Серебристо-зеленые цвета счастья

      Киллиан раздраженно вздохнул, уставившись в окно, выходящее на оживленную маггловскую улицу Лондона.       Он сменил свою привычную кроваво-красную мантию мракоборца на обычные джинсы, свитер и пальто, что случалось вообще довольно редко и, когда такой день под общепринятым названием «выходной» все же случался, Киллиан обычно или выходил прогуляться по Лондону, или заходил в какой-нибудь паб, или оставался дома и читал книгу, или делал ещё что-нибудь, что нормальные люди делают в выходные. В общем, Киллиану действительно было чем заняться в воскресенье, кроме как торчать в больнице.       Но это ведь был Габриэль. И как бы Киллиану иногда не хотелось ему насолить или обидеть за то, что несколько лет назад он уехал и писал в лучшем случае раз в полгода, а затем вдруг вернулся и спустя какое-то время неожиданно стал директором Аврората; за то, что не сделал Киллиана своим заместителем, (хотя, в общем-то, он был более чем доволен своей должностью главного мага-штурмовика); за то, что был просто… Габриэлем. Невыносимо-идеально-правильным, что аж на зубах скрипело, — при этом каким-то образом не полнейшим занудой и совсем не обделённым природным обаянием, к которому все остальные тянулись, как мотыльки на свет. Габриэль был гордым, но не горделивым; властным, но не жестоким; вспыльчивым, но не озлобленным. В нем словно всего было идеально достаточно: его храбрость не граничила с безумием, сопереживание не переходило в слабость.       Но Киллиан знал, что Габриэль устал постоянно балансировать на этой грани — ему хотелось сорваться и наорать, но он только поджимал губы; ему хотелось уйти и громко хлопнуть дверью, но он вежливо прощался и оставлял эту самую дверь открытой; ему хотелось отдохнуть от своей ответственности, но он только вздыхал и расправлял плечи.       Габриэль выдерживал темп и напряжение своей работы, но словно бы на грани своих физических и ментальных возможностей — и тот факт, что Киллиан сидел около его больничной койки это только подтверждал. Киллиан восхищался ним, не боясь признаться в этом даже себе. Но Габриэль не должен был так страдать на своей работе. Не должен был постоянно лгать — окружающим, прессе, себе самому.       Киллиан наколдовал небольшой циферблат часов — стрелки уже приближались к двум часам дня.       — Так, значит… — нахмурился Габриэль, переводя взгляд с Киллиана на Элейну и обратно. — Этот Хармон, который с таким рвением пытался меня прикончить, на самом деле был Антонином, мать его, Долоховым под Оборотным зельем? — не дождавшись никаких подтверждений, он покачал головой, смотря на свои сцепленные в замок руки и вздохнул. — А этот бедняга Хармон оказался американцем. Хорошо хоть не работником МАКУСА, а обычным зельеваром. Что он вообще здесь забыл?       — Ну, когда нам удалось с ним поговорить, он сказал, что собирался в Шотландию за какими-то там травами, — пожала плечами Элейна. — Но решил сначала побыть несколько дней в Лондоне. Никогда здесь не был, видишь ли.       — Ну и как ему? Понравились достопримечательности? — фыркнул Габриэль. Воцарилось недолгое молчание, прерываемое только звуками бурной жизни отделения за дверью. — Блять, — улыбнулся Ламердинг, снова поднимая взгляд. — Представляете, если бы это был не какой-то там зельевар, а, например, посол или ещё кто-нибудь важный из МАКУСА, приехавший в Англию по работе? Кингсли нас бы всех так нагнул, что никто месяц как минимум не садился бы на задницу.       Элейна ухмыльнулась. Киллиан фыркнул и поморщился, против своей же воли представив себе эту картину.       — А что с Долоховым? Отправили в Азкабан? — спросил Габриэль.       — Нет, — ответил Киллиан, оторвавшись от созерцания вида из окна. — Он в Мунго, представляешь? На том же этаже, на котором последние пятнадцать лет целители пытаются вылечить Фрэнка и Алису Лонгботтомов, которых Лестрейнджи и Крауч-младший запытали Круциатусом до такой степени, что они сошли с ума. Долохова вроде как постигла такая же участь, только Круциатусом его никто не пытал. Но то, что он совершенно невменяем — это факт. Вытащить из него ничего не получится.       — Сыворотка правды? — поднял брови Габриэль.       — Целители ни за что не разрешат нам это сделать, — нахмурился Киллиан. — И вряд ли в этом есть смысл. Как я уже сказал, Долохов действительно невменяем. Даже если мы напоим его сывороткой, вряд ли он что-то сможет сказать.       — А Легиллименция?       — Это опасно, — покачала головой Элейна. — Он сошёл с ума. Я смогу попасть в его разум, покопаться в воспоминаниях, но он может на меня напасть, повредить мой собственный разум так, что я, например, потеряю часть своих воспоминаний. Или вдруг забуду, как шевелить рукой, или он ещё как-нибудь меня покалечит.       Ламердингу явно не понравился такой ответ, но он ничего на это не сказал.       — Жаль, — сухо произнёс он. — Долохов-то уж точно много знает.       — Долохов — не вариант, — раздраженно вздохнул Киллиан, начиная уставать от этого разговора. — Лучше скажи своему Малфою-младшему, что пора уже брать себя в руки и наконец рассказать нам, что он там знает.       — Он расскажет, — ответил Габриэль. — Точно расскажет. И скоро. Я снял с него надзор.       Киллиан долго смотрел на Ламердинга, пытаясь успокоиться. Проглотив ругательства, он спокойно спросил:       — Зачем? Хочешь, чтобы пацана прихлопнули где-нибудь в переулке?       — Он в опасности в любом случае, — произнес Габриэль. — И этот надзор не помог бы ему спастись. А как раз таки его ликвидация — это знак моего доверия к нему.       — Знак доверия? — невесело засмеялся Киллиан. Элейна бросила на него короткий взгляд. — Это манипуляция или искреннее чувство?       — Искреннее чувство, — холодно сказал Ламердинг.       Киллиан снова коротко засмеялся.       — Даже в своих «искренних» чувствах ты все равно умудряешься манипулировать людьми. Доверие к Малфою… Пацану в шестнадцать лет поставили Метку, а ты говоришь о доверии? Мерлин… Иногда ты такой наивный идиот, Ламердинг.       Элейна все это время молчала и, казалось, не собиралась вступать в дискуссию, но все же подала голос:       — Киллиан, можешь сам поставить надзор на Малфоя. Я дам тебе разрешение. Драко не узнает об этом, но вы оба наконец-то заткнетесь и перестанете мериться… — она тактично умолчала, хотя Элейне явно очень хотелось продолжить, — своим красноречием и потугами в психологию. Габриэль снял свой надзор, завоевал ещё большее доверие и признательность Драко, значит, здесь цель достигнута…       — Звучит отвратительно, — перебил ее Ламердинг.       Элейна не обратила на него никакого внимания.       — А Киллиан в свою очередь поставит надзор обратно и успокоится, в конце концов. А когда ты, Габриэль, выйдешь из больницы, надзор мы снимем, и Малфой снова станет только твоей ответственностью. Заодно посмотрим, выкинет ли он что-нибудь, думая, что за ним больше не наблюдают. Всем все ясно?       Габриэль и Киллиан переглянулись и одновременно кивнули. Элейна встала с кровати Ламердинга, наклонилась и поцеловала его в щеку.       — Твой целитель просил не беспокоить тебя. Мне кажется, мы с этим заданием с треском провалились, — вымученно улыбнулась она.       — Я больше беспокоюсь, когда вы меня не беспокоите, — покачал головой Габриэль. — Уже уходите? — Нам уже пора, hermano* — Киллиан пожал ему руку, наклонился и коротко обнял, легко ударил по плечу. — Не кисни.       — Не буду, — пробормотал Габриэль, смотря на закрывшуюся за ними дверь.

