Жизненные волки

      Мэдисон пересмотрела сообщения, и на время боль в руке затихла. Девушка слегка подалась вперед, стараясь осмыслить полученную информацию, но мозг отчаянно отказывался работать.       Ещё раз взглянув на экран, Вишневская закусила губу и снова откинулась на спинку кресла. Что ни день — то новое потрясение.

***

      В тени ветвистых ив всё казалось по-другому. Каждая мысль, пришедшая в голову накануне, теперь словно бы обретала новый смысл, и от этого на душе скребли кошки. Мелкий дождь, срывающийся с неба, становился то сильнее, а то и вовсе затихал, а затем поднимался жуткий воющий ветер, и всё начиналось сначала.       Убегающие вдаль облака нависли над теперь уже незнакомым домом для женщины в черном плаще. Она устремила печальный взгляд на узорчатый забор, когда-то казавшийся ей надежным укрытием, а теперь с него будто бы слетела вся оболочка. Не было в нём ни магии, ни надежности, ни защиты.       Пальцы рук замерзли и покраснели. Женщина поправила капюшон, всё ещё не сводя глаз с окна, в котором то и дело сменялись силуэты. А он был таким счастливым! Шум изумрудной листвы не прекращался, ливень нарастал. Когда свет в окне потух, женщина, поджав губы, направилась в противоположную сторону от дома. Вокруг были слякоть и грязь, и даже дождь был не в состоянии смыть следы, оставленные ею.       Она ушла ночной тропинкой.

***

      Тимур Вишневский с облегчением вздохнул, узнав, что Ванесса позаботилась о раненом. Девушка ещё раз поблагодарила дядю за доверие и вышла из комнаты.       Тимур блаженно улыбнулся, теперь всё будет так, как он хотел. Осталось только добиться расположения Мэдисон и переманить её на свою сторону.       Мужчина провел рукой по коротким черным волосам и, щелкнув пальцами, выключил свет. Дар облокотился на спинку черного кожаного кресла и закрыл глаза. В темноте лучше думается.       Но уже через полчаса состояние покоя резко сменилось тревогой. Тимур не понимал, от чего у него на душе тяжело, всё внутри превратилось в бурю. Его охватил настоящий шквал эмоций, причем волшебник никак не мог понять, в чем всё же дело. Включив свет, он медленно подошел к окну и устремил взгляд на качающиеся из стороны в сторону деревья.       Вежливый стук в дверь прервал размышления Вишневского, и тот устало изрек: — Заходи. Саманта, милая, это ты?       За весь вечер Тимур ещё ни разу не видел жену. Обычно та встречала его на пороге, а затем звала на ужин. Это были самые вкусные и роскошные блюда, каких Тимур не ел даже в ресторане. Однако сегодня из кухни не исходили приятные ароматы специй и зелени, никто не готовил и не мыл посуду, всё погрузилось в какую-то странную тишину.       Вместо Саманты в дверях стояла Ванесса. Она заметно побледнела и, подойдя к дяде, молча вручила ему небольшой конверт. — Это что? — Сейчас ты сам всё узнаешь, дядя. Мне постоять здесь или идти в свою комнату? — Оставайся тут. — Тимур осторожно раскрыл конверт и присел на кресло. Уже с первых строк мужчина догадался, что все его мечты вмиг разрушились. В горле встал огромный ком, руки задрожали, но волшебник читал. Читал и с трудом сдерживал эмоции.

Тимур. Наверное, пройдёт часа два, прежде чем ты раскроешь этот конверт. Даже увидев вверху моё имя, ты, скорее всего, отложишь его в дальний ящик и достанешь утром, когда заметишь, что что-то не так. Либо же не заметишь вовсе. Тебя волнуют только деньги и власть. Так было всегда. Я долго терпела и выполняла едва ли не каждую твою просьбу, но лишь потому, что боялась за дочь и сестру. За то сейчас я знаю правду. Знаю о том, что ты вымогаешь с мужа Ровены деньги. Знаю и о твоих заработках за счет побед нашей дочери.       Я для тебя была всего лишь прислугой, вещью, девочкой на побегушках. Но теперь я ушла. И, знаешь, ты можешь оставаться жить со своими сестрами, деньгами и властью. Самое главное ты уже потерял. Сначала — единственную дочь, а затем — и меня. Прощай.

