Серебристо-зеленые цвета счастья

      Драко проснулся, резко сев на кровати. На несколько долгих мгновений ему показалось, что он в спальне Слизерина, но затем Малфой вспомнил, что он больше не в Слизерине.       Он вспомнил шестой курс во сне, просмотрев его, как фильм с быстро сменяющимися картинками и рассказом от первого лица.       Ему ставят Метку на руке — Драко думает, что он сможет выполнить задание, но при этом знает, что врет сам себе; Поттер под своей мантией-невидимкой лезет на полку для багажа — Драко знает об этом, но ничего не говорит; какое-то время спустя он уже набрасывает ту самую мантию на парализованного заклинанием Поттера — Драко усмехается, выходя из поезда, потому что ему кажется, что он на самом деле в какой-то степени делает Избранному одолжение. Вскоре, впрочем, выясняется, что Гарри жеста не оценил.       Затем череда уроков, странных взглядов Снейпа, постоянная депрессия, недоедание, недосып, мозговой штурм двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю, Панси буквально запихивает в него обед, Тео пишет за него домашку по Трансфигурации, Блейз находит его потерянные в бардаке их общей комнаты вещи. Драко даже не успевает почувствовать благодарность.       Драко варит яд, выливает его в бутылку медовухи. Терпит поражение. Получает проклятое ожерелье с черного магического рынка — он правда не хотел, чтобы что-то случилось с Кэти Белл, но он и не говорил ей прикасаться к той дряни. Снова поражение.       Поттер бросается в него каким-то непонятным проклятием, которое глубоко рассекает ему кожу. Гарри кажется испуганным и растерянным, а Драко почему-то думает, сквозь пелену боли, что он не удивлен, что Поттер применил явно темную магию. Драко кажется, что вот так чувствуется Круцио. Только кровь заливает пол.       Его дрожащая рука сжимает палочку, направленную на уже безоружного Дамблдора — теперь Драко знает наверняка, что не сможет этого сделать. Вместо него это делает Снейп.       Темная Метка, охваченная огнем хижина и крик Поттера — это последнее, что Драко помнит.       Вместе с воспоминаниями Драко как-будто бы пережил все заново, только в ускоренном варианте. Он снова прочувствовал все свои эмоции, чувства и мысли, а теперь он был вымотан. Но зато Малфой вспомнил один год из двух. С такими темпами к завтрашнему дню его память полностью восстановится.       Драко посмотрел на часы. Он проспал ужин, но есть хотелось безумно, так что он решил отправиться на кухню.       Малфой вышел из своей комнаты и сразу же наткнулся взглядом на Поттера, сидящего на подоконнике в коридоре. Они уставились друг на друга, но Драко отвернулся, закрывая дверь. Он намеревался молча уйти, но Гарри окликнул его. Малфой только сейчас заметил, что тот курил сигарету.       — Вспомнил что-нибудь? — спросил Поттер, выдыхая дым. Драко поморщился.       — Тебе-то какая разница? — фыркнул Малфой. — И прекрати дыметь, я не собираюсь дышать этим.       — Ты же сам куришь, не забыл? — поднял брови Гарри, а затем понял, что сказал и усмехнулся, как будто это было шуткой.       — Представь себе, забыл, Поттер, — ответил Драко, поражаясь тону, с которым к нему обращался Гарри. — У тебя у самого память, как у гриндилоу, а мозгов так же много, как у пикси.       — А про эмоциональный диапазон что скажешь? — вопреки всем ожиданиям Малфоя, он засмеялся вместо того, чтобы что-то отвечать.       — Вот как раз с этим у тебя никаких проблем, — пробормотал Драко. — И никаких манер.       — Никаких манер… — протянул Гарри, все еще улыбаясь. Малфой слишком поздно понял, что над ним издеваются. Хотя, казалось бы, что еще можно было ожидать от Поттера? — У тебя тоже не было никаких манер вчера, в библиотеке.       Драко, конечно же, ничего такого не помнил. И с ужасом ждал момента, когда вспомнит. Хотя, честно говоря…       Он прервал сам себя и развернулся спиной к Поттеру, перед этим не забыв смерить его презрительным взглядом. Это все, на что Малфой был способен в его нынешнем положении.       — Если ищешь своих друзей, то я видел их в гостиной, — сказал Гарри ему в спину.       Драко не обернулся, не кивнул головой и тем более не поблагодарил за помощь.       Они, может, и договорились больше не быть врагами, но это для Малфоя было еще только в будущем. На сегодняшний день, Драко помнил, что Гарри применил на нем темную магию.       Впрочем, Поттер не соврал. Блейз и Панси действительно нашлись в гостиной, за столом у окна. На столе валялось несколько раскрытых книг, еще две стопки стояли рядом.       — Драко! — воскликнула Панси, делая вид, что не замечает косых взглядов каких-то рейвенкловцев. — Ты проспал обед. Мы с Блейзом подумали, что… Ну…       Забини молча потянулся за своей сумкой и вытащил оттуда нечто, завернутое в тонну салфеток.       — Панси хочет сказать, что мы взяли тебе кусок пирога, — произнес Блейз, разворачивая сверток.       Драко уставился на пирог, как будто видел впервые в жизни.       Пауза затянулась настолько, что Паркинсон занервничала. Блейз же просто продолжил читать книгу, лежащую на столе перед ним.       — Драко? — позвала его Панси. — Что такое? Ты что-то вспомнил?       — Я… Да, вообще-то, — ответил Малфой. Даже Блейз заинтересовался и снова поднял взгляд. — Во сне. Весь шестой курс.       — Так это же прекрасно! — громко воскликнула Панси. Рейвенкловцы бросили на нее недовольные взгляды и пробормотали что-то, очевидно, не очень приятное в ее адрес. Это услышал только Блейз, потому что Драко как раз начал рассказывать о своем сне увлеченной Паркинсон.       Обычно Блейз не был конфликтным. В их компании эту роль играл Малфой, и то обычно только с Поттером и его друзьями.       — Какие-то проблемы? — резко развернувшись на стуле, спросил Забини у рейвенкловцев. Драко замолчал на полуслове, и они с Панси удивленно уставились на затылок Блейза. — Может, повторите это ей в лицо? Если что, я насылаю просто великолепный Летучемышиный сглаз. А сама Паркинсон так орудует косметическими чарами, что даже в Мунго не помогут. А вот это видите кто? Малфой не только может за пять минут сварить такой яд, что сам Слизнорт не найдет противоядия, но он еще и бывший Пожиратель. Достаточно сильная аргументация?       Закончив свой яростный монолог, Блейз отвернулся. Краем глаза Драко увидел Поттера, стоявшего в проходе. Он, наверное, стал свидетелем всего представления.       — Это что такое было? — понизила голос Панси, смотря на Блейза большими глазами.       — Они некорректно о тебе отозвались, — ответил Забини.       — Не стоило, — покачала головой Паркинсон, бездумно отламливая кусочек пирога.       — Стоило. Пусть знают, что мы вместе не просто для вида, — Блейз презрительно фыркнул и снова посмотрел на Драко. — Значит, ты вспомнил… — он задумчиво постучал пальцами по столу. — Нам стоит вести себя как обычно. Не вызывать подозрений. Тогда тот, кто наложил на тебя чары, поймет, что ничего не получилось. И, возможно, попытается еще раз. Так мы его и вычислим.       — Или ее, — хмыкнула Панси. — Не знаю, мне кажется, кто бы это ни был, этот человек не станет рисковать и повторять попытку. В этот раз Драко будет готов. Теперь он знает, чего ожидать.       — Нет, — угрюмо произнес Малфой, влезая в такой беспардонный разговор о нем в его же присутствии. — Я не знаю, чего ожидать. Я ничего не помню за год войны. И шестой курс. — он растерянно замолчал, не зная, рассказывал ли он из будущего об этом хоть кому-нибудь. — Вы ведь в курсе, кто убил Дамблдора?       — Снейп, — нахмурившись, кивнула головой Паркинсон. — К чему ты клонишь?       — Не только он, — Драко оглянулся по сторонам, но в гостиной было пусто. Поттер куда-то ушел, рейвенкловцы тоже поспешили удалиться, перед этим все же храбро высидев еще пять минут после выговора Блейза. — Я тоже приложил к этому руку. Это я должен был его убить. Но тогда на Астрономической башне я его только разоружил. Снейп убил его за меня. Хотя Дамблдор тогда выглядел так, как будто уже умирал. И Пожирателей в Хогвартс впустил я.       Между ними повисло тяжелое молчание. Драко успел тысячу раз пожалеть о том, что открыл рот.       Панси, которой всегда было, что сказать, теперь молчала. Блейз уставился куда-то в окно.       — В общем-то, — произнес он неожиданно спокойным голосом, — мы догадывались о чем-то таком. Хотя, признаюсь, никогда бы не подумал, что ты способен на что-то подобное. Но ты ведь его не убил, Драко.       — Хочешь сказать, попытка не считается? — невесело усмехнулся Малфой.       — Нет, — ответил Забини. — Хочу сказать, что старик был удивительным стратегом, хотя так и не скажешь с первого взгляда. И, вероятно, он спланировал даже собственную смерть. С тобой или без тебя. Знаешь, откуда я это знаю?       Драко поднял брови и пожал плечами, предоставляя ему минутку покрасоваться своим интеллектом.       — Ты бы никогда в жизни не обезоружил Альбуса Дамблдора, если бы он этого не захотел, Малфой, — с усмешкой произнес Блейз.       Драко коротко засмеялся, но от этих слов ему стало намного легче. Такой вариант развития событий и правда казался самым логичным.       — Мы тебя не судим, — неожиданно серьезно сказала Панси. — Мне кажется, ты сам себя осудил уже миллион раз. Это все уже в прошлом.       — Для меня это все случилось как будто вчера, — пробормотал Малфой.       — Подожди, когда вспомнишь войну, — произнес Блейз, по его лицу пробежала тень.       