Серебристо-зеленые цвета счастья

      Драко не хватало свежего воздуха. Он так и не попросил Габриэля все-таки что-то с этим сделать. Отчасти потому, что не привык о чем-либо просить, отчасти потому, что не хотел причинять ему неудобства. Эта мысль была Драко чужда. Он ведь всю свою жизнь потратил на то, чтобы причинять всем остальным вокруг одни только неудобства.       Он даже засмеялся вслух от своего откровения.       — Херовы окна, — негромко пробормотал Малфой, испробовав очередное заклинание, которое не подействовало.       — Херово Министерство, — ответил ему Поттер.       Драко обернулся. Гарри неспешно шел по коридору. В руках у него была, кажется, какая-то бутылка, но в полумраке было тяжело сказать наверняка.       Поттер приблизился к нему, уселся на подоконник и поставил между ними бутылку огневиски.       Они оба молчали.       — Ты пьян? — прямолинейно спросил Драко, хотя ответ ему и не нужен был.       — Осуждаешь меня? — Гарри выдавил из себя смешок.       — Я оставил привычку осуждать, — сказал Малфой, зажигая сигарету.       Поттер внимательно пялился на Драко, и тот в конце концов не выдержал и кинул на него вопросительный взгляд.       — Огневиски, — ухмыльнулся Гарри, взяв бутылку в руки. — Ты ведь это отослал тогда Дамблдору?       Неужели все до конца его жизни будут вспоминать это?       — Медовуху, — спустя несколько секунд гробовой тишины ответил Драко.       Поттер кивнул головой, словно это ему о чем-то говорило. Он откупорил бутылку, приподнял вверх, словно говорил тост и сделал большой глоток. А затем предложил Драко.       Малфой выразительно поднял брови.       — Да ладно тебе, — пожал плечами Поттер. — Это, конечно, не ваши вина в подземельях Слизерина, красиво разлитые по бокалам, но…       — Откуда ты знаешь, что мы пьем в Слизерине? — спросил Драко после того, как огневиски обожгло ему горло.       — Догадки. По вам видно, — Поттер улыбнулся.       Они снова замолчали. Драко рассматривал Гарри, словно видел в первый раз. Он казался таким же разбитым, как и сам Малфой. Это не было такой уж неожиданностью, просто теперь он видел тому подтверждение.       Драко снова выпил огневиски, чувствуя, как в голове появляется приятная легкость, которую он уже давно не испытывал.       — Я тебя ненавидел, — безэмоционально произнес Поттер. Он сказал только это и замолчал. Несколько долгих минут прошло в тишине, прежде чем Малфой решил ответить.       — А я тебя нет, — он криво ухмыльнулся. — Вспышками, может быть. Но никогда.       — Ты сломал мне нос и оставил в поезде под мантией-невидимкой, — услужливо напомнил ему Поттер один из бесконечности его гениальных поступков.       — Да, но ты ведь все равно вернулся, — парировал Драко. — К тому же, ты мне отплатил. Помнишь Сектумсемпру? — Малфой как сейчас помнил ту боль, впоследствии перешедшую в онемение, которое, казалось, до сих пор так и не оставило его.       — Помню, — ответил Гарри, вдруг помрачнев. — Я этим не горжусь.       — Мы почти квиты, Поттер, — произнес Драко. — Я так и не отплатил тебе за Выручай-Комнату.       По лицу Гарри пробежала тень.       — За тебя уже отплатили, — прошептал он внезапно севшим голосом.       Малфой нахмурился. Это был уже не первый раз, когда он слышал что-то похожее от Поттера. Драко не нравилось, когда он чего-то не знал, особенно когда это касалось его напрямую.       Гарри сделал большой глоток огневиски и поморщился.       — Я ведь, знаешь, был мертв, — обыденным тоном сказал он с легкой улыбкой на губах, словно рассказывал свою любимую историю. — На какое-то время. Это было странно. Там был Кингс-Кросс, ослепительно-белый и безлюдный. И еще Дамблдор, который в конце концов все объяснил, — Драко слушал его, затаив дыхание. Он откуда-то знал, что вряд ли кто-то еще слышал о том, что произошло в Запретном Лесу на самом деле. Или, вернее, в голове Поттера. Или в каком-то абсолютно другом месте. — Он говорил, можно сесть на поезд, который отвезет меня вперед. Я решил вернуться.       — Что находится впереди? — хрипло спросил Драко.       — Я не знаю, — пожал плечами Гарри. — Может быть, близкие. А может быть, ничего. Наверное, это принимает облик того, во что ты веришь.       На лице Поттера отражались одновременно все его эмоции: замешательство, странное удивление и какая-то слепая надежда.       — Я не знаю, зачем я рассказал это тебе, — произнес он, зажигая сигарету. Драко опомнился и вынул свою изо рта.       — Наверное, потому, что только я здесь могу понять, что значит быть мертвым, — ответил Малфой. Гарри отвлекся от лицезрения пейзажа за окном и уставился на Драко.       — Наверное, — спустя несколько минут согласился Поттер. Они молчали, но это не казалось чем-то неудобным, как если бы им было просто не о чем поговорить. — Твоя мать соврала в лицо Волдеморту о том, что я мертв, и тем самым спасла меня, тебя и наш мир. Так что мы и правда квиты.       Драко замер на месте абсолютно без движения, как-будто кто-то нажал на паузу. Только его рука, поднесенная ко рту и сжимающая сигарету, слегка тряслась — то ли от холода, то ли от чего-то другого.       Она никогда не говорила об этом.       Драко против своей воли вдруг вспомнил о ней, хотя так настойчиво пытался забыть любыми способами, потому что чувства только мешают выживанию. Он надеялся, Франция хотя бы отдаленно напоминала Нарциссе дом, хотя это было невозможно, так как Малфой знал, что ее дом — это ее муж и ее сын.       — Да уж, — в отсутствие лучшего варианта ответа произнес Драко. — Кто бы мог подумать. Малфой приложила руку к спасению мира.       Гарри выдавил из себя короткий смешок.       — Ты тоже не выдал меня, — вдруг вспомнил он. — Беллатриссе, в Мэноре. Почему?       Драко хмыкнул. Он на самом деле до сих пор не понимал, почему он позволил Поттеру выйти сухим из воды. Если бы тогда Малфой сказал, что это действительно Гарри, то Волдеморт точно убил бы его, и кто знает, каким был бы сейчас этот мир.       — Это было необдуманное, но удивительно здравое решение, скажем так, — уклончиво ответил Драко, в лучших традициях Слизерина.       — То есть, это была импровизация? — Гарри поднял брови.       — Можно и так сказать.       Поттер несколько секунд смотрел на него, а затем рассмеялся.       — Мы с тобой в расчете, Малфой, — произнес он, засовывая сигарету в рот. — Точно в расчете.       — Приятно знать, — ухмыльнулся Драко.       Они помолчали несколько минут, смотря на луну за облаками.       — Сегодня утром, после того, как ты брутально умертвил тост, что случилось между вами с Блейзом? — спросил Гарри. В его тоне не было и намека на то, что ему нужна была эта информация ради какой-то личной выгоды. — Ты выглядел даже виноватым.       — Тебя это удивляет? — хмыкнул Драко.       — Ну, — развел руками Поттер. — Я видел большой диапазон твоих эмоций, но ты еще никогда на моем веку не выглядел виноватым.       — Все случается в первый раз, — пробормотал Малфой, прикрывая глаза. У него был тяжелый и длинный день, в конце концов. Гарри, кажется, до сих пор ждал ответа. — Это не моя история, я не могу ее рассказать. Я просто сказал, очевидно, лишнее. Пора научиться держать язык за зубами.       — Разве это не первое, чему учат в Слизерине? — беззлобно произнес Поттер.       Драко улыбнулся. Все эти разговоры заставляли его скучать по своему родному факультету.       — Мда уж, от нас немного осталось, — спустя долгую паузу сказал Малфой.       — Ты ведь в курсе, что вы… — Гарри резко замолчал, словно подбирал правильные слова, — или они сами на это напросились?       Малфой молчал несколько минут, а затем коротко засмеялся. Поттер кинул на него удивленный взгляд.       — Ты настоящий гриффиндорец, — покачал головой Драко. — Вы видите мир в черном и белом. Такого не бывает. Разве что в сказках Бидля, — он подумал, что должен был бы чувствовать раздражение, но оно не приходило. — Я — не воплощение вселенского зла. И вряд ли еще какой-то слизеринец мог бы похвастать таким титулом. Я, мы… Были не на той стороне в этой войне. Я уже устал это повторять.       Гарри хмыкнул, но не стал спорить.       — Разве ты был на чьей-то стороне? — спросил он.       Драко нахмурился. Что это был за вопрос? Малфои были приспешниками Волдеморта, кому как не Поттеру это знать.       — Что ты имеешь в виду? — Малфой поднял брови.       — Нравится тебе это или нет, — начал Гарри, — но я знаком с тобой довольно давно. И для тебя, Драко, нет ничего важнее семьи. Для тебя в этой войне не было двух сторон: зла и добра. Для тебя сторона была только одна — твоя семья. Я не прав?       Драко ничего не отвечал, только смотрел куда-то в окно, на верхушки деревьев Запретного Леса. Поттер и правда оказался прав, на удивление.       — Я не хочу говорить о моей семье, — в конце концов с трудом произнес Малфой.       — Я тебя и не заставляю, — Гарри поднял руки вверх, словно сдавался. — Только хотел сказать, что я не вижу мир только в черно-белом цвете.       — Ну да, конечно, — Драко фыркнул. — Слизерин был бы не для тебя.       — О, я в этом уверен, в отличие от Шляпы, — пробормотал Поттер. — Она хотела отправить меня на Слизерин вместо Гриффиндора, — в ответ на удивленный взгляд Драко ответил он.       Малфой несколько секунд только пялился на него, а затем засмеялся, рискуя кого-то разбудить. Поттер поспешно шикнул на него, пока из своей комнаты не вышла Гермиона и не застала их здесь вместе. Затем Гарри подумал о том, почему он вообще так не хотел, чтобы Гермиона или кто-то еще видел их вместе, но сразу же бросил эту мысль.       — Ты только представь, как бы все поменялось! — воскликнул Драко, все еще посмеиваясь. Было такое впечатление, что огневиски в конце концов стукнуло ему в голову. — Мерлин, Поттер в Слизерине… — он ненадолго задумался. — Нет, тебе пришлось бы нелегко.       — Почему? — нахмурился Гарри.       — Просто… — протянул Драко в своей любимой скучающей манере, — Слизерин был бы явно не для тебя. Там слишком… — он замолчал, подбирая слова. — Там слишком серая мораль. Или ее вообще нет. И в Слизерине нельзя быть слабым. Речь даже не о достатке семьи, — в ответ на скептический взгляд Поттера произнес Драко. — Речь о характере. Но это не та сила, к которой вы привыкли в Гриффиндоре.       — Тогда какая же? — с искренним интересом спросил Поттер, подняв брови.       Драко долго молчал, и Гарри уже подумал, что тот не ответит, но он все же заговорил.       — Сила, которая требуется на то, чтобы превзойти гордость, отказаться от принципов, перейти на сторону врага, стать для всех остальным плохим… Сделать все, что потребуется, ради цели — даже если это значит пойти по головам, — серьезно произнес Малфой. Гарри подумал, что в последнее время он уж слишком серьезен, не то, что раньше. Затем он вспомнил, что последние два года Драко как раз именно таким и был — серьезным и разбитым. Разве что изменились обстоятельства.       — Да уж, — спустя паузу негромко пробормотал Поттер. — Мне и правда не нашлось бы там места.       Драко ухмыльнулся, но не неприятно, а даже наоборот. Пусть он лучше улыбается, чем говорит в таком отчаянном тоне.       — Ты никогда не думал как-нибудь попытаться свести Метку? — спросил Гарри, сменяя тему. Выражение лица Малфоя потемнело.       — Думал, — отрывисто произнес он. — Но дальше этого дело не заходило. Все никак времени не было, знаешь ли.       Поттер почувствовал нотки раздражения в его голосе.       — Я уверен, где-нибудь в Запретной секции должны быть книги про всякие такие… заклятья. Где-то же Волдеморт это нашел, — Гарри пожал плечами в ответ на странный взгляд Драко.       — Ты предлагаешь что-то конкретное? — Малфой прищурился, словно пытался прочитать его мысли.       Поттер не знал, что ответить, но все равно открыл рот и сказал первую глупость, которая пришла ему в голову:       — Можем надеть Мантию и сходить в Запретную секцию, — Гарри, кажется, удивился так же сильно, как и Драко.       Малфой молчал несколько секунд, а затем весело хмыкнул.       — Прошли войну, а в библиотеку сходить так и не можем, да? — протянул он, улыбаясь уголками губ. — Ловлю на слове. Но не сегодня.       — Тогда завтра? — спросил Гарри, так до конца и не осознав, что он только что предложил Малфою. Тот точно воспримет это как какое-то маленькое приключение или шутку, но Поттер… Он не показывал свою Мантию никому, кроме тех, кому мог бы с легкостью доверить (и когда-то уже доверил) свою жизнь. Она была чем-то личным, она была подарком Дамблдора, она была вещью его отца. А еще в ней уже давно было тесно даже для двоих.       — Завтра, — согласился Драко. Гарри показалось, что он как-то насмешливо улыбнулся, как-будто заметил, что Поттер слегка смутился. — Спокойной ночи.       — Спокойной ночи, — растерянно пробормотал Гарри, смотря на закрытую дверь комнаты Малфоя.

***

      Габриэль всегда удивлялся, кому вообще пришло в голову сделать вход в Министерство магии Великобритании в виде общественного туалета. Вход для посетителей был куда приличнее и логичнее для Англии — старая телефонная будка.       Настроение у Габриэля не выдалось с самого утра, а тот факт, что он только что залез ногами в унитаз не прибавлял началу дня никакого шарма. Кто-то уже начал недовольно стучать по двери в кабинку. Ламердинг закатил глаза и с некоторым раздражением подумал, что он теперь директор Мракоборческого отдела, ему можно задерживать кого угодно. Во всех смыслах. Габриэль тяжело вздохнул и нажал на кнопку, а уже через несколько секунд вышел из камина в бешеную текучку Министерства. Как всегда, туда-сюда спешили люди, над головами летали совы и бумажные самолетики из документов и отчетов, фонтан со скульптурами магглов, якобы порабощенных огромным каменным волшебником, методически уничтожала группа волшебников.       Габриэль двинулся в сторону лифтов, игнорируя любопытные взгляды. Двери как раз подъехавшего лифта раскрылись, и оттуда хлынул поток людей. В лифте осталась только одна девушка, которая широко улыбалась Ламердингу.       — Мистер Ламердинг, — она кивнула головой, когда он зашел в лифт вместе с толпой.       — Мисс Гамильтон, — в таком же тоне ответил Габриэль. Лифт двинулся с места. Механический голос объявлял этажи, и люди постепенно выходили, а на их место заходили новые. Казалось, Министерство работает в свою полную мощность.       Элейна рядом с Габриэлем еле-слышно вздохнула, словно ей не хватало кислорода в тесном пространстве, и поправила свои длинные кудри. Должно быть, с ними было довольно жарко.       Они единственные вышли на этаже, где находился кабинет министра. В коридоре было пусто.       Элейна заметно расслабилась и снова улыбнулась, на этот раз приятнее. Казалось, даже взгляд ее серо-голубых глаз перестал быть таким холодным. В конце концов, они с Габриэлем знали друг друга очень давно и очень близко.       — Габриэль, — девушка подошла к нему на шаг и крепко обняла. Он улыбнулся, а затем тоже слегка прижал ее к себе. Даже учитывая тот факт, что она носила обувь на каблуках, Элейна все равно была ниже, чем Габриэль. — Разговоры потом, — сказала она, когда они отстранились друг от друга. — Кингсли ждет.       — Необязательно всегда быть такой серьезной, — пробормотал Габриэль. Они продолжили идти вперед по коридору. Элейна подняла брови.       — Кто-то встал не с той ноги? — риторически спросила она. Габриэль передернул плечами и ничего не ответил. — Я, конечно, понимаю, что вы с Кингсли друзья, но не перегибай палку с драмой.       Ламердинг презрительно фыркнул.       — Я вполне способен держать себя в руках, спасибо за совет, Гамильтон, — саркастично произнес он. Девушка только раздраженно закатила глаза. Они часто не сходились во мнениях и способах.       Ламердинг толкнул дверь в кабинет Кингсли без стука. Элейна недовольно вздохнула.       Новоиспеченный министр поднял взгляд, сначала уставившись на Габриэля, а затем на Элейну. Повисло молчание.       — Хорошо, что вы здесь, — он откинулся на спинку своего кресла. — Как Хогвартс, Габриэль?       Элейна прошла к столу и уселась в кресло. Ламердинг, наоборот, отошел к окну и присел на край подоконника.       — Депрессивно, — в конце концов ответил он, подбирая удачное слово, — но пока что никаких проклятий.       Кингсли кивнул.       — Хорошо, — наконец одобрил он. — Кстати, Габриэль, как ты и хотел, я одобряю кандидатуру мисс Гамильтон на пост твоего заместителя, — ни один мускул не дрогнул на лице Элейны. — Так что поздравляю вас обоих с повышением, — аплодисментов не последовало. — Теперь к делам насущным. Габриэль, Малфой что-то знает?       Ламердинг раздраженно сложил руки на груди и выразительно посмотрел на министра. Элейна прикусила щеку изнутри, показывая хоть какую-то эмоцию.       — Оставь уже его в покое, — резко ответил Габриэль.       — Он не ребенок, — возразил Кингсли. — Он Пожиратель. Он почти убил Дамблдора.       — Да, — согласился Ламердинг. — Он не ребенок, но и уже давно не Пожиратель, — Габриэль выдержал паузу. — И ключевое слово «почти».       Шеклбот вздохнул, как будто разговаривал с особенно упрямым учеником, который был уверен в своей правоте. Элейна бросила на Габриэля быстрый взгляд.       — Нам нужно поймать этих Пожирателей, — произнес Кингсли. — И пока что Драко — единственный, кто не находится в Азкабане, но и не в бегах. Он может что-то знать, — Шеклбот поднял руку, когда увидел, что Ламердинг открыл рот, чтобы возразить. — Я говорю может, а не знает. Этого я тоже не исключаю. Вряд ли Люциус стал бы так рисковать, особенно после случая с Дамблдором.       — Вы думаете, Малфой-старший мог не допускать сына к собраниям Пожирателей? — Элейна иронично изогнула бровь. — У Драко есть Метка, правда? — она посмотрела на Габриэля. Тот мрачно кивнул. — Значит, это Волдеморт решал, присутствовать ему или нет.       — Даже если и так, это не имеет значения, — Ламердинг снова почувствовал зарождающуюся в нем злость. — Я сомневаюсь, что Пожиратели обсуждали свои планы побега прямо перед Волдемортом. Или вообще друг с другом. К тому же, Волдеморт был уверен в победе.       — Услышь себя со стороны, Габриэль, — Кингсли поднял на него абсолютно спокойный взгляд. — Никто здесь и не думал о том, что они это обсуждали. Ты просто придумываешь отговорки для Драко. Не думал, что ты такой мягкотелый.       Габриэль фыркнул и отвернулся, уставившись на грозу за зачарованным окном.       — Мы не знаем некоторые имена, — неохотно произнесла Элейна. Она всегда не любила признавать промахи, даже чужие. Ламердинг чувствовал, что она смотрела на него, но не поворачивался.       Габриэль признавал, что Драко мог что-то знать, но это было неточно. А Ламердинг не хотел подрывать его хрупкое доверие расспросами.       — Спросите у Люциуса, — предложил Габриэль, поворачивая голову к Кингсли. — Мне кажется, он будет знать больше.       — Габриэль, — терпеливо произнесла Гамильтон. — Ты же понимаешь, сколько там будет работы. Сколько бумаг нужно будет заполнить. Организовать сопровождение, охрану и перемещение. Созвать Визенгамот. Да и придется идти на уступки Малфою. Так просто он ничего не скажет, — она помолчала. — Наверное, — беспокойно добавила Элейна.       — Сразу же сюда налетит пресса, — поморщился Шеклбот. — Они уже и так начинают спрашивать, почему мы не начали эту кампанию по поимке Пожирателей и сторонников Волдеморта раньше. Да и это ударит по Драко намного сильнее.       Габриэль проигнорировал последнюю фразу, хоть и понимал, что Кингсли был прав.       — Я думал, ты хотел сделать политику Министерства прозрачной, — заметил Ламердинг. — А люди могут узнать о ней только из прессы.       — Мы сейчас говорим не об этом, — ответил Шеклбот.       — Ну конечно, — Габриэль фыркнул и покачал головой. Элейна выразительно посмотрела на него. Министр, кажется, решил не заметить ни фразы, ни жеста.       — Как только мы узнаем имена, — продолжил Кингсли, как ни в чем не бывало, — сможем связаться с другими странами, чтобы их мракоборцы помогли нам поймать оставшихся Пожирателей. Ты должен признать это, Габриэль, — развел руками министр, — нам нужна эта информация. И только Драко может ее предоставить.       Габриэль долго молчал, а затем мрачно кивнул головой. Он теперь глава Мракоборческого отдела. Он должен делать все, что потребуется, ради того, чтобы обеспечить безопасность магическому и в этом случае маггловскому миру, даже если это включает в себя то, что ему не нравится.       Элейна незаметно выдохнула, словно с облегчением.       — Далее… — начал Шеклбот, но Ламердинг вдруг встал с подоконника и подошел к столу.       — И что же будет взамен? — спросил Габриэль, перебивая Кингсли. Тот уставился на него.       — Взамен? — переспросил министр, нахмурив брови.       — Для Драко, — объяснил Ламердинг. — Какой ему смысл раскрывать карты?       — Искупление не тянет на повод? — подняла брови Элейна.       Габриэль кинул на нее быстрый взгляд, но тут же перевел его обратно на Кингсли.       — У Драко уже есть второй шанс, — ответил Ламердинг. — Ну, так что?       Министр долго молчал, смотря на ливень за окном. Габриэль мысленно скрестил пальцы. В конце концов Кингсли сдался.       — Ладно, — в его голосе проскользнули нотки недовольства. — Ты знаешь его лучше, чем я. Придумай сам, я приму любой вариант, — Шеклбот поднял указательный палец, пристально смотря в глаза Ламердингу. — Кроме того, который каким-либо образом включает в себя Люциуса Малфоя.       Габриэль снова кивнул, скрывая свой триумф под маской серьезности. Он хоть и не сумел заставить Кинсгсли передумать насчет Драко, зато хотя бы сделал так, чтобы это сыграло Малфою на руку. Тем более, Ламердинг уже придумал, что ему предложить. В маггловском мире он был бы адвокатом, это точно. Не зря учился на юриспруденции в Нидерландах.       Сквозь небольшую щель между дверью и полом с тонким свистом влетел небольшой бумажный самолетик и приземлился прямо перед Кингсли. Министр взял его в руки, развернул, прочитал записку и встал из-за стола.       — Прошу меня извинить, — произнес он. — Срочные дела. Но мы еще не закончили этот разговор. У нас еще много проблем, — Шеклбот взглянул на Габриэля. — Увидимся, — они пожали друг другу руки. — И удачи с Малфоем.       Кингсли кивнул Элейне и вышел за дверь.       Ламердинг и Гамильтон вскоре тоже вышли из кабинета министра и направились к лифтам. Элейна выглядела недовольной.       — Что случилось? — спросил Габриэль.       Гамильтон нахмурилась.       — Мы особо ничего и не решили на этом собрании, — произнесла она, заходя в пустой лифт.       — Ну, хоть что-то, — пожал плечами Ламердинг.       Элейна хотела возразить, но затем решила, что это все равно будет бесполезно.       — Этот Драко, — протянула она. — Ты так защищаешь его. Почему?       Габриэль уже отвечал на этот вопрос самому Драко, но теперь произносить эти слова казалось чем-то слишком личным.       — Я не знаю, — в конце концов ответил Ламердинг, когда лифт остановился на первом этаже Министерства. — Я не знаю, почему я помогаю ему, но я знаю, что это правильно.