Пока ещё твоя жена, Саманта

      Вишневский ещё раз пробежался глазами по тексту, и через несколько секунд листик вывалился у него из рук. Схватившись за голову, Тимур едва дышал. Последнее, что он видел — округлившиеся от ужаса глаза Ванессы.

***

— Алло, Мэдисон? Это Таня, Ванесса просила сообщить тебе, что твой отец сейчас находится в реанимации. Боюсь, осталось совсем недолго. Сердечный приступ, и это уже второй по счету за полгода. Это не пройдет для него бесследно. Адрес больницы пришлю в сообщении.

***

      Надев белый халат, Мэдисон едва ли не бегом помчалась к палате отца. Ещё несколько дней назад девушка мечтала находится от него подальше и не участвовать во всех играх и махинациях Тимура, а теперь переживала, что может не успеть.       Медсестры и пациенты бросали на неё удивленные взгляды, но шатенка не останавливалась ни на секунду, побежала по ступенькам и, добравшись до второго этажа, стала лихорадочно высматривать реанимацию. — Девушка, вы к кому? — мужчина в медицинском костюме подошел к фигуристке вплотную. — У меня здесь отец в реанимации, я пришла его навестить. У него, наверное, сейчас много посетителей, мне прийти попозже? — Если вы о Тимуре Вишневском, то, боюсь, к нему сегодня, кроме вас, никто не приезжал. С ним приехала девушка, поговорила со мной и уехала. — То есть как? Она просто приехала и ничего не сказала? А лекарства? Кто-то же должен был купить лекарства, привезти ему какие-то вещи? — У нас есть всё необходимое, девушка сказала, что расплатится за его лечение, но чуть позже. Если хотите его навестить, то у вас есть немного времени. Он только пришёл в себя, но чувствует себя всё ещё плохо. Вы только не тревожьте его. У вашего отца слабое сердце, и любое потрясение его сейчас может привести к трагическому исходу.       Мэдисон, едва сдерживая слезы, кивнула головой и осторожно повернула дверную ручку.       Когда фигуристка вошла в палату, Тимур бесстрастно взирал на потолок. Вишневская с детства не любила белые стены больницы, навевающие ощущение пустоты, запах медикаментов, вечно блуждающий по коридорам помещения. Теперь же ей было абсолютно всё равно. Её сердце каждую секунду сжималось от тоски и обиды, а, когда она увидела отца, лежащего под капельницами и тяжело дышащего, на щеках Мэдисон притаились хрустальные слезы. — Пап? Ты как? — голос девушки дрожал, но она не скрывала своих эмоций и истинных чувств.       Тимур, услышав до боли знакомый голос, попытался встать, и Мэдисон буквально подскочила к нему: — Даже не вздумай, тебя еле привели в чувство. Ложись, тебе надо отдыхать.       Вишневский последовал совету дочери и взглянул на неё глазами, полными нежности. Раньше Мэдисон не замечала за ним подобных проявлений отцовской заботы, но вежливо промолчала и присела рядом с кроватью. — Милая, — хриплым голос протянул больной, — я совершил столько ошибок… — он закашлялся и осторожно взял Мэдисон за руку. Та крепко сжала его теплую сухую ладонь. — Я жил словно в трансе, а когда твоя мама ушла, очнулся. Я и сам не понимаю, почему всё сложилось так… — Мама ушла? Я не знала этого, — протянула фигуристка, и Тимур снова всполошился. — Разве она не с тобой?       Шатенка вспомнила слова врача и поспешила заверить отца, что с матерью они слегка размянулись, и с Самантой всё в порядке. По взгляду Тимура Мэдисон поняла, что он вряд ли ей поверил, но его лицо чуть смягчилось, и он снова лег на подушку. — Пап, ответь мне на один вопрос: зачем ты всё это делаешь? Я знаю правду о том, что ты делаешь на меня ставки, вымогаешь деньги с Яна за проживание. Я долго ничего не говорила маме, не хотела её расстраивать. Но я не понимаю, что тебе может дать эта власть? Что тебе дадут деньги? Неужели в каких-то бумажках заключается весь смысл твоей жизни? Когда рядом нет близких, деньги тебя не обнимут и уж тем более не накормят ужином, не помогут справиться с вот такими вот потрясениями. Как можно ставить их выше своей семьи? Папа, я этого просто не понимаю! — Мэдисон на секунду замолчала, а затем уже спокойнее произнесла, — прости, я не должна была говорить так резко. Просто ты никогда не обращал на меня внимания, я чувствовала себя в этом доме чужой, лишней. Единственная эстрелия в семье. Мне казалось, что ты меня сразу же возненавидел только потому, что я не такая, как вы.       Тимур не знал, что ответить. Всё внутри у мужчины перемешалось, он не мог найти подходящие слова. Вишневский впервые взглянул на себя со стороны. Решительный и всегда уверенный в себе, он действительно ставил деньги выше семьи, не уделял жене должного внимания, а ведь она всегда была рядом. Он не обращал внимания на дочь и даже косо смотрел на неё.       Волшебник долго искал слова, но все придуманные фразы казались какими-то наивными и сухими. Тимур бережно убрал выбившуюся из-за уха каштановую прядь дочери, а после — бросил взгляд на её перебинтованную руку. — Ты ранена? — Это ничто по сравнению с твоим состоянием. Рана на теле заживает куда быстрее, чем рана в душе. Думаю, что мне уже пора идти, врач просил не засиживаться, — она уже собиралась встать, но Тимур попросил её остаться. — Хотя бы ещё пять минут, и мне станет легче, — сказал он, и девушка снова села на стул. — Я поправлюсь, и ты увидишь, что всё будет по-другому. Прости меня, Мэдди. Я никогда не говорил этих слов, но я действительно люблю тебя. Тебя и твою маму. Я, дурак, понял, что совершил ошибку лишь тогда, когда потерял вас. Мне всегда казалось, что вы привязаны ко мне ниточкой и просто не сможете уйти. Я считал, что могу править миром, а не способен справится с самим собой.       На глазах волшебницы выступили слезы, и она осторожно смахнула их тыльной стороной ладони. Сейчас Тимур выглядел абсолютно искренним, даже лицо изменилось, черты стали мягче, и вся злоба исчезла. Вишневский впервые заметил заботу, которой окружили его жена и дочь, и в голове у него проскользнула странная мысль, что ни его сестры, ни племянники ни разу не проявляли к нему истинного живого интереса. Их привлекали только деньги и выгода. Наконец пелена пала с глаз волшебника, обнажив всю правду об окружающем мире, и только теперь миф о счастливой и крепкой семье рухнул.       Тимур приобнял дочь, и та положила голову на его плечо.       Они могли сидеть так целую вечность, отец и дочь, впервые нашедшие общий язык. Они крепко держали друг друга за руки, а на темнеющем небе появлялись первые звезды.