Драко и сам понимал, что ничего хорошего с ним не случалось за последние два года и в напоминании не нуждался.       Он уже даже не был уверен, что хотел бы вспоминать.       Вскоре Блейз ушел в душ, а Драко и Панси остались вдвоем. Они уже как раз были на середине обсуждения принципов работы памяти, когда к ним неожиданно подошел Поттер.       Гарри кивнул Панси, которая почему-то мгновенно напряглась, что совсем не было в ее характере.       — Можно тебя на минутку? — Поттер перевел взгляд на Драко.       Малфой растерялся, потому что не привык к такой манере общения с Гарри, но все равно отошел вместе с ним к противоположному окну. Панси уткнулась в книгу, но продолжала бросать на них осторожные косые взгляды.       — Пойдем выпьем чего-нибудь, — предложил Гарри. Он явно хотел казаться увереннее, чем чувствовал себя на самом деле.       Драко почему-то вдруг стало неловко ему отказывать. Он совершенно не помнил природу их явно обновленных отношений, так что это было для него как-то дико. Тем более, Поттер ведь чуть его не убил. Увидев, что Малфой долго молчит, Гарри развел руками.       — Я могу рассказать тебе о войне. Веришь или нет, но я присутствовал на твоем переломном моменте. Возможно, я как раз и был твоим переломным моментом, — он невесело усмехнулся и замолчал, ожидая ответа.       Панси продолжала кидать на них взгляды, как будто не понимала, что они оба это замечают.       Слова Поттера заинтриговали Драко. Ему совсем не нравилось жить в этом неведении, что бы он там себе не думал.       — Ты меня убедил, — в свой голос Малфой вложил весь холод, который только мог.       — Тогда я сейчас вернусь, — Гарри лучезарно улыбнулся, словно не замечая тона Драко, и быстрым шагом скрылся в коридоре, ведущим к спальням.       Как только он ушел, Панси тут же вскочила со своего места и подлетела к Малфою.       — Я в шоке! — воскликнула она, не заботясь о том, что отбой пробили уже два часа назад. — Сразу двое?       — Что значит «сразу двое»? — непонимающе нахмурился Драко, но Поттер уже шел обратно, и они слышали его шаги.       — Вспомнишь, — многозначительно подняла брови Панси, затем встала на носочки и легко поцеловала его в щеку, оставив на коже след от помады.       Драко недовольно потер щеку, смотря вслед Паркинсон.       Как только они с Поттером вышли за портрет, Гарри накинул на них обоих легкую струящуюся ткань. Малфой сразу же узнал эту мантию, но ничего не сказал.       Он также промолчал, когда увидел какой-то пергамент в руках Поттера.       — Куда мы идем? — спросил Драко, пока они ждали лестницу.       — На кухню, конечно, — негромко ответил Гарри. — Ты никогда там не был?       — Я похож на человека, предпочитающего общество домовых эльфов? — фыркнул Драко.       — Иногда домовые эльфы лучше, чем некоторые люди, — произнес Поттер. В его голосе проскользнула грусть.       До кухни они добрались в полном молчании. Драко почти кожей чувствовал пропасть между ними, которую он из будущего каким-то образом исхитрился перепрыгнуть. Или, скорее, каждый из них со своей стороны построил мост.       Гарри скинул мантию и трижды пощекотал грушу на картине. Дверь на кухню открылась. Драко отстраненно подумал, почему в Хогвартсе все обязательно такое нелепое.       Они зашли в большое просторное помещение, которое, казалось, чуть ли не искрилось от чистоты. Тысячи тарелок и кубков мыли сами себя, мыльная пена стекала в раковины.       Драко не успел даже как следует осмотреть кухню, как перед ними с громким хлопком появился невысокий домовой эльф с огромными серыми глазами и тут же поклонился настолько низко, что зацепил пол кончиком длинного носа.       — Чего желают господа? — осведомился эльф, снова поднимая на них взгляд.       — Бутылку огневиски, пожалуйста, — Гарри вежливо улыбнулся. — Или лучше две.       Эльф снова исчез так же быстро, как появился, а уже через секунду на краю длинного стола, который стоял посередине помещения, появились две бутылки огневиски, два бокала и целая тарелка тарталеток, которую Гарри даже не просил.       — Что-нибудь еще, господа? — спросил домовой эльф, снова появляясь перед ними.       — Нет, спасибо большое, — Гарри полез в карман и достал блестящий золотой галлеон. Затем наклонился и дал его эльфу.       Домовик застыл.       — Но, мастер… — растерянно протянул он, уставившись на монету.       — Бери, — ответил Поттер. — Любой труд должен оплачиваться. Я настаиваю.       Эльф сначала медленно и неуверенно протянул руку, а потом быстро схватил галлеон, поспешно поклонился и растворился в воздухе. Гарри покачал головой, а затем наткнулся на странный взгляд Драко.       — Даже не говори ничего, — махнул рукой Поттер, усаживаясь за стол и откупоривая бутылку.       — Я и не собирался, — фыркнул Малфой, хотя он впервые видел, чтобы кто-то заплатил эльфу-домовику.       Гарри разлил виски по стаканам и чуть приподнял свой вверх. Драко сделал то же самое, до конца не понимая, что здесь вообще происходит и каким образом у них с Поттером вдруг оказались такие хорошие отношения, что они запросто могли пойти вместе выпить.       — За твой прогресс в воспоминаниях, — Гарри поднес свой стакан к стакану Драко. Послышался негромкий стеклянный звон. Поттер выпил виски залпом.       — Откуда ты знаешь о моем прогрессе? — спросил Драко, грея свой стакан в руках.       — Услышал ваш разговор.       Малфой хмыкнул и отвел взгляд. Мог бы и сам догадаться.       Гарри не спешил начинать рассказывать, а Драко его не торопил, потому что что-то подсказывало ему, что это будет не самый радостный рассказ в его жизни.       — Я слушаю, — наконец произнес он, и Поттер начал рассказывать.       Драко был прав. Хорошего было мало.       Они просидели на кухне три часа, выпили две бутылки огневиски и съели все тарталетки. По ходу истории в памяти Малфоя всплывали отдельные моменты, чувства и эмоции, и туман в его голове постепенно рассеивался, но еще не до конца. Он точно сегодня не заснет.       — А дальше? — спросил Драко, когда Гарри в конце концов замолчал. — После войны?       — Это знаешь только ты, — пожал плечами Поттер.       Драко долго сидел молча, уставившись в одну точку. Он словно заново переживал все то, что с ним произошло, но как-то выборочно. Его память напоминала незаконченную картину, где художник красиво нарисовал детали, но словно бы забыл о главном образе. Однако, Малфою стало легче.       — Не знаю, кто наложил на меня это заклятие, — протянул он, допивая свой последний стакан огневиски, — но этот человек явно понятия не имел, что делает. Слишком быстро я все вспоминаю.       — И хорошо, что так, — ответил Гарри.       Драко не мог не согласиться.       Они посидели еще немного, а затем быстро собрались и вышли из кухни. Когда Малфой встал на ноги, огневиски сразу ударило в голову, которая до этого была слишком занята воспоминаниями. Он представил, что было бы, если бы эльф не принес им еще и еды.       Они оба на нетвердых ногах вышли из кухни, перед этим накинув мантию-невидимку, и двинулись на третий этаж.       Чтобы попасть в свою общую гостиную, нужно было пройти мимо кабинета по Защите от Темных искусств. Гарри тихо выругался, увидев что-то на своем странном пергаменте, который, как Драко понял из недавнего рассказа, был Картой Мародеров.       Поттер сжал Драко за предплечье и дернул на себя, заставляя его остановиться. Малфой непонимающе уставился на него, и Гарри ткнул пальцем в карту. Драко наклонился и увидел точку по имени Габриэль Ламердинг совсем рядом с ними.       Они переглянулись и осторожно выглянули из-за поворота коридора. Габриэль закрывал свой кабинет на заклинания, а когда закончил, сел на подоконник и закурил сигарету. Он выглядел уставшим и задумчивым одновременно.       За спинами Драко и Гарри послышался стук чьих-то каблуков. Поттер сразу же опустил глаза на карту и нахмурился, а Малфой обернулся и узнал Элейну Гамильтон, которую видел сегодня утром. Она прошла мимо в нескольких шагах от них, оставив за собой шлейф своего парфюма. От нее пахло зелеными яблоками и ирисами.       — Элейна? — Габриэль заметил ее мгновенно и тут же встал, все еще держа сигарету в руке. — Что ты здесь делаешь? Что-то случилось?       Усталость сразу же куда-то улетучилась, и на ее место пришло беспокойство.       — Слишком много вопросов, тебе не кажется? — хмыкнула Элейна, подходя к нему ближе. — Нет, ничего не случилось. Просто я не могла заснуть.       — Поэтому ты решила трансгрессировать в Хогвартс из Лондона? — хмыкнул Габриэль, снова усаживаясь на подоконник. Элейна стояла прямо перед ним на расстоянии вытянутой руки, и только когда он сел, сравнялась с ним в росте. — Как ты вообще нашла меня?       — Спросила у привидения, — пожала плечами Гамильтон. — Я так и знала, что ты не спишь. Зря, кстати. Тебе полезно.       — Ты пришла сюда читать мне нотации? — спросил Габриэль, сжав пальцами переносицу.       — А кому же еще их тебе читать? — фыркнула Элейна, но затем сразу же покачала головой. — Нет. Я просто не могла заснуть и вспомнила… Нас. Помнишь, на курсах в Аврорате?       Ламердинг вздохнул и провел рукой по волосам, смотря куда-то в пол. Затем он поднял взгляд на девушку.       — Помню, — тихо ответил он. Настолько тихо, что Драко сначала подумал, что ему показалось. — И во время войны тоже. Но ты же знаешь…       — Что это ничего не значило? — хмыкнула Элейна, сжимая рукой ткань платья, на которое она променяла красную мантию мракоборца. — Нет. Мы бы врали друг другу и себе, если бы правда верили, что это ничего не значило.       — Хочешь сказать, ты меня любишь? — спросил Габриэль, усмехаясь, как будто такая перспектива казалась ему чем-то непостежимым.       — Тебя очень сложно не любить, — серьезно произнесла Гамильтон. — Хотя иногда ты такой зануда, — протянула она, выдержав недолгую паузу.       — Эй! — притворно возмутился Ламердинг, совершенно забыв о своей догорающей сигарете. — Кто бы говорил…       Они немного помолчали. Драко бесшумно переступил с ноги на ногу, но ему было слишком интересно, что будет дальше. Да и уходить было рискованно. Все-таки это были мракоборцы.       Габриэль избавился от недокуренной сигареты с помощью заклинания. Луна светила прямо на него, освечивая половину его лица серебром.       Драко почему-то отстраненно заметил, что он очень привлекательный.       — Прости меня, — в конце концов произнес Габриэль, нарушая тишину. — Но я не тот, кто тебе нужен.       Элейна сложила руки на груди и покачала головой, ее длинные кудри подпрыгнули вслед ее движению.       — Мы оба знаем, что мы друг другу не подходим, — фыркнула она, — но мы же взрослые люди, Габриэль, — Гамильтон вздохнула, взяла его за руку и прижала ее чуть выше своей груди. — Давай просто вернем все, как было когда-то.       Габриэль ничего не делал. Просто сидел на подоконнике, не вырывал руку и не протестовал. Драко не знал, почему ему так хотелось, чтобы он сказал ей нет.       — Почему? — спросил Ламердинг вместо ответа.       Элейна вымученно улыбнулась.       — Потому что ты мой лучший друг, — еле слышно прошептала она. Ее слова разнеслись эхом по пустому коридору старого замка. — Мне одиноко, Габриэль. И тебе тоже.       Рука Ламердинга уже давно сползла на талию Элейны. Он поднялся на ноги, тут же оказываясь на голову выше девушки и притянул ее ближе к себе.       — А как же Киллиан? — спросил Габриэль, поднимая брови.       Драко вспомнил свой визит в Министерство и знакомство с мракоборецем Киллианом, который все-таки оказался влюблен в кого-то из этих двоих. Малфой мысленно похвалил себя за интуцию.       — Между нами никогда ничего не было, — прошептала Элейна, сжимая в пальцах красную ткань мантии Ламердинга. Она отстранилась от него и спросила притворно-серьезным тоном: — А между вами?       Габриэль тихо засмеялся и покачал головой.       — Ничего, — ответил он, все еще улыбаясь. — Ты правда сейчас хочешь говорить о нем?       Драко захотелось уйти или хотя бы отвернуться, потому что он вдруг понял, что наблюдал за чем-то очень личным. Элейна молчала, и они просто смотрели друг на друга, пока она в конце концов снова не нарушила молчание:       — Я знаю, что я — не она, — произнесла Гамильтон, все еще держа руки на плечах Габриэля.       — Тебе не нужно быть ею, — ответил он, и выражение его лица ничуть не изменилось. — Это другое. Ты закончила болтать?       Драко напряженно переглянулся с Гарри, чувствуя себя все более и более неловко. Элейна утвердительно кинула головой, а Ламердинг чуть наклонился и поцеловал ее. Она активно ответила ему, запустив руку в его волосы. Он небрежно взмахнул рукой, даже не доставая палочку из кармана, и дверь в кабинет открылась с негромким щелчком.       Габриэль подхватил Гамильтон за талию и приподнял, она приглушенно вскрикнула от неожиданности и засмеялась, обвивая его ногами. Они скрылись за дверью.       Гарри и Драко подождали еще несколько минут, пытаясь осознать ту картину, которую только что увидели.       — Нет, — протянул Поттер, дергая Драко за рукав, тем самым заставляя его двинуться вперед, — я, конечно, как-то застукал Рона и Гермиону в Норе летом, но это…       — Ох, Мерлин! — воскликнул Малфой даже слишком громко как для ночи. — Я не хочу подробностей.       — Поверь мне, я тоже их не хотел, — хмыкнул Гарри, стягивая с них мантию.       Драко даже не заметил, что они уже добрались до гостиной. Поттер сказал пароль, и полусонная картина с недовольным бурчанием открыла им проход.       Малфой сел на подлокотник дивана и уставился в пламя. Габриэль ведь даже не был особо против… Драко нахмурился, недоумевая, почему его вообще это так задевает, если это просто профессор и по совместительству мракоборец, которого приставили буквально следить за ним. Он должен был его как минимум недолюбливать, но почему-то получалось совсем наоборот.       Какие-то отдельные фрагменты постепенно начинали всплывать в его памяти, и Драко даже не знал, что именно стало этому причиной: детальный рассказ Гарри или эта недавняя ситуация.       