Серебристо-зеленые цвета счастья

      Драко опаздывал на Чары, потому что неожиданно для самого себя и для своей бессоницы проспал. В Слизерине этого сделать было практически невозможно, потому что, находясь в одной комнате с Блейзом, который вставал всегда за пять минут до будильника и начинал хлопать дверьми шкафа и прикроватной тумбочки, шансы урвать хотя бы еще десять минут дополнительного сна стремились к нулю. Как-то раз в половину седьмого утра Драко яростно отдернул свою занавеску и выдал Забини огромную, ужасающую и полную эпитетов тираду о том, как же Блейз уже достал его со своими ранними подъемами. В ответ Забини не растерялся и вылил на Малфоя воду с помощью заклинания. Наверное, было что-то такое во взгляде Драко, что до этого молчавший Тео засмеялся, согнувшись пополам. Блейз довольно ухмыльнулся, непонятно от чего именно: потому что дал отпор Малфою или потому что рассмешил Нотта-младшего, от которого было очень сложно добиться даже улыбки. Драко пытался держать маску злобы, но больше не мог сдерживаться, и они втроем смеялись, как будто в последний раз.       В общем-то, они тогда еще не знали, что это и правда был последний раз.       Драко как-то сразу перехотелось спешить на Чары, а в коридоре уже было пусто. Малфой присел на подоконник и достал сигарету из пачки, погружаясь в более счастливые воспоминания. Их было немного.       За поворотом послышался чей-то приближающийся голос, и Драко поспешно затушил сигарету и спрыгнул с подоконника, намереваясь сбежать, но затем он понял, что это был всего лишь Габриэль.       Ламердинг, кажется, остановился.       — Элейна, мне похер на то, что премьер-министр думает о мракоборцах, ясно? Объясните уже ему кто-нибудь доступно, — Габриэль повысил голос, — на пальцах, что Кингсли теперь гребанный министр магии, мать вашу, и он не может, не может снова быть его личным телохранителем! Мракоборцы ему, видите ли, работать мешают. Скажите ему, что если их не будет, то он рискует вообще больше никогда не увидеть своего кабинета снова или, еще один сценарий, умереть прямо за рабочим столом от Авады в висок, — Габриэль, казалось, вышел из себя. — Какого черта?! Пусть спасибо скажет за то, что мы вообще выделили ему двоих людей для охраны. И еще более интересующий меня вопрос, какого хрена вы не можете заткнуть ему рот?! Вы мракоборцы или кто, Мерлиновы панталоны?! Хренову войну выиграли, а с одним магглом совладать не в состоянии? — Габриэль сделал паузу, словно переводил дыхание. — Выполнять! — рявкнул он, и через несколько секунд из-за поворота коридора выскочил его Патронус — гончая, которая пронеслась мимо Драко прямо в окно.       Габриэль показался из-за поворота и заметил Малфоя. Ламердинг, казалось, даже не удивился и подошел ближе, присаживаясь на подоконник рядом с Драко и глубоко вздыхая.       — Всё слышал? — спросил Габриэль, смотря перед собой, а не на Малфоя.       — Всё, — честно ответил Драко, потому что смысла врать и не было.       — Это не Министерство, а какой-то… — Габриэль пытался подобрать цензурное выражение. — Кошмар, — в итоге произнес он сквозь сжатые зубы. — Хотя ты и так все слышал, нечего объяснять.       Драко хмыкнул.       — Вы разве не должны быть на уроке? — спросил Малфой, наблюдая за тем, как Габриэль медленно начинает успокаиваться.       — Могу задать тебе тот же вопрос, — усмехнулся Ламердинг. — И, пожалуйста, давай без «вы» хотя бы не на публике.       — Вы же говорили, никаких фамильярностей, — поднял брови Драко.       — Ты только что видел, как я матерился на своего заместителя, премьер-министра Великобритании, Мракоборческий отдел и Министерство магии, — Габриэль загибал пальцы. — Так что, думаю, я не похож на авторитет, — он пожал плечами. — Да и профессор из меня так себе.       — А по-моему, вы внушаете страх, — неловко заметил Драко, потому что ему показалось, что Ламердинг словно бы расстроился.       — Ага, спасибо, — вяло ответил Габриэль. — И я же попросил… К тому же, я не настолько уж и старше.       Габриэль выглядел даже моложе своего возраста, но он казался собранным и знающим свое дело человеком, что было их главным отличием, поэтому Драко чувствовал внутреннюю потребность обращаться к нему в уважительной форме. Но раз самому Ламердингу это было неприятно…       — Ладно, — согласился Малфой. — Как хочешь, — они помолчали несколько минут. Взгляд Габриэля был туманным, словно он думал о чем-то важном и не замечал вообще ничего вокруг. — Кажется, на Чары мне уже нет смысла идти, — пробормотал Драко.       Ламердинг сцепил руки в замок и улыбнулся, кинув взгляд на Малфоя.       — Ну, ты же со мной, в конце концов, а я ведь профессор, так что все вполне законно, — он выдержал паузу. — Конечно, главное, чтобы Макгонагалл нас не увидела, потому что в таком случае я не смогу тебе помочь. Я даже себе-то не смогу помочь, — Драко засмеялся и тут же удивился, что все еще может это делать. Габриэль криво улыбался, как-будто заранее знал, что этот момент не продлится долго.       — Нам нужно поговорить, Драко, — негромко произнес Ламердинг, смотря ему в глаза. — Это важно для нас обоих.       — Со всем уважением, — Малфой покачал головой, — но мне казалось, что я вполне четко дал понять, что мне не нужен психотерапевт.       — Я не о том, — ответил Габриэль. — Это… — он замолчал, подбирая слова. — Дела Министерства.       Малфой по-настоящему удивился. Какого черта вообще он вдруг понадобился Министерству магии?       — Министерства?.. — переспросил Драко, недоуменно смотря на Ламердинга. — Какое отношение я имею к делам Министерства?       — Не здесь, — Габриэль обвел коридор пристальным взглядом, словно бы знал, что у стен в этом замке есть уши. Драко не исключал такого варианта. — Что меня научила работа мракоборца, так это осторожности. Давай выйдем на улицу.       Драко не стал сопротивляться, хотя и перспектива выйти на холодный шотландский ветер не так уж ему и льстила.       — Не хочешь зайти за своей мантией? — поднял брови Габриэль, смотря на пиджак и тонкую рубашку Малфоя.       — Есть Согревающие чары, — пожал плечами Драко.       — Да, но лучше надеть еще что-нибудь, — заметил Ламердинг. — Мой кабинет здесь рядом, я дам тебе свою мантию.       Малфой хотел запротестовать, но затем вовремя решил не спорить с мракоборцем и только кивнул.       Драко остался подождать Габриэля в коридоре, и тот вскоре вернулся, держа в руках черную мантию. Малфой на ходу надел ее, и сразу же почувствовал, что она велика ему в плечах, но в целом очень грела. Затем Драко понял, что это вовсе и не мантия.       — Что это? — спросил он, догоняя Габриэля.       — Как что? — удивленно переспросил Ламердинг. — Это пальто. То же самое, что и мантия, только на пуговицах. Это удобнее, — он улыбнулся. — Тебе стоит обратить внимание на маггловскую моду. Там много интересного.       Драко хмыкнул и ничего не ответил. Пальто оказалось шерстяным и действительно очень удобным.       Они вышли во внутренний двор, а затем прошли по мосту и остановились у каменного круга.       Драко выжидающе уставился на Габриэля, но тот всё еще ничего не говорил.       — Ну так что? — не выдержал Малфой. — Зачем же я нужен Министерству?       Ламердинг тяжело вздохнул.       — Позволь мне вольность, — произнес он, складывая руки на груди. — У Министерства сейчас дела идут, откровенно говоря, не очень, — Габриэль покивал головой, словно соглашался сам с собой. — Потому что нам нужно поймать всех сбежавших Пожирателей, а мы знаем только несколько имен. Для этого нам нужен ты, Драко, — Габриэль сделал жест рукой в сторону Малфоя. — Ты присутствовал на собраниях, был в Мэноре, ты можешь рассказать нам о них.       Драко перевел взгляд с лица Габриэля на возвышающийся над ними замок. Он не знал, как реагировать на такое заявление. Но эта растерянность прошла за несколько секунд, когда в дело включилась слизеринская жажда выгоды.       — А что взамен? — спросил Малфой, подняв брови.       Габриэль криво усмехнулся краем губ.       — Я знал, что ты это спросишь, — протянул он. — Кингсли сказал, все что угодно. Я могу предложить тебе учебу и работу в Министерстве, в любом отделе, в котором только пожелаешь, или в больнице Святого Мунго, — Ламердинг выдержал паузу. — Однако, что-то подсказывает мне, что ты вряд ли хочешь быть целителем. Ну, так как?       Драко ничего не ответил и отступил на пару шагов назад, а затем отвернулся от Габриэля и невидящим взглядом уставился на Совятню и холмы Шотландии. Предложение было весьма заманчивым, но было одно «но».       — Я не хочу работу, — ответил Драко и снова повернулся к Ламердингу. — Я хочу, чтобы моего отца освободили из Азкабана.       По лицу Габриэля пробежала тень.       — Прости, но это единственная вещь, на которую министр не пойдет, — покачал головой он. — Даже я никак не могу на него повлиять.       — Ладно, тогда почему не спросить его самого? Спросить его и отпустить или дать меньший срок? — Драко сам не заметил, как подошел к Габриэлю на расстояние вытянутой руки.       Габриэль открыл рот, как-будто хотел что-то сказать, но затем передумал и нахмурился.       — Тебе не понравится то, что я скажу… — начал Ламердинг.       — Да, мне уже не нравится, — перебил его Драко. Габриэль чуть наклонил голову вправо и послал ему предостерегающий взгляд. Малфой даже забыл, что разговаривает с директором Мракоборческого отдела.       — С Люциусом будет слишком много бумажной волокиты, и это привлечет внимание прессы, что сейчас для Министерства в его положении не самый лучший вариант, — Габриэль развел руками. — Мне это тоже не нравится, поверь мне. Но я не министр, я не принимаю решения, я только могу на них повлиять. И в этой ситуации Кингсли меня не услышал.       Драко почувствовал, как начинает злиться.       — То есть, ты хочешь сказать мне, что Министерство не хочет выпустить моего отца из Азкабана в обмен на ценную информацию из-за того, что им лень заполнять бумажки? — холодно подытожил Малфой.       — Ты должен понять, что Люциус вряд ли бы даже согласился на эту сделку, — Габриэль тяжело вздохнул и прикрыл глаза рукой.       Когда пауза затянулась, Драко нахмурился и подошел к нему на несколько шагов.       — Все хорошо? — настороженно спросил Малфой.       Ламердинг провел рукой по волосам и как-то странно улыбнулся, словно извиняясь.       — Да, я просто… Устал, если честно, — ответил он. — Министерство разрушает мою нервную систему, — Габриэль невесело ухмыльнулся. — Голова раскалывается. Но это ничего, — Ламердинг сложил руки на груди. — Так вот, Люциус бы не согласился на эту сделку, потому что сделки там и не было бы. Министерство не собирается идти ему на уступки — это бы сразу же выставили в самом плохом свете, мол, власть ни на что не способна и должна просить помощи у бывшего Пожирателя.       Драко смотрел на него несколько долгих секунд, а затем вдруг засмеялся, хотя ничего смешного в этой ситуации не было.       — И поэтому Министерство просит помощи у меня? — все еще посмеиваясь, спросил Малфой. — Да, — он утвердительно кивнул головой, — это и правда жалкое зрелище.       Драко задумался. Кажется, Министерство было твердо намерено выпытать информацию именно у него, а не у его отца, что было бы намного логичнее, учитывая тот факт, что Люциус явно знал намного больше своего сына.       — А если я откажусь помогать? — Малфой посмотрел на резко потемневшее выражение лица Габриэля.       — Лучше помочь, если ты что-то знаешь, — произнес Ламердинг. — Иначе твоя и так разрушенная репутация и новоприобретененный второй шанс на нормальную жизнь полетят к чертям. Скрывать информацию о Пожирателях…— Габриэль покачал головой. — Плохой ход.       Драко долго смотрел ему в глаза.       — Я подумаю, — ответил он, но Ламердинг уже и так знал ответ.       — Не торопись, — сказал Габриэль. — Я понимаю, что ты мне не доверяешь, что тебе нужно больше времени, чтобы убедиться в моей честности. Мы уже и так потеряли много времени, так что… — Малфой кивнул. Ламердинг заметно расслабился и снова поднес руку к виску. — Черт, нужно что-нибудь выпить от этого.       — Может, нужно уволиться? — усмехнулся Драко, когда они двинулись обратно к мосту.       У дыры в стене ему показалось какое-то движение, но Габриэль вернул его внимание на себя.       — Очень смешно, — пробормотал он. — Возможно, ты прав.       — Разве быть профессором так плохо? — спросил Малфой.       Ламердинг пожал плечами.       — Нет, — протянул он, засовывая руки в карманы. — Но лично мне намного легче наорать на целый отдел взрослых людей, чем попытаться объяснить материал пятому курсу или заставить замолчать первый. И к тому же, — он криво усмехнулся, — мне бы не хватало этих чертовых интриг и схем государственной важности. Видишь ли, это заставляет меня почувствовать себя важнее, чем я есть на самом деле. Прости за тавтологию.       — По-моему, у вас хорошо получается в обеих ролях, — Драко хотел спрыгнуть с моста сразу же, как только сказал последнее слово этого неловкого комплимента.       — Знаешь, за много лет ты — единственный, кто сказал мне, что у меня что-то получается, — Габриэль посмотрел на него пронзительным взглядом голубых глаз. — Даже если это было из простой вежливости, спасибо.       — Не за что, — пробормотал Драко и почему-то улыбнулся.       Габриэль уже ушел, слушая сообщение, которое говорила ему на ухо чей-то Патронус-чайка, когда Малфой вдруг вспомнил, что не отдал ему пальто. Не то чтобы Драко очень этого хотелось…       Пальто пахло одеколоном.

***

      В половину одиннадцатого утра Драко уже шагал по пологому склону, направляясь в теплицы, пытаясь спрятаться от холодного шотландского ветра середины сентября.       — Мерлин, — воскликнула Панси, как только Малфой появился в поле ее зрения. — Ты где был, черт бы тебя побрал?! — она больно ткнула его в бок. — Я даже ходила в Больничное крыло, Драко!       — Я проспал, — ну, он ведь почти не соврал, ведь так и было.       Панси поверила и покачала головой.       — Тогда буду тебя будить каждое утро, ясно тебе? — чуть менее резким тоном закончила Паркинсон. — Что это на тебе?       — Пальто, — машинально ответил Драко.       — Перешел с мантии на маггловскую одежду? — подняла брови Панси. — По-моему, оно тебе большое в плечах. Могу исправить.       Паркинсон уже доставала палочку из внутреннего кармана, когда Драко запротестовал:       — Нет, оно не мое, — быстро произнес он. Панси удивилась еще больше, но он не дал ей ничего сказать. — Где Блейз?       — Опаздывает, наверное, — пожала плечами девушка. — Скоро будет здесь.       — Мне стоит с ним помириться, — задумчиво протянул Драко. В ответ на удивленный взгляд Паркинсон, он объяснил: — Мы с ним… повздорили вчера на завтраке, когда ты ушла.       — И из-за чего же? — спросила Панси. Малфой не ответил, потому что в этот момент в теплицы зашла профессор Стебль и сразу же начала рассказывать материал о Ганглиях ведьмы.       — А сама как думаешь? — прошептал Драко. — Я сказал кое-что о Тео.       — Что именно? — Панси нахмурилась.       — Ну, — Малфой пожал плечами, — что если он не ответит Блейзу, то он — идиот.       — Драко! — яростно прошипела девушка. — Ты что, не знаешь, как Забини относится к таким выражениям о его личной жизни?       — Мистер Малфой, мисс Паркинсон! — послышался голос профессора Стебль. — Может, вы расскажете нам всем, где можно найти Ганглии ведьмы?       Они оба молчали, уставившись на горшки со спящими мандрагорами.       — В прудах на Дальнем Востоке, — ответила профессор на свой же вопрос.       — Я так и думал, — пробормотал Малфой. — Где же еще.       Профессор продолжила урок, а Драко с Панси переглянулись и попытались спрятать улыбки.       — Помнишь, Снейп вечно издевался так над гриффиндорцами? — прошептала Паркинсон. Малфой хмыкнул и улыбнулся.       — Вот это времена были, — ответил он. — Он ведь даже был боггартом Лонгботтома, черт…       Панси беззвучно засмеялась, прислонившись лбом к плечу Драко.       — Мистер Малфой, мисс Паркинсон!       — Простите, профессор, — в один голос пробурчали Драко и Панси. Когда урок наконец закончился, они вдвоем первыми вышли из теплицы, направляясь к замку.       — Блейз так и не пришел, — заметил Малфой, зажигая сигарету.       Паркинсон как-то чересчур беспечно пожала плечами.       — Ты его знаешь, если у него вдруг пропадет настроение, Забини не вытащишь из комнаты, — фыркнула она.       — Думаешь, это из-за Тео? — Драко криво усмехнулся непонятно чему.       — Не знаю, — протянула девушка. — Скорее всего. Других причин я не вижу.       Малфой задумчиво выдохнул облако дыма, которое сложилось в метлу и затем испарилось на ветру.       — Я не понимаю Теодора, — Панси покачала головой. — Мне всегда казалось, что они и правда друг друга любят, знаешь. А он вот так взял и уехал, а теперь даже не пишет?       — Я думаю, Тео просто хотел сбежать, — пожал плечами Драко. — А если бы он сказал о своем отъезде Блейзу лично, а не через письмо, то Забини бы его отговорил. Или вообще увязался бы за ним.       — Чего такого плохого было бы в том, если бы Блейз поехал с ним? — пробормотала Панси.       — Наверное, это зависит от того, куда Тео все-таки уехал, — ответил Малфой. — К тому же, им всего восемнадцать. Не то чтобы они собирались свадьбу играть, — Драко весело хмыкнул, представляя себе эту картину и выражение лица дорогой матушки Забини.       — Ладно, но почему бы не писать письма? — Панси подняла брови.       — Письма перехватывают, — Малфой подбросил сигарету в воздух и заставил ее исчезнуть с помощью магии. — Адрес и имена тоже рискованно писать.       — Совы и так могут найти Теодора, — парировала Панси.       — Ну, я — не Нотт, — Драко развел руками. — Может, он порвал с Блейзом, а тот этого все еще не понял или не принял. Возможно, этот обмен письмами может подвергнуть их обоих или каждого по отдельности опасности. Я не знаю, Панси. Да и не наше это дело.       Паркинсон покивала головой, молчаливо соглашаясь с Малфоем. Они поднялись по ступеням в замок.       — А чье пальто, кстати? — спросила Панси.       Они зашли в Большой Зал и направились к слизеринскому столу. Как всегда, с самого края сидел Блейз в гордом одиночестве.       — Друга, — небрежно бросил Драко, садясь за стол рядом с Паркинсон. — Привет, Забини.       Блейз поднял на них мимолетный взгляд и великодушно одарил кивком головы.       — У тебя нет друзей, кроме нас, Малфой, кому ты врешь? — насмешливо фыркнула Панси, наливая себе тыквенный сок.       — Туше, — пробормотал Драко. — Решил сегодня прогулять Травологию, Забини?       — Решил сегодня прогулять Чары, Малфой? — в том же тоне вопросом на вопрос ответил Блейз.       — Проспал.       — А у меня голова болела, — Забини вяло ковырялся вилкой в своем салате.       Драко прищурился, но ничего не сказал.       — Нет, Блейз, ну ты видел, как Малфой умело меняет тему, а? — Панси коротко засмеялась, довольно угрожающе указывая ножом на Драко. — Достал себе новое пальто и ничего не рассказывает!       — Подожди, Паркинсон, — Малфой раздраженно махнул рукой и снова повернулся к Блейзу. — Забини, я думаю, что эта неприкритая пассивная агрессия сделает опыт пребывания в Хогвартсе еще хуже, чем он есть, поэтому предлагаю заключить мир.       Блейз отвлекся от созерцания тарталеток и медленно перевел взгляд на Драко.       — Мерлин, — пробормотал он. — Ты не мог просто сказать «Прости за то, что полез в твою личную жизнь»?       — Ты знаешь, я не люблю и не умею извиняться, — пожал плечами Малфой. — Так что?       Забини хмыкнул, а затем поднял свой бокал и подождал, пока Драко и Панси сделают то же самое.       — За мир, — произнес Блейз. Малфой улыбнулся. Они чокнулись бокалами.       — Итак, теперь, когда с торжественной частью окончено, — начала Панси, хитро прищурившись, — Драко, удовлетвори мое любопытство.       — Вы о чем? — Блейз заинтересованно поднял брови. Паркинсон быстро ввела его в курс дела и вскоре их взгляды стали почти одинаково заинтригованными.       — И не надейтесь, ничего не скажу, — уперся Драко, потому что других путей отступления не видел. А затем кинул взгляд на преподавательский стол, наблюдая за Ламердингом. Габриэль сидел между Хагридом и Флитвиком и пил что-то явно крепче тыквенного сока из кубка с задумчивым выражением лица. Затем он потянулся к эклерам и взял сразу три, по очереди запихивая их в рот, и приложил бокал ко лбу, как будто у него болела голова. Наверное, так и было. Габриэль тем временем открыл охоту на тарталетки, одновременно наливая себе в кубок вино из бутылки. Хагрид что-то спросил у него, но Ламердинг отрицательно покачал головой. Габриэль расстегнул верхние пуговицы мантии и снова отпил вина.       Блейз и Панси проследили за взглядом Драко, а затем молча уставились на него, пока тот пытался достать себе кусок пирога.       — Что? — спросил Малфой, наконец поднимая глаза на них.       — Серьезно? — Панси выдавила из себя ошеломленный смешок. — Профессор?       — Еще и мракоборец, — вставил Блейз.       — Мерлин, да нет между нами ничего, — яростно зашептал Драко, понизив голос. Они все-таки были в людном месте. Еще и среди слизеринцев.       — Откуда тогда у тебя его пальто? — Панси подняла брови, тоже понижая голос. — Подожди, — вдруг протянула она, не давая Драко ответить, — так ты не проспал Чары! Ты был с ним!       — Паркинсон, не ори, как гриндилоу, — Драко пихнул ее под столом. Она сделала виноватое лицо. — Ну, в общем, да, — признался Малфой. Панси и Блейз моментально переглянулись и ухмыльнулись. — Прежде, чем вы себе что-то придумаете, скажу, что мы просто разговаривали, и он дал мне свое старое пальто, потому что мы делали это на улице.       — Вы делали это на улице? — Панси тихо засмеялась, прикрывая рот ладонью.       Драко закатил глаза.       — Разговаривали, Паркинсон! — воскликнул он. — Разговаривали!       — И о чем же? — у Блейза, кажется, поднялось настроение от всего этого разговора.       Драко не знал, стоит ли говорить о том, что сказал ему Габриэль, поэтому умолчал об этом.       — Он здесь не только Защиту преподает, — ответил Малфой, — но еще и вроде как мой личный наблюдатель от Министерства.       Панси присвистнула.       — Я себе тоже такого… наблюдателя хочу, — ухмыльнулась она, смотря на профессорский стол. — А он забавный еще, к тому же.       Драко посмотрел в том же направлении. Габриэль рассматривал зачарованный потолок, как-будто видел его в первый раз, откинув голову назад.       — А мне кажется, что он не забавный, а слегка пьяный, — хмыкнул Блейз.       С таким замечанием было трудно поспорить. Габриэль перестал рассматривать потолок и закрыл лицо руками. Хагрид снова что-то спросил у него, и Ламердинг покачал головой, не убирая рук от лица.       — Мерлин, — пробормотал Драко, наблюдая за тем, как Габриэль медленно поднимается из-за стола. Ламердинг опасно покачнулся, но никто этого не заметил, кроме их троих.       Габриэль похлопал Хагрида по огромному плечу, что-то сказал ему, а затем обошел профессорский стол и направился к выходу из Большого Зала. Наверное, мракоборческие тренировки сыграли свою роль — Ламердинг шел по идеально ровной прямой, но как-то слишком напряженно и смотря в одну точку перед собой.       Драко колебался, выйти следом или решить, что это не его дело. Спустя несколько долгих секунд внутренней борьбы победил первый вариант.       В тот момент, когда Габриэль скрылся за дверьми Большого Зала, Малфой поднялся из-за стола, бросив что-то вроде «Увидимся позже» и отправился за ним.       Блейз и Панси переглянулись.       Габриэль, впрочем, далеко не ушел за то короткое время, что понадобилось Драко для того, чтобы выйти из Большого Зала. Он стоял в холле, наблюдая за двигающимися лестницами.       — Интересно? — спросил Драко, поравнявшись с Габриэлем.       Ламердинг повернул голову в его сторону.       — Очень, — ответил он. — Ты что здесь делаешь?       — Аппетит пропал, — протянул Малфой. — Так и будем здесь стоять или?..       — У меня голова крутится от этих чертовых лестниц, — пробормотал Габриэль.       — Я тебя проведу, — сказал Драко. В любой другой ситуации, в которой Ламердинг был бы трезвым, Малфой бы ни за что не осмелился заявить такое. Но тот, кажется, и сам был не особо против.       Они двинулись в сторону подъехавшей лестницы, когда Драко вдруг понял, что не знает, где вообще живет Габриэль.       — Я живу на седьмом этаже, рядом с Гриффиндорской башней, — произнес Ламердинг, как будто читал мысли.       — У кабинета Защиты нет апартаментов? — Малфой поднял брови. Лестница качнулась, и Габриэль вцепился в перила мертвой хваткой.       — Я не уверен в том, кто там жил раньше, — пожал плечами он. — Против Люпина я, конечно, ничего не имею, но вот против остальных… — Ламердинг покачал головой и многозначительно замолчал.       — Разумное решение, — хмыкнул Драко. — Полная противоположность тому, что ты решил перебрать с вином сегодня. Обед ведь все-таки, даже не ужин.       Они перешли на другую лестницу. Габриэль, кажется, икнул.       — Мистер Малфой, — он вдруг резко перешел на официальный тон. — Вы мне кто, моя мать?       Драко слегка опешил и хотел уже сделать то, чего никогда не умел — извиниться, но Габриэль выдавил из себя смешок. Хотя ему было не смешно.       — Она мертва уже, знаешь, — произнес он, держась за перила. Легкая улыбка исчезла с его лица. — И… она тоже. Эйда, — он выдержал паузу. — Тоже мертва. Все мертвы. Никого уже больше нет.       Драко молчал, потому что не знал, что сказать.       