***

      Юрий странно улыбнулся и протянул юноше фотографию: — Эта девушка определенно способна стать счастливой благодаря тебе, да и ты, как мне кажется, будешь только рад, если она обратит на тебя внимание.       Леон, ничего не понимая, взял в руки фотографию. На ней была изображена девушка в коротком белом платье, катающаяся на коньках. Её лицо было скрыто, и тогда Юрий небрежно провел рукой по фотографии, мгновенно оживив её.       Девушка тоже словно очнулась от долгого сна изящно развернулась. Её платье развевалось на ветру, золотые волосы переливались в лучах заходящего солнца. На губах притаилась улыбка, а глаза сияли от восторга.       Леон сел поближе к столу и внимательно рассмотрел фигуристку. Она уже начала выписывать пируэты на льду, затем исполнила несколько прыжков и приступила к беговому шагу вперед. Сандрина так легко двигалась, словно стояла на коньках с самого рождения.       Её движения были мягкими и плавными, но в то же время четкими и отработанными. — Это не похоже на ледовый дворец, — прервал молчание Леон. — Ты прав, это не ледовый дворец. Это каток в Магириусе, там ведь тоже проводятся соревнования, если ты не забыл. Это недавняя программа, Сандра взяла первое место. Итак, что ты думаешь по поводу моего предложения? Вы просто созданы друг для друга. У Евгения есть Саша, звезды указали на неё, так что тут у меня нет никаких сомнений. А вот наша лунэстрелия нуждается в поддержке.       Леон резко поднял голову на собеседника, и тот по глазам хоккеиста понял, что совершил небольшую оплошность. — Полагаю, ты не знал о её принадлежности. Родители и она сама тщательно скрывают это ото всех, чтобы не навлечь на дочь беду, но ведь я являюсь крестным Александры, так что знаю многое. Я в курсе и твоей принадлежности, ты — селест, причем звездный. Впрочем, не будем вдаваться в лишние подробности. Просто ответь: да или нет?       Леон опустил взгляд в пол и задумался. Он ничего не имел против идеи Венедикта и Юрия, но сомневался, нужно ли это Сандре.       Последние слова он невольно произнёс вслух, и Юрий покачал головой, точно был готов к этому вопросу. — Обычно из дружбы зарождаются самые крепкие чувства. Пока ты будешь сомневаться и сидеть сложа руки, поезд уже уйдёт. Твоя судьба в твоих руках. — В таком случае вы знаете мой ответ. Я согласен.

