Три дюйма
12 февраля 2021 г., 10:17
Габриэль неохотно открыл глаза.
Голова болела, словно он ударился ею об бетонную стену. Все тело ломило. Левый глаз ничего не видел. Правый показывал какую-то расплывчатую картинку.
Ламердинг попытался поднять руку, но получилось только пошевелить пальцами. Его снова начало тошнить, и он глубоко вдохнул и выдохнул.
Постепенно пробуждающееся сознание вспомнило произошедшее ранее. На сколько «ранее» Габриэль вспомнить не мог, потому что попросту не знал, сколько времени провёл в больнице.
Он обвёл палату более осознанным взглядом, и к своему удивлению увидел дремающего Киллиана на кресле рядом с кроватью.
Руки все ещё его не слушали. Пить хотелось безумно, но Габриэль не мог дотянуться до стакана.
Часов нигде не было. Своей палочки Ламердинг тоже нигде не видел, поэтому время было невозможно узнать. Из окон лился свет, но было непонятно, утро сейчас или день.
Габриэль повернул голову и посмотрел на Киллиана, прищурившись, пытаясь разглядеть его лицо. Тёрнер спал в явно неудобной позе, укрывшись каким-то пледом.
— Киллиан… — хрипло и еле-слышно прошептал Ламердинг, но его, конечно же, не услышали. Он собрался с силами и сказал уже более отчетливо и громко: — Киллиан.
Тёрнер тут же встрепенулся, скинул с себя плед, оценил обстановку в палате и наконец-то перевёл взгляд на Габриэля.
— Габриэль, — выдохнул он, подаваясь вперёд. — Живой, вот это да. А я уже представил, как занимаю твоё место.
Ламердинг тут же возмутился, но у него не было энергии что-то говорить, поэтому он обошёлся выразительным взглядом.
Киллиан тихо засмеялся.
— Не беспокойся, ты же все ещё с нами, — он покачал головой, неожиданно серьезно смотря на Габриэля. — Ты пить, наверное, хочешь?
Ламердинг кивнул и тут же жадно выпил весь стакан воды, услужливо поднесённый к его рту, игнорируя ехидные замечания Киллиана.
— Как… Давно?.. — пробормотал Габриэль, все ещё до конца не совладав с собственными частями тела.
— Три года, — абсолютно серьезно ответил Тёрнер, но видя резко поменявшееся выражение лица Габриэля, не смог долго играть роль и снова засмеялся: — Два дня, грубо говоря. Ты сюда попал в пять часов вечера в четверг. Сейчас шесть утра субботы.
— Рука… — протянул Габриэль, но его бесцеремонно перебили:
— Болит? — спросил Киллиан, внимательно смотря на него.
— Не двигается, — наконец закончил Ламердинг. Все мысли путались и разбегались.
Киллиан взял его за предплечье и слегка грубовато помассировал, плавно переходя к кисти. Габриэль удивленно уставился на него, ничего не говоря.
Тёрнер переместился со своего кресла на кровать, присев рядом. Он проделал то же самое с другой рукой.
— Легче? — спросил он, закончив.
Ламердинг открыл рот и издал какой-то непонятный хрип.
— Ясно, — мрачно ответил Киллиан. Он помедлил, но все же снова сжал ладонь Габриэля. — Что бы мы без тебя делали, полководец?
— Всё… — протянул Габриэль, откашлявшись, — то же самое.
Тёрнер только покачал головой и отпустил его руку.
— Ты странно… — Ламердинг потерял мысль и выдержал паузу, пока Киллиан терпеливо ждал, — смотришь на меня. Что случилось? Почему я не… — он снова запнулся, — не вижу на левый глаз?
Киллиан послал ему тяжёлый взгляд.
— Потому что у тебя ожог третьей степени левой части лица, глаза в том числе, — невозмутимо ответил он. — Поэтому я так странно на тебя смотрю. Не самое приятное зрелище.
Габриэль отвернулся и прикрыл глаза, глубоко вздохнув.
— Они вылечат, — голос Киллиана доносился словно из-под воды, и Ламердинг с трудом улавливал смысл его фраз. — На это потребуется время, но вылечат. У тебя же заражение крови. Но все будет хорошо. Ты скоро выйдешь отсюда, — слова как будто уплывали все дальше и дальше, и Габриэль уже не улавливал их смысл и слушал только постепенно затихающий голос Тёрнера. — Ты слышишь? Габриэль?
Киллиан замолчал и настороженно прислушался к дыханию Ламердинга, одновременно прижимая два пальца к его запястью и считая удары его безумно бьющегося сердца. Но тот даже не потерял сознание, а просто заснул.
Киллиан посмотрел на бледное лицо Габриэля, на ожог, «красовавшийся» на левой стороне и на повязку на глазу. Тёрнер увидел, что кожа на руках Габриэля покрылась мурашками, словно ему было холодно. Киллиан взял свой плед и накрыл им Ламердинга. Он сел обратно в кресло и тоже закрыл глаза. Перед рабочим днём у него ещё оставалось два часа.
