Серебристо-зеленые цвета счастья

      Драко резко сел на кровати, проснувшись тем же человеком, которым был до своей неожиданной, но недолговечной потери памяти.       Он мысленно перебрал воспоминания, которые к нему вернулись: убийство профессора Маггловедения прямо в зале Мэнора, собрания Пожирателей во главе с Темным Лордом, измученные Люциус и Нарцисса, ужасающие уроки Кэрроу и остальных в Хогвартсе…       Драко вспомнил, как не сдал Поттера, Уизли и Грейнджер в Мэноре, хотя узнал их безошибочно. Вспомнил об Адском огне, о смерти Гойла, о чудесном «воскрешении» Гарри и об их с родителями более-менее удачной капитуляции.       Слизерин — это об умении поднять белый флаг. В этом Драко убедился лишь в очередной раз.       Затем были суды, заключение отца в Азкабан, отъезд матери во Францию… Хогвартс. Встреча с Панси и Блейзом, налаживание отношений с Поттером, появление Габриэля Ламердинга.       Драко вспомнил прошлую ночь и запустил руки в волосы.       Даже обретя свою память, Малфой до сих пор не понимал свои смешанные чувства по этому поводу. Габриэль был старше, он был самим директором Аврората, а в свои двадцать восемь казался даже взрослее своего возраста. Он был грустным и уставшим, но не потерявшим ни свой стальной внутренний стержень, ни свою удивительную доброту, ни умение искренне сопереживать другим людям.       Драко вдруг подумал, что, возможно, именно это качество и заставляет Ламердинга выглядеть таким грустным. Может быть, Малфой и преувеличивал, но он не знал человека лучше, чем Габриэль.       Именно поэтому Драко и понимал, что все его чувства были просто сентиментальной влюбленностью в чей-то чужой свет, которого ему самому так не хватало.       Малфой с тяжелым вздохом попытался вспомнить лицо того, кто наложил на него проклятие. Он знал, что это была какая-то девушка с каштановыми волосами, но ее лицо было словно покрыто туманом. Наверное, это значило, что она не была частью его каждодневного окружения.       Драко посмотрел на часы. Он проспал завтрак и первые два урока, но в его расписании сегодня стояла только Защита от Темных искусств после обеда, хотя еще должно было быть Зельеварение, но профессор Слизнорт уехал на выходные собирать какие-то редкие травы.       Драко взял с прикроватной тумбочки письмо от Тео и перечитал его еще раз, уже со всеми своими вернувшимися воспоминаниями.       Драко,       Мне нужна твоя помощь. Я знаю, что у тебя сейчас не лучшие времена, но, как бы это прискорбно ни звучало, мне больше не к кому обратиться.       Ты давно знаешь меня, Малфой. Знаешь, что меня можно обвинить во многих вещах, но только не в глупости. Я догадываюсь, как ты провел Пожирателей в замок два года назад. Я уверен на девяносто девять процентов, что ты использовал Исчезательный шкаф.       Я уехал в такое место, из которого очень сложно выбраться. На трансгрессию и перемещение с помощью камина нужно разрешение с двух сторон, но я не получу его ни от одной. То, чем я здесь занимаюсь — не слишком легально. А в Британию мне опасно соваться напролом не только из-за отца, но и из-за моей теперешней деятельности. Я не могу и не хочу пускаться в пространственные объяснения, даже учитывая тот факт, что вряд ли эту сову кто-нибудь перехватит. Проблема в том, что мы знаем, что где-то ближе к Рождеству нас накроют, поэтому нужно куда-то уезжать.       Я не хочу никуда, кроме Британии, не только из-за этого, но ещё и по личным причинам, которые тебя, мой старый друг, не касаются.       Драко хмыкнул. Теперь, помимо узнаваемого почерка, он был уверен, что именно Теодор написал это письмо.       Но, тем не менее, я скажу, что это из-за Блейза. Мы расстались очень нехорошо. Я бы хотел попытаться это исправить.       Драко снова хмыкнул и подумал, что Тео слишком высоко оценивает свой уровень интеллекта, если позволил себе «нехорошо» расстаться с Блейзом.       