***

      Весь полёт в Москву из Испании Лусианна провела в размышлениях о затее Ванессы. Времени до проведения лунно-мистериального обряда оставалось совсем немного, и девушка ёжилось от одной мысли, что скоро ей придётся встретится с родными лицом к лицу. Она не знала, как отнесётся к ней брат, но лелеяла сладкие мечты.       Дорога пролетела незаметно, за иллюминатором перестали мелькать облака, и девушка ощутила необыкновенную приятную дрожь, пронизывавшую с ног до головы.       Блондинка ещё с детства удивлялась тому, что перемещаться с помощью порталов из одной страны в другую запрещено. Мама строго-настрого приказала ездить на маршрутках и автобусах до школы, а уж тем более приучила дочь летать на самолётах из одного конца света в другой. — Но, мама, это же куда сложнее, к чему такие жертвы? — К тому, что мы живём на Земле, а значит, должны вести себя, как андары. Не забывай, что мы держим свои принадлежности и силы в секрете. — Виталина наклонилась к шестилетней девочке и осторожно провела нежной рукой по щеке. — Ты можешь перемещаться с помощью порталов в Магириус или же в места, где практически нет людей. У каждого из нас есть амулет. Они не только хранят силу, но ещё и контролируют все перемещения. С помощью амулета можешь зафиксировать некоторые места, где ты бываешь чаще всего, и тогда можешь спокойно транспортироваться. К примеру, твой папа установил портал возле своего кабинета, так что, если он очень торопится, то может перемещаться прямо туда. Это работает, но лишь на небольших расстояниях. Мы не можем себе позволить нарушить правила и законы Магириуса, дорогая.       Лусианна улыбнулась, вспомнив прикосновение гладких и молодых рук мамы, тепло и уют родного дома. Ей казалось, что она должна на крыльях ветра лететь из аэропорта домой, воспользоваться порталом, чтобы поскорее очутиться в родных стенах, но, не смотря на желание поскорее прийти домой, волшебница вышла в просыпающийся город и вдохнула приятный аромат уходящего лета.       Такси ехало по скоростной трассе, и Лусианна высунулась из окна, наслаждаясь утренней Москвой. В лицо ей дул бодрящий прохладный ветер, а облака с каждой минутой становились светлее. Где-то вдалеке мелькнули еле-еле уловимые очертания неполной Луны, а на небосклоне постепенно исчезали звезды. Автомобили ехали без остановки, но их было не так много, и стоять в пробках не приходилось.       Аверина навсегда запечатлела в памяти этот великолепный рассвет, это сказочное утро, вновь подарившее ей силы и веру в себя.       Едва такси остановилось возле многоэтажного дома, девушка буквально вылетела из двери и ринулась к подъезду, откопала в маленькой сумочке мятного цвета ключи и уже приготовилась открывать дверь, как удивлённый водитель окликнул её: — Девушка, вы, кажется, забыли свои вещи в багажнике.       Блондинка обернулась и закусила губу, вспомнив, что одним щелчком переместила вещи из багажника в квартиру. — Какие вещи? Вы о чем? Я была только с сумочкой, так что всё своё ношу с собой. — Ну, как же? — в меру упитанный таксист почесал за ухом и, обойдя машину, раскрыл багажник. Лусианна едва сдержала смех, когда тот с округлившимися от удивления глазами попытался перед ней извиниться и сослался на усталость. — Не волнуйтесь, с кем не бывает, — улыбаясь произнесла волшебница и вошла в подъезд.       Ей было тепло, хотя потертые джинсы в обтяжку, кремовые туфли на шпильке и легкая светло-розовая майка особо не согревали. Лусирия жила лишь мыслью, что сейчас мама и папа сгребут её в свои объятия, и, набравшись смелости, вставил ключ в дверной замок.       Каким же было удивление девушки, когда в квартире не оказалось ни мамы, ни отца. Пустые комнаты, идеально заправленные кровати, ни записки, ни сообщения, ни звонка, ни-че-го.       Подойдя к большому зеркалу, Лусианна поправила взлохмаченные волосы, завивающиеся на концах. Было непривычно находится в квартире и ощущать едва ли не каждым нервом странную тишину, повисшую в воздухе. Девушка разулась и прошла на кухню. Её вновь охватили гнетущие сомнения по поводу принятого решения. В конце концов она не обязана участвовать во всех играх и махинациях Ванессы.       Словно по мановению волшебной палочки, небосклон заполонили темные кучево-дождевые облака, и на город обрушился холодный дождь. Капли застучали по крыше, над Москвой снова сгустилась ночная тьма. В этом сумраке Лусирия простояла минут десять, а затем ловко запрыгнула на подоконник и устремила взгляд на уезжающие вдаль автомобили.       Девушку снова охватили тоска и разочарование. Волшебница сидела в тишине, нарушаемой лишь равномерным тиканьем стрелок на циферблате. Длительный перелёт оставил на лице легкие следы усталости и кофейное пятно на рубашке, которую Лусианна запихнула в чемодан перед выходом из самолёта.       Надо же, как быстро может меняться представление о мире и настроение. Достаточно лишь испытать легкое разочарование от несбывшихся фантазий.       Когда на небе появились первые проблески света, Лусианна решила, что пора заняться приготовлением завтрака, и окунула ноги в серые меховые тапочки, подаренные папой на Восьмое марта. Если бы она видела себя со стороны, то, наверняка, пришла бы в смятение. Синие грустные глаза беспомощно перебегали от одного шкафа к другому, словно старались найти нечто очень дорогое и близкое сердцу. Даже после недавней встречи с Ванессой в Магириусе Лусирия не была настолько подавленной и опустошенной, как теперь.       Достав из хлебницы нарезной батон, девушка намазала его маслом и положила сверху большой кусок сыра. Хорошо, что родители хотя бы не забыли оставить ей еды. В сердце девушки закралась тревога, что мама и папа просто забыли о ней. Но Лусирия вздернула маленькую голову, стараясь отогнать глупые мысли.       Когда бутерброд был съеден, Аверина опустила голову на стол и громко разрыдалась, сама не понимая, от чего на душе ей так тягостно.