***
Когда Габриэль проснулся в следующий раз, он был один. Он попытался приподняться, но это оказалось слишком большим усилием. Ламердинг поднял дрожающую руку и дотронулся пальцами к левой стороне лица, наткнувшись на грубую, непривычную кожу. На глазу была повязка. Габриэль мысленно выругался, но как-то вяло даже внутри своей головы. Он прищурился и осмотрел палату. Какое-то зелье вводили ему внутривенно. Ламердинг равнодушно перевёл взгляд с капельницы на теперь уже пустое кресло. Наверное, Киллиан ушёл, когда начался рабочий день. Для мракоборцев выходные редко существовали. Палата представляла из себя обычное больничное помещение, но здесь Габриэль был один. Министерство постаралось. Ламердинг прикрыл глаза, вспоминая недавние события в мельчайших деталях, и его снова замутило. Он мысленно поставил себе задачу узнать у Элейны, что они предприняли дальше. Габриэль вспомнил о Хогвартсе, в который он не явился, хотя должен был. Вспомнил о Драко, которому был нужен, хотя Малфой и не признавал этого. Ламердинг подвёл всех, кого только мог, из-за своей нерешительности в бою. Он должен был сделать что-то по-другому. Что — он и сам не знал, потому что нападать первым было не по протоколу. Но ведь его противник был явно не в себе… Дверь открылась, и Габриэль резко открыл глаза, с неожиданной надеждой увидеть Элейну — ее длинные темные волосы, стальной взгляд, тёплые руки. Но это была не она. В палату вошла медсестра, одетая в лимонную форму больницы. Девушка была молода, моложе Габриэля на несколько лет. Она поздоровалась и взмахнула палочкой, чтобы поменять пакет с зельем в капельнице. Увидев ее волшебную палочку, Ламердинг вдруг вспомнил о своей: — Где моя палочка? — хрипло спросил он. Девушка вздрогнула от неожиданности. — Пациентам не положено… — протянула она, кидая на него короткие взгляды. — Вы знаете, кто я? — поднял брови Габриэль. Медсестра показательно сверилась с бланком, левитирующим позади неё. — Мистер Ламердинг, — ответила она, пробежавшись взглядом по списку. — Я директор Аврората, — ответил он на свой же вопрос. — Мне нужна моя палочка. Мне нужно отправить Патронус… — То, что вы — директор Аврората ничего не меняет, — ответила девушка, засовывая руки в карманы своей формы. — Тем более, непохоже, что вы в состоянии сотворить Патронуса, — она оценивающе осмотрела его с ног до головы и сделала несколько шагов к выходу, но обернулась в дверях: — Отдыхайте, мистер Ламердинг, — с этими словами медсестра скрылась в коридоре. Габриэль шумно выдохнул и прикрыл глаза. У него снова болела голова. Он посмотрел на свою совсем недавно вылеченную руку. Пальцы неконтролируемо вздрагивали. Ламердинг мысленно посмеялся сам с себя. Что-то слишком уж его потрепало. Он уставился в белый потолок. На самом деле, больница Святого Мунго не особо отличалась от маггловских клиник. Разве что была намного больше, намного чище и намного эффективнее. Находясь в этой бело-лимонной больничной палате, Габриэль вдруг почувствовал себя до ужаса одиноким. Хотя он не был смертельно болен и вообще множество факторов указывало на то, что он, может, и не так скоро, как хотелось бы, но все-таки вернётся к своей обычной жизни. Ламердингу довелось побывать в маггловской больнице из-за своей девушки, которую он все равно в конце потерял. Габриэль запомнил это чувство на всю жизнь — бессилие, отчаяние и разбитое сердце. Габриэль перевел взгляд на окно, не в силах больше смотреть на этот белый потолок. Через занавески пробивался только солнечный свет, больше ничего было не разглядеть, особенно все ещё туманным зрением Ламердинга. Он посмотрел на капельницу, наблюдая за тем, как солнечные лучи красиво подсвечивают темно-зелёное зелье в пакете. Габриэль хотел бы сейчас увидеть хоть кого-нибудь знакомого. Он был бы рад даже выслушивать очередные едкие комментарии Киллиана, лишь бы только забыть о ноющей боли, о слабости во всем теле, о заторможенности сознания. Он был совершенно один в блеклой, расплывчатой палате, без волшебной палочки, без возможности пошевелить рукой, не прибегая к вселенским усилиям, без четкого зрения оставшегося нетронутым правого глаза. Габриэль ещё никогда не чувствовал себя настолько плохо. Он закрыл глаза, не в силах больше противиться сонливости и заснул, надеясь, что в следующий раз, когда он проснётся, ему удастся поговорить хоть с кем-нибудь.***
В субботу в Аврорате было не так людно, как в будние дни. Элейна резко допила свой остывший кофе. На краю белой керамической чашки остался след от светлой помады. Гамильтон махнула палочкой, и чашка очистилась сама по себе. Элейне пришлось переехать в кабинет Габриэля, пока тот находился в больнице. Она до последнего не хотела этого делать, но ее очень быстро утомила необходимость постоянно забирать отсюда какие-то бумажки, поэтому она сдалась. В кабинете все было так, как он и оставил — творческий беспорядок на столе, бедный пожелтевший фикус, пальто на вешалке, грязная чашка. Гамильтон не хотела здесь что-то менять, потому что все это помещение принадлежало Габриэлю и во всем этом хаосе она могла почувствовать его присутствие. Элейна встала и подошла к окну, сложив руки на груди. За зачарованными окнам росли пальмы, и океанические волны медленно катались туда-сюда на белом песке. Пейзаж совсем не подходил настроению Гамильтон, но почему-то только у Габриэля