***

      — Вы же думаете о том же, о чем и я? — медленно протянул Блейз, осторожно отпив горячий кофе из своей чашки.       Драко покачал головой, отводя взгляд с пустующего места Габриэля за профессорским столом на сидящего перед ним Забини. Панси спряталась за газетой. Блейз раздраженно протянул руку, вырвал у неё газету и с громким хлопком кинул на стол.       — Эй! — возмутилась Панси. — Я вообще-то читала про новый парфюм. И, между прочим, не для себя, а для тебя, Блейз, в подарок на Рождество. Но теперь ничего ты не получишь.       — Сегодня второе декабря, Паркинсон, — Блейз закатил глаза, но тут же сменил тему: — Если вы не забыли, у нас есть дела поважнее выбора подарков на Рождество. А теперь, когда за Драко больше не следят мракоборцы… — Забини многозначительно замолчал и поднял брови. — Мне кажется, сейчас самое время взглянуть на дом Долохова. Как раз Ламердинг в больнице.       — Ну да, — раздраженно произнёс Драко. — Какое счастливое стечение обстоятельств.       — Прекрати, Малфой, — отмахнулся Блейз, нервно добавляя сахар в чашку. — Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.       — Мне это не нравится, — покачал головой Драко. — Я не хочу обманывать Габриэля. Нет, Мерлин, я не могу обманывать Габриэля. Он снял с меня надзор, сказал, что доверяет мне. А я развернусь и пойду красть Исчезательный шкаф из дома Долохова, чтобы сын одного из самых первых Пожирателей смерти смог нелегально вернуться в Британию, избегая проблем с законом в другой стране, в которую, вероятнее всего, тоже попал нелегально и занимается там непонятно какими нелегальными вещами.       — А ты знаешь ещё какие-то слова, кроме «нелегально»? — поморщилась Панси. Драко ее проигнорировал.       — Я не говорю, что нужно бросить Тео, — добавил он. — Но, может быть, есть ещё какой-то способ?       — Давай, покричи об этом на весь Большой зал ещё громче, — прошипел Блейз, подавшись вперёд. — Что ты предлагаешь? Прийти к твоему ненаглядному мракоборцу и попросить вернуть, как ты уже заметил, «сына бывшего Пожирателя смерти, который занимается нелегальной деятельностью в другой стране»? Да, конечно, он будет безмерно рад помочь.       Драко было нечего ответить. Блейз был прав: Габриэль был готов помочь именно Драко, но не кому-то другому. Тем более в таком деле.       — Нет, мы, конечно, можем попробовать найти кого-то, кто сможет сделать нам незарегистрированный портал, но это ведь ничем не лучше, — Забини пожал плечами. — На трансгрессию нужно разрешение. Камины отслеживаются министерством.       Ситуация и правда была довольно безвыходная. Но Драко уже согласился, так что отступать было поздно хотя бы из чувства долга.       — Можешь не идти, — развёл руками Блейз. — Мы с Панси как-нибудь справимся.       — Это ты так завуалированно говоришь мне, что я трус?       — Нет, это я тебе так открыто говорю, что ты трус.       — Мальчики! — воскликнула Панси, прерывая нарастающий конфликт. — Хватит. Так мы точно ничего не решим. Блейз прав, если мы хотим помочь Тео, то нужно делать это, пока Ламердинг в больнице. Драко, я понимаю, что в твоей ситуации нельзя рисковать его доверием, так что ты и правда можешь остаться. Мы с Блейзом справимся.       Драко переводил взгляд то на Панси, то на Блейза и искренне поражался тому, какая сцена перед ним сейчас разыгрывалась.       — Вы издеваетесь надо мной? — в конце концов задал риторический вопрос Малфой. — Нет. Я пойду с вами.       — В Азкабан — так вместе, да? — хмыкнула Панси.       Драко с Блейзом переглянулись и одновременно кивнули.       — Похоже на то, — пробормотал Забини, загибая уголки газеты.       Драко, стараясь отвлечься от невесёлых мыслей, взял газету и посмотрел на первую страницу. Стакан с апельсиновым соком чуть не разбился, когда Малфой поспешно поставил его на стол, прочитав огромный заголовок:

