Серебристо-зеленые цвета счастья

      Драко проснулся в пять утра.       Сначала он даже не понял, где находятся стрелки часов, и с удивлением обнаружил, что, действительно, было без десяти пять. Это было совершенно не в стиле Драко, который обычно с трудом вставал в привычные семь, а на каникулах и вовсе выходил из комнаты к полудню.       Наверное, на Драко повлияли последние два года. На шестом курсе он почти не спал и почти не ел из-за печально известной «миссии», которую ему поручил Волан-де-Морт. На седьмом же ночи казались намного длиннее и намного страшнее дня. Днем видно, чью атаку нужно отбивать. Днем рядом есть хотя бы один-два человека, которые будут на его стороне. Ночью же есть только голоса в собственной голове, которые говорят, что завтра будет новый день — новый день, который приблизит в ловушку на еще один шаг.       Поэтому теперь Драко долго не мог заснуть и так рано проснулся. По-крайней мере, ему ничего не снилось. Это было бы еще хуже, особенно в первый день.       Драко еще несколько минут смотрел на балдахин, а затем встал с кровати и подошел к окну. Солнце вставало над Запретным лесом.       Когда же эти воспоминания уже наконец заживут? Четырех месяцев для этого, очевидно, было недостаточно. Даже для того же Поттера — кажется, в нем что-то навсегда сломалось и так и останется сломанным до конца его долгой и отвратительно счастливой жизни. Герой войны ведь все-таки. Это у Драко все очень и очень сомнительно. Это в Драко что-то тоже безвозвратно сломалось с таким оглушительным треском, что как-будто бы сердце.       Пусть сердце. Пусть его у Драко больше нет, пусть его душа почернела от количества его непростительных ошибок и сгнила внутри, пусть так. Пусть лучше это будут они, чем рассудок. Пусть он больше не будет ничего чувствовать: ни отчаяния, ни грусти, ни злости, ни любви. Пусть останется холодный расчет, план, сложная схема. Уж лучше так, чем в могиле.       Но если ни сердца, ни души уже нет, тогда что все еще болит?       Драко обернулся и посмотрел на часы. Пять минут шестого. Он вдруг вспомнил, что ванная комната у всех одна, и решил поспешить, чтобы никого там не встретить.       Ванная находилась в самом начале коридора. Мужская — направо от входа, женская — налево.       Драко открыл дверь. Помещение выглядело, как обычная ванная в любом из факультетов: белая плитка, несколько умывальников с зеркалами над ними, кафельная стена отделяла умывальники от ряда душевых. За еще одной дверью после душевых кабинок находились туалеты.       Поттер сосредоточенно чистил зубы, стоя рядом с одним из умывальников. Вода все еще бежала из крана.       Драко подавил желание развернуться и бежать.       — Как ночь прошла, Поттер? — спросил Драко, проходя мимо Гарри. Тот сначала его не увидел и обернулся только тогда, когда услышал его голос. — Мерлин, — протянул Драко. — С очками тебе лучше.       Зато это объясняло то, что Поттер его не заметил.       — В следующий раз обязательно попрошу твоего совета, Малфой, — донеслось в спину Драко. Слова было несколько трудно разобрать из-за зубной пасты во рту у Гарри.       Душевые, слава Мерлину, были абсолютно приватные, а заглушающие и запирающие чары усиливали этот эффект.       Драко провел в душе всего десять минут, хотя в этот момент тесная кабинка с разного рода заклинаниями на двери и с горячей водой казалась чуть ли не самым безопасным местом в мире.       Когда Драко вышел обратно к умывальникам, Поттера там уже не было.       Он принялся чистить зубы, когда Гарри неожиданно показался из-за крайней душевой, и Драко нечаянно проглотил немного пасты и скривился, отвернувшись.       — Ты все еще здесь? — спросил он, вытирая руки полотенцем.       — Уходить уже собирался, — пожал плечами Гарри, неспеша подходя к двери. Он уже протянул руку к дверной ручке, когда Драко наконец понял.       В голове прозвучал бархатный голос Кингсли: «За вами будут следить, мистер Малфой.»        «Коллопортус» мысленно произнес Драко, уставившись на дверь. Она резко захлопнулась. Щелкнул замок.       Гарри обернулся, удивленно подняв брови.       — Это еще как понимать? — спросил он, внимательно вглядываясь в Драко.       — Так это ты, — Драко скорее утверждал, а не спрашивал. — Это тебя Кингсли имел в виду.       — Я не понимаю, о чем ты, — ответил Гарри с явным замешательством в голосе, подходя к нему на несколько шагов.       — Можешь не притворяться, Поттер, было бы просто глупо полагать, что за мной не будут следить, — прозвучало безнадежно параноидально. — Палочку тоже ты будешь проверять?       Гарри молчал.       Терпение Драко подходило к концу. Он покачал головой и стремительно прошел мимо Поттера. Дверь открылась, когда он так же невербально произнес отпирающее заклинание.       