из всех, кого она знала, получалось менять изображение окон, исходя из того, какие эмоции он испытывал. Она понятия не имела почему — может быть, он просто принимал все слишком близко к сердцу. Элейна взяла маленькую лейку и задумчиво поливала фикус, когда дверь в кабинет резко открылась. Гамильтон не вздрогнула, только бросила на вошедшего раздражённый взгляд. — Тебя стучаться не учили? — спросила она, изогнув бровь. Киллиан проигнорировал ее вопрос и подошёл ближе, усаживаясь на стол. Вернее, прямо на открытую папку. — Он очнулся, — Тёрнер почему-то усмехнулся уголками губ, наблюдая за реакцией Элейны. Гамильтон оторвалась от созерцания океана за окном и посмотрела на Киллиана. — Как он? — спросила она, сцепив руки в замок так сильно, что костяшки пальцев побелели. Тёрнер молчал, затем провёл рукой по волосам, на этот раз не собранных в хвост, и наконец коротко ответил: — Плохо. Запястье срослось, порезы, ушибы тоже сошли. Зрение пока не вернулось, а чтобы вылечить заражение крови нужно больше времени, — Киллиан выдержал паузу. — Ах да, ожог на лице тоже ещё присутствует, так что наш красавчик больше не такой уж и красавчик. Элейна не разделяла веселья Тёрнера, и он это заметил. — Да ладно тебе, Гамильтон, — Киллиан покачал головой, и прядь волос упала ему на лицо, но он не убрал ее. — Габриэль живой. Это главное. А последнее, что ему нужно — это видеть наши кислые лица, как будто мы его уже живьём закопали. Ты же знаешь его. Он гордый, но к тому же ещё и отвратительно альтруистичный. Ещё начнёт винить себя в том, что заставил нас понервничать. Элейна коротко засмеялась, потому что это и правда было бы похоже на Габриэля. — Ты прав, — она криво улыбнулась, но в следующую же секунду ее лицо снова стало серьёзным. — Он спросит насчёт дела. Что нам ему сказать? Киллиан тяжело вздохнул. — Правду. Он все равно распознаёт ложь, как какая-нибудь… — Землеройка? — подсказала Элейна, вспомнив старую шутку. — Точно, — ухмыльнулся Киллиан. Воцарилось молчание. Гамильтон подошла к столу и поставила свою размашистую подпись на пергаменте. — Не я должна подписывать этот отчёт, — пробормотала она, сворачивая его и ставя на конверте красную печать Министерства. — Это заслуга Габриэля. — Все и так уже знают, что Габриэль поймал самого Антонина Долохова, — ответил Киллиан и хмыкнул. — Хотя сам этого на тот момент не знал. И не знает до сих пор. Элейна покачала головой. Они молчали несколько минут, уставившись в пространство перед собой. Без Габриэля в этом кабинете было пусто. Темно. Холодно. Без Габриэля все шло не так. Он был клеем всей этой сомнительной, хрупкой конструкции под названием «послевоенный Аврорат». Габриэль справлялся со своей работой с такой показательной лёгкостью, что со стороны это как раз так и воспринималось. Но это было нелегко. Даже для него. Что уж говорить об Элейне. — Ты не одна, — сказал Киллиан, и звук его голоса заставил Гамильтон вернуться в реальность. — Я тебе помогу. Только попроси. — Спасибо, — улыбнулась Элейна, отправляя отчёт в полёт в кабинет министра. — Я знаю и ценю это, Киллиан. Но, честно, единственное, чем ты поможешь мне — это если просто будешь выполнять свою работу. Киллиан долго смотрел на неё, затем ухмыльнулся и вышел за дверь, не произнеся ни слова.***
К трём часам дня субботы корзина для Габриэля уже была собрана. Каждый студент восьмого курса счёл своим долгом положить туда хоть что-нибудь, поэтому теперь Драко опасался, что его просто не пропустят в Мунго с такой-то контрабандой. От себя Драко положил туда эклеры, на которые наложил заклинание, чтобы они дольше не портились. Он давно заметил, что Габриэль питает к ним слабость. За завтраком стащил у кого-то свежую газету, потому что Ламердингу наверняка захочется узнать последние новости. Хотя как таковых, новостей особо не было. Даже курсы помладше каким-то образом узнали о том, что случилось с Габриэлем, и некоторые из них передали фрукты и сладости. Когда стрелки часов приблизились к трём, Драко с опаской посмотрел на расширенную заклинанием корзину, которая была переполнена всем, чем только можно было. Поколебавшись секунду, он развернул шоколадную конфету и сунул в рот. Малфой нервничал, так что даже не заметил вкуса. Удивительно, но погода была хорошей. Драко выглянул в окно гостиной и проследил взглядом за отдельными группками младшекурсников. В гостиной почти никого не было, кроме него, — только несколько хаффлпаффцев. После знакомства с Киллианом, Драко начал их остерегаться. Он посмотрел на стрелки часов, медленно двигающиеся к половине третьего. Драко хотелось уже выйти из замка. Хоть мельком увидеть Косой переулок, увидеть других людей, увидеть Габриэля. Он был не уверен, правда, захочет ли сам Габриэль видеть его. Все-таки, они не друзья, даже не коллеги. Габриэль просто присматривает за ним по указке Министерства. На самом деле, Драко даже боялся, что когда он расскажет о Пожирателях, Ламердинг просто потеряет к нему интерес. Или и вовсе вернётся в Министерство, освободив место профессора Защиты от Темных Искусств. И тогда Драко будет видеть его только в газетах, или, если повезёт, и Малфоя все же возьмут на работу в Министерство, мельком в атриуме по утрам. Такие перспективы Драко совсем не нравились. Но он не мог больше тянуть. Малфой снова кинул взгляд на часы. Накинул на плечи пальто