И не нужно этого твоего осуждения, Малфой, я знаю, что ты сейчас подумал. К тому же, в твоем одобрении я тоже не нуждаюсь.       Я знаю, где найти здесь Исчезательный шкаф. И также знаю, где стоит его двойник.       Это дом Долоховых. Так получилось, что я знаком с представителем этой семейки. Вернее, теперь я уверен, что это так. Адрес я напишу в конце письма. Я не могу рисковать перемещением из Лондона в Шотландию, поэтому прошу тебя отнести этот шкаф куда-нибудь в Хогсмид, где будет безопасно.       Не говори ничего об этом Блейзу. Я не хочу, чтобы он знал. Так у меня будет время собраться с мыслями.       Я надеюсь, что ты мне поможешь, Драко. Я буду проверять Исчезательный шкаф на моей стороне каждый день в двенадцать утра. Отправь мне записку через него, если решишься мне помочь. Помни, за мной останется должок.       Надеюсь, у вас все нормально. Не закатывай глаза, Малфой. Я говорю это искренне. Да, на это я тоже способен. Иногда.       Не отвечай на это письмо.       С уважением,       Тео       В посткриптуме был написан адрес дома Долоховых. Вообще, насколько Драко помнил, из их рода в Британии жил только Антонин, который был ответственен за убийство Римуса Люпина, а затем повержен от руки профессора Флитвика. Впрочем, это не означало, что он действительно умер. Драко помнил Долохова не только как фанатика Волдеморта и его убеждений, но и как искусного дуэлянта и вообще очень опасного волшебника, который не раз побеждал не только рядовых мракоборцев, но и таких выдающихся магов, как тот же Люпин и Аластор Грюм. В Мэноре Долохов не замечал Драко вовсе. Его вообще мало кто замечал.       Малфою не нравилась перспектива проникать в дом Долохова и переносить Исчезательный шкаф в Хогсмид. Его могли поймать, отобрать его шанс на нормальную жизнь. Он мог потерять доверие Габриэля, который обращался с Драко, с бывшим неудавшимся Пожирателем, с огромной добротой, которую Малфой даже не представлял, чем заслужил. Но в то же время он не мог бросить Тео на произвол судьбы. Не мог не помочь им с Блейзом получить уже их второй шанс. И заодно спасти Нотта-младшего от участи его отца, только уже в какой-то другой стране. Но сначала он должен был спросить об этом у Забини.       Драко просто нужно было быть осторожным и не спешить. Хоть он и представления не имел, как у него получится это все провернуть. С другой стороны, он ведь пропустил Пожирателей в Хогвартс…       В дверь коротко постучали и сразу же открыли. Драко судорожно спрятал письмо под одеяло. В дверях стояла Панси с широкой ухмылкой на лице.       — Ага! — даже черезчур радостно воскликнула она. — Что, дрочишь?       Малфой чуть не захлебнулся в своем возмущении, но Паркинсон уже упала рядом на кровать.       — В одежде прямо на мое постельное белье, Панси, где твои манеры? — недовольно пробормотал он, незаметно заталкивая уже порядком смятое письмо под подушку. — А где Блейз?       — Спит, — фыркнула Панси, поднимая ноги вверх, чтобы снять сапоги. Ее абсолютно не смущало, что ее юбка задралась аж до бедер. Впрочем, они были знакомы с детства. Осталось ли между ними хоть какое-то чувство стыда или приличий? — Спасибо Слизнорту, что решил уехать в пятницу, а не завтра. Хоть поспали подольше.       Драко согласно кивнул.       — Только вот мы завтрак пропустили… — грустно протянула Паркинсон, а затем похлопала себя по животу. — Хотя, может, мне на пользу пойдет.       — Ты снова за старое? — устало вздохнул Драко, переворачиваясь на бок лицом к ней.       — Нет, — протянула Панси, смотря в потолок. — Ну, может быть, да.       — Так «нет», «может быть» или все-таки «да»? — хмыкнул Малфой.       Она ничего не ответила.       — Подожди меня, — произнес Драко спустя несколько минут молчания. — Я схожу в ванную, оденусь и пойдем в Хогсмид.       — Не хочу в Хогсмид, — Панси надула губы. — Пойдем лучше к Черному озеру.       — Как хочешь, — Драко развел руками. — Зайдем по пути на кухню.       — На кухню? — недоверчиво подняла брови Панси.       Малфой ничего не сказал и скрылся за дверью.       Панси особо не удивилась кухне Хогвартса, когда они зашли в это огромное помещение спустя двадцать минут. В конце концов, она была аристократкой. Вряд ли Паркинсон можно было бы удивить какими-то изысками.       Драко мысленно поблагодарил Мерлина за то, что им на встречу вышел не тот же самый эльф, которого они видели вчера с Гарри. Слишком много пришлось бы объяснять Панси.       Когда эльф покорно вынес им корзинку с едой, Драко уже повернулся, чтобы уйти, пытаясь слушать Паркинсон, которая рассказывала что-то там о домашнем задании по Чарам. Малфой остановился, полез в карман и достал оттуда завалявшийся сикль. Эльф посмотрел на Драко огромными, слезящимися глазами.       — Бери, пока я не передумал, — буркнул Малфой.       Эльф схватил монету цепкими пальцами, поспешно поклонился и исчез. Панси стояла в дверях с открытым ртом.       — Ты что, только что дал деньги домовому эльфу? — спросила она, подняв брови.       — Да, — в голосе Драко проскользнуло раздражение. — Не знаю, зачем. Что-то там про «любой труд должен оплачиваться»… Бла-бла-бла.       — Тебе стоит поменьше общаться с Поттером, — ухмыльнулась Панси, беря Малфоя под руку. — Он на тебя плохо влияет.       — Ты так говоришь, потому что действительно так думаешь или потому что предлагала отдать его Волдеморту пять месяцев назад? — парировал Драко.       Панси что-то промычала, имитируя напряженный мыслительный процесс.       — Пятьдесят на пятьдесят, — наконец засмеялась она. — Ну, на самом деле, разве одна жизнь равна тысяче?       — Его — да, — серьезно ответил Малфой. — Только Поттер мог убить Темного Лорда. А при нем никому не жилось бы хорошо.       Панси выразительно подняла брови.       — Ладно, — Драко кивнул головой. — Семьям Пожирателей — может быть. Но это тоже не факт.       — Ох, — Паркинсон закатила глаза. — Мне надоела эта политика. Что было, то прошло. Лучше расскажи мне, чем вы вчера занимались с Поттером.       Драко глубоко вздохнул и только открыл рот, чтобы начать свой рассказ, как откуда-то сзади послышался голос Блейза:       — Вы чем-то занимались вчера с Поттером? — спросил он, поравнявшись с ними. — Привет, кстати.       — А можно кричать об этом ещё громче? — недовольно поинтересовался Малфой, когда они вышли во внутренний двор. — Мы просто выпили. Он рассказал мне о прошедшей войне. Потом мы разошлись.       Драко решил не упоминать о сцене, которую они увидели ночью в коридоре у кабинета Защиты от Темных искусств. Хотя Малфой знал, что ни Панси, ни Блейз никому об этом не рассказали бы, просто потому что им некому об этом рассказывать, но все же ему не хотелось это озвучивать.       — И всё? — проницательно заметила Паркинсон. — Ты выглядишь как-то странно.       — Спасибо за комплимент… — возмутился Драко.       Блейз тихо засмеялся, похлопав Панси по руке, которой она обвивала его предплечье.       — Нет, правда, — не сдавалась она. — У вас что-то случилось?       — Ничего, — хмуро ответил Малфой.       — Может, как раз в этом и проблема, — произнёс Блейз. — Поверь мне, Драко, если ничего не происходит — это к лучшему.       Драко ничего не ответил. Да, как же, «ничего не происходит»…       Они дошли до каменного круга, спустились к Черному озеру и расстелили плед на земле. Пока Панси и Блейз разбирали содержимое корзины, Драко огляделся вокруг, вдыхая холодный воздух. Небо снова было плотно затянуто серыми тучами. Листва на деревьях уже давно облетела. Ива иногда вздрагивала в отдалении. Вокруг никого не было. Заканчивался ноябрь. Такая погода почему-то всегда заставляла притормозить и задуматься. Уйти гулять в одиночку. Может быть, никогда не вернуться.       — Эй, ты чего там стоишь? — весело спросила Панси, все ещё смеясь с какой-то фразы Блейза. — Чай сейчас остынет.       Драко обернулся и посмотрел на активно поедающих сендвичи друзей. Он сел рядом и отпил чай из чашки.       — Ну что, Поттер помог тебе что-нибудь вспомнить? — спросил Блейз, застегивая верхние пуговицы на своей мантии.       Драко только кивнул, потому что не мог ничего сказать с набитым ртом.       — На самом деле, — в конце концов ответил он. — Я вспомнил все.       Панси и Блейз переглянулись.       — Так что ж ты молчишь, Драко! — укоризненно воскликнула Паркинсон, ударив его по плечу. — И кто наслал на тебя проклятие?       — Этого я не вспомнил, — пожал плечами Малфой. — Ее лицо словно покрыто туманом.       Панси раздосадовано откусила от круассана.       — Значит, это все-таки она, — пробормотал Блейз, хмыкнув в свою чашку чая.       Они немного помолчали, доедая свой завтрак.       — Мне нужно вам кое-что сказать, — произнёс Драко, смотря на Чёрное озеро, по поверхности которого проходила небольшая рябь, когда дул ветер.       — Ты чем-то болен? — серьезно спросила Панси.       — То, что ты покушался на жизнь Дамблдора мы уже знаем, так что ещё такого ты можешь рассказать? — усмехнулся Блейз.       — Я надеюсь, ты не собираешься делать какую-нибудь глупость, Малфой! — строгим тоном сказала Паркинсон, предупреждающе подняв палец.       — Я тронут этой заботой, — улыбнулся Драко, несколько обескураженный от потока вопросов, который на него вылили. — Но дело не во мне. Он перевёл взгляд на Забини. — Дело в тебе, Блейз. Вернее, в Теодоре.       Ни один мускул на лице Блейза не дрогнул, но каким-то образом его выражение все равно поменялось. Может, дело было в резко похолодевшем взгляде.       — Тео написал мне письмо, — Драко полез в карман пальто и достал помятое письмо, которое успел незаметно положить туда утром, когда одевался.       Блейз только смотрел на это письмо несколько секунд, но затем все же взял его в руки и начал читать.       Он положил пергамент на землю, и Панси нерешительно подняла его снова, быстро пробегаясь взглядом по строчкам. На ее лице застыло удивление.       Блейз молчал и смотрел на Чёрное озеро. Спустя несколько минут он произнёс:       — Тео писал, чтобы ты не говорил ничего мне. Почему ты сказал?       — Потому что ты здесь, а он — нет, — ответил Малфой. — И потому что я расценил бы молчание как предательство, если бы такое произошло со мной. А я не хочу тебя предавать.       — Спасибо, — Забини наконец перевёл на него взгляд. — Спасибо, Драко.       — Ох, мальчики… — Панси растроганно прижала руку к груди. — Но что нам теперь делать? Мы же не можем проигнорировать его? Тео ведь один из нас, как ни крути, а там, где он сейчас, ему угрожают какие-то проблемы с законом… В письме слова Тео звучат так, как будто мы — его единственная надежда.       — Неправда, — возразил Драко. — Это же Теодор. У него точно есть запасной план. Блейз?       Забини думал недолго:       — Поможем ему, — произнёс он. — Раз уж Тео решился. Я помогу тебе с Исчезательным шкафом, Драко. Панси, ты собираешься ввязываться в это?       Паркинсон перевела возмущенный взгляд с Блейза на Драко и обратно.       — Конечно! — воскликнула она, взмахнув руками так широко, что чуть не разбила чашку Малфоя.       Драко нахмурился.       — Ты уверен?.. — протянул он, подняв голову к небу. — Тео и правда один из нас, что бы он ни сделал. Но ты точно хочешь его видеть?       Воцарилось тяжелое молчание. Драко развернул воротник пальто, которое пахло Габриэлем.       — Я хочу посмотреть ему в глаза, — глухо ответил Забини. — К тому же, мы и правда не можем его бросить. Так, как не бросили тебя.       