Драко остановился на пороге и оглянулся.       — Ничего не напоминает, кстати? Нам опасно находится в одной ванной комнате, есть риск истечь кровью.       Выражение лица Поттера резко изменилось, но Драко уже скрылся из виду.       Гарри уставился на закрывшуюся дверь. Перевел взгляд на раковину, возле которой еще несколько минут назад стоял Драко, а затем снова на дверь.       — Какого водяного черта? — спросил Поттер у пустого пространства.       Ответа не последовало.       Гарри вздохнул и поплелся к двери, намереваясь провести оставшееся время до завтрака в общей гостиной. Однако как только он сделал один шаг из ванной комнаты, до него донесся голос Драко.       — Блейз, — холодно произнес он. Гарри, конечно, догадывался, что среди слизеринцев (по-крайней мере, этих) особой дружеской любви не наблюдалось, но приветствие звучало как-то уж очень безразлично.       — Драко, — Гарри не разбирался в природе человеческих отношений, но даже он мог сказать, что, скорее всего, Малфой и Забини о чем-то повздорили. Хотя, Блейз, кажется, всегда особо не питал к Драко теплых или хотя бы отдаленно напоминающих теплых чувств. — Мне показалось, или ты с кем-то разговаривал? — напускная «искренняя» любознательность.       Пауза.       — Ты абсолютно прав, — легко согласился Драко. Гарри слегка удивился. Он не особо привык, что Малфой говорит правду. — Можешь выходить, Поттер, Темный Лорд тебя не убил, а потому бояться тебе уже нечего.       Гарри прикрыл глаза и завернул за угол в коридор, ведущий к спальням.       Драко стоял к нему спиной, Блейз — лицом. Последний кинул на Поттера странный взгляд.       — Это плохо — подслушивать чужие разговоры, — Забини криво ухмыльнулся. Это портило его красивое лицо.       Гарри почувствовал, что начинает закипать. Блейз не был Пожирателем, а его мать интересовали только богатые мужчины, за которых можно было выйти замуж, а затем получить все их деньги. Тем не менее, именно Забини казался наиболее высокомерным из всех слизеринцев.       Прежде чем Гарри успел открыть рот, Драко бесцеремонно перебил его:       — О, я уверен, что Поттер лишь не хотел прерывать нашу беседу своим присутствием, — Малфой полуобернулся к Гарри и словно бы встал между ним и Блейзом. Поттер снова удивился. Похоже, Малфой и правда твердо решил изменить свою жизнь. Или спасти ее.       Забини еще несколько долгих секунд смотрел на Гарри прожигающим взглядом, а затем первым разорвал зрительный контакт, возвращаясь к Драко.       — Не буду более тебя задерживать, — Малфой кивнул Блейзу. Жест выглядел обыденно, хотя Гарри показалось, что за ним скрывается что-то большее. Предостережение.       Забини вежливо улыбнулся.       — Не забывай, Драко, — произнес он, оборачиваясь у поворота коридора, — только у тебя из всех присутствующих в этом замке есть Темная Метка.       Не дожидаясь ответа Малфоя, Блейз скрылся за углом.       Выражение лица Драко никак не поменялось. Он повернулся к Гарри спиной и стремительно зашагал по коридору к спальням.       Поттер хотел было уже и сам направиться в гостиную, но что-то его удержало.       — Малфой! — Драко замедлил шаг, но остановился спустя несколько секунд, вздохнув.       Гарри подошел к нему, оставляя между ними расстояние в треть длины коридора.       Малфой повернулся к нему.       — Вот уж в твоем напоминании я точно не нуждаюсь, — отрезал Драко.       Поттер нахмурился, но все равно против воли на секунду взглянул на левую руку Малфоя. Тот был одет в рубашку, поэтому Метки не было видно.       — Я не о том, — ответил Гарри. — Почему ты не дал мне ответить Забини?       Вопрос, кажется, застал Драко врасплох. Он вряд ли ожидал от Поттера такой заинтересованности. Но Гарри и правда было интересно, почему Малфой вдруг решил выгораживать его.       — Не знаю как у вас, гриффиндорцев, — ответил Драко после долгой паузы. — Но у нас в Слизерине преданность ценится высоко. Так же, как ум и амбиции. И иногда стоит встать на противоположную сторону, чтобы защитить своих. Печально, что ты этого еще не понял.       Гарри молчал. С этими словами Драко развернулся и продолжил свой путь к спальне.       — К тому же, ты не знаешь Блейза, — ухмыльнулся Малфой, отпирая дверь в свою спальню. — Даже у такого героя войны, как ты, нет иммунитета к его проклятьям. Или у гриффиндорцев врожденная белоснежная чистота души, и она отталкивает всю грязь? — Драко притворно нахмурился, словно, чтобы найти ответ на этот вопрос, нужно было провести целое научное исследование. Фраза, однако, не звучала так, словно была предназначена для того, чтобы задеть. Гарри улыбнулся против своей же воли.       Дверь за Малфоем закрылась.