Габриэля, которое было ему слишком большим, взял корзину и чемодан с одеждой и вышел из гостиной, а затем и из замка. Несмотря на хорошую погоду, на улице почти никого не было, потому что матч по квиддичу начался вот уже полчаса назад. Слизерин против Гриффиндора. Вечная классика, но теперь абсолютно бессмысленная. Драко заставил чемодан левитировать позади себя, свободной рукой достал сигарету и сунул в рот. На конце палочки вспыхнул маленький огонёк. Когда он подошёл к воротам, Элейны ещё не было. Драко поставил корзину на землю и прислонился плечом к решетке, намереваясь докурить сигарету, но послышался хлопок трансгрессии. Он обернулся и встретился взглядом с Элейной. Она выглядела в разы лучше, чем в прошлый раз, но даже макияж не скрыл темных кругов под ее глазами. Гамильтон посмотрела сначала на Драко, затем на догорающую в его руках сигарету. — Мерлин! — возмутилась она, открывая ворота. — Тебя что, Габриэль научил? — Элейна бесцеремонно вырвала сигарету из его рук, кинула на пол и взмахнула палочкой, заставляя окурок исчезнуть. Драко просто удивленно моргал, все ещё пытаясь понять, что только что произошло, но Гамильтон быстро схватила левитирующий в воздухе чемодан за ручку и нетерпеливо кивнула Малфою, чтобы тот пошевеливался. Драко проглотил свои возмущение, которое в любом случае не собирался высказывать, и просто молча поднял корзину с земли и последовал за Элейной. Они отошли от ворот на несколько метров, и Гамильтон протянула Драко руку. — Готов? — спросила она, выжидающе уставившись на Малфоя. Он был совершенно точно не готов. — Да, — соврал Драко и взял ее ладонь в свою. Рука Элейны оказалась на удивление тёплой, хотя на улице уже был ноябрь. Они трансгрессировали в какой-то глухой тупик, но быстро вышли оттуда, попав прямиком в поток вечно спешащих куда-то жителей Лондона. Странно, но на Элейну в ее абсолютно нетипичной для магглов одежде — кроваво-красной мантии мракоборца — абсолютно не обращали внимания. Драко хотел что-то сказать, но не находил слов и, если честно, даже не был уверен, стоит ли нарушать эту тишину. Молчание, воцарившееся между ними, в общем- то, не было неловким. Малфой скосил взгляд на Элейну. Она надела высокие каблуки, поэтому почти сравнялась в росте с Драко. Ее длинные волосы спутывал холодный ветер и бросал в лицо пряди, но Элейна этого словно не замечала. Выражение ее лица было спокойным, почти непроницаемым, но ее взгляд показался Драко чересчур напряжённым, выдавая ее волнение. А ещё Гамильтон вцепилась в ручку чемодана до побелевших костяшек пальцев. Малфой прекрасно ее понимал. Они вынырнули из потока людей и отошли чуть в сторону, к старой неприметной витрине с несколькими потрескавшимися манекенами. Драко ненавидел больницы. Когда-то в детстве он провёл здесь неделю с драконьей оспой. Не самый приятный опыт в мире. Элейна наклонилась к грязному стеклу почти вплотную. — Мы к Габриэлю Ламердингу, — произнесла она, смотря на уродливый манекен в зелёном фартуке. Манекен вдруг еле заметно ожил, кивнул головой и поманил их пальцем. Гамильтон оглянулась на Драко. — Что? — он поднял брови. — Боишься, что я сбегу? Элейна прищурилась, но ничего не сказала, а просто молча взяла его под локоть и буквально затащила внутрь приемного отделения. Драко давно не был в Мунго и даже успел забыть, как там все выглядит изнутри. Очереди почти не было. Перед ними было только два человека: мужчина с непропорционально длинной рукой, которого направили в отдел травм от рукотворных предметов, и женщина, которая хотела узнать, в какой палате находится ее муж. Пухлая блондинка за стойкой выжидающе уставилась на Элейну и Драко. Малфой отвёл взгляд, смотря на бегающих туда-сюда целителей в лимонной униформе с гербом больницы на халатах — скрещённые волшебные палочки и кость. В несколько рядов на деревянных стульях сидело, наверное, больше десятка волшебников и волшебниц, с самыми разными проблемами. Драко не хотел пялиться, но он просто не мог не заметить молодую женщину с пятнистой кожей, как у леопарда. — Мы к Габриэлю Ламердингу, — повторила Элейна то же самое, что сказала до этого манекену. Колдунья за стойкой посмотрела на какие-то списки и снова подняла взгляд. — В посетители к мистеру Ламердингу уже записан мистер Тёрнер, — произнесла она неприятным высоким голосом. — Он указан как первое контактное лицо. А вы оба кем приходитесь больному? Элейна и Драко переглянулись. Никто из них не знал, что ответить на этот вопрос. И правда, кем они приходятся Габриэлю? — Мы… — протянула Гамильтон. — Друзья. Близкие друзья. Так же, как и мистер Тёрнер. А ещё я временно выполняю обязанности директора Аврората, пока мистер Ламердинг в больнице. Последняя фраза никакого эффекта на женщину за стойкой не воспроизвела. Она ещё раз скептически оглядела Элейну и Драко с головы до ног. Наконец она сдалась и взяла перо в руки, достав какую-то карточку. — Имена, — потребовала волшебница, макнув кончик длинного пера в чернильницу. — Элейна Вивьен Гамильтон, — буркнула Элейна, изучая информационный стенд с названиями отделений и этажами. — Драко Люциус Малфой. Скрипящее по бумаге перо замерло, поставив чёрную кляксу. Женщина подняла голову. — Малфой? — переспросила она, уставившись на него и, кажется, действительно узнав его лицо. — Какие-то проблемы? — холодно спросила Элейна. Волшебница