Альбом
22 ноября 2020 г., 16:26
Габриэль устал чувствовать себя виноватым.
Он с самого детства был слишком ответственно-тревожным, потому что на нем сказалось воспитание одной только матери. И как бы он ее ни любил, каким бы ни было разбитым его сердце после ее смерти, Ламердинг не мог не осозновать, что иногда ее методы воспитания были довольно нездоровыми. Только самые высокие оценки, только лавры первенства на факультете и вообще во всем Хогвартсе. Не говоря уже о том, каким разочарованием было пропитано ответное письмо матери, когда Габриэль написал ей, что Шляпа распределила его на Гриффиндор. А ему было всего-лишь одиннадцать.
Вот он и вырос тем, кем вырос — маниакально-идеальным, с чем вечно с треском проваливался; боявшимся неудачи, которая всегда его настигала, куда бы он ни пошел; раздражительным и недоверчивым. Мать переборщила с «твердой мужской рукой», которой Габриэлю якобы не хватало за неимением отца.
Теперь, сидя на столе в кабинете Защиты от Темных искусств, Ламердинг напряженно кусал губы, сложив руки на груди в очевидном защитном жесте. Вернее, для него это было очевидно. Для всех остальных он выглядел раздраженно.
Они все впятером из холла переместились в кабинет, потому что никто из этого узкого круга не хотел выносить это дело на всеобщее обозрение.
Драко какое-то время старался препираться, затем решил, что это какой-то розыгрыш, после этого его мозг выдал удивительный сценарий, в котором Малфой прошел через неудачный портал и попал в альтернативную реальность. Поток его бреда прервала Паркинсон едкой репликой, и Драко в конце концов замолчал, видимо, осознав всю прискорбность и реальность ситуации.
Габриэль вздохнул, прерывая напряженную тишину. Драко переводил взгляд с Панси на Блейза, стоя подальше от Поттера и не обращая никакого внимания на новоиспеченного профессора.
— Мистер Малфой, — начал он, прищурив глаза. Драко посмотрел на него с абсолютно непроницаемым лицом, — что последнее вы помните?
Малфой помолчал несколько долгих секунд, кажется, взвешивая все «за» и «против», но выхода у него не было.
— Как я выхожу из Хогвартс-экспресса на шестом курсе, — в конце концов ответил он.
Бровь Гарри дернулась, но он ничего не сказал, хотя от внимания Габриэля это не скрылось.
— Кто из вас его нашел? — спросил Ламердинг, обводя взглядом оставшихся троих человек.
— Я, — коротко бросил Поттер и, не дожидаясь закономерного вопроса Габриэля, добавил: — Он был как будто в отключке, но сидел на лавке за статуей волшебника.
Габриэль кивнул и повернул голову к Панси и Блейзу.
— Странный вопрос, — Ламердинг хмыкнул, — но я все же его задам. У Драко есть враги в этом замке?
Панси и Блейз переглянулись и одновременно посмотрели прямо на Гарри. Панси — враждебно, Блейз — с опаской и настороженностью.
Драко отошел к окну и смотрел на Черное Озеро, отказываясь вступать в разговор.
— Драко этого, может, и не помнит, — возмущенно заявил Гарри, — но мы с ним сошлись на мнении, что после войны мы больше не враги.
Малфой резко обернулся.
— И это мое будущее? — он нахмурился. — Оставьте тогда меня так.
Панси послала Драко предупреждающий взгляд, но тот ее проигнорировал.
— Вашу палочку, мистер Поттер, — безэмоционально попросил Габриэль.
— Серьезно? — Гарри поднял брови, но не предпринял никаких попыток отдать свою палочку Ламердингу.
— Да, мистер Поттер, — Габриэль слышал, как его голос задрожал от замаскированного раздражения. — Если вы так верите в свою невиновность, то сейчас же отдадите мне вашу палочку, я ее проверю, а затем отдам обратно вам, и мы продолжим пытаться помочь Драко дальше.
Они поиграли в гляделки еще несколько секунд, пока Гарри не сдался и не отдал палочку.
— Приори Инкантатем, — прошептал Габриэль.
Из палочки Гарри появилась сызая дымка, которая затем превратилась в крошечную модельку кровати.
— Я заправлял постель, — пробормотал Поттер, принимая свою палочку из рук Ламердинга. — Это было необязательно. Зачем мне стирать Драко память?
— Доверяй, но проверяй, мистер Поттер. Советую запомнить это, если хотите стать мракоборцем. Порой мотив не самый очевидный, — ответил Габриэль и тут же переключил свое внимание на Паркинсон и Забини: — Кто-то еще есть на примете?
Панси нахмурилась, Блейз кинул быстрый взгляд на Драко, который снова отвернулся к окну.
— Драко не самая желанная личность здесь, — осторожно произнесла Паркинсон. — Но я не знаю, кому бы понадобилось стирать ему память.
— Если подумать, то они сделали ему одолжение, — кивнул Забини, соглашаясь.
Малфой повернулся после его фразы.
— Почему? — спросил он, но все молчали. — Почему одолжение, Блейз?
Блейз молчал. Выражение лица Драко поменялось.
— Они живы? — резко похолодевшим голосом произнес Малфой. — Мои родители?
— Да, — произнес Габриэль вместо почему-то потерявших дар речи Панси и Блейза. Наверное, они просто не хотели ему врать — Люциус сидел в Азкабане, а Нарцисса — во Франции, вдали от мужа и сына. Ничто из этого не можно было назвать жизнью. Но Габриэль привык врать.
Драко коротко кивнул и снова отвернулся.
— Странно, — протянул Ламердинг, вставая со стола. — Все свободны, кроме Драко.
— Что? — Панси мгновенно перевела взгляд со спины Малфоя на Габриэля. — А как же Драко? Что вы собираетесь делать?
— Сначала я собираюсь подумать, — хмыкнул Ламердинг. — Поговорить с директором. Затем, вероятно, отвезу его в Мунго, раз мы не можем найти виновного, — он выдержал паузу. — Вы ему не поможете, а вот я еще могу, — сказал Габриэль, переводя взгляд с Панси на Блейза и обратно. — Тем более, занятия вам никто не отменял. Я не хочу объяснять профессору Флитвику, что мы тут делали. Поэтому все на выход.