ПОЖИРАТЕЛЬ СМЕРТИ АНТОНИН ДОЛОХОВ СХВАЧЕН АВРОРАТОМ СПУСТЯ СЕМЬ МЕСЯЦЕВ ПОСЛЕ ОКОНЧАНИЯ ВОЙНЫ

      — Ты чего, Драко? — нахмурилась Панси.       Малфой повернул газету так, чтобы она и Блейз могли прочитать заголовок.       — Вот кого поймал Габриэль и кто отправил его в больницу, — быстро протараторил Драко.       — Я думал, Долохов мёртв, — удивлённо произнёс Блейз, уставившись на газету. — А это кто? Какая-то она знакомая, — он тыкнул пальцем на колдографию.       Драко повернул газету к себе.       — Элейна Гамильтон, — ответил Малфой, смотря на колдографию девушки. Она стояла в атриуме Министерства, одетая в привычную кроваво-красную мантию, неброско накрашенная, с идеальными темными кудрями. Собранная, как всегда. — Она сейчас заменяет Габриэля.       — Ты со всем Авроратом уже подружился? — ухмыльнулся Блейз. — Прочитай нам статью.       Драко оторвался от созерцания колдографии, перевёл взгляд на статью и начал негромко читать вслух:       «В четверг, 26 ноября, группой мракоборцев был пойман бывший соратник Волдеморта — Антонин Долохов.       Долохов принимал активное участие в Первой и Второй Магической Войне, будучи одним из самых важных последователей Волдеморта. На счету этого Пожирателя смерти много знаменательных убийств, одно из которых — убийство Римуса Люпина — профессора Защиты от Темных искусств в Хогвартсе в течение 1993-1994 учебного года и члена Ордена Феникса, во время Битвы за Хогвартс 2 мая этого года.       Как сообщается мисс Элейной Гамильтон, заместителем директора Аврората — мистера Габриэля Ламердинга, чьи обязанности мисс Гамильтон временно выполняет, пока мистер Ламердинг проходит лечение в больнице Святого Мунго вследствие схватки с Долоховым, Пожиратель смерти принимал Оборотное зелье. Под видом мистера Джона Декарта, зельевара, приехавшего в Великобританию из США, бывший Пожиратель смерти жестоко убил пять магглов и одного волшебника маггловского происхождения. Также известно, что Долохов применил одно из Непростительных заклятий на мистере Ламердинге, а именно — Убивающее заклятие, однако попытка не увенчалась успехом.       Сейчас Антонин Долохов находится в больнице Святого Мунго из-за его ментального состояния. После курса лечения, его отправят в Азкабан, где, вероятнее всего, за бывшим соратником Волдеморта потребуется дальнейший медицинский надсмотр.       Все участники группы захвата, которые присутствовали на операции: Элейна Гамильтон (заместитель директора Аврората), Киллиан Тёрнер (директор отдела Штурма), Джейк Маршалл (маг-штурмовик) и Томас Харпер (маг-штурмовик) — признали, что поимка Долохова — заслуга исключительно Габриэля Ламердинга, который, как уже говорилось ранее, сейчас находится в больнице Святого Мунго из-за многочисленных травм.       Наша редакция благодарит Аврорат за службу и желает мистеру Ламердингу скорейшего выздоровления.       Драко медленно положил газету на стол.       — Зато теперь мы точно знаем, что в дом никто не заявится, — произнёс Блейз, смотря на тарелку с пирожными.       — Все равно нам нужно быть осторожными, — покачала головой Панси. — Если нас кто-то увидит, особенно если увидят Драко и об этом узнает Аврорат…       — Мы ведь волшебники, в конце концов, — возразил Драко. — Дезиллюминационные чары для кого сделали?       — Они колеблются, как занавески на ветру, как только ты идёшь быстрее, чем пять километров в час, — сказал Блейз. — Тем более, на дом могут быть наложены заклинания, которые сразу же снимут чары. Но лучше так, чем ничего. Это наш единственный вариант.       — Нет, — хмыкнул Драко, выдержав паузу. — У меня есть одна идея. Потом расскажу.       Панси и Блейз переглянулись, но промолчали.       — Нужно узнать у Ламердинга, насколько долго он будет в больнице, чтобы мы понимали, сколько у нас времени, — сказал Блейз. — У нас есть один только адрес. Вряд ли это тот самый дом Долоховых, который оцеплен чарами Министерства. Но нам все равно нужно проверить, ошиваются ли там мракоборцы и есть ли вообще какая-то защита.       — Да, и делать это нужно во время рождественских каникул, — добавила Панси. — Так никто не заподозрит, почему мы часто уходим из замка. Вопрос ещё в том, куда мы спрячем этот Исчезательный шкаф.       — Воющая хижина, — предложил Драко.       — Или «Кабанья голова», — пожал плечами Блейз. — С тех пор, как старик Аберфорт Дамблдор переехал на главную улицу Хогсмида и открыл там новое заведение, «Кабанья голова» пустует. Никто даже не захотел ее купить. Я их в этом не виню, с виду — дыра.       — Я слышала, после битвы за Хогвартс, Аберфорт сблизился с мадам Розмертой, — Панси улыбнулась и хихикнула, подперев голову рукой. — Представляете, если мир скоро увидит маленького потомка рода Дамблдоров?       — Сколько Аберфорту лет? — удивился Драко. — У них с мадам Розмертой разница в возрасте минимум лет шестьдесят!       — Любви все возрасты покорны, Малфой, — хмыкнул Блейз.       Студенты медленно начинали выходить из Большого зала — у кого-то ещё оставались уроки, а кто-то уже был свободен.       — Мне пора, — Драко встал из-за стола. — А вы пока сходите в библиотеку, почитайте об охранных чарах.       Не дожидаясь ответа, он развернулся и вышел из Большого зала. На улице шёл снег, словно погода посмотрела на календарь и сразу же решила, что начало декабря — самое время. На улице было холодно, а Драко забыл свои перчатки и поэтому засунул руки в карманы. Во дворе перед навесным мостом младшекурсники играли в зачарованные снежки, которые переливались всеми цветами радуги. Когда чей-то снаряд достигал цели, он взрывался такими же разноцветными снежинками.       Драко свернул направо, в коридор с большими арочными окнами, в котором стояли каменные скамейки. Он прошёл вперёд и уже хотел зайти на мост, как услышал чей-то трудно различимый плач.       Малфой огляделся по сторонам, но кроме играющих в снежный бой детей, во дворе никого не было. Однако, кто-то точно плакал где-то неподалёку. Драко вышел на лестницу, ведущую к Лодочному сараю, и увидел чью-то темную макушку. Это точно была девушка, на которой ещё, к тому же, был слизеринский шарф. Она сидела на скамейке в расстоянии одного лестничного пролёта и смотрела на свои сцепленные в замок руки, но затем подняла голову, и Малфой узнал в ней Асторию Гринграсс.       Он хотел развернуться и уйти, потому что, в конце концов, это было не его дело, но что-то его остановило. Драко колебался несколько секунд, но затем все же спустился к ней.       Астория услышала его шаги и резко обернулась. Она поспешно вытерла мокрые от слез щеки тыльной стороной руки. В другой она сжимала какой-то скомканный кусок пергамента, похожий на письмо. Драко остановился.       — Что-то случилось? — неловко спросил он, не зная, что ещё сказать. Друзьями они никогда не были. — Может, тебе нужна помощь?       Астория подняла на него раздражённый взгляд заплаканных зелёных глаз.       — Зачем тебе мне помогать? — огрызнулась она. — Не притворяйся. Это ты все рассказал Аврорату!       Удивлённо вглядываясь в лицо Астории, пелена с последнего забытого воспоминания в голове Драко словно бы испарилась, и все шестерёнки встали на место. Это Астория тогда наложила на него заклятие забвения — теперь Малфой помнил это кристально чисто.       — Так это была ты, — произнёс он. — Но… Зачем, Астория?       Гринграсс снова опустила взгляд на свои руки. Драко почему-то даже не чувствовал злости по отношению к ней. Только замешательство и даже некоторую жалость.       — Потому что я встречаюсь с племянником Антонина Долохова! — взорвалась Астория, осознав, что смысла что-то скрывать уже нет. Слёзы снова побежали по её щекам, но уже с удвоенной силой. — Или, вернее, встречалась, — она помахала смятым письмом. — Алекс его любил. Антонин жил у него в России после войны, но с ним что-то происходило, — Астория покрутила тонким пальчиком у своего виска. — Что-то с головой. И его дядя сбежал. Алекс сразу подумал, что он вернулся в Англию. Как — я не знаю. А потом я подслушала твой разговор с Ламердингом и узнала, что ему от тебя нужно. Я хотела перестраховаться, стереть тебе память, чтобы ты не рассказал им ничего о Долоховых. Я даже не была уверена, что ты вообще что-то знаешь об Антонине, — она покачала головой и снова вытерла щеки рукой. — Но Аврорат все равно его нашёл. Потому что ты им рассказал. И Алекс меня бросил! Через письмо! Потому что я «бесполезная», — она показала руками знак кавычек и замолчала.       Драко стоял и смотрел в пустоту.       — Занимательная теория, — он покивал головой и сел рядом с Асторией на холодную скамейку. — Жаль только, что неправда. Я ничего не говорил Аврорату. Они нашли Антонина Долохова потому, что он начал убивать людей. И это все равно произошло бы в любом случае. Так что ты стирала мне память абсолютно напрасно.       Астория долго молчала. Драко нащупал в кармане платок, достал его и протянул ей. Она неуверенно взяла платок и вытерла слёзы.       — Прости меня, Драко, — тихо произнесла Астория, успокоившись. — Я никогда не хотела причинить тебе вред.       — Ты едва ли мне его причинила, — ухмыльнулся Малфой. — Я все вспомнил где-то за три дня. Только все не мог понять, кто на меня наложил это заклятие. Но, благодаря тебе, теперь все встало на свои места. Есть ещё какие-то Пожиратели смерти, которыми ты дорожишь?       Астория слабо улыбнулась и покачала головой. Драко поднялся на ноги.       — Лучше тебе вернуться в замок, — произнёс он. — Простудишься.       Она ничего не ответила, поэтому Малфой развернулся и поднялся вверх по лестнице.       — Драко! — окликнула его Астория. Он обернулся. — Ты скажешь профессору Ламердингу, что это была я?       — Да, — Драко удивился своей собственной честности. — Но не бойся. Он тебе ничего не сделает. Только, пожалуйста, не встречайся больше с мудаками.       Астория негромко засмеялась.       — Ладно, — ответила она, улыбаясь.       Драко кивнул ей на прощание, развернулся и ушёл, всю дорогу до больницы Святого Мунго пытаясь переварить неожиданно полученную информацию.       Когда Драко вошёл в больницу и отстоял огромную очередь, та же самая волшебница за стойкой регистрации, что и в прошлый раз, протянула ему всё ту же анкету. Драко посторонился, пропуская вперёд какого-то мага с непропорционально огромной для его тела головой, и пока сотрудница больницы была занята им, у Малфоя появилась возможность рассмотреть карточку Габриэля. Полное имя пациента: Габриэль Джонатан Ламердинг Дата и место рождения: 20 марта 1970 г., Лондон, Англия Место учебы: Хогвартс, факультет Гриффиндор, 1981–1988 гг.; Министерство магии Великобритании, Аврорат, Центр Подготовки Авроров, 1988–1989 гг. Место работы: Министерство магии Великобритании, Аврорат, 1989–1992 гг., рядовой аврор; Генеральные магические штаты Нидерландов, Аврорат, 1992–1995 гг., рядовой аврор (1992 г.), главный следователь (1993–1995 гг.); Министерство магии Великобритании, Аврорат, с 1996 г., рядовой аврор (1996 г.), главный следователь (1996 — 1 августа 1997 гг.), Директор Аврората (с 1998 г.) Непереносимости, аллергии, хронические заболевания: Нет. Полное имя контактного лица: Киллиан Аурелио Тёрнер Агилар Дата и место рождения: 16 января 1970 г. Буэнос-Айрес, Аргентина Место работы контактного лица: Министерство магии Великобритании, Аврорат, рядовой аврор (1989–1992 гг.); Департамент Штурма, с 1992 г., рядовой маг-штурмовик (1992–1994 гг.), руководящий ударной штурмовой группой (1995–1996 гг.), Директор департамента Штурма (с 1998 г.) История посещений пациента: Киллиан Тёрнер 27.11.1998 Киллиан Тёрнер 28.11.1998 Элейна Гамильтон 29.11.1998 Драко Малфой 29.11.1998 Киллиан Тёрнер 30.11.1998 Элейна Гамильтон 30.11.1998 Киллиан Тёрнер 01.12.1998 Элейна Гамильтон 01.12.1998       Драко взял перо и под последней записью написал: Драко Малфой 02.12.1998 Он хмыкнул, ещё раз посмотрев на удивительно огромное имя Киллиана, и отдал карточку. Волшебница, которая уже давно о нем забыла, приняла ее обратно и небрежно взмахнула палочкой, «надевая» на Драко невидимую маску.       