Малфой понятия не имел, что он вообще чувствовал по этому поводу. Обиду? Ревность? Зависть? Или, может быть, все вместе? Больше всего раздражало то, что он не понимал причину этих смешанных чувств.       — Ты в порядке? — настороженно спросил Поттер.       Драко вздрогнул и перевел на него расфокусированный взгляд. Наверное, он слишком глубоко задумался и пялился на камин очень долго.       — Да, — солгал он, даже не моргнув глазом. — Я просто что-то вспоминаю.       — Правда? — удивился Гарри, подняв брови. — Не знаю, кто наложил на тебя это проклятие, но этот кто-то явно не понимал, что делает… Не буду тебе мешать. Спокойной ночи.       — Спокойной ночи, — пробормотал Драко непонятно кому, потому что Поттер давно скрылся в коридоре и уже не мог его услышать.       Малфой со стоном упал на диван и уставился в потолок. Попытался что-то вспомнить, но ничего не получалось, он только все время возвращался к тому, что они с Гарри видели в коридоре всего каких-то десять минут назад.       Драко вдруг подумал, что они еще даже не закончили…       Он резко оборвал эту мысль, рывком поднимаясь на ноги и твердо намереваясь пойти спать, но его остановил неожиданный стук в окно.       Малфой обернулся и увидел сову, которая сидела на карнизе снаружи и с каждой секундой все настойчивее стучала клювом по стеклу. Драко поспешно открыл маленькую форточку, предназначенную специально для сов, впуская ее внутрь. Она недовольно отряхнула перья и протянула лапу. Малфой аккуратно отвязал письмо и покрутил его в руках. Нигде на конверте не было написано ни имени отправителя, ни адресата.       — Ты уверена, что это мне? — спросил Драко. Сова посмотрела на него, как на идиота. — Ну да, точно…       Малфой открыл письмо на свой страх и риск, потому что получить еще одно какое-нибудь проклятие или гной бубонтюбера прямо в лицо ему совсем не хотелось. Однако, в конверте ничего из этого не оказалось — только письмо, написанное знакомым почерком.       «Драко, » — писал Теодор Нотт-младший, небрежно выводя слова своими острыми, небольшими буковками. — «Мне нужна твоя помощь.»

***

      Габриэль сложил руки на груди, осматривая небольшой двухэтажный дом в маггловском пригороде Лондона. Ничего необычного он не заметил — дом был абсолютно точно таким же, как и все остальные в этом районе, по крайней мере, снаружи. Отличало его разве то, что в нем поселился какой-то слетевший с катушек волшебник.       Элейна бесшумно подошла сзади. На время «операции» она сняла свои туфли на высоком каблуке и надела осенние полусапожки на плоской подошве. Габриэль повернул к ней голову, когда почувствовал на себе ее выжидающий взгляд.       — Вы уже обновили маскирующие заклятия? — спросил Ламердинг, сам до конца не понимая, зачем вообще задает этот вопрос, если это и так уже было понятно.       Наверное, он просто хотел потянуть время. Что-то не нравилось ему в той тишине, которая царила вокруг. Защитный щит от магглов предотвращал проникновение посторонних звуков внутрь этого «купола», но и из дома тоже ничего не было слышно. Занавески на окнах были плотно задернуты. Табличка «Продается» с номером телефона снизу лениво колыхалась туда-сюда на легком ветру.       Габриэль поднял взгляд на небо. Оно было покрыто серыми тучами, словно в любую минуту мог пойти дождь.       — Как видишь, — ответила Гамильтон, засовывая руки в карманы своей красной мантии. Она надела шарф сверху, и Габриэль про себя отметил, что это его старый гриффиндорский шарф, который остался у него еще со времен учебы в Хогвартсе. Он до сих пор носил его в холодное время года. Элейна, должно быть, нашла его на вешалке в его кабинете. Габриэль не был против. Она часто таскала его вещи, но только когда нервничала, как Ламердинг успел заметить.       — Ты волнуешься. Почему? — он наконец встретился с ней взглядом.       — Я не волнуюсь, — легко солгала Гамильтон. — Просто есть здесь что-то… Жуткое. Нам нужно было взять больше людей.       Габриэль задумчиво проследил за круговоротом опавших листьев в очередном порыве ветра. Кроме самого Ламердинга и Элейны, на задание они взяли еще Киллиана и двоих людей из его отдела.       — Может быть, — согласился Ламердинг. — Но менять что-то уже поздно.       Он еще раз осмотрелся по сторонам. Было только четыре часа вечера, поэтому людей на улицах пригорода почти не было. Габриэль кивнул Элейне, и она все поняла без слов.       Воспользовавшись небольшой задержкой, Ламердинг выдохнул холодный воздух, проследил за исчезновением пара и прикрыл глаза.       — Ты что, заснул, а, наш всемогущий лидер? — послышался насмешливый голос Киллиана откуда-то справа.       — Идем, — Габриэль открыл глаза и полностью проигнорировал саркастический вопрос Тернера.       Ламердинг, не оборачиваясь, первым дошел до дома, взлетел вверх по крыльцу и постучал в дверь. Киллиан и еще один мракоборец из его отдела, которого звали Джейк, встали по обе стороны от двери.       — Аврорат, открывайте! — крикнул Габриэль, уставившись прямо в небольшое отверстие в двери, которое служило глазком. Он забарабанил по двери еще сильнее, но никаких звуков из дома не последовало, и уж тем более никто не собирался им открывать. — У вас будут намного бóльшие проблемы, если не откроете!       Только тишина в ответ. Габриэль тяжело вздохнул, достал палочку из кармана и бесшумно открыл дверь в дом, первым вступая в коридор. За ним последовали Киллиан и Джейк, тут же разойдясь в разные стороны.       — Гоменум ревелио, — прошептал Габриэль, и волна прошла из его палочки по всему пространству дома. Они точно были не одни, хоть он и не мог с точностью сказать, где именно находился тот, кого они искали.       Ламердинг указал пальцем сначала на Киллиана, затем на Джейка, и кивнул головой в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Элейна и второй мракоборец по имени Томас по указанию Габриэля двинулись в гостиную. Сам же Ламердинг зашел на просторную кухню, держа палочку наготове.       Посреди помещения стоял большой стол для готовки, вдоль стен тянулись бесконечные ящики и столешницы. Габриэль кинул быстрый взгляд на кастрюлю, стоящую на плите. В ней что-то кипело. Дверь в кладовку была приоткрыта, но там было темно.       Габриэль медленно двинулся вперед, обходя стол по правую сторону, приближаясь к кастрюле, левитирующей над огнем. Он снял крышку, выгляделся в содержимое и, как только понял, что за красная жидкость бурлила внутри, отшатнулся, поясницей больно ударившись об стол. Ламердинг с трудом подавил рвотный рефлекс. В кастрюле была кровь.       На втором этаже что-то упало, Габриэль резко развернулся и застыл. Перед ним стоял мужчина в грязной черной мантии с вытянутой перед собой палочкой. Его руки казались черными от запекшейся крови. Сальные немытые волосы падали ему аж до плеч, словно он очень долго не стригся. Борода тоже отросла. Он выглядел намного старше того возраста, который был указан в досье.       Габриэль сглотнул комок в горле и перехватил палочку поудобнее. Но мужчина не нападал на него. Пока что.       — Грязнокровка, — прошипел мужчина. Ламердинг вдруг порадовался тому, что их разделял широкий стол, потому что отвратительный запах, исходящий от «чокнутого Волдеморта» был просто невыносим.       — Опустите палочку, мистер Хармон, — Габриэль неожиданно для самого себя вспомнил его имя. — Вы не в себе. Мы доставим вас в больницу.       Ламердинг правда не хотел применять силу, если можно было обойтись без нее. Хотя Хармон был явно опасен и для себя, и для окружающих.       — Ты ошибаешься, — покачал головой мужчина, сжимая палочку еще крепче. — Волдеморт был прав. Всегда был прав. Такие, как ты, отравляют магическое сообщество. Твою грязную кровь следует очистить.       Габриэль вспомнил о кастрюле прямо позади себя и ему стало дурно.       — Я прошу вас по-хорошему, — предупредил Ламердинг, бросая быстрые взгляды на дверь. Что так задерживает остальных? — Опустите палочку.       Вместо того, чтобы внемлить просьбе Габриэля, мужчина выкрикнул заклинание, и Ламердинг со скоростью света пригнулся, спрятавшись за столом. На лестнице послышались тяжелые торопливые шаги.       Габриэль успел увидеть подол мантии Элейны прежде, чем дверь с громким хлопком закрылась под действием заклинания. Ламердинг вскочил на ноги и двинулся вокруг стола, держа Хармона подальше от себя.       — Петрификус Тоталус! — выждав удобный момент, крикнул Габриэль, но эта атака была отражена. Ламердинг решил, что, учитывая состояние своего противника, здесь нужно брать не хитростью и стратегией, а банальной силой и скоростью, поэтому больше не стал выжидать никаких моментов, а просто осыпал его градом заклятий. — Остолбеней! Левикорпус! Импедимента! Инкарцеро!       Они сделали уже почти полный круг вокруг стола, и Габриэль оказался на своей изначальной позиции. Каждое его заклинание было успешно отбито. Окно разбилось с оглушительным дребезгом.       Габриэль махнул палочкой, осколки поднялись в воздух и на большой скорости врезались прямо в Хармона. Он взвыл, когда остатки разбитого стекла порезали ему лицо.       — Экспеллиармус! — воскликнул Габриэль.       — Авада Кедавра! — одновременно прозвучало по ту сторону стола.       Каким-то невообразимым чудом Ламердинг успел присесть, и ядовито-зеленый луч ударил в подвесной ящик позади него. Ящик с грохотом упал совсем рядом с Габриэлем, больно ударив по ноге. Это отвлекло его всего на несколько секунд, но этого времени хватило Хармону, чтобы подойти опасно близко.       