Панси открыла рот, чтобы поспорить, но получила болезненный тычок в ребра от Блейза, который кивнул в сторону выхода. Они вышли, но с явной неохотой.
Поттер дождался, пока за ними закроется дверь и повернулся к Габриэлю.
— Мне кажется, что здесь без вас не обошлось, мистер Ламердинг, — произнес Гарри.
— Что ты здесь все еще делаешь? Тебе-то какое дело? — резко огрызнулся Драко со своего места у окна.
— Я уже и забыл, какой ты мудак, Малфой, — сказал Поттер в ответ.
Габриэль пропустил эту перепалку мимо ушей.
— Нет, Поттер, здесь обошлось без меня, — Ламердинг вздохнул. — О чем я сожалею, поверь. Не выполнил свою работу. Как видишь, теперь буду разгребать, — Габриэль даже не заметил, как перешел на «ты». — Оставь нас, — в его голосе прорезались повелительные, безотказные нотки.
Гарри кинул еще один подозрительный взгляд на Ламердинга. Затем за ним закрылась дверь.
Габриэль надолго замолчал, напряженно раздумывая. Малфой пялился в окно.
Кому-то нужно было, чтобы Драко забыл какую-то определенную информацию, потому что стирать целых два года нет смысла. И это явно должно было быть связано с делами Пожираталей, просто потому что Драко больше не знал ничего важного.
— Кто-то стер тебе память, потому что хотел, чтобы ты забыл все о Пожирателях, — Габриэль наконец развернулся к Малфою, который продолжал смотреть в окно. — Вернее, чтобы ты забыл и, соответственно, не начал болтать. Из всех присутствующих в этом замке, сделать это могли только слизеринцы. Но детей Пожирателей там нет, кроме тебя. Ну что, есть идеи, кто это мог бы быть?
Драко еще несколько долгих мгновений смотрел в окно, а затем перевел взгляд на Ламердинга.
— Что стало с Дамблдором? — спросил он вместо ответа.
— Его убил Северус Снейп в конце вашего шестого курса, — Габриэль нахмурился. — Знаешь ли, сейчас не время восполнять пробелы в памяти, — он сделал вид, что не заметил выражения лица Драко, и отвернулся, вытаскивая палочку из внутреннего кармана мантии. Перед ним в воздухе материализовался его Патронус — гончая. Он быстро надиктовал ей сообщение для Макгонагалл. Габриэлю было двадцать восемь лет, он уже одиннадцать лет как не был студентом Гриффиндора, но, кажется, опасаться декана, а теперь еще и директора, было приобретенным рефлексом.
— Идем, — Габриэль кивнул головой в сторону выхода, застегивая верхние пуговицы на своей кроваво-красной мантии. Драко подозрительно прищурился, но ничего не сказал. Ламердинг всегда вызывал у людей доверие. — Нам нужно в Министерство, но придется пройтись до ворот. После войны мы не снимаем защиту с замка. Никогда.
Они молча вышли из замка и направились к Хогсмиду.
— Кто вы? — первым нарушил тишину Драко.
— Габриэль.
Малфой посмотрел на него, как на идиота.
— Это я уже понял.
Ламердинг помолчал, а потом тяжело вздохнул — так тяжело, как будто целый день работал, хотя не было еще даже десяти утра.
— Меня зовут Габриэль Ламердинг. Я мракоборец, а с некоторых пор еще и профессор Защиты от Темных искусств в Хогвартсе, — ответил он.
Драко, казалось, пытался сдержаться, но все же презрительно фыркнул.
— Вот это вы опустились по карьерной лестнице. Что, совсем плохо в Аврорате? — Малфой чуть наклонил голову вправо, как будто изучая Габриэля.
Тот нехорошо ухмыльнулся.
— Ага, настолько, что даже на еду не хватает. Поэтому я и пошел в Хогвартс преподавать. Тут можно жить и есть бесплатно, — Габриэль первым вышел за ворота, а затем толкнул калитку, как только Драко оказался по ту же сторону.
Ламердинг грубо схватил его за предплечье, без предупреждения трансгрессируя.
Они появились в нескольких улицах от служебного входа в Министерство.
Габриэль сразу же отпустил руку Драко, оглядываясь по сторонам. В небольшом тупике улицы было безлюдно, а их и так не было видно за большими темно-зелеными мусорными баками.
Драко, надо отдать ему должное, побледнел и явно разозлился, но никак не высказал своего недовольства. Кто знает, благодаря воспитанию или гордости?
— Почему нельзя было воспользоваться камином? — все же не удержался и пробурчал Малфой, когда они уже подходили к общественному туалету, служащему входом в Министерство.
— Мы усилили защиту не только в Хогвартсе. Трансгрессировать внутрь Министерства нельзя, а камины теперь не работают. Только вход для посетителей и для служащих, — ответил Габриэль, пока они стояли перед пешеходным переходом, ожидая зеленого света светофора.
— Тогда почему не воспользоваться входом для посетителей? Там не так много людей, — сказал Драко, пытаясь успеть за широким шагом Ламердинга.
— Все равно, — пожал плечами Габриэль. — Половина служащих заходит через этот, а половина через другой.
Драко скептически оглядел уже виднеющуюся очередь.
— Мы здесь будем час стоять, — фыркнул он.
Габриэль ничего не сказал, только кивнул головой, приказывая Малфою следовать за ним.
Ламердинг подошел к очереди, но вместо того, чтобы встать в конце, он протиснулся мимо, кивая головой на многочисленные приветствия. Драко удивленно смотрел ему в спину, упорно игнорируя взгляды на себе.
Габриэль остановился уже возле кабинок, с кем-то коротко переговорив о чем-то, чего Малфой не расслышал.
— Положением пользуешься, Ламердинг? — послышалось откуда-то справа.
Габриэль повернул голову и посмотрел на высокого, широкоплечего мужчину с темными волосами, собранными сзади в небольшой хвост. Красная мантия мракоборца была ему словно бы мала. Темно-карие, почти черные глаза смотрели на Ламердинга с какой-то насмешкой. На фоне этого мужчины сам Габриэль, необычно бледный то ли от усталости, то ли от нервов, со своими светло-русыми волосами и голубыми глазами казался выцветшей картинкой.