колебалась несколько секунд, но затем отрицательно покачала головой. Она положила перед ними пергамент. Элейна первой взяла перо, поставила дату и свою подпись. Пергаментом оказалась анкета Габриэля, где были написаны его личные данные, диагноз, колдография и после этого всего шёл список посетителей с датами и подписями. Драко не мог долго рассматривать документ, но пока писал в двух колонках напротив своего имени, заметил, что к Габриэлю пока что ходил только Киллиан. Малфой хотел кинуть взгляд на диагноз, но не успел, потому что анкету бесцеремонно выхватили прямо у него из-под носа, как только он поставил подпись. — Несёте что-то с собой? — спросила волшебница. Краем глаза Драко заметил, что за ними уже успела образоваться очередь. — Одежду, — ответила Элейна. — И ещё… — она замялась, выбирая подходящее слово. — Передачку. Почему это занимает так много времени? Вы не можете просто сказать нам, где его найти? Драко видел, что Гамильтон уже начинала раздражаться. — Показывайте, что несёте, — блондинка за стойкой пропустила оба вопроса Элейны мимо ушей. Малфой поколебался несколько секунд, но все же поставил корзину на стойку. Волшебница деловито пододвинула ее к себе, сверилась с какой-то книжкой, которая, как Драко подозревал, была медицинской картой Габриэля. Книжка была тонкой. Волшебница оставила в корзине все фрукты и чёрный шоколад, выложив все остальное. — У мистера Ламердинга специализированное питание, но фрукты и чёрный шоколад хуже не сделают, — объяснила она, кивнув на половину содержимого корзины, которое теперь лежало на столе. — Заберёте на выходе. — Не нужно, — пробормотал Драко. — Делайте с этим, что хотите. Не знаю, раздайте в детском отделении. Женщина только равнодушно кивнула. — Мистер Ламердинг находится в отделении волшебных вирусов на третьем этаже, палата Дайлис Дервент, — произнесла она, а затем вдруг направила палочку поочередно на Элейну и Драко. Малфой почувствовал лёгкое дуновение ветра у лица, резко вдохнул от неожиданности и потрогал себя за кончик носа. Волшебница за стойкой наложила на них своеобразные невидимые «маски». Что было, в общем-то, логично, учитывая то, что они шли в отделение вирусов. — Наконец-то, — раздраженно выдохнула Элейна, когда они в конце концов отошли от стойки. За ними собралась недовольная очередь человек из десяти. Гамильтон не обратила никакого внимания на раздражённые взгляды в их сторону. Драко оглядывался вокруг. На цокольном этаже больницы было многолюдно, очень шумно и очень суетливо. Целители в лимонных халатах спешили каждый к своим пациентам, левитируя перед собой какие-то склянки с зельями или медицинские карты. Стайка студентов еле успевала за широким шагом своего профессора, что-то записывая прямо на ходу. Пациента без сознания левитировали в странном золотом свечении сразу несколько целителей. Драко с Элейной решили не пользоваться лифтом, а вместо этого свернули на лестницу, где было меньше людей. Им навстречу быстрым шагом спускался целитель, с головы до ног перемазанный в чем-то красном — очевидно, в крови. — Черт! — вдруг воскликнула Элейна, ударив себя по лбу. — Нужно было спросить, кто целитель Габриэля. Я бы хотела с ним поговорить. Драко, я… Целитель, который был скорее похож на жертву какой-то резни, вдруг резко остановился и оглянулся на них. — Вы к Ламердингу? — спросил он, смотря почему-то на Драко. Малфой кивнул. — Я его целитель. Элейна посмотрела на мужчину и резко побледнела. — Моя дорогая, что вы так нервничаете! — улыбнулся он, подходя ближе. — Ах, вы из-за этого… — он виновато посмотрел на Гамильтон и взмахнул палочкой, очищая свой халат от крови. — Это я только что показывал студентам, как убирать фурункулы. Не всё всегда идёт хорошо, как видите… Так, значит, Ламердинг… — целитель запустил руку в небольшой карман на своём лимонном халате, но к удивлению Драко, его рука исчезла почти по локоть. Мужчина недовольно цокнул языком, направил палочку в карман и произнёс заклинание. В следующий же момент в его руках оказалась небольшая тонкая книжка с именем Габриэля на обложке. Драко только сейчас заметил вышитое на халате имя целителя — Ричард Эллакотт. Мужчина полистал медицинскую книжку, нашёл недавние записи, нахмурился и посмотрел на Элейну. — Что я могу сказать… — протянул целитель Эллакотт. — Состояние мистера Ламердинга оставляет желать лучшего. Сломанное запястье мы уже исправили, с магией это не так уж и сложно, хотя, должен признать, довольно неприятно, — мужчина почему-то виновато улыбнулся, как будто это он сам собственноручно сломал Габриэлю кость. — Со зрением все не так просто, потому что… — он осекся и покачал головой. — Не буду путать вас медицинскими терминами. В общем, зрение к нему вернётся, но чуть позже, может быть, через неделю или две. Ожог тоже приблизительно в то же время, я не могу его трогать, пока не восстановится правый глаз. Однако, самое неприятное в случае мистера Ламердинга — это… — целитель снова осекся. — Если попроще, то это заражение крови, которое сопровождается высокой температурой, ознобом, поверхностным дыханием, повышенной частотой пульса и артериальным давлением, кровоизлиянием в склеры глаз, геморрагической сыпью и спутанностью сознания вплоть до галлюцинаций. Да, кажется, ничего не забыл. У Драко слегка закружилась голова. Элейна вообще стала больше походить на