***

      На завтрак Драко опоздал, так как неожиданно заснул. Наверное, сказалась ночь беспокойного сна и постоянное нервное напряжение, которое удивительно быстро куда-то ушло после взаимного вполне себе конструктивного диалога с Поттером. Малфой бредил, или и правда пошутил целых два раза за последние сутки? Вот уж что было в новинку.       Драко поправил смятую рубашку и попытался пригладить волосы. Безуспешно. Он кинул взгляд на часы и решил, что именно сейчас его больше интересует чашка кофе и какой-нибудь тост с клубничным джемом, потому что Малфой вдруг вспомнил, что в последний раз ел вчера утром в Мэноре.       Мысли о Мэноре потянули за собой мысли о родителях. Драко отмахнулся от этого и наконец вышел за дверь.       В гостиной никого не было. За окном шел дождь. Только начало сентября, а грозы уже начинались…       У портрета Драко остановился и попытался напустить на себя безэмоциональный, безразличный, непробивной вид.       Должно быть, у него получилось.       По дороге в Большой зал студенты с других курсов отворачивались, некоторые перешептывались между собой.       Драко вдруг понял, как чувствовал себя Поттер всю свою жизнь.       Малфой вошел в Большой зал, пытаясь выглядеть обыденно, словно он никогда не был на стороне тех, кто убивал здесь студентов.       «Не забывай, Драко, только у тебя из всех присутствующих в этом замке есть Темная Метка.» — услужливо подсказал голос в голове, почему-то говорящий голосом даже не Блейза, а Поттера.       Драко глазами нашел выделяющегося на фоне остальных Забини, сидящему рядом с Панси за слизеринским столом. Малфой быстрым шагом преодолел расстояние от дверей к столу и сел на лавку, пробурчав смутное подобие «Доброго утра», глянув на Панси. С Блейзом они-то уже виделись.       Паркинсон держала в руках Ежедневный пророк.       — Моя фамилия фигурирует? — безразлично спросил Драко, намазывая тост джемом и наливая себе кофе.       Панси на секунду показалась из-за раскрытой газеты.       — К всеобщему удивлению, нет, — произнесла она. — Пик популярности Малфоев прошел после того, как твоя мать уехала во Францию, а твоего отца отправили в Азкабан.       — Даже непривычно как-то, — хмыкнул Драко, размешивая сахар в кофе. — А про мать Блейза ничего нет? Замуж еще не собралась в… двадцатый раз?       Забини сделал вид, что ему очень смешно.       — Даже непривычно как-то, — повторил он фразу Драко. — У Малфоя хорошее настроение.       Драко смерил его презрительным взглядом.       — Тебе бы оно тоже не помешало, — ответил он, смотря на расписание, которое передала ему Панси. — Травология. Идти в теплицы под этим дождем? — Драко поморщился, словно это причиняло ему прямо-таки физическую боль. — Прекрасно.       — А нет, все нормально, — фыркнул Блейз. — Малфой жалуется.       Драко закатил глаза.       Воспользовавшись паузой, он рассмотрел присутствующих за слизеринским столом. Их оказалось меньше всего, и большинство Малфой не знал, так как они были с младших курсов.       Какая-то девушка с темными, чуть вьющимися волосами и светло-зелеными глазами улыбнулась ему, смотря на Драко еще несколько секунд, а затем перевела взгляд на свою собеседницу.       Кажется, это была младшая сестра Дафны — Астория Гринграсс.       Она была пока единственной, кто обратил внимание на скудные остатки седьмого курса Слизерина. Драко вдруг почувствовал себя побитой собакой, которую впервые за долгое время погладили по голове.       — Ты выбрал предметы просто наугад или что? — спросила Панси, складывая газету.       Драко уставился на тарелку с вафлями.       — Знаешь, как-то не было времени подумать над будущей профессией, Паркинсон, — огрызнулся он. Девушка, кажется, не приняла это на свой счет. Ну и правильно. Он не на нее злился.       — Малфои больше не особо в почете, — протянул Блейз, наливая себе тыквенный сок.       — Да ты сегодня прямо-таки кладезь особо ценной для меня информации! — саркастично воскликнул Драко. На них обернулось несколько человек, включая Асторию. — Ничего интересного тут нет, — произнес Малфой в ответ на их взгляды. — Просто старые перепалки Пожирателей.       — Драко! — прошипела Панси, а затем поднесла руку ко лбу.       — Лично у меня Метки нет! — эту фразу Блейз повторял, как мантру, что начинало порядком бесить Драко.       — Мерлин, просто заткнитесь уже оба и жрите свои тосты, — буквально взмолилась Паркинсон, пнув под столом Забини.       Краем глаза Малфой заметил, как Астория ухмыльнулась, но попыталась это спрятать. Вообще-то, они даже пару раз говорили в общей гостиной Слизерина, но война и суды стерли из памяти чужие лица и имена. Поэтому теперь Драко словно смотрел на абсолютно незнакомого ему человека. Мерлин, да он даже в зеркале видел незнакомца, что уж говорить о ком-то другом.       — Пойми меня правильно, — продолжила Панси спустя несколько минут напряженного молчания. — Нам с Блейзом намного легче. Нам, по сути, и необязательно вообще работать, с состоянием семьи, — Забини хмыкнул. — У тебя же…       — Я и не собирался всю жизнь жить на фамильные деньги, — резко ответил Драко. Запрись он в Мэноре или в любом другом месте, Малфой бы попросту сошел с ума. Он не хотел себе спокойной жизни в четырех стенах. Драко не мог пустить все на самотек, не мог оставить имя Малфоев с таким черным пятном в виде черепа со змеей в истории, даже если с ним умрет этот род. — Я просто еще… не решил, — добавил Драко. — Я этим займусь.       — В Министерство не вариант, — пожал плечами Блейз.       — Почему ты так думаешь? — удивленно повернулась к нему Панси. — Драко нужно восстановить репутацию своей семьи. Нарцисса, конечно, вносит в это наиболее большой вклад на сегодняшний день, но это пока. А где еще, как ни в центре власти магической Британии показать себя в другом свете?       Блейз уже хотел было ответить, но Драко словно бы ненароком уронил полупустой графин с тыквенным соком, и Забини стал резко очень занят очищающими чарами. Малфой злорадно усмехнулся про себя: Блейз всегда был помешан на своем внешнем виде, и потому это было прямо-таки идеальное преступление.       — Ой, — наигранно ужаснулся Драко. — Да это же мое мнение только что стерли Экскуро!       Забини закатил глаза. Панси прикрыла рот ладонью, пытаясь сдержать смех. Драко ухмыльнулся.       В это же время за столом Гриффиндора Гермиона пыталась разговорить молчаливого Гарри. У Поттера все не шел из головы утренний разговор с Драко и то, что его обвинили в какой-то слежке, о которой, к тому же, еще и говорил Кингсли…       — Я все еще не понимаю, — упрямо повторил Рон пятидесятый раз за весь завтрак. — Почему мы должны жить все вместе, а не в своих факультетах?       — Потому что, — терпеливо вздохнула Гермиона, — они подумали, что после войны возвращаться к тому, как все было раньше… — она вяло поковырялась вилкой в своем омлете. — Странно. Вообще находиться в Хогвартсе странно.       — Да? — Гарри впервые за утро вступил в разговор. — Не знаю. Странно — да, в том смысле, что… — он обвел взглядом Большой зал. — Еще несколько месяцев назад здесь шла война. А теперь мы снова здесь, сидим за гриффиндорским столом, как-будто ничего еще не произошло. И хоть это странное чувство, но не плохое.       — Ты прав, Гарри, — Невилл улыбнулся ему, держа в руках бокал с соком. — Это наш дом. Это далеко не плохое чувство. А замок-то быстро отстроили, а?       — Да, — согласилась Гермиона. — Малфои, кажется, приложили к этому руку. Вложили много денег.       Гарри об этом знал, но все лето был занят более личными делами, как, например, пытался собрать себя по частям после войны.       — Неудивительно, — фыркнул Рон, кинув взгляд куда-то за спину Гарри. Наверное, на светлую макушку Малфоя. — Им же нужно было как-то спасать свои шкуры, вот и попытались забросать свои проблемы деньгами, как всегда. Не очень хорошо получилось.       