— И тебе доброе утро, Киллиан, — улыбнулся Ламердинг. Улыбка оказалась скорее оскалом, но каким-то вялым, как будто Габриэлю было лень зря тратить свои силы.
Драко подумал, что Ламердингу стоило бы есть побольше. Затем он испугался сам своих же мыслей, потому что вдруг вспомнил маму, которая пичкала его кашей в детстве.
— Плохо выглядишь, — присвистнул Киллиан, оглядывая Габриэля с головы до ног сканирующим, внимательным взглядом. — Не справляешься с работой, да?
— Спасибо, что напомнил, — Ламердинг притворился, словно что-то вспомнил. — Зайду в Аврорат сегодня. Я слышал, это как раз вы не справляетесь с работой. Почему до сих пор не отправили того чокнутого в Мунго?
Драко подавил желание невесело ухмыльнуться. Ему все сильнее казалось, что это он чокнутый, которого стоит отправить в Мунго. Он хотел продолжить и дальше думать о своей нелегкой судьбе потерявшего память неудачника, но представление с двумя мракоборцами в главных ролях было интереснее.
— Он думает, что в него Волдеморт вселился, — хмыкнул Киллиан под аккомпанемент звуков смытия воды в унитазах. — Кидается Авадами, еще и щит вокруг дома поставил. Но что я тебе рассказываю, это надо видеть… — протянул мужчина. — А ты предпочитаешь отсиживаться в тепле и безопасности в Хогвартсе. Кстати, я вижу у тебя тут отпрыск Малфоев, — Киллиан широко улыбнулся, блеснув белыми зубами. Драко выдерживал на себе взгляды похуже, чем тот, которым на него смотрел мракоборец. — Под трибунал ведешь? Яблочко от яблони, правда?
— Неправда, — резко отрезал Габриэль изменившимся голосом. Такой тон сам по себе подразумевал в себе замаскированное сообщение заткнуться и уползти к себе в нору. — И еще чуть-чуть, и под трибунал я тебя поведу, Киллиан.
— Ладно тебе, Габриэль, ты же меня знаешь. У меня просто такой юмор, — негромко засмеялся мужчина.
— Знаю-знаю, — вздохнул Габриэль. — Но иногда ты самая настоящая заноза в заднице.
Ближайшая к нему кабинка освободилась, и Киллиан уже двинулся вперед, но Габриэль остановил его, положив ладонь на плечо, приятно улыбаясь. Ламердинг пропустил вперед Драко, который уже морально приготовился к не очень приятному опыту.
— Ну и кто из нас заноза? — донёсся голос Киллиана из-за двери.
Через несколько не самых приятных мгновений Габриэль и Драко оказались в толпе спешащих по делам Министерства служащих самых разных отделов.
— Так ты здесь какой-то начальник? — спросил Драко, когда они пробирались сквозь толпу.
Странная реакция в очереди на вход здесь пока не продолжалась, но оказалось, что это был только вопрос времени — Габриэль привлекал к себе внимание, а следовательно, внимание обращали и на Драко.
— Я здесь директор Аврората, — ответил Габриэль. Они повернули к лифтам.
— Кто это был? Мракоборец, который не уважает начальство? — задал очередной вопрос Драко, упорно игнорируя тот факт, что у него сейчас были куда более значимые проблемы. Но он сомневался, что Габриэль скажет что-то, связанное с двумя последними годами, если только его сначала не разговорить на другие, отвлеченные темы.
— Киллиан Тернер, — ответил Ламердинг, когда они подошли к толпе, ожидающей следующий лифт. — До сих пор не простил мне то, что это я стал директором Аврората, а не он. Но это Кингсли решил. А потом я еще, к тому же, выбрал Элейну, а не Киллиана, на место моего заместителя. Хотя она моложе и даже не из Британии.
— Тогда почему ты выбрал ее? — хмыкнул Драко, входя в лифт вместе с остальной толпой.
— Потому что я невероятно умна, — послышалось у него где-то над левым ухом. Малфой обернулся и наткнулся взглядом на молодую девушку — очевидно, Элейну, — но она уже была занята Габриэлем.
— Это так на тебя непохоже, — улыбнулся Габриэль. Уставшее выражение лица сразу же куда-то исчезло на несколько долгих секунд, пока он обнимал девушку. — Я думал, ты хотела подслушать, что я скажу.
— Тебе пора возвращаться в Аврорат, — произнесла она, отстраняясь и поправляя длинные темные волосы одной рукой. — Ты даже не заметил, что я вас подслушиваю. Сдаешь позиции.
— Кто тебе такое сказал, Гамильтон? — фыркул Ламердинг. — Я тебя заметил еще в холле. На будущее, держи дистанцию побольше.
Элейна засмеялась, а затем снова перевела взгляд на Драко.
— Ты, должно быть, Драко, — она кивнула ему головой.
Малфой не стал обращать внимание на фамильярность. Тем более, он только что осознал, что почему-то называл директора Аврората и по совместительству профессора по имени.
— Что-то случилось? — осторожно спросила Элейна, когда последний человек вышел из лифта. Над их головами кружили самолетики. Драко упрямо смотрел на них.
— Да, — ответил Габриэль. — Драко память отшибло, видишь ли. Вернее, кто-то ее ему отшиб.
Они вышли на этаже Аврората. Элейна, как настоящий мракоборец, быстро пережила удивление, и сразу же приступила к самой сути:
— И много стерли?
Габриэль сложил руки на груди, кивая головой на многочисленные приветствия. Они отошли к окну. Драко уставился на зачарованный пейзаж пустыни.
Пауза затянулась, и Малфой повернул голову, натыкаясь сразу на два взгляда. Оказалось, что ответа ожидали от него.
— Два года, — ответил он. — Я помню только начало шестого курса.
— Кто-то хотел убрать конкретные воспоминания, — продолжил Габриэль, — но этому кому-то, кажется, не хватило умений. Элейна, я знаю, ты лучше всех разбираешься в такого рода заклинаниях…
— Да, — перебила его девушка. — Позволь мне, — обратилась она к Малфою, хотя он так и не понял, что ему нужно было позволить, но Элейна спросила это скорее из вежливости, потому что никакого позволения на самом деле не ждала.