Габриэль уставился в одну точку, а затем вдруг улыбнулся, смотря на Малфоя более-менее ясным взглядом.       — Драко, — начал Ламердинг, смотря ему в глаза, — никогда не жалей о том, что выбрал свою семью, а не правильную сторону.       Габриэль не отводил взгляд, как будто пытался увидеть понимание в глазах Драко. Малфой молча коротко кивнул, и тогда Ламердинг отвернулся, но Драко продолжал смотреть на него, пока им не пришлось снова перейти на другую лестницу.       — Ты… — неловко протянул Малфой, не зная как вести себя в такой ситуации. Он бы предпочел, чтобы Габриэль восхищался лестницами, как недавно восхищался потолком в Большом Зале, — в порядке?       Ламердинг весело хмыкнул и повернул голову в его сторону.       — Я уже вырос, — ответил он с улыбкой. — И теперь у меня сердце из пластилина.       — Что такое пластилин? — нахмурился Драко. Габриэль засмеялся и покачал головой. Они наконец добрались до седьмого этажа.       — Дальше я сам, спасибо, — Ламердинг все еще улыбался, уходя вглубь коридора. Жаль. Драко было интересно посмотреть на спальню профессора.       — Габриэль! — окликнул его Малфой. Тот замедлил шаг, уже почти завернув за угол. — Так что такое пластилин?       Ламердинг в ответ снова засмеялся.       — Спроси у Поттера, — улыбнулся он и скрылся из виду.       Драко хмыкнул себе под нос.

***

      Дорогой Блейз,       Я трус. Я признаю это и принимаю в себе, как должное, хотя, наверное, обязан бороться. Я трус, потому что не могу сказать тебе в лицо то, что сейчас напишу в этом письме.       Ты уже догадался о чем пойдет речь, я это знаю наверняка — догадался еще тогда, когда увидел конверт на своем столе. Блейз, ты знаешь, что я не могу оставаться в Англии или в Хогвартсе, учитывая положение моего отца. Это было закономерно, да? Мы никогда в это даже не верили: ни я, ни ты, ни Панси, даже Драко хотел только сохранить свою семью. Но ты это все и так знаешь, поэтому я не буду терять время.       Я не могу сказать тебе, куда я уезжаю, но это надолго. Навсегда. Отношения на расстоянии не работают. А тебе бы там не понравилось, поверь мне. Я даже не знаю, понравится ли мне, но надеюсь, что да.       Блейз, ты — моя первая любовь. Не спрашивай, откуда я это знаю, у меня нет ответа. Просто на протяжении всего того времени, которое ты был рядом со мной, я был лучшей версией себя, а жизнь казалась намного более красочной, чем она есть на самом деле. Ты заставлял меня чувствовать себя особенным, как бы это банально не звучало.       Жизнь решила для нас иначе. Мне правда жаль, что так получилось. Но если в этом мире существует судьба, то она сведет нас вместе в нужный момент. Если мы были предназначены друг другу, то это произойдет рано или поздно. Может быть, сейчас — просто не наше время. Может быть, оно наступит через год или через три, или через пять, или через десять, или двадцать, но наступит. А если нет — то, что ж, я буду надеяться, что ты был счастлив.       Мы так никогда нормально и не встречались. Мне кажется, что слово «нормально» нам совсем не подходит. Ты был моим «почти», Блейз. Мы почти смогли быть вместе, почти полюбили друг друга, почти провели остаток жизни вдвоем. Почти.       Если бы я мог повернуть время вспять, я сделал бы все, о чем когда-либо думал, но боялся сделать. Прости меня за эту трусость. Может быть, все было бы по-другому сейчас, если бы не она. В наших сложных отношениях слишком много «если» и «почти».       Я напишу тебе то, что никогда не мог сказать вслух: я думаю, я люблю тебя, мой Почти-Тот-Самый.       Прощай или до скорой встречи,       Как бы там ни было, но навсегда твой,       Тео