В прошлый раз Малфой плохо рассмотрел больницу Святого Мунго, потому что они с Элейной спешили к Габриэлю, но сейчас у Драко было достаточно времени, чтобы никуда не бежать.       На цокольном этаже, как всегда, была куча людей с самыми разнообразным увечьями и болезнями. Во всей этой многоформенной и многоцветной какофонии туда-сюда мельтешили целители в лимонных халатах, что-то спрашивали у пострадавших, взмахивали палочками, вправляя носы и убирая неудачно выращенные хоботы, хвосты и другие нелицеприятные части тела, надиктовывали диагнозы Прытко-Пишущим перьям, которые висели в воздухе рядом с ними и писали в анкетах пациентов.       Стайки студентов, как и в прошлый раз, едва поспевали за своими профессорами, а когда двое таких групп проходили мимо друг друга, их учителя чуть не убили друг друга яростными взглядами. В одном из профессоров Драко узнал целителя Габриэля — Ричарда Эллакотта, который сегодня был одет в чистый халат.       Малфой снова решил воспользоваться лестницей вместо лифта, потому что в больнице, как всегда, было не протолкнуться. К тому же, он не хотел слишком часто попадаться людям на глаза. Драко был довольно узнаваем.       Он постучал в дверь палаты Габриэля и оттуда даже донеслось приглушенное «Войдите!».       Когда Малфой вошёл внутрь, Габриэль полусидел, опершись спиной на подушки.       — Привет, — широко улыбнулся Ламердинг, но улыбка сразу же сползла с его лица. Он поднёс руку к щеке и цокнул языком. — Никак не привыкну, что улыбаться теперь стало больно, — Габриэль похлопал ладонью по свободному месту справа от него на кровати, когда Драко подошёл ближе. — Садись.       Малфой помедлил, но все же сел на кровать, хотя до этого собирался устроиться в подвинутом к ней кресле.       — Как дела? — спросил Габриэль, смотря на него здоровым глазом. Белая повязка все ещё закрывала другую половину его лица. — У тебя всё в порядке?       — Какая разница, как у меня дела? — слабо улыбнулся Драко. Он видел Габриэля в таком состоянии только второй раз, но это все ещё было… Странно. Непривычно. Так не должно было случиться. — Этот вопрос я должен задавать тебе.       — Мне есть разница, как у тебя дела, — ответил Габриэль, игнорируя его последнюю фразу. — Но если тебе от этого станет легче, мне уже лучше, — Ламердинг пожал плечами. — По-крайней мере, я уже меньше путаюсь в собственных мыслях. Особенно после того, как мне начали капать какое-то зелье… — он хмыкнул. — Но меня много чего стало раздражать в три раза сильнее, чем раньше. Побочный эффект, наверное. Не знаю. И я быстро устаю. Но если не принимать это все во внимание, шикарное зелье, — Габриэль улыбнулся, но только уголками губ. — Сегодня пытался почитать газету. Ни черта не вижу. На этом мои новости закончились. Твоя очередь.       Драко ухмыльнулся. Зелье, кажется, имело ещё и расслабляющее побочное действие, потому что Габриэль казался почти пьяным. Он этого вряд ли замечал, но язык у него слегка заплетался. Зато у него ничего не болело.       — Ну, мои новости тебя точно заинтересуют, — улыбнулся Драко.       Габриэль поднял одну бровь, которая не была скрыта под повязкой.       — Я знаю, кто пытался стереть мне память, — Драко выдержал драматичную паузу.       — Ну? — поторопил его Ламердинг.       — Астория Гринграсс.       Здоровый глаз Габриэля расширился чуть ли не до размеров галлеона.       — Подожди, это же та слизеринка с, кажется, пятого или шестого курса?       — С шестого, — ответил Драко.       — Зачем ей это было нужно? — Габриэль сцепил руки в замок.       Драко вздохнул и вкратце пересказал свою недавнюю встречу с Асторией.       