Драко не хотел рисковать своим шансом на новую жизнь, но вспомнил, что на самом деле останется должником Блейза и Панси до гробовой доски. Они его поддержали. Они от него не отвернулись, хотя их собственные семьи не были связаны с Пожирателями. Они продолжали быть его друзьями, сейчас — больше, чем когда-либо. Малфою нужно было отплатить той же монетой.       — Хорошо, — он выдохнул облачко пара, — тогда мы подумаем об этом. Но не сегодня. Вдруг ты передумаешь, Блейз.       Забини покачал головой, но промолчал, все же молчаливо соглашаясь. Они немного помолчали. Драко нащупал пальцами маленький, отполированный камень и швырнул его в воду Чёрного озёра. Серое грозовое небо покачнулось в отражении. Что бы Тео иногда ни творил, он все равно оставался их другом.       — Мерлин, как же холодно, — первой нарушила тишину Паркинсон, грея руки об чашку.       Драко невербально наслал на неё Согревающие чары.       — Ай! Предупреждать надо, Малфой! — воскликнула она, подпрыгнув на месте от неожиданности. — К тому же, я не об этом говорила…       Драко и глазом не успел моргнуть, как Панси уже потянула его за рукав, заставляя упасть спиной на плед. Блейза настигла такая же участь. Паркинсон бесцеремонно обняла их обоих. Малфой тихо засмеялся, положил голову на плечо Панси и перекинул через неё руку и ногу. Они касались с Блейзом предплечьями. В каком-то непонятном порыве, Драко на секунду сжал его ладонь. Забини улыбнулся.       Они лежали в обнимку и смотрели на медленно плывущие тучи на небе. Драко давно не чувствовал себя настолько спокойно.       Серое небо тяжело нависало над ними, предзнаменуя дождь. Иногда дул ветер, наклоняя голые верхушки деревьев Запретного леса. Гладь Чёрного озёра покрывалась рябью. Воздух был холодным, но Малфою было тепло. И дело было даже не в Согревающих чарах.       Просто он был не один.

***

      После обеда началась даже не гроза, а настоящий ураган.       Драко смотрел в окно, сидя за последней партой в кабинете Защиты. Деревья гнулись под ветром, по стёклам громко барабанили капли ливня. Некоторые старшекурсники негромко переговаривались между собой. Малфой кинул быстрый взгляд на Поттера, который играл в миниатюрные волшебные шахматы вместе с Уизли. Грейнджер рядом с ними читала книгу. Панси спала или притворялась, что спит, положив голову на протянутую руку. Блейз рисовал цветочки на пергаменте.       Они ждали Габриэля уже двадцать минут, но он все не появлялся. Опоздания были вполне в его стиле, впрочем. Но именно сейчас, Драко почему-то чувствовал себя неспокойно. Может быть, во всем была виновата неприятная погода, которая, казалось, кого-то оплакивала.       Когда прошло уже полчаса, все начали нетерпеливо ерзать на стульях и поглядывать в сторону двери. Малфой начинал беспокоиться все больше.       — Ламердинг о нас забыл, что-ли? — сонно протянула Панси, приоткрывая один глаз.       — Он же мракоборец, — криво усмехнулся Блейз, продолжая небрежно рисовать ромашки. — Может, срочные дела.       — С ним ведь не могло ничего случиться? — почти шепотом спросил Драко. — Он же директор Аврората, да?       Взгляд Забини вдруг потеплел.       — Не могло, конечно, — ответил он. — И не случилось. А даже если и так, то Габриэль выглядит так, как будто в состоянии выбраться из любой передряги.       Панси возмущённо засопела, увидев резко поменявшееся выражение лица Малфоя. Они с Блейзом начали препираться.       За окном прогремел гром. За спиной Драко открылась дверь. Он обернулся со скоростью света, но на него смотрел не Габриэль с этим его пронзительным взглядом голубых глаз, а Элейна. Они на мгновение встретились взглядами, но она отвернулась от него и медленно прошла к столу Ламердинга, сопровождаемая гулом шепотков.       Драко почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Он всегда был по-аристократичному бледен, но сейчас, наверное, походил на приведение.       