Она прикоснулась кончиком своей палочки к его виску и закрыла глаза.
— Не сопротивляйся, — пробормотала она. — Я не буду копаться у тебя в голове, только посмотрю.
Так вот почему Габриэль притащил Драко аж в Министерство. У него был свой личный легиллимент.
Через несколько долгих, неприятных секунд, Элейна открыла глаза и опустила палочку.
— Память Драко все еще при нем, в целости и сохранности, — фыркнула она. — Это скорее временная амнезия. Тот, кто наложил заклинание, не очень искуссный маг. Но если это студент, то, что ж, неплохая работа.
— И через сколько времени память вернется? — спросил Габриэль, нахмурившись. Однако по выражению его лица было видно, что он чуть расслабился.
— Может быть, несколько дней, может быть, неделя или месяц, — пожала плечами Элейна. — Нужно напрягать память. Больше времени проводить со старыми знакомыми, пусть они рассказывают об этих двух годах. Тогда память вернется быстрее. Это все, что я могу сделать. В Мунго вам скажут то же самое.
— Спасибо, Гамильтон, — улыбнулся Габриэль. — С меня бутылка.
— Лучше кофе, Ламердинг, особенно для тебя. Хотя нет, тебе лучше вообще зеленый чай. Ты в зеркало себя видел? — девушка нахмурилась. — И тебе стоит почаще бывать на работе. Посылать Патронусы — это хорошо, конечно, но нужно и лично присутствовать.
— Я присутствую, Элейна, — вздохнул Габриэль. — А когда меня нет, я постоянно на связи.
— Да, в Аврорате ты сидишь у себя в кабинете, заполняешь бумажки, читаешь отчеты и раздаешь нам консультации и приказы. Я имею в виду полевую работу, Габриэль.
Драко с каждой секундой чувствовал себя все более лишним в этом разговоре.
— С тех пор как я стал директором, я перестал быть мракоборцем, — ответил Ламердинг, и в его голосе прорезались стальные нотки. — Теперь я — клей, который держит весь этот корабль на плаву. И да, кажется, сейчас не время для этих разговоров, Гамильтон. У тебя есть работа, а мне еще нужно зайти к Кингсли, отправить Драко обратно в Хогвартс, затем вернуться, а после этого, не сомневайся, я вами займусь. И разберусь наконец, какого черта вы все еще не поймали чокнутую упрощенную версию Волдеморта. Идем, Драко.
Малфой послушно поспешил за широким, решительным шагом Габриэля, оставляя явно разъяренную Элейну позади.
Ее каблуки громко застучали, когда она быстро ушла в противоположном направлении.
— Посидишь у меня в кабинете, ладно? — Драко не знал, зачем Ламердинг вообще спрашивает, если выбора все равно нет.
Они прошли дальше по коридору и зашли в большой просторный офис с множеством рабочих столов. В помещении на тот момент находилось где-то человек пятнадцать.
— Всем доброе утро! — громко произнес Габриэль, тем самым оповещая о своем прибытии. В ответ послышалась волна приветствий, которая была скорее белым шумом, чем чьи-то отдельные слова.
Ламердинг открыл дверь в свой кабинет и пропустил Драко вперед.
— Что, даже не предложишь мне порисовать на старых отчетах? — хмыкнул Малфой. Габриэль замер в дверях, обернулся и коротко засмеялся, а затем ушел, оставляя Драко в одиночестве.
Малфой огляделся вокруг. Кабинет Габриэля не был похож на кабинет Люциуса в Министерстве. Здесь было светло. За зачарованными окнами виднелось морское побережье и светило солнце. Шкаф по правую сторону от стола был забит папками и бумагами. На столе царил такой же творческий беспорядок. Драко взял в руки маленькую белую чашку, где все еще плескались остатки кофе, забытые непонятно когда. Малфой нахмурился и вылил кофе в фикус, стоящий возле окна.
На столе не было ничего, что говорило бы хоть что-нибудь о его собственнике. Никаких личных записей, никаких колдографий, никаких любимых книг на полках. Абсолютно ничего из личного — одна только чашка.
Драко присел перед столом и подергал за ручки ящиков. Два из трех поддались, но там не было ничего, кроме бумаг и закрытой коробки печенья.
Малфой порылся в бумагах, но там тоже не оказалось ничего интересного. Средний ящик стола не поддавался. Заклинания не помогали.
Драко подошел к шкафу, но и там не оказалось ничего полезного, хотя он даже не знал, что надеялся найти. Наверное, хоть что-нибудь.
Дверь тихо скрипнула.
Драко резко отпрыгнул от шкафа, хотя ничего такого криминального не делал, и уставился на Киллиана. Он усмехался, сложив руки на груди и прислонившись плечом к стене.
— Обыскиваешь кабинет Габриэля? — подняв брови, спросил Киллиан. Хотя вопрос был скорее риторическим.
— Тебе какое дело? — грубо ответил Малфой. У него не было никакого желания любезничать. — Мне показалось, ты не очень любишь Габриэля. Завидуешь? Или ревнуешь? Элейну к нему или его к ней?
Киллиан засмеялся, откинув голову назад.
— А ты мне нравишься, — все еще с улыбкой на лице сказал он. — Ты не такой скучный, как твой отец. Знаешь, Драко, я покажу тебе кое-что.
Киллиан переставил кресло Габриэля ближе к шкафу, даже не используя палочку, залез на него и достал что-то со шкафа.
Он уронил какую-то большую книгу на стол, и в воздух поднялось маленькое облачко пыли.
Драко подошел ближе. Книга оказалась альбомом.
— Хочешь узнать о Габриэле? В этом альбоме вся его жизнь, — произнес Киллиан и открыл его на первой странице.
На колдографии смеялась какая-то молодая женщина, а перед ней в воздухе над столом сам по себе готовился пирог.
— Это его мать. Этот снимок — единственное, что осталось от отца Габриэля.
Киллиан перевернул страницу. На следующей колдографии двое мальчиков стояли, закинув руки друг другу на плечи. У обоих были разбиты коленки. Сзади виднелся двухэтажный, скромный загородный дом. Рядом валялись две старенькие метлы.