Гарри уставился в свою тарелку.       — Малфой кажется другим, — произнес он.       — Другим? — со смешком переспросил Уизли. — Это же Малфой. Его и могила не исправит. В самом деле, Гарри. Мы спасли ему жизнь, конечно, но это не значит, что я побегу с ним дружить.       — Его мать соврала Волан-де-Морту в лицо, что объясняет то, что я сейчас сижу здесь, — ответил Поттер.       — Да, Нарцисса, а не он, — парировал Рон. — Вам не кажется, что слишком много разговоров о Малфое? Как-будто и правда старые добрые времена.       Даже не договорив фразу, Уизли как-то помрачнел. В «старые добрые времена» был Фред. Сириус. Римус. Тонкс. Дамблдор. Грозный Глаз. Добби. Букля.       Гермиона накрыла его ладонь своей.       Мерлин, когда это восстановление после войны уже наконец их настигнет?       Драко смял в руках салфетку и нахмурился, смотря на преподавательский стол. Не хватало учителей по Астрономии и Защиты от Темных искусств.       — По Защите никого нет?.. — протянул он. Блейз тоже перевел взгляд на профессоров.       Гарри посмотрел на профессора Макгонагалл. Она, казалось, ни капли не постарела, но он помнил вчерашний вечер. Война отразилась на всех.       — Почему нет профессора по Защите от Темных искусств? — спросил Поттер. Гермиона удивленно хмыкнула.       — Может, не нашли никого, — пожал плечами Забини. — Предыдущие профессора ведь все умерли.       — Забини, — вздохнул Драко. — У нас только что война закончилась. Вряд ли какая-то должность после этого кого-то убьет. Послевоенная магическая Британия все еще дымится, и ты думаешь, что какой-нибудь преподаватель откажется от прочных стен Хогвартса, с зарплатой и, к тому же, с такой едой?       — Я даже не заметила, — задумчиво ответила Гермиона. — Они не могут оставить нас без преподавателя. Даже учитывая то, что по-крайней мере наши одногодки и некоторые помладше еще несколько месяцев назад сражались с Волан-де-Мортом. Может, никто не хочет идти на эту должность, раз предшественником был Снейп.       — Не думаю, — покачал головой Гарри. — В конце-концов, война закончилась не так давно. У каждого второго сейчас проблемы с работой и деньгами. Кто бы отказался жить в Хогвартсе, да еще и получать зарплату?       — Со смертью Дамблдора, — начал Блейз, пожав плечами. По лицу Малфоя пробежала тень, — эти стены уже не такие и прочные.       — После смерти Дамблдора многое изменилось насчет этого замка, — произнесла Гермиона, потупив взгляд. — Мне кажется, господство Снейпа и Пожирателей сыграло свою роль.       — Возможно, — пробормотал Гарри.       — Возможно, — твердо сказал Драко, смотря Блейзу в глаза.       В зал влетели совы. Малфой знал, что ему уж точно никакое письмо не придет. После войны отношения с семьей у него были довольно натянутые. К тому же, в Азкабане вряд ли было время написать письмо сыну.       — Cara madre* снова жалуется, что в высшем обществе уже перевелись все мужчины, — вздохнул Блейз.       — Мда, — Панси поджала губы. — Моя же матушка пишет, что они едут в Португалию на неделю… Пока я здесь, с вами и вашими кислыми лицами.       — Ты само остроумие, Паркинсон, — протянул Драко. Кажется, всем за слизеринским столом пришла хотя бы небольшая записка от кого-то. Всем, кроме Малфоя, конечно.       — Нарцисса ничего не пишет?.. — негромко спросила Панси. Драко передернул плечами.       — С чего бы? — безразлично ответил он. — Ей не до того. Она пытается устроиться во Франции вдали от моего отца. Это трудно, должно быть.       Малфой кинул взгляд на Асторию. Она смотрела на улыбающуюся подругу, сидящую рядом с ней с письмом в руках. У самой Астории не было даже клочка пергамента. Может, Драко был и не один.       Это еще если не считать Поттера.       Завтрак выдался… вдохновляющим.

