Кровь и Гатс

Преодолеть первый разлом ты смог с помощью Каски, но со вторым она помочь не могла. Она знала слишком многое, а ты не контролировал себя, совсем. Ястребы не удивились, когда ты оставил их. Может, тот же Коркус и справлялся с любовными неудачами, выпивая в компании товарищей, но ты был птицей другого полета: командир никому не должен показывать свои слабости, тем более, такие. Но был еще один человек, не связанный с Ястребами, толком не знавший Гатса, — принцесса Шарлотта. После смерти королевы она была в трауре, а тебе давно следовало к ней наведаться. Та ночь показалась ничуть не хуже остальных: отдать Шарлотте магнитную фигурку, врученную перед битвой за Долдрей, сказать нужные слова, поклониться, удалиться тем же путем, что и пришел — через окно. На шаг ближе к мечте, заодно... Каска помогла тебе справиться с разломом. Каска нуждалась в утешении, рядом с ней ты был сильным и не мог думать только о себе. Может, и Шарлотта нуждается в утешении? Так ты говорил себе, пробираясь во дворец; но на самом деле, ты уже знаешь, дело было в другом. Наказание — вот в чем ты нуждался. *** Целовать принцессу Гриффит не собирался. Она была слишком хрупким цветком, да и рискованно. Для начала следовало узнать больше; Гриффит не планировал заходить так далеко. Но Шарлотта плакала, как Каска когда-то, Шарлотта говорила, что он совсем забыл про нее, Шарлотта просила остаться. Пока Гатс подталкивал к нему Каску, а Каска любила его, Гриффита — все было в порядке. А теперь... Его одежда и волосы промокли от дождя, капли падали на обнимавшую его принцессу, холодные, холодные. Она обнимала его, и ее слезы были горячими; он думал, после встречи с ней полегчает, но легче не стало. Он забыл, что нужно говорить, не понимал, что он здесь делает, а потом решил: я должен ее утешить. Стало проще... на очень недолгое время: Гриффит целовал принцессу Шарлотту, а видел, как Гатс ломает его саблю, ласкал маленькую грудь через тонкую ночную рубашку — и вспоминал, как упал на колени, разводил девичьи бедра, пытавшиеся сомкнуться, но в ушах продолжал звучать мужской голос: «Ты ведь и сам так думаешь, а?» Бехелит мешал. Гриффит пытался забыться, но становилось лишь хуже; Гатс был везде, Гатса было слишком много, Гатс говорил «Я ухожу», и видел Гриффит — Гатса, не принцессу, даже когда на пике удовольствия она закричала: Гриффит всегда был умелым любовником. Только тело, ничего больше, только... После, когда Шарлотта заснула, Гриффит дотронулся до следа, который меч Гатса оставил на его плече, — и понял, что плачет. *** Ты не мог рассказать принцессе о своем разломе именно потому, что она была ступенькой к твоей мечте. Она, в отличие от Каски, немало значила, ты не мог ей открыться. Да и что бы ты сказал? «Я завишу от другого человека, и это не ты»? Вряд ли принцесса восприняла бы твои слова с пониманием, она не видела так много, как Каска, молоденькая, неопытная. Ты для нее казался идеальным, а что с тобой что-то не так — она, в отличие от Каски, даже не заметила. Для твоих целей это было лучше, только вот сами цели показались вдруг несущественными. Ты не удивился, когда под окном принцессы тебя окружила дворцовая стража. Сабли не было на месте — ее сломал Гатс. Тебе и в голову не пришло сопротивляться. Ты ведь с самого начала знал, что будет так. Не нужно было идти к Шарлотте — слишком рискованно, тем более, не стоило задерживаться, наказывать себя с ее помощью. Легче не стало; следовало остаться с товарищами. Штурмовой отряд лишился командира, нужно было найти ему замену... Найти замену Гатсу. От этого хотелось кричать — или уйти глубоко в себя и никогда не возвращаться, но ты не мог позволить себе ни того, ни другого. Ты понимал, что следует делать, будто со стороны. Будто это случилось не с тобой, а с другим человеком: вот, он потерял частичку себя и не знает, что делать. Мечта... свое королевство. Замок на горе. Одна большая ложь — вот что это такое. Подделка реальности, и сам ты — подделка, пустая оболочка, он давно поглотил все, составлявшее твою суть. Поймают? Будут пытать? Плевать. Ты остался с ним, остался в нем — теперь ты бессмертен. Да и быть больнее уже не может. Демоны с ней, с мечтой. Зачем она теперь? *** Король взялся за него лично. Гриффит слушал его и не особенно удивлялся. Он нередко мог угадать скрытые желания людей. — Моя бедная Шарлотта... тело, которое я лелеял с ее рождения, осквернено таким ничтожеством, как ты. Раз так, мне следовало... «Быть у нее первым»? «Успеть раньше тебя»? По правде, Гриффит подозревал это — не так долго. У него был план на случай, если подозрения подтвердятся: открыть принцессе глаза на королевские пристрастия, а затем убедить ее избавиться от отца. Королева Шарлотта — совсем не то, что принцесса; никто и слова не скажет, если она возьмет в себе мужья недавнего простолюдина. А еще в том плане был Гатс — в качестве подстраховки. Прямо-таки идеально. Ну и чушь. — Ты не хочешь отпускать? Не хочешь отпускать принцессу Шарлотту?.. — На мгновение Гриффиту показалось, что он понимает — лучше, чем кто-либо. — Нет... Ты хочешь обладать ею, верно? — Что ты несешь! — Это казалось мне странным... Столько именитых женихов просили руки принцессы Шарлотты. Можно было заключить выгодный политический брак, но ты не соглашался. Великий король, так долго правивший Мидландом, оказался всего лишь одиноким стариком, влюбленным в свою дочь. Король молчал. — Всю свою жизнь ты вынашивал эту низменную мысль. Но ты не законченный подонок. При рождении тебе дали в руки оружие под названием «трон». Он, конечно, был для тебя не более чем тягостной обязанностью. Однако благодаря этой обязанности ты не совершил ошибку. Скучно, да?.. После этих слов король пришел в неистовство. Гриффиту было все равно. Убьет — не убьет, изнеможение от блаженства, изнеможение от боли; может, так получится забыть. Это наказание. «Ты не хочешь отпускать. Хочешь обладать». Удар — кровь брызжет на каменный пол. «Могущественный король влюблен в свою дочь. Герой королевства влюблен в своего подчиненного». Удар — тело взрывается болью, будто прошитое молнией. Обугленные останки, то, что осталось от глаз, и запах... Гриффит однажды видел. «Но ты не законченный подонок, у тебя есть трон. Но я не законченный подонок, у меня есть мечта... Она того не стоит». Гриффит говорил королю то, что чувствовал сам. «Скучно... как же это скучно». Он, генерал Мидланда, сглупил как мальчишка; он тоже не совершил ошибку — соверши он ее в прошлом, все могло бы быть по-другому. Скучно, безумно скучно — и очень предсказуемо. В темнице, куда Гриффита бросили, препоручив заботам палача, пахло яблоками. *** Темница в Тысячелетней башне. Ты помнишь ее очень хорошо, ты провел там год. Но сейчас ты не в темнице и не безумен, как бы ни хотелось укрыться в безумии. Где ты? «Чего ты хочешь на самом деле?» Незнакомый голос заставляет присмотреться, взглянуть на все под другим углом. Мир вокруг тебя, наконец, проясняется.