призрак, чем на человека. — Когда вы его выпишите? — спросила она удивительно ровным голосом. — Моя дорогая, — целитель Эллакотт коротко засмеялся. — Это же не шутки. С таким диагнозом… — мужчина покачал головой. — Я не буду вам врать. Ему плохо. А на фоне хронической усталости, недосыпа и не самых здоровых привычек, ему ещё хуже. Такой диагноз лечится не только зельями и внешней магией целителей, а ещё и той магией, которая находится внутри него самого. Это похоже на то, как работает иммунитет, но у нас, волшебников, в отличие от магглов, по венам течёт не только кровь, а ещё и магия, и именно она помогает нам преодолевать болезни быстрее и легче. В случае вашего мистера Ламердинга этой магии нужно очень много. Настолько, что, если он выздоровеет, то некоторое время сможет колдовать только примитивные заклинания или не сможет даже их. Но это пройдёт. Теперь вы понимаете, почему я не могу давать никаких точных прогнозов. Целитель Эллакотт переводил взгляд с Элейны на Драко, а затем тепло улыбнулся и на секунду сжал плечо Гамильтон, которая, кажется, совсем отключилась от внешнего мира. — Я так понимаю, вы — его друзья? — спросил мужчина. Элейна не отвечала, поэтому Драко снова утвердительно кивнул. — Я знаю, вы бы хотели ему помочь, но, к сожалению, это невозможно. Единственное, что вы можете — это поддержать его, не оставлять его одного надолго. Не беспокоить и, пожалуйста, не расстраивать. Пока что это всё. Прошу меня простить, меня уже ждут. Целитель Эллакотт засунул медицинскую книжку Габриэля обратно в свой бездонный карман и ушёл. Элейна резко развернулась и твёрдой походкой направилась вверх по лестнице. Драко не оставалось ничего, кроме как последовать за ней. Когда они подошли к палате, чей-то Патронус просочился через окно и остановился возле Гамильтон. — Черт, — пробормотала она, смотря на призрачную рысь. — Иди к Габриэлю, — произнесла Элейна, обращаясь к Драко. — Мне нужно ответить на это. Малфой кивнул, чувствуя, как его сердце забилось чаще от волнения. Разговор с целителем, если можно так сказать, впечатлил Драко. До этого, даже услышав короткую версию событий от Элейны, он не осознавал до конца, что это и правда серьезно, что Габриэль не просто подхватил простуду на холодном шотландском ветру, которая пройдёт за неделю. Даже сейчас, услышав эти слова от целителя, Драко все равно ожидал увидеть все такого же Габриэля, которого знал, к которому успел привыкнуть и которого успел полюбить, — живого, улыбчивого, открытого и бесконечно доброго. Он ожидал увидеть того же Габриэля, который отправил в Министерство сову с печаткой Малфоев на лапе. Он ожидал увидеть того же Габриэля, который по-настоящему ему верил; который действительно хотел помочь; который просил, а не требовал; который отдавал всё, даже если не получал ничего взамен; который был самым сильным человеком, которого Драко когда-либо встречал. Но когда дверь в палату открылась, все необоснованные надежды Драко рухнули. Габриэль, раньше не сидящий на месте ни одной минуты, сейчас неподвижно лежал под тонким колючим одеялом, а рядом с кроватью левитировала капельница с каким-то зельем. Драко прикрыл за собой дверь, отрезая все остальные звуки занятого работой отделения, и замер на пороге, прислушиваясь.Габриэль спал, отвернувшись от двери, так что Драко не видел его лица. Его дыхание было поверхностным и частым, словно Габриэлю снился кошмар. Но он совсем не двигался. Драко не решался подойти ближе, но уйти тоже не мог. Наконец он переступил через свою неуверенность и, стараясь издавать как можно меньше звуков на старом скрипучем полу, подошёл к кровати. Избегая необходимости смотреть на Габриэля, Драко поставил корзинку на прикроватный столик, покрутив ее в разные стороны, как будто положение этой чертовой бесполезной корзинки в этой чертовой бело-лимонной палате имело хоть какое-то чертово значение. Драко заметил придвинутое ближе к кровати кресло, как будто кто-то навещал Габриэля до них с Элейной. Затем он вспомнил имя Киллиана, написанное в графе посетителей. Драко только молча поднял брови, мысленно удивляясь. Ему показалось, Киллиан не очень хорошо относился к Габриэлю. Наверное, он ошибался. Закончив с рассматриванием обстановки, Драко в конце концов перевёл взгляд на Габриэля. С такого близкого расстояния было видно, что его руки мелко дрожали, как от холода. Болезненно бледная кожа почти сливалась по цвету с белой повязкой на правом глазу. Вообще вся правая сторона лица и шеи была одним сплошным ожогом. Драко сел в кресло и больно прикусил свою губу. Руки Габриэля продолжали дрожать и на это было невыносимо смотреть. Драко, сам для себя же объясняя это желанием удостовериться, что Габриэлю не холодно, почти невесомо прикоснулся к его предплечью, и тут же отдернул руку, потому что кожа Габриэля оказалась удивительно горячей. Драко отвернулся и посмотрел в окно. Элейна все не возвращалась. Наверное, не стоило ему приходить. В конце концов, он же никто. Просто какой-то там бывший Пожиратель Смерти, который внезапно свалился на Габриэля как снег на голову. Действительно, что Драко здесь забыл? В этом кресле должна сидеть Элейна или Киллиан, или вообще Кингсли. Или хотя бы кто-нибудь, кто был бы Габриэлю другом, а не обузой, за которой приказали присматривать. — Драко? — послышался слабый хриплый голос настолько тихо, что