Элейна наконец обернулась ко всем лицом. У неё были мокрые волосы и одежда, как будто она не удосужилась спрятаться от дождя под заклинанием. Она не сняла мантию и старый, выцветший гриффиндорский шарф, за который судорожно цеплялась одной рукой.       — О Мерлин, — едва слышно пробормотал Драко. — Он мёртв.       — Мистер Ламердинг… — начала Элейна твёрдым голосом, который совсем не вязался с ее внешним видом. — Не сможет присутствовать на вашем занятии. Его будет заменять другой мракоборец, с которым вы скоро познакомитесь. Ко мне можете обращаться как к мисс Гамильтон.       — А что с мистером Ламердингом? — спросила Панси.       Элейна молчала несколько секунд. Драко даже не заметил, как задержал дыхание, пока она не заговорила:       — Он в больнице, — ответила она. Малфой шумно выдохнул. Габриэль хотя бы был жив. — Со вчерашнего вечера. Нападение при исполнении, — Гамильтон выдержала небольшую паузу и продолжила: — Сломанное запястье, сотрясение мозга, ожоги третьей степени, в том числе и одного глаза. Ножевое ранение в бок — чудом не задели печень, иначе он уже был бы мертв, — ее голос не дрогнул, но Драко заметил, как она ещё сильнее сжала шарф. — И напоследок, заражение крови.       Малфой до хруста сжал пальцы под партой. Он понятия не имел, как Габриэль вообще умудрился получить себе столько травм и как он ещё жив.       — Как?.. — протянула Гермиона, не договорив.       Элейна коротко посмотрела на неё и так же равнодушно отвернулась.       — Это уже дело Аврората, — ответила она. — Сегодня урока у вас не будет. У меня нет на это времени. И если кто-то из вас хочет стать мракоборцем, подумайте ещё раз. — Гамильтон уже двинулась к выходу, но Поттер вскочил на ноги и окликнул ее.       — Мы можем что-нибудь сделать для мистера Ламердинга? — спросил он, почему-то кидая короткие взгляды на Драко.       Элейна опешила и молчала слишком долго.       — Я лежал в Мунго когда-то, — подал голос Уизли. — Еда там отвратная. А Люпин ведь всегда говорил, что шоколад помогает. Можем собрать корзинку.       Послышался одобрительный гул.       — Х-хорошо, — Гамильтон даже слегка заикнулась. — Спасибо. Я уверена, Габриэль оценит этот жест. Я зайду завтра.       Драко поймал взгляд Элейны, и она кивнула головой в сторону двери. Малфой пропустил вперёд несколько сокурсников и выскочил следом, бросив короткое «Увидимся позже» Панси и Блейзу.       Элейна стояла рядом с тем самым окном, рядом с которым они целовались с Габриэлем. Драко подошёл ближе и внимательно посмотрел на нее. Длинные мокрые волосы спутались за ее спиной, глаза покраснели и под ними образовались синяки, как после бессонной ночи. Одной рукой она все так же сжимала шарф, но теперь Малфой заметил обломанные ногти на ее пальцах.       Тем не менее, от неё все ещё пахло зелёными яблоками и ирисами, хотя этот запах был еле уловимым.       — Ты что-то вспомнил? — спросила Элейна, переводя на него уставший, беспокойный взгляд. Драко уже открыл рот, чтобы ответить, но она его перебила: — Можешь не говорить. Я чувствую, что вспомнил.       Малфой все равно коротко кивнул, подтверждая ее догадки. Гамильтон вздохнула.       — Хорошо. Можешь рассказывать, — она выжидающе уставилась на него.       — Нет, — твёрдо ответил Драко. — Я расскажу это только Габриэлю.       — Габриэль сейчас не в состоянии тебя выслушивать, — резко произнесла Элейна, и теперь ее голос дрожал.       — Я доверяю только ему, — покачал головой Малфой.       — Ты ведь в курсе, что я легиллимент? — криво усмехнулась Гамильтон. — Я бы уже давно могла запросто проникнуть к тебе в сознание и вытрясти оттуда все, что захочу.       — Может быть, — уклончиво парировал Драко, — но это незаконно, насколько я знаю. К тому же, что сказал бы на это Габриэль?       Элейна выдавила из себя смешок.       — Ему бы это не понравилось, конечно же, — она пожала плечами. — Он слишком добрый, знаешь? — Гамильтон слабо улыбнулась, и в ее глазах заблестели слёзы. — Слишком сопереживающий. Эта работа для него — испытание. Но он хочет быть важным. Нужным. Только Габриэль не понимает, что не всех можно спасти.       Драко слушал ее молча, наблюдая за слезой, которая выкатилась из уголка ее глаза, пробежалась по щеке и капнула на шарф. Это страшное зрелище — когда сильные женщины плачут. Особенно, из-за мужчин, которые их не любят.       — Я хочу его навестить, — произнёс Малфой, выдержав длинную паузу.       — Он без сознания.       — Все равно.       Элейна подняла на него взгляд.       — Почему? — спросила она, кажется, искренне заинтересовавшись.       У Драко в голове пронеслись миллионы причин, но назвал он только одну:       — Потому что его невозможно не любить.       Гамильтон коротко засмеялась. Ее взгляд потеплел.       — Хорошо. Возьми какую-то одежду из его комнаты. Мне уже пора. Я ведь теперь директор Аврората. Завтра встречай меня у ворот замка в три часа дня, — она кивнула головой и обошла Драко, направляясь к лестницам.       — Элейна! — окликнул ее Малфой. — А кто будет вести у нас Защиту?       — Киллиан Тёрнер, — ответила она, обернувшись. — Вы уже встречались, кажется.       — Да… — протянул Драко, вспоминая их неоднозначное знакомство. — Почему он не пришёл с тобой?       — Я говорила ему, но он не удосужился сделать даже этого, — Элейна раздраженно развела руками. — Киллиан не в восторге стать школьным профессором. Даже ненадолго. Увидимся, Драко.       Малфой постоял еще немного в пустом коридоре, собираясь с мыслями. Ему все ещё казалось это все какой-то ошибкой или чей-то несмешной шуткой, потому что он не мог осознать тот факт, что Габриэль на самом деле уязвим, как и все остальные. Драко не мог представить себе, что кто-то смог причинить ему такие увечья, что кто-то мог вступить с Ламердингом в схватку и победить.       Элейна нервничала, хотя всегда производила впечатление невозмутимой и стрессоустойчивой. Да и вряд ли Габриэль попал в Мунго впервые.       Малфой медленно, но верно тоже начинал нервничать и пока дошёл до седьмого этажа, накрутил сам себя до предела.       Драко открыл дверь комнаты Габриэля с помощью заклинания и вошёл внутрь, чувствуя себя очень неловко, вторгаясь в чужое личное пространство.       По размерам она оказалась значительно больше, чем комната Драко. Легкие белые занавески вздымались, как паруса, когда из настежь открытого окна дул ветер. Огонь еле-еле тлел в камине. Постельное белье на кровати было скомканно и сдерто, половина одеяла свешивалась к полу, словно его впопыхах сбросили с себя с утра. Книжный шкаф был набит книгами, но что-то подсказывало Драко, что эти книги не принадлежали Габриэлю. На столе письма лежали в стопочке, перья лежали в ряд, а рядом с закрытой чернильницей стоял граммофон. С левой стороны кровати на полу валялась пустая бутылка из-под огневиски.       Драко открыл шкаф, смежный с книжным, и уставился на полки и вешалки. У него совсем не было желания копаться в вещах Габриэля, но другого выхода не было. Он нашёл на полке скомканный темно-красный свитер, сложил его как надо и положил на кровать. Туда же отправились чёрные брюки, которые показались Драко самыми тёплыми. Он стянул с вешалки мантию. Никакой пижамы Малфой не нашёл, но на кровати лежала белая футболка и серые штаны, так что Драко решил, что как раз в этом Габриэль обычно и спит.       Малфой растерянно оглянулся в поисках какого-нибудь чемодана или сумки, в которую можно было бы положить вещи. В шкафу ничего такого не было, поэтому Драко заглянул под кровать. Он оказался прав — правда, там лежали не только чемоданы, но ещё и несколько пустых бутылок. Малфой замер, уставившись на эту картину, но затем одернул себя и достал самый маленький чемодан.       