***

      Травология прошла на удивление отлично. Профессор Стебль даже попросила Драко починить разбитый горшок мандрагоры, пока она что-то там делала бубонтюберу. Как только горшок снова был цел, и Малфой поставил его профессору на стол, она отвлеклась от своего занятия, улыбнулась и поблагодарила Драко. Сказала заходить к ней, если что-то понадобится для зелья, или «Просто на чай, мистер Малфой».       В конце концов, она ведь была выпускницей Хаффлпаффа, чего-то хуже было бы странно ожидать, но Драко все равно выходил из теплиц с плохо скрываемым удивлением на лице.       Кингсли был отстраненно вежлив с ним и дал совет, но даже он не сравнился с тем, что только что произошло. Драко, конечно, не собирался приходить к профессору Стебль «на чай», потому что во-первых, чай он уже давно перестал пить, предпочитая что-то покрепче; во-вторых, вряд ли ей была бы приятна его компания; в-третьих, это бы выглядело довольно жалко.       Но Драко был даже тронут тем, что профессор все же сказала такое, даже если это было лишь на какую-то часть искренне.       Блейз задумчиво курил у входа в замок, но, только увидев Малфоя, подкинул окурок в воздух и заставил его исчезнуть на лету.       — Ты ведь бросил, нет? — хмыкнул Драко, хмурясь от облака дыма, летящего ему в лицо, когда Забини ухмыльнулся.       Они зашли в замок и направились в сторону кабинета Трансфигурации.       — Тео заставил меня бросить, — ответил Блейз. — Но, как видишь, здесь его нет, так что я могу делать, что захочу без зазрений совести.       Драко многозначительно поднял брови.       — Да, кстати, где же Нотт? Я ничего о нем не слышал с самого мая, — Малфой кинул взгляд на Забини. Тот как-то помрачнел, хотя обычно умел держать лицо, как и все аристократы.       — Ты знаешь его, — пожал плечами Блейз, шагая по коридору рядом с Драко. — Теодор никогда особо не отличался определенной, как бы это сказать, преданностью, — в голосе Забини послышались нотки раздражения. — После того, как его отца посадили в Азкабан, он написал мне письмо.       — И? — спросил Драко. — Что там было?       Блейз смерил Малфоя оценивающим взглядом, словно не был уверен в том, стоит ли что-то ему рассказывать.       — Он написал, что уезжает из страны на неопределенное время, — словно скороговоркой проговорил Забини. — Что послевоенная Британия, особенно для сына Пожирателя Смерти, не самое подходящее место и что здесь он не сможет заниматься исследованиями. Тео не сказал, куда именно он уехал, — Блейз выдержал небольшую паузу. — Мне кажется, он уже не вернется.       Драко почему-то даже стало как-то грустно. То, что Теодор Нотт уже не вернется, было и так понятно — он не написал даже в какую страну он уехал, а это значило, что он не хотел слышать ничего от своих бывших друзей. Или, скорее, вынужденных друзей: по чистокровному древу, по факультету, по статусу. Драко знал, что Теодор не был в таком восторге от Малфоя, как многие другие, и уж точно особо его не уважал, но это не имело значения. Как ни крути, Нотт-младший все же был частью детства Драко.       — Возможно, так даже лучше, — произнес Малфой. — Порадуемся за Нотта. Он единственный, похоже, начал действительно новую жизнь где-то очень далеко. Но ты всегда можешь найти его, если захочешь. Кажется, мы опаздываем, — добавил Драко.       — Вряд ли я захочу найти Тео, — холодно ответил Блейз. — Это было его решение — уехать и не дать адреса. Думаю, сам факт говорит за себя сам. Если он хочет сжечь все мосты — то что ж, так тому и быть.       Драко ничего не ответил. Ему показалось, что они и так уже удивительно долго разговаривают с Забини, как настоящие друзья. Это даже пугало: неужели они и правда меняются?       Они вместе вошли в кабинет. Панси повернула голову в их сторону и кивнула. Она сидела на предпоследней парте среднего ряда в одиночестве, а Драко и Блейз заняли парту позади нее как раз в тот момент, когда прозвенел звонок, и в класс вошла Макгонагалл. Им повезло. К ней лучше не опаздывать.       Она сразу же приступила к теме урока, словно бы абсолютно игнорируя Драко, когда задавала какие-то вопросы. Это, конечно, делало его жизнь в какой-то степени легче, потому что в таком случае на него обращали меньше внимания, чем обычно, от самого присутствия, должно быть, самого молодого из всех Пожирателей Смерти.       Он не знал, была ли профессор в курсе о том, какую роль сыграл Малфой в смерти Дамблдора. Наверное, нет. Если бы была, он бы здесь не сидел.       Драко смотрел на Макгонагалл, которая явно ничего не знала, и медленно начинал терять контроль над собой.