— Это?.. — удивленно протянул Драко, всматриваясь в снимок.
— Я и Габриэль, — кивнул головой Киллиан. — Нам здесь по шесть лет. Наши матери знали друг друга.
На следующей колдографии они уже были старше и стояли на платформе, ожидая отправления Хогвартс-экспресса.
— Шляпа отправила его на Гриффиндор, а меня на Хаффлпафф, — произнес Киллиан, переворачивая страницу.
— Хаффлпафф? — переспросил Драко. — Никогда бы не подумал.
— Зря, — ухмыльнулся Киллиан. — Я думал, все в Слизерине знают, что недооценивать — смертельно.
Малфой хмыкнул и посмотрел на снимок. Судя по году, написанному от руки на альбомном листе, Габриэль тогда был на четвертом курсе. Рядом с ним стоял высокий, рыжеволосый мальчик. Его лицо было усыпано веснушками.
— Билл Уизли. Они были лучшими друзьями, — прокомментировал Киллиан.
— А ты? — спросил Драко.
— Мы уже не проводили вместе так много времени, как раньше, — ответил он. — Все-таки, разные факультеты.
Было много колдографий с шестого курса и особенно много с седьмого — подавляющее большинство из башни Гриффиндора, но были еще с квиддичного поля, берега Черного озера и школьного двора. Рядом с Габриэлем были однокурсники с разных факультетов, почти всегда Билл, часто Киллиан.
Была также одна колдография, на которой Габриэль был один. На седьмом курсе он уже был похож на себя нынешнего, только он широко улыбался и прищуривал глаза от солнца, сидя у вяза на берегу Чёрного озера. Ламердинг казался счастливым, беззаботным.
Киллиан перелистнул страницу. На следующем снимке была группа людей. Посередине стоял Грозный Глаз.
Габриэль, Киллиан и Элейна находились в самом верхнем ряду. Никто не улыбался. Габриэль выглядел напряженным, даже взволнованным.
— Это начало нашей учебы в Аврорате, — произнес Киллиан. — А это конец.
Единственным отличием следующей колдографии было то, что Габриэль стоял по правую руку от Грюма, а Киллиан — по левую. Наверное, это о чем-то говорило. Рядом с Ламердингом Драко заметил Элейну.
— Элейна — американка, она закончила Ильверморни. Она переехала в Британию, когда мы выпустились из Хогвартса. Они сразу же подружились. Но затем Габриэль уехал в Нидерланды. По-английски. Потому что не любил и, наверное, все еще не любит прощаться. Он почти не писал оттуда писем.
Следующие несколько снимков не двигались.
— Это маггловские фотографии, — прокомментировал Киллиан, заметив замешательство Драко. — А это, — он ткнул пальцем в снимок, — Эйда. Девушка Габриэля. Она была магглом.
На другой фотографии они целовались и выглядели счастливыми.
— Он вроде как собирался на ней жениться, но она заболела и умерла. За несколько месяцев до этого умерла и мать Габриэля. После этого у него начались проблемы. Особенно с алкоголем. Когда начались проблемы и с работой в Нидерландах, Кингсли вернул его в Британию. Все это я знаю не от Габриэля, а от самых разных людей, потому что он не любит не только прощаться, но еще и делиться.
Киллиан отошел к окну и уставился на бушующий там шторм.
— Значит, и то, и другое, — протянул Драко, переворачивая страницы альбома на ту самую солнечную фотографию Габриэля с седьмого курса.
— Что? — спросил Киллиан, нахмурившись.
— Ты и завидуешь, и ревнуешь одновременно, — ответил Малфой.
— Ты явно не понял суть рассказа, — покачал головой Киллиан. — А я-то думал, все аристократы умные.
— Зачем ты вообще мне это рассказал? — поднял брови Драко, не в состоянии надолго отрывать взгляд от снимка.
— Разве ты не хотел узнать о нем больше? — усмехнулся Киллиан. — Я всего-лишь помог тебе сделать это так, чтобы ты не перерыл весь кабинет вверх дном. На самом деле, я зашёл поговорить с Габриэлем, а тут ты. Не будем же мы сидеть молчать, правда? — повисла короткая пауза. Киллиан посмотрел куда-то за плечо Драко и улыбнулся. — Привет еще раз, Ламердинг. Что, неприятный выдался разговор с Кингсли, да? Я так и знал, что шторм у нас за окнами — это твоих рук дело.
Драко бросил взгляд на погоду за зачарованным окном. Там и правда бушевал шторм: темное грозовое небо, молнии, высокие волны.
Малфой думал, что вот сейчас Габриэль точно взорвется вулканом накопившихся эмоций, но тот только вздохнул.
— У меня нет настроения, Киллиан, — ответил Ламердинг, а затем кинул взгляд на раскрытый альбом за спиной Драко, но снова не начал бросаться в них проклятьями, вопреки ожиданиям: — Я вижу, ты показал мистеру Малфою мой альбом. А душещипательная история тоже прилагалась? — Габриэль не дал Киллиану ответить, потому что и не подразумевал получить этот ответ: — Иди работай. И так только и делаете, что плюете в потолок.
— Кто бы говорил, — хмыкнул Киллиан. — Нам нужно кое-что обсудить, — добавил он.
— Дай мне десять минут, Драко, — кивнул головой Габриэль, и они вместе с Тернером вышли за дверь.
Ровно через десять минут Габриэль вернулся, прикрыл глаза и покачал головой, тяжело опускаясь в кресло. Он выглядел откровенно плохо, как будто до этого всю ночь не спал.
Ламердинг пододвинул к себе альбом и посмотрел на свой снимок с седьмого курса.
— Не люблю делать колдографии, — фыркнул он.
— Я тоже, — согласился Драко.
Габриэль улыбнулся и на какое-то мгновение снова стал похож на себя с седьмого курса. Затем он небрежно взмахнул палочкой и отлеветировал альбом обратно на шкаф.
— Идем, — кивнул Габриэль. — Нам еще нужно зайти в Косой переулок. Хочу кое-что купить.
Драко не стал спрашивать, потому что что-то подсказывало ему, что ответа он все равно не получит.
По дороге на выход из Министерства Габриэль постоянно останавливался, что-то подписывал, с кем-то разговаривал и несколько раз получил записку-самолетик, которые летали по всему зданию, как более компактные совы.