Малфой сначала подумал, что ему показалось. Но Габриэль смотрел прямо на него и уж точно больше не спал. Он прищуривал правый глаз, словно дневной свет причинял ему боль. Ещё несколько дней назад взгляд этих голубых глаз пробирал до костей, заставлял усомниться в надежности своих навыков в Окклюменции. Сейчас Габриэль как будто не узнавал Драко, хотя и назвал его по имени. — Привет, — Драко попытался улыбнуться. — Как ты? Он мысленно наградил себя Орденом Мерлина за самый идиотский вопрос, который можно было задать человеку в таком состоянии. — Херово, — спустя паузу, ответил Габриэль. — А ты… — он запнулся, словно изо всех сил ухватываясь за убегающую мысль. — Ты здесь как? — Я пришёл с Элейной, — ответил Драко. Выражение лица Габриэля поменялось, но он ничего не сказал. — Мы принесли твою одежду, — продолжил Драко. — И ещё небольшой подарок от студентов, — он криво ухмыльнулся и кивнул в сторону корзины. — На самом деле, она была намного больше, но у меня забрали почти все на стойке справок. Габриэль вымученно коротко засмеялся. — Скажи мне, — пробормотал он с придыханием, — как у тебя дела? Без тебя не так уж хорошо. — Как всегда, — Драко пожал плечами, но Габриэль покачал головой. — Память, — произнёс он и виновато улыбнулся. Или попытался это сделать. — Прости, я не так быстро думаю. — Не извиняйся, — поспешно ответил Драко, чувствуя себя последним придурком. — А память… Я все вспомнил. Ну, почти все. — Кто? — в глазах Габриэля наконец проскользнуло прежнее живое выражение, а не это незнакомое, растерянное и погасшее. — Вот как раз этого я пока не помню, — покачал головой Драко. Повисла секундная тишина. Затем Габриэль коротко, даже слегка истерично засмеялся, как будто Драко только что рассказал ему смешную историю из своей нелепой жизни. Драко вспомнил наставления целителя, и его слова удивительно четко прозвучали в голове: «Не беспокоить и, пожалуйста, не расстраивать». Он с треском провалился по всем пунктам. Габриэль резко вдохнул и замолчал, а затем посмотрел на Драко. — Прости, — снова произнёс он, нахмурившись. — Я… Я ничего не понимаю, если честно, Драко. Прозвучало как-то безнадежно. Малфой почувствовал, как его сердце забилось с бешеной скоростью. Он тоже ничего не понимал.Если честно. — Это ничего, — улыбнулся он. — Это всё скоро пройдёт. Такое себе утешение, но это все, на что Драко был способен. Это его разочаровывало. Габриэль смог подобрать правильные слова несколько месяцев назад. Габриэль смог своими поступками показать, что ему все равно на прошлое Драко. Отец смотрел на Драко и видел в нем свой грандиозный проект, свою главную амбицию, идеал, которому Драко должен был придерживаться. Мама смотрела на Драко и видела ребёнка, которому всегда нужна помощь. Поттер смотрел на Драко и видел бывшего врага, который сломался после войны, и вдруг перестал быть таким уж враждебным. Панси и Блейз смотрели на Драко и видели старого друга, чьи шансы на нормальное будущее были где-то пятьдесят на пятьдесят. Габриэль смотрел на него и видел… Драко. Просто Драко. С его слизеринской изворотливостью, фамильной гордостью, абсолютно не аристократической вспыльчивостью, презрительной брезгливостью и его личной упертостью, которую он унаследовал вообще непонятно от кого. Габриэль смотрел. И не отворачивался. Поэтому Драко тоже не отвернётся. Он хотел бы узнать у Габриэля, что на самом деле произошло, но он побоялся вызвать ещё одну неадекватную реакцию. — За тобой скучают, кстати, — хмыкнул Драко, улыбаясь. — Столько насобирали тебе в больницу, что ты бы это все ещё год ел. К счастью, от кариеса тебя спасла блондинка на стойке регистрации. — Я запомню, что нужно поблагодарить ее, — фыркнул Габриэль. — А кто… — он снова резко замолчал, словно забыл вопрос, который собирался задать. — А кто будет меня заменять? Драко нервно поёрзал на кресле. У Габриэля настолько спуталось сознание, что он уже не помнит, кто его заместитель? — Элейна, — осторожно ответил он. — Или ты имеешь в виду Хогвартс? Габриэль посмотрел на него, моргнул несколько раз и рассеянно кивнул. — Элейна сказала, что Киллиан пока что будет вместо тебя. Повисла тишина. Затем Габриэль медленно поднял брови. — Серьезно? — удивлённо спросил он. — Киллиан согласился на это? — Я не знаю, — пожал плечами Драко. — Наверное, у него не было выбора. Габриэль никак не отреагировал на его ответ, словно и вовсе не услышал. — Знаешь, — произнёс он, уставившись куда-то сквозь Драко, хотя смотрел ему в глаза. — Я сейчас здесь, потому что я грязнокровка. — Что? — непонимающе переспросил Драко, внимательно всматриваясь в изуродованное ожогом лицо Габриэля. — Он сказал, что мою грязную кровь нужно очистить, — ответил Габриэль, покачав головой, словно отгоняя наваждение. — Он вылил на меня целую кастрюлю чей-то кипящей крови, — он весело хмыкнул, хотя ничего смешного не было. — Что само по себе уже странно. Кровь ведь свертывается, значит, не может кипеть, да? Но мы ведь в магическом мире, в конце концов. Никого не интересуют законы природы. Драко похолодел. Он знал, конечно, и теперь даже видел эти ожоги на лице и шее Габриэля, но не мог даже представить, каким именно образом они там оказались. Теперь он наконец понял, откуда появилось заражение крови. Драко показалось, что Метка на его руке сейчас вспыхнет, прожжёт рукав свитера и пальто и