***

      После Трансфигурации они отправились на неожиданно оказавшуюся в расписании Защиту от Темных искусств. Учитывая то, что за преподавательским столом во время завтрака место профессора пустовало, то, возможно, кто-то будет просто его заменять, пока не найдется подходящая кандидатура. Например, Флитвик бы вполне справился с этим предметом. Или та же Макгонагалл. Или любой другой человек, прошедший эту войну.       Поттер, сидевший за последней партой слева от Драко через проход, что-то пробормотал. Уизли нахмурился и пожал плечами.       — Я спросила у Макгонагалл, — произнесла Гермиона достаточно громко, чтобы можно было ее услышать. — Она сказала, что мы всё скоро сами увидим.       — Надеюсь, это не еще один кентавр, — протянул Уизли. Как бы Драко ни было больно это признавать, но здесь он был абсолютно согласен с Роном.       Прошло десять минут урока, и Драко уже начинал подозревать, что про них забыли, как дверь, ведущая в кабинет профессора, вдруг распахнулась так резко, словно ее открыли с ноги. Девушки на первых партах подскочили на месте.       Новоиспеченный преподаватель молниеносно спустился с лестницы и наконец встал лицом к классу.       Все девушки (кроме Грейнджер) были готовы тут же упасть в обморок, и Драко отстраненно подумал, что в принципе их можно было понять.       На вид профессору было около двадцати пяти, может, чуть больше. Он был высоким и выглядел натренированным. Пронзительные голубые глаза такого яркого цвета, что казалось, что он метаморф и сделал их такими «искусственно». Темно-русые волосы, но словно выгоревшие на солнце почти до золотистого блонда. Легкая небритость.       И кроваво-красная мантия мракоборца.       Драко только из-за своих старых привычек почувствовал какую-то странную тревогу при виде мантии с гербом Министерства Магии на ней.       — Простите за опоздание, — наконец произнес мужчина. Голос его оказался таким же красивым, как и внешность. — Старые привычки. Меня зовут Габриэль Ламердинг, я буду преподавать у вас Защиту. И, как видите, — он развел руки в стороны, — я мракоборец, — ухмыльнулся Габриэль. Вся женская половина класса растаяла. Да и что там, какая-то часть мужской тоже. — Я не профессор, меня очень сложно назвать профессором, поэтому можете обращаться ко мне «мистер Ламердинг», — пауза. Габриэль обвел взглядом класс. — И без фамильярностей, — его голос резко похолодел, а тон изменился с дружелюбного на официальный. — Я, в первую очередь, — представитель Министерства, а в частности — Аврората, так что… — мистер Ламердинг многозначительно поднял брови. — Тем не менее, как это делается обычно? Новый профессор знакомится со студентами?.. Ну, давайте, задавайте мне любые вопросы, — Габриэль лучезарно улыбнулся. Такая улыбка очень располагала к себе. — А я отвечу на них со всей допустимой честностью.       Класс погрузился в полную тишину. Габриэля это, кажется, нисколько не смущало.       — Сколько вам лет? — улыбаясь, спросила какая-то хаффлпаффка. Драко даже мог вспомнить ее имя, если бы напряг память.       — Ну, это легко, мне двадцать восемь, — ответил мистер Ламердинг. — Я всего на десять лет старше вас.       — У вас интересная фамилия, — протянула Панси. То, что она вообще решила что-то сказать, уже удивляло. — Вы из Британии?       Габриэль смотрел на девушку все время, пока она говорила, а затем словно невзначай скользнул взглядом по Драко и Блейзу, сидящим сзади. Все-таки, у мистера Ламердинга был пронзительный взгляд. Почти поэтичный.       — Я британец, но корни моей семьи — в Нидерландах. Там я провел пять лет, когда начал работать мракоборцем, — произнес мужчина, усаживаясь на преподавательский стол.       — Как это, работать на трусов и лжецов? — громко спросил Поттер. Грейнджер что-то пробормотала себе под нос, и Драко показалось, что явно далеко не комплименты блестящему уму Гарри. Малфой не ожидал, что Поттер что-то спросит. Тем более такое провокационное.       Габриэль несколько секунд молчал, а затем широко улыбнулся. Это даже не выглядело наигранно. Он улыбался так, словно ему правда понравился вопрос.       — Честно? Откровенно херово, — мистер Ламердинг тяжело вздохнул. — Но Министерство меняется. Кингсли вскоре станет министром. Вы доверяете ему, мистер Поттер? — спросил Габриэль, чуть прищурив глаза.       Гарри кивнул.       — Я знаю Кингсли довольно долго, — продолжил Ламердинг. — И потому я уверен, что Министерство ждут большие изменения. Профессор Макгонагалл сказала мне, что вы когда-то хотели стать мракоборцем, это все еще актуально?       Поттер помедлил, но хрипло сказал «Да». Тут Драко не удивился.       — Тогда мы сможем вместе, в одном отделе, менять магический мир, — Габриэль посмотрел в окно, на Запретный Лес и помолчал несколько долгих секунд. — Это относится к каждому из здесь присутствующих, — наконец произнес мужчина. — Неважно, где вы в конце концов окажетесь: в Министерстве или в другом месте. Можете считать то, что я скажу, лишь очередной пустой фразой: вы — это будущее нашего мира, магической Британии, хотите вы этого или нет. Возможно, это несправедливо, что именно вам предстоит отстраивать то, что было разрушено и что все еще лежит в руинах. Возможно. Но тем не менее, это наша реальность.       — Каким образом вы это себе представляете, мистер Ламердинг? — спросил Уизли, смотря прямо на Габриэля.       — Очень просто, — даже без паузы ответил новоиспеченный профессор. — Вам лишь нужно жить своей жизнью. Полноценно, мистер Уизли. Счастливо. Вы можете устроить свою жизнь так, как сами этого захотите, и при этом остаться в Англии — большего никто не требует, если вы, конечно, не против того, чтобы делать больше, — Ламердинг развел руками, словно говоря, что здесь нечего усложнять. — Я говорю это от чистого сердца и с благими намерениями, хоть ими и выложена дорога в Ад, — многие чистокровные почти одновременно нахмурились. Взгляд Грейнджер словно потеплел.       — Вы полукровка, мистер Ламердинг? — спросила она.       Габриэль обошел профессорский стол и сел на стул, а затем поднял взгляд на Гермиону.       — Признаться, понятия не имею, — произнес он, пожав плечами. — Отца я никогда не знал, но моя мать была магглорожденной волшебницей. Я знаю многое о маггловской культуре ещё и потому, что учился в университете в Нидерландах, — Ламердинг усмехнулся, когда по классу пошли удивленные шепотки. — Если кому-то станет легче, я сделал это по-большей части из-за девушки.       — Маггловский университет… Я бы сразу женился на той, ради которой решился бы на такое, — громко прошептал Симус Финниган.       — О, поверьте мне, мистер Финниган, — Габриэль улыбнулся, но с какой-то легкой грустью. — Я хотел это сделать, — пауза. Мистер Ламердинг посмотрел куда-то перед собой, как будто проваливаясь в воспоминания. — Правда вот, — с отсутствующим видом сказал он, проводя рукой по волосам. — Не успел.       В классе воцарилась тишина. Но затем Габриэль словно очнулся и как-то виновато улыбнулся.       — Впрочем, это было давно, — он вдруг закинул ноги на стол и откинулся на спинку стула, а затем посмотрел прямо в глаза Драко. У нового профессора был гипнотизирующий взгляд. Честный, открытый, с какой-то хитростью в глубине. — Надеюсь, вашей матушке хорошо во Франции… — он помедлил. — Мистер Малфой.       Драко застали врасплох, чего обычно он не допускал, но, кажется, этот раз был исключением. Габриэль смотрел на него слишком уж пристально, словно впервые вживую увидел диковинную магическую зверушку, которую долго изучал по книгам. Он говорил так, словно знал о нем больше, чем Драко знает сам о себе. Это был какой-то странный прием, одновременно и похожий на манеру Дамблдора, и нет. К тому же, новый профессор знал всех по именам, а значит явно подготовился к встрече. Может быть, к встрече с Малфоем — особенно?       — Моей матери? — тупо переспросил Драко, слегка растерявшись. Габриэль не подал виду, что Малфой не успел собраться с мыслями. Интересно, это его личное качество, или всех мракоборцев учат быть невозмутимыми?       Драко уже хотел надеть свою привычную безэмоциональную маску, за которой очень любил прятаться, но что-то его остановило. Он вернулся в Хогвартс для того, чтобы начать жизнь заново. В прошлом Малфой поднимал голову и врал о том, что в его семье все хорошо, лишь бы постараться показать изнанку самым красивым боком, не заботясь о том, что на самом деле было внутри. В настоящем он этого делать больше не намерен.       Новая жизнь — новые правила.       — Я не знаю, мистер Ламердинг — впервые за несколько лет абсолютно честно ответил Драко. — Но тоже надеюсь.       Габриэль как-то странно посмотрел на него — словно бы теплее. А затем кивнул и отвернулся.       — Ну что ж, перейдем к делу. Тема сегодняшнего урока…