Габриэль долго молчал, затем потёр здоровую сторону лица ладонью и наконец изрёк вердикт:       — Охренеть.       — Согласен, — ухмыльнулся Драко.       Габриэль прищурился и о чем-то усиленно думал. Малфой сидел молча и не мешал. В конце концов Ламердинг, кажется, пришёл к какому-то консенсусу сам с собой и снова посмотрел на Драко.       — Хорошо, что с Долоховыми покончено, — пробормотал Габриэль. — По-крайней мере, я на это очень надеюсь.       Драко согласно кивнул. Между ними повисла недолгая тишина, и первым ее нарушил Малфой:       — Ты давно просил меня рассказать все, что я знаю о Пожирателях, — произнёс он. Габриэль сел поудобнее и устремил на него ожидающий взгляд. — Я не буду этого делать.       — Драко… — на лице Ламердинга отразилось такое беспокойство, что Малфой поспешил продолжить:       — Я не буду рассказывать, вы прочтёте об этом сами. Пусть твои мракоборцы заглянут в Мэнор. В библиотеке в третьем ряду на втором стеллаже, седьмой полке рядом с томиком Шекспира есть книга с обложкой «Язык цветов». Я писал всё, что слышал в Мэноре — имена, адреса… И то, что мне рассказывал отец.       Габриэль молчал и просто смотрел на него.       — Я знаю, я должен был сделать это раньше, — добавил Драко.       Габриэль продолжал молча пялиться на Малфоя.       — Всё нормально? — нахмурился Драко, начиная беспокоиться.       Но вместо ответа Габриэль подался вперёд, взял его одной рукой за плечо, замер на секунду, смотря ему в глаза, а затем притянул к себе и обнял.       Малфой растерялся. От Габриэля веяло теплом — как физическим, так и тем, которое вот уже пять месяцев пыталось растопить вечную зиму Драко. Габриэль обнимал его очень крепко, даже несмотря на своё состояние. Малфой наконец-то отмер и неуверенно обнял его в ответ. Ламердинг положил руку ему на затылок в каком-то защитном, успокаивающем жесте.       — Не имеет значения, когда ты это сделал. Главное, что сделал, — произнёс Габриэль, и Драко, которого все ещё держали в крепких объятиях, почувствовал его горячее дыхание где-то возле уха.       Габриэль отстранился и переложил руку с затылка Драко на его щеку, смотря ему в глаза.       — Спасибо, Драко, — он улыбнулся, хлопнул его по плечу и снова откинулся обратно на подушки. — Я передам это Элейне и Киллиану, когда они придут. Кстати, у вас уже были уроки с Киллианом?       Малфой только отрицательно покачал головой, потому что ему казалось, что, открой он рот, вместо ответа скажет что-то очень глупое, о чем впоследствии сильно пожалеет.       — Ну ладно, — Габриэль весело хмыкнул. — Расскажешь потом, как прошло. Мне интересно, как Киллиан будет справляться. А что там по новостям?       — Ничего такого, — произнёс Драко. — Долохов на первой полосе. В статье тебе желали скорейшего выздоровления, кстати.       Габриэль презрительно фыркнул.       — Пресса… — протянул он. — Я дал только одно интервью, но и этого мне хватило, чтобы понять неприязнь Кингсли к ним.       — Сегодня в Пророке тебя хвалили, — ухмыльнулся Драко.       — Да пусть засунут свои похвалы… — Габриэль осекся и успокоился так же быстро, как и вспыхнул. — Идиотское зелье. Я и так раздражительный, а сейчас меня начинает трясти с любой мелочи.       — Ты же пять минут назад говорил, что зелье шикарное.       — Это было целых пять минут назад.       Они оба негромко засмеялись.       — Слушай, раз уж мы сейчас здесь, а мне целыми днями не с кем поговорить, может быть, ты хочешь задать мне какие-то вопросы? — спросил Габриэль, прищурив здоровый глаз. — Любые. Абсолютно. Я на все отвечу.       — А как же «даже у стен есть уши»? — спросил Драко, подняв брови.       — Мы ведь не в Хогвартсе, — пожал плечами Габриэль и выжидающе уставился на него.       Малфой молчал, раздумывая над тем, что он хотел бы узнать у Габриэля и решил начать с чего-то более-менее безобидного.       — Ты состоял