греть.— Да, тебе пятнадцать, для меня ты всегда останешься малышкой, моя маленькая сестрёнка.— Эй, сам-то всего на год меня старше, — я рассмеялась. По телу разливалась приятное тепло, Ник приобнял меня за плечи, и я прикрыла глаза. Дождь всё так же стучал по белой крыше.