Сандра

      Я кружила по комнате, опьянённая самыми разными мыслями. Они были такими сладкими и манящими, словно самый вкусный торт в мире, и мои глаза сияли ярче бриллиантов. Я схватила подушку и прижала её к груди, щёки всё ещё пылали, а губы горели не своим огнём. Это было похоже на наваждение и на настоящую сказку: Королёв поцеловал меня, сам, добровольно. От этой мысли по спине пробегали мурашки, мне лишь оставалось гадать, насколько сильно я увязла в нитях, ведущих к нему, хотя в глубине души уже знала ответ.       И лишь одного маленького мгновения было достаточно, чтобы моё сердце и все мои мечты, светлые мысли с треском рухнули вниз, туда, откуда я уже не смогу их достать. Их осколки с гулом разлетелись, и моё сердце, уже и без того потрёпанное, снова ранили.       Я припала к окну, не веря глазам. Вот он вместе с какой-то девушкой выходит из машины, берёт её за руку, улыбается своей обворожительной улыбкой, а затем… целует её. Совсем как меня пару дней назад. Я не могла в это поверить, но их довольные лица говорили сами за себя. Подушка выпала из рук, губы задрожали, я еле сдерживала слёзы, ощущая дикую обиду, боль и непонимание происходящего. Может, это сон? Ущипнула себя за руку, но видение не исчезало. Картинка Жени и симпатичной незнакомки, целующихся возле дома, стоящего напротив, не испарилась, а преследовала меня.       Я упала на кровать, пытаясь понять, что делать дальше. Хотелось взять вещи и убежать далеко, туда, где меня уже не смогут найти, где я буду одна наедине со своими мыслями, страхами, сомнениями… где никто не станет причинять боль, каждый раз забираясь всё глубже и глубже в моё сердце, в мою душу…

***

      Златовласка упала на кровать и закрыла лицо руками. Алисия уже несколько дней не выходила на связь, Мэдисон после битвы исчезла, Франческа ухаживала за Тессой, а Лусирии и след простыл.       Нащупав на тумбочке телефон, Сандрина взяла его и набрала уже заученный наизусть номер подруги. После нескольких гудков та взяла трубку: — Алло?       Сандра сразу ощутила, что в голосе Лусирии закралась какая-то тоска, будто бы блондинка целое утро плакала и плакала.