предстанет во всем своём ужасающем сиянии его прошлых ошибок. Габриэль заметил изменившееся выражение лица Драко, хотя тот пытался не выдавать своё настроение. — Я знаю, что ты думаешь, — произнёс он, чуть помедлил и положил свою ладонь на ладонь Драко, слабо сжимая его пальцы. — Твоя Метка теперь — это не более чем старый шрам. Она не делает тебя хуже остальных. Ты не плохой человек, Драко. Поверь мне. Я видел плохих людей. Габриэль убрал руку. Драко только после этого заметил, как быстро все это время билось его сердце. Удивительно, но Габриэль даже в таком состоянии каким-то образом умудрялся ободрять других людей, хотя должно было быть наоборот. — Я о ней не вспомнил, — тихо произнёс он, прикрывая здоровый правый глаз. — О ком? — осторожно спросил Драко, когда молчание продолжилось даже спустя целую минуту. — Об Эйде, — ответил Габриэль и уголки его губ дрогнули, словно он собирался улыбнуться. — Теряя сознание, я не думал о том, что если бы тот человек не промахнулся дюйма на три, я вполне мог бы увидеть ее снова. Значит, на какой-то момент между нами было всего каких-то три дюйма. А теперь… — он запнулся и не договорил. — Я вообще ни о чем и ни о ком не думал. Только о работе. Драко не знал, что сказать, но он должен был. — Я ее не знал, но… Я не думаю, что она бы хотела, чтобы он не промахнулся на эти три дюйма. — Да, — криво улыбнулся Габриэль. — Точно. Они помолчали. — Приходи ко мне, ладно? — спросил Габриэль. — Или я тут умру со скуки. — Вряд ли Элейна согласится часто сопровождать меня в больницу, — хмыкнул Драко. — Скажи ей, что я снимаю надзор с твоих трансгрессий, — сказал Габриэль, снова устало прикрывая правый глаз. Драко замер и поднял брови, но ничего не говорил. — Я тебе доверяю, Драко, — еле-слышно пробормотал Габриэль. Разговор, должно быть, утомил его, потому что спустя несколько минут тишины он заснул. Драко вздохнул, посидел ещё немного, а затем встал и тихо вышел из палаты. Элейна стояла возле окна. На ее плече сидел Патронус — сокол. Она что-то шептала ему, затем заметила Драко, быстро закончила говорить, и ее призрачная птица пролетела сквозь стекло и скрылась. Драко узнал этот Патронус — обычно именно он приносил Габриэлю новости. Элейна подняла брови, когда он подошёл ближе. — И как он? — спросила она, смотря не на Драко, а в окно. — Херово, — ответил Малфой, повторяя фразу самого Габриэля. — Почему ты не зашла? — Слышала голоса, — пожала плечами Элейна. — Не хотела мешать вам говорить. Драко показалось, что это не единственная причина, но он тактично промолчал. Что-то подсказывало ему, что Элейну лучше не злить. — Габриэль сказал, что снимает надзор с моих трансгрессий, — произнёс он, и Гамильтон наконец-то повернула голову к нему. — Правда? — хмыкнула она, словно ее это забавляло. Наверное, так и было. — Но пока Габриэль недееспособен, Киллиан его заменяет. Так что ты теперь его забота. Драко не очень нравился такой ход событий, но он промолчал. — Впрочем, решения принимаю я, — она кивнула головой, словно соглашаясь сама с собой. — Хорошо. Пусть будет так. Если Габриэль верит тебе, то я тоже. Драко только молча кивнул. Элейна достала свою палочку и жестом потребовала палочку Драко. Гамильтон начертила в воздухе какой-то знак, что-то прошептала. Палочка Драко вспыхнула серебряным свечением и тут же погасла. Элейна протянула ее Малфою. — Так просто? — удивился он, забирая палочку. — А ты ожидал фейерверка или собрания Визенгамота? — фыркнула Элейна и снова отвернулась. Драко неловко переступил с ноги на ногу. Они ведь, кажется, пришли сюда к Габриэлю, а не любоваться маггловским Лондоном из окна. — Габриэль заснул, — сказал Малфой, тоже смотря на проезжающий поток автомобилей. — Пойдёшь к нему? Элейна медленно покачала головой. — Нет. Теперь нет. Раз уж он спит, то я приду позже, — она развернулась на каблуках и зашагала по коридору к лестнице. Драко поспешил за ней. — Габриэль попросил меня приходить к нему, — произнёс Малфой, — я ведь могу это делать? — Я только что сняла с тебя надзор, — ответила Элейна, быстро спускаясь по лестнице. — Ты можешь ходить, куда захочешь, — она чуть помолчала, а затем ухмыльнулась и посмотрела на него. — А ты молодец, Драко. Это правильное решение — понравиться Габриэлю. — Мне не все равно на него, — холодно ответил Драко, выходя на улицу вслед за Элейной. Они оказались на той же оживленной лондонской дороге. — И это не потому, что он мне помогает. — Как скажешь, — улыбнулась Элейна. — Доберёшься сам в Хогвартс? — спросила она, засовывая руки в карманы мантии. Драко лишь молча кивнул. — Тогда до встречи, — сказала Гамильтон, поворачиваясь к нему спиной и не дожидаясь ответа. Она прошла несколько метров и обернулась. — Только без глупостей, Драко. И будь осторожен. Я не собираюсь объяснять Габриэлю, почему в тебя кинули Авадой в подворотне. Гамильтон отвернулась и исчезла в потоке людей. Драко вздохнул полной грудью и улыбнулся. Ему хотелось прогуляться куда-нибудь к Темзе или просто побродить по маггловским районам. Затеряться в толпе, побыть одному где-нибудь, кроме своей комнаты в Хогвартсе. Но вместо всего этого Драко зашёл в узкий переулок между домами и трансгрессировал в Хогсмид. Нет, на самом деле он не хотел быть один. Он хотел выпить огневиски с Блейзом и Панси и забыть погасший взгляд Габриэля. Хотя бы до следующего раза.