Габриэль снова поднял взгляд только тогда, когда содержимое кастрюли уже летело прямо на него. Он не успел среагировать и как-то защититься или отпрыгнуть, так что кипящая чужая кровь облила его с головы до ног.       Ламердинг закричал от боли напополам с отвращением. Отшатнулся, споткнулся об упавший ящик, удержался о столешницу, пытаясь вытереть кровь с лица другой рукой. Кожа пекла, руки и ноги дрожали, в итоге он не удержался скользкой от крови рукой и упал на пол. Габриэль начал яростно бросаться заклинаниями совершенно вслепую, но это мало помогало.       Наконец-то, когда у Ламердинга получилось открыть глаза, он снова выкрикнул заклинание, и уже склонившийся над ним Хармон отлетел к противоположной стене.       Габриэль использовал это время для того, чтобы с горем пополам подняться на ноги, но везде было скользко от пролитой крови, а его сознание мутилось все больше и больше.       Когда картинка перед глазами Ламердинга перестала плыть, он подошел к потерявшему сознание Хармону и присел рядом, вглядываясь в его лицо.       Было очень тихо. Вся эта драка длилась не дольше трех минут, но Габриэль чувствовал себя так, словно провел весь день на тренировке в мракоборческом центре. Его сильно тошнило.       Он отвернулся, ища глазами куда-то отлетевшую палочку Хармона и слишком поздно заметил движение слева.       Мужчина всадил нож ему в бок и прокрутил на неполный оборот. Габриэль ответил ему заклинанием в висок. От тройного Остолбеней Хармон потерял сознание уже наверняка. Ради перестраховки Ламердинг наложил еще Петрификус Тоталус и Инкарцеро. Затем он тяжело опустился на пол и отполз подальше, к разбитому окну.       Сознание куда-то уплывало, а боль в боку все нарастала и нарастала, по мере того, как адреналил уходил из его крови.       Дверь неожиданно выбили чем-то вроде маленького взрыва, так что она слетела с петель и приземлилась в метре от Габриэля. Он повернул голову и посмотрел на Киллиана. Тот встал на месте, как вкопанный, уставившись на Ламердинга. Он понимал шок Тернера и не мог его за это винить. Габриэль видел свое отражение в одной из перевернутых кастрюль: кровь и правда покрывала его с ног до головы, волосы слиплись, он дышал часто и поверхностно.       Киллиан наконец отмер, осмотрел помещение с палочкой наготове, увидел бесчувственного Хармона и только потом опустился на колени рядом с Габриэлем.       — Ты как? — спросил Киллиан, внимательно осматривая его.       — Лучше всех, — Габриэль засмеялся, хотя это было очень больно и принесло с собой еще одну волну тошноты. — Проверьте кладовку.       — Она подождет. Ты сейчас отключишься, — твердо заявил Тернер и присвистнул, когда нашел кровоточащую рану на боку Ламердинга. — Габриэль, тебе нужно в Мунго…       — С каких это пор такая забота? — саркастически спросил он. — Проверьте кладовку. Это приказ.       — Не надо мной командовать, — пробормотал Киллиан, но подчинился. Он позвал Элейну, Джейка и Томаса.       Когда все трое появились в дверях кухни, реакция каждого была точно такой же, как и у Киллиана. Джейк и Томас затем пошли проверять кладовку, а Элейна присела на колени рядом с Габриэлем. Она резко побледнела и стала белее снега, увидев его.       Из кладовки донеслись неприличные ругательства. Габриэль повернул голову и тут же отвернулся. Лучше бы он этого не видел. Снова подступила тошнота, когда он увидел тела и понял, чья кровь была у него на лице, руках и одежде. Он посмотрел на Элейну, которая что-то говорила Киллиану. Ее голос доносился словно из-под воды, и Габриэль даже не мог уловить смысл.       Тернер подхватил его за одну руку, помогая подняться. Ламердинг пытался перебирать ногами. Он чувствовал, как его собственная теплая кровь бежала по боку и вниз по ноге, оставляя следы на полу. Правый глаз почти ничего не видел. Габриэлю было все равно.       — Элейна, останься, — пробормотал он, упорно делая вид, что он все еще здесь начальник. — Нужно доставить Хармона в Министерство.       — Нет, — покачала головой все еще бледная Гамильтон. — Я уже отослала Патронус. Им займутся.       Боль от ожогов и от раны в боку слилась в один сплошной момент длиною в вечность. Ламердинг попытался сфокусировать взгляд на лице Элейны, но зрение его подводило. Перед правым глазом и вовсе словно стояла какая-то густая пелена. Свет приносил боль, которая уже становилась неотъемлимой частью Габриэля. Он снова посмотрел на Гамильтон и на выражение ужаса на ее лице.       — Со мной все в порядке, — произнес Ламердинг, прежде чем отключиться.