Когда они наконец вышли из Министерства в один из глухих переулков Лондона, Габриэль схватил его за руку и трансгрессировал прямо под дверь «Дырявого котла».
Они молча прошли через черный вход. В баре в такое время почти не было людей. Владелец за стойкой заметно напрягся, увидев кроваво-красную мантию Габриэля.
Ламердинг постучал палочкой по правильной комбинации камней в стене, и она медленно разъехалась в две стороны.
На улице было относительно немноголюдно, что было, в общем, логично, потому что это было утро буднего дня.
— Когда-то я заходил сюда во время войны, — задумчиво протянул Габриэль, быстро шагая вперед. Драко пытался предугадать, куда они идут, но пока безуспешно. Что-то подсказывало ему, впрочем, что вряд ли Ламердинг зашел сюда ради лакричных палочек. — Мне нужно было в Гринготтс. Жуткое тогда было зрелище. Все магазины закрылись, остались только какие-то явно нелегальные палатки, продававшие всякий мусор. А на этих пустых улицах, под заколоченными окнами сидели попрошайки, выклянчивая деньги, уверяя, что они на самом деле волшебники.
— Что? — нахмурился Драко, но Габриэль как будто не услышал.
— Министерство тогда захватили Пожиратели, установили свои порядки, — продолжил Ламердинг. — Проверяли родословную каждого сотрудника. И если он оказывался магглорожденным или полукровкой, они отбирали палочку. А знаешь, кто я? Можно считать, магглорожденный. Потому что об отце я ничего не знаю, и никто не знает. А родители моей матери-волшебницы были магглами.
Драко молчал. Ему все казалось, что эта потеря памяти — это какой-то страшный сон, и что он вот-вот проснется, но этого так и не произошло. И это все было правдой.
— Сейчас-то у нас все относительно нормально, но денег ни у кого нет. Кроме, конечно, тех, у кого целое состояние в Гринготтсе. А ваше фамильное изрядно поредело. И, кстати, Мэнор тоже не в вашем владении.
— Сколько уже можно ходить вокруг да около? — раздраженно спросил Драко. — Меня мало интересуют наши деньги сейчас. Скажи мне, что с моими родителями.
Габриэль молчал, а затем покачал головой:
— Я думаю, лучше пусть тебе расскажут твои друзья.
Это было предсказуемо, но попытаться стоило. По-крайней мере, Малфой знал, что они хотя бы живы.
— Какие друзья? — хмыкнул он, останавливаясь у магазина сов.
Ламердинг как-то странно посмотрел на Драко.
— Ты прекрасно знаешь, какие, — произнес он. — Не говори так. Друзья — это важно.
Драко промолчал. Они зашли в темный магазин, наполненный шорохами и шелестом перьев. Со всех сторон на них смотрели десятки светящихся совиных глаз.
— Всегда хотел себе сову, знаешь ли, — прошептал Ламердинг, но Драко ничего не ответил.
Габриэль быстро выбрал большую клетку, заплатил за нее, и они вышли обратно на улицу. Драко хотел спросить, зачем ему клетка, если у него нет совы, но промолчал. Интересно, когда это Малфой научился держать рот на замке?
Габриэль молчал всю оставшуюся дорогу обратно в маггловскую часть Лондона, молчал, когда трансгрессировал вместе с Драко к воротам Хогвартса, молчал, пока они шли к замку.
— Держи, — Ламердинг всучил Малфою недавно купленную клетку. — Это для твоего Янтаря. Ты этого не помнишь, но ты говорил, что хотел бы, чтобы он жил у тебя, а не в Совятне.
— Я из будущего удивляю себя все больше и больше, — пробормотал Драко, разглядывая клетку.
— Вряд ли бы ты узнал себя из будущего. Хотя, не такие уж вы и разные, — Габриэль усмехнулся и развернулся на каблуках, полы его мантии взвились за ним.
— Мистер Ламердинг! — окликнул его Драко, вдруг вспомнив о приличиях. Габриэль обернулся. — Спасибо.
— Ты из будущего называешь меня Габриэлем, — с улыбкой ответил он и зашагал в сторону ворот.
Малфой постоял еще немного, смотря ему вслед, а затем зашел в замок.
В коридорах было тихо — настолько тихо, как вообще могло быть в стенах старого замка. Кажется, Драко вернулся прямо в разгар учебного дня. Он пошарил по карманам, но не нашел листка со своим расписанием, а замок был слишком большим, чтобы пытаться найти Панси и Блейза самостоятельно. Вспомнив о них, Драко еще раз начал задаваться вопросом о том, куда же все-таки подевался Тео и почему.
Малфой отчаялся и решил спуститься в родные слизеринские подземелья, но не успел сделать и пары шагов в том направлении, когда за спиной раздался чей-то неприятный, холодный голос:
— Спешите куда-то, мистер Малфой? — спросил кто-то за его спиной. Драко обернулся и наткнулся взглядом на приведение Кровавого Барона, который левитировал в метре от пола, иногда гремя цепями на руках.
Все без исключения первокурсники Слизерина боялись его по началу, пока не знакомились поближе. Все остальные факультеты, в независимости от возраста, обходили Барона десятой дорогой, услышав грохот его кандалов в конце коридора. На самом же деле, призрак только казался устрашающим, а его любимым делом было неожиданно выныривать из-под стола слизеринцев во время обеда и махать своей шпагой так яростно, что Драко всегда опасался, что старомодный белый парик Кровавого Барона когда-нибудь свалится у него с головы. Со временем все слизеринцы привыкали к этому металлическому лязгу ночами в коридорах и хриплому хохоту, потому что они знали, что это просто Барон остановился поругаться с каким-нибудь неспящим портретом или поболтать с русалками. Слизеринцы благосклонно относились к призраку своего факультета, поэтому и он в долгу не оставался, так что у него всегда можно было спросить дорогу, если ты вдруг потерялся, или узнать, не видел ли он кого-то, кто тебе нужен. Но помогал Барон исключительно слизеринцам, для всех остальных оставаясь мертвым безумцем.
— Нет, на самом деле, — медленно протянул Драко. — Как у вас дела, Пьер?