Драко сложил вещи и медленно застегнул молнию. Ему хотелось побыстрее уйти, не оставив следов, как будто он делал что-то незаконное, а не помогал уже ставшему близким человеку, но сейчас Малфой почему-то не спешил покидать комнату. Вместо этого Драко сел на незастеленную кровать и снова осмотрелся вокруг.       На первый взгляд могло показаться, что это была спальня просто-напросто неряшливого человека, но Малфой никогда бы не назвал Габриэля таковым.       Драко заметил на прикроватной тумбочке открытую и положенную вниз страницами книгу. Он взял ее в руки, но она была написана не на английском. Подушка с другой стороны кровати, ближе к камину и к двери, была более смята и лежала скорее вертикально, чем горизонтально, что означало, что Габриэлю больше нравится спать на левой стороне и при этом обняв подушку. Рядом с книгой стоял флакон одеколона — горьковато-пряный аромат кардамона и грейпфрута. Пластинки, лежащие на столе рядом с граммофоном, были аккуратно сложены в стопку, как и письма. На подоконнике стояла чашка с недопитым чаем. Нигде не было видно ни одной фотографии. Странно, что здесь не убираются эльфы-домовики.       Драко лёг на кровать, уставившись в потолок. Простыни пахли свежестью и Габриэлем. Постель была какой-то отрезвляюще холодной, обдуваемая ноябрьскими ветрами из нараспашку открытого окна. Драко перевернулся на левый бок и наткнулся на лист пергамента, лежащий на тумбочке.       Он знал, что так делать нельзя, но за всю свою жизнь он успел сделать уже много всего нехорошего.       Почерк Габриэля был скачущим и острым, почти непонятным. Он писал странными синими чернилами, с помощью какого-то маггловского приспособления, которое только отдаленно напоминало перо. Кусок пергамента сначала был похож на список дел.       Встретиться с Кингсли в 8:15.       Урок у 5 курса в 11:00.       Может, остаться в Хогвартсе? Здесь намного меньше нервотрепки.       Клякса.       Я знаю, что я не могу этого сделать.       Прошел уже почти месяц, но мой первый порыв, когда я захожу в класс, — все ещё сесть за парту, а не пройти к преподавательскому столу.       Купить бутылку на День рождения Нила.       Нужно завести себе сову.       Какого-то хера снова задерживают зарплату. Зайти в бухгалтерию.       Я переживаю насчёт Д.М. Я тоже когда-то через это прошёл. Но, кажется, он потихоньку оживает, и меня это радует.       Драко уставился на эту запись и смотрел на неё, не моргая, несколько долгих секунд. Перечитал ещё раз, словно пытался запомнить наизусть.       Завтра нужно убраться здесь, как вернусь с задания. Восьмой курс на 15:00.       Я очень устал.       Это была последняя запись.       Драко положил пергамент на место и снова откинулся на подушки. Нет, Габриэль и правда выглядел уставшим очень часто, но это впечатление улетучивалось, как только он открывал рот. Малфой только сейчас по-настоящему задумался, что, наверное, быть профессором Защиты и одновременно с этим управлять целым Авроратом было чертовски сложно. Он вспомнил бесконечные письма и Патронусы, приходившие Габриэлю за завтраком, который он ел на ходу. Вспомнил его яркий, вымученный взгляд, потому что у Ламердинга была привычка пропускать все через себя. Вспомнил его постоянные опоздания на уроки.       Без него Хогвартс словно резко помрачнел. Габриэль был ураганом. Он врывался в кабинет с десятиминутным опозданием, улыбался, и даже температура ноября повышалась от этой улыбки. Ламердинг выделялся из толпы — и не только своей внешностью или кроваво-красной мантией, а скорее своим небезразличием, искренностью и сопереживанием.       И вот куда привела его доброта. В больницу Святого Мунго.       Драко поднялся на ноги, взмахом палочки закрыл окно, поправил постель и отправил пустые бутылки в мусорную корзину под столом. Он взял чемодан за ручку и вышел из комнаты, не оглядываясь.       Запах кардамона и грейпфрута преследовал его ещё долго.