***

      Услышанное едва ли не повергло Алекса в шок. Причем тут Сандра? Каким боком Юрий относится к этому незнакомцу? И почему так заботится о его будущем?       События не хотели складываться воедино, и блондину пришлось буквально отскочить от двери, когда та медленно отворилась и из неё вышел всё тот же парень. — Уже уходите? — Алмазов натянул на лицо улыбочку и слегка приподнял брови. Незнакомец кивнул головой и, помахав на прощание, направился вдоль коридора.

***

      Алиса Витальевна ничего не понимала, когда Сандра ненадолго появилась дома и, превратившись в маленькую лисичку, подбежала к маме.       Франческа, жующая яблоко и наблюдавшая за всей это картиной со стороны, невольно рассмеялась: — Сан, тебе не кажется, что, если ты будешь говорить что-то в образе лисички, тебя никто не поймёт?       В ту же секунду вокруг зверька появилось мягкое синеватое сияние, и Сандра предстала перед мамой уже в человеческом облике. — Мам, мне надо с тобой серьёзно поговорить. Кстати, Фран, где Тесса?       Франческа, откусив большой кусок яблока, ответила: — Ей уже куда лучше, она спит в моей комнате. Бедняжка, так устала. Да ещё и в себя с трудом пришла. Я не стала ей говорить, но Ник сильно обеспокоен. Мэдисон уже полдня не выходит на связь, даже не звонки не отвечает. Он сказал, что будет искать её в Магириусе, просил сообщить, если мы что-нибудь узнаем. — А что с Мэдисон? Она участвовала в схватке, ведь так? — Сандра стиснула кулаки. — Не удивлюсь, если она исчезла из-за дедушки, но не будем сейчас об этом. Я была у Лусианнны, ей очень плохо. Она настолько расстроена, что заказала себе билет обратно в Испанию. — Она уже приехала?! — Алиса изумленно взглянула на дочь, и та кивнула головой. — Лусианна должна была вернуться туда через неделю, но планы поменялись, и я убедила её, что лучше ей дождаться маму или отца. Лететь нужно через два часа, это напрямую связано с нашей деятельностью в Магириусе. Ты же знаешь, что только с территории Испании можно попасть на территорию испанского район Магириуса. Я должна подменить Лусианну, ты разрешаешь мне полететь туда вместо неё? Мама, пожалуйста, ответ нужен уже сейчас! Императрица назначила Лусирию основным послом! С соревнованиями я уже разобралась, Илья Анатольевич дал нам небольшой перерыв.

***

      До вылета оставалось буквально пятнадцать минут, и Сандра с нескрываемым разочарованием смотрела на людей, столпившихсяся возле прохода. Каждый должен был пройти обязательный контроль, и фигуристка уже начинала волноваться, что не успеет вовремя.       Как на зло, какая-то девушка уже около получаса выясняла отношения с проверяющим, утверждая, что где-то вычитала, будто бы собак можно с собой перевозить из одного конца света в другой без документов о прививках. В общем, спор затянулся, и большинство пассажиров уже с трудом сдерживали гнев.       Сандрину же волновало то, что она не увиделась с Мэдисон, не успела попрощаться с братом и отцом. И воспоминание о первом поцелуе не оставляло душу волшебницы в покое. Девушка вспомнила Женю с незнакомкой, и сердце неприятно отзывалось. Она и злилась, и ревновала одновременно, но мысли о нём никуда не исчезали.       Решение пришлось принимать слишком быстро, чересчур быстро, но лунэстрелия была к этому готова. Мама, недолго думая, согласилась отпустить Сандрину за границу, но при условии, что та будет периодически звонить родителям и давать о себе знать. Алиса Витальевна никогда не сомневалась в благоразумии старшей дочери, а потому не смогла отказать ей.       Когда очередь почти дошла до Тумановой, она сделала робкий шаг вперед и застыла на месте, точно статуя. До боли знакомый голос издалека выкрикивал её имя!       Обернувшись, Сандра окончательно убедилась в своей правоте, и в следующую секунду Алисия крепко сжала её в своих объятиях: — Господи, Сандрина, это ты!