Кровавому Барону не нравилось его прозвище по очевидным причинам.
— Все так же, мистер Малфой, все так же. Только что сбежал от одной очень надоедливой русалки… Ей, видите-ли, не с кем поговорить.
— Смотрите, как бы она не увела вас у Слизерина, — улыбнулся Драко. — И кстати об этом, вы не видели Панси и Блейза?
— У них сейчас Зельеварение, — незамедлительно ответил Барон.
— Мне, наверное, нет смысла туда соваться. Тогда пойду в гостиную Слизерина. Спасибо за помощь, — Малфой уже хотел уходить, но призрак остановил его.
— Вы больше не живете в Слизерине, — произнес Пьер. — Ваша общая гостиная теперь на третьем этаже.
Драко медленно поднял брови.
— Интересно… — раздраженно протянул он. — Еще раз спасибо, — Малфой кивнул призраку на прощание и развернулся на каблуках, направляясь не в подземелья, а вверх по лестнице.
Он дошел до третьего этажа и быстро нашел нужную дверь. Новая общая гостиная не произвела на него никакого впечатления, потому что была слишком демократичной и вобрала в себя некоторые черты каждого из факультетов, создавая мешанину. Драко прошел вглубь помещения и нашел свою комнату в конце коридора. Он огляделся вокруг, замечая комнаты Панси и Блейза рядом со своей и комнаты Поттера и компании напротив. Малфой фыркнул и зашел к себе.
Его комната очень напоминала слизеринскую, только она была больше и явно принадлежала ему одному. Драко бы предпочел пятиместную, но в Слизерине. Он не хотел быть один.
Малфой кинул взгляд на часы — расписание звонков он еще помнил, так что Зельеварение должно было закончиться через полчаса. Он поставил клетку для совы на пол у двери.
Драко растерянно подошел к кровати и сел на зеленое колючее покрывало. Он чувствовал себя так, словно зашел в комнату какого-то чужого ему человека. Здесь ничего не говорило ему… о нем. Стопка учебников стояла на краю письменного стола. Одежда висела в шкафу, там же стоял чемодан. Драко повернул голову и наткнулся взглядом на прикроватную тумбочку. Рассеянно взял листок с расписанием и снова положил его, едва взглянув. В будущем он выбрал такие предметы, с которыми можно было пойти и в Министерство, и в Мунго, и в Аврорат.
Драко заметил на той же тумбочке колдографию, опущенную передней стороной вниз. Он взял ее в руки. Со снимка на него смотрели его родители. Малфой удивился, что у него из будущего есть эта колдография и что она стоит у него возле кровати. Затем он отстраненно подумал, почему положил ее лицом вниз.
Драко странно себя чувствовал — так, словно у него было какое-то раздвоение личности или что-то вроде того. Он смотрел по сторонам и видел, как поменялся за два года, хотя, казалось бы, ничего об этом не кричало. Но такие мелочи, как перевернутаая колдография родителей, колючее покрывало вместо привезенного из дома шелка и отсутствие бардака Блейза и Тео, о чем-то все же говорили.
В коридоре послышались чьи-то голоса, и когда они приблизились, Драко с облегчением узнал быструю и громкую речь Панси и низкие, еле-слышные ответы Блейза.
Малфой встал с кровати и распахнул перед ними дверь.
— Слава Мерлину, ты здесь! — восликнула Панси, бесцеремонно вламываясь в комнату Драко. Блейз зашел следом, закрывая дверь.
Вместе с их появлением в комнату как будто вернулась жизнь. Потому что до этого в царившей здесь тишине Малфою казалось, что он в склепе.
— Вы пришли раньше на десять минут, — заметил Драко, посмотрев на часы.
Панси упала на кровать, со стоном потягиваясь. Блейз забрался с ногами на подоконник. Малфой остался стоять.
— Мы быстро сварили зелье, так что ушли раньше, — ответила Паркинсон.
— Снейп отпустил вас пораньше? — изогнул бровь Драко и ухмыльнулся. — Ни за что в жизни не поверю.
Панси приподнялась на локтях, и они с Блейзом переглянулись с одинаковыми выражениями лиц.
— Только не говорите мне, что он в Азкабане из-за убийства Дамблдора, — произнес Малфой. — Габриэль сказал, это Снейп убил старика.
— Драко… — протянула Панси, но она никогда не умела рубить с плеча.
— Снейп мертв, Драко, — закончил за нее Блейз.
Малфой медленно опустился на стул, стоящий у письменного стола.
— И кто его убил? — спросил он внезапно охрипшим голосом.
— В теории, Волдеморт, во время битвы за Хогвартс. На практике, это была Нагайна, змея, — ответил Забини, смотря куда-то мимо Драко.
Упоминание о Волдеморте напомнило ему о родителях, но он не был уверен, что хотел знать. Вернее, он боялся знать.
— Люциус в Азкабане, но ему укоротили срок. Да и условия там больше не такие ужасные. Нарцисса во Франции, — Блейз продолжал говорить, хотя Драко так и не задал вопрос.
Следующие два часа они втроем провели за разговорами о прошлом для Малфоя из будущего или о будущем для Малфоя из прошлого. Суть была одна и та же, как ни назови.
Слушая Блейза и Панси, Драко и правда потихоньку начинал что-то вспоминать, как будто в его голове рассеивался туман. Это было похоже на то, как ты постепенно вспоминаешь, что было вчера после двух бутылок огневиски.
Со временем рассказ дошел до сегодняшнего дня, и Драко был… впечатлен, если можно так сказать. Но, правда, в не самом хорошем смысле.
— А я говорил, что собираюсь делать дальше? — спросил он.
— Нет, — покачала головой Панси. — Ты говорил, что ты подумаешь над этим. Ну, — она развела руками и посмотрела на Блейза, как-будто в поисках поддержки. — Мы подумаем.
— Почему «мы»? — хмыкнул Драко. — Мы решили жить шведской семьей?
Никто не обратил внимания на его неудачное подобие шутки.
— Нет, Драко, — серьезно произнесла Паркинсон. — Потому что ты этого не помнишь, но война показала нам, что мы должны держаться вместе. Мы это всегда знали, но сейчас — особенно.
— Тогда где Тео? Мы ведь должны «держаться вместе», разве нет? — Малфой переводил взгляд то на Панси, то на Блейза.
Паркинсон нахмурилась и отвернулась, а Блейз горько улыбнулся и выдержал паузу, прежде чем начать говорить.
— Тео уехал. После войны. Написал мне письмо, якобы так попрощался. И уехал. По-английски. Не знаю, куда. Адреса он не оставил. Писем не отправлял. Зато я отправил неделю назад. Посмотрим, что из этого выйдет.
Драко замолчал. Панси откинулась на подушки с тяжелым вздохом. Блейз уставился в окно.
Драко хотелось засмеяться от всей абсурдности ситуации, но он не стал нарушать тишину.
***
Габриэль нахмурился, смотря на свою чашку. Он был абсолютно уверен, что оставил ее вчера на другой стороне стола, причем на половину полную (или на половину пустую), потому что Ламердинг никогда не допивал свой кофе до конца. Он негромко хмыкнул себе под нос и решил, что стареет, потому память уже не та. Элейна раздраженно уставилась на него. Киллиан бросил на нее короткий, но выразительный взгляд. Затем не менее выразительным взглядом посмотрел на Габриэля. — Я слушаю, Гамильтон, не переживай, — оправдался Ламердинг. — Ну да, — кивнула Элейна, хотя она ему не поверила, и он это знал. Габриэль даже сам себе не поверил. — Ладно, наш сумасшедший никуда не денется, если мы обсудим сперва дела поважнее, — Гамильтон, как всегда, видела Ламердинга насквозь. Все его мысли были заняты совсем другим. — Наш потенциальный информатор лишился памяти. — Но она же вернется к нему? — спросил Киллиан. — В больнице Святого Мунго лечат даже самые запущенные случаи, как, например, того идиота-писателя… Он же даже вел Защиту в Хогвартсе, — Тернер хохотнул. — Держу пари, даже Габриэль преподаватель получше. Ламердинг ничего не ответил, только закинул ноги на стол. Элейна закатила глаза, но было непонятно, что вызвало у нее такую реакцию — слова Киллиана или действие Габриэля. — У Малфоя-младшего совсем не сложный случай, — покачала головой девушка. — Кто бы это ни был… Этот человек явно не сталкивался с такими сложными заклинаниями раньше. Я склоняюсь к тому, что это сделал кто-то из студентов. Но, — Элейна внимательно посмотрела сначала на Габриэля, а потом на Киллиана, — как и в случае с таким проклятием, как Круцио, чтобы стереть кому-то память, нужно по-настоящему этого хотеть. Неважно, ради какой цели. Может быть, это как-то поможет в поимке виновного. Хотя, конечно, можно просто подождать, пока Драко сам все не вспомнит. — Я уважаю твое профессиональное мнение, Элейна, — произнес Киллиан, — но это все очень неточно. Мы не знаем наверняка, что к отпрыску Малфоев вернется память. Или что она вернется завтра, или через неделю. Или… Киллиан замолчал, задумавшись. Габриэль поднял на него взгляд. — Ну? — спросил он, когда молчание затянулось. — Договаривай. — Или тебя обманули, Ламердинг, — Киллиан сложил руки на груди и откинулся на спинку стула. Гамильтон перевела на него устрашающий взгляд. — Это невозможно, — одновременно произнесли Габриэль и Элейна. Они переглянулись, и Ламердинг махнул рукой, давая ей слово. — Это невозможно, — повторила девушка, — потому что я применила легиллименцию. Малфой и правда не помнит последние два года. Однако, как я и сказала, это ненадолго, так как заклинание не очень сильное. И еще это невозможно, потому что Габриэль чует обман за версту, как… — она замешкалась, подбирая сравнение. — Как землеройка? — услужливо подсказал Киллиан. — Спасибо за комплимент, — возмущенно пробормотал Габриэль, но не смог скрыть улыбки. Киллиан впервые за весь день, если не неделю, усмехнулся добрее, чем обычно, а Элейна тихо засмеялась. — Этого не может быть, потому что его нашел Поттер. А они не ладили никогда, насколько я знаю. Он бы не стал подыгрывать Драко, тем более, я проверил его палочку. И зачем Малфою это делать? — Ну, не знаю, — саркастично протянул Киллиан. — Наверное, потому, что когда мы поймаем Пожирателей, которых он нам сдаст, они сядут в Азкабан. В Азкабан, в котором больше нет дементоров. Кингсли, ты, Элейна, я — мы все хорошо знаем, что с ними случилось. Если бы об этом узнали Скамандеры, они бы нас всех засудили. — Ты отходишь от темы, — снова нахмурившись, заметил Габриэль, уже зная, к чему ведет Киллиан. И ему это не нравилось. — Без дементоров Азкабан уже не тот. Сбежать легче. Может, Драко это понял. И понял, что, если или когда кто-то оттуда сбежит, они узнают, что это он их сдал. Но ты ведь предложил ему что-то взамен. Что-то важное, ради чего можно раскрыть секреты. Но, видишь ли, Драко не хочет умирать и хочет то, что ты ему предложил. И вот он так удачно теряет память, которая может к нему якобы не вернуться. А ты, Габриэль… — Киллиан покачал головой. — Ты добрая душа. Ты бы все равно дал ему то, что обещал. Воцарилось молчание. За зачарованным окном бушевал шторм. — Это очень интересная теория заговора, Киллиан, — хмыкнул Габриэль. — Даже логичная в некоторых местах. Но Пожиратели не смогут узнать, кто их сдал. Это мог быть любой, в качестве сотрудничества с Министерством. Тот же Малфой-старший. Никто не вспомнит испуганного шестнадцатилетнего мальчишку. Да и его друзья выглядели потрясенными. А сам на себя осознанно он бы не наложил такое заклинание. — Может быть, и так, — кивнул Киллиан и развел руками. — Если ты за него ручаешься… — Ручаюсь, — твердо ответил Габриэль, не настроенный дальше продолжать эту тему. — Теперь давайте обсудим нашего сумасшедшего… — Тебя? — Элейна насмешливо посмотрела на него, подняв правую бровь. — Во имя Мерлина, я каждый день задаю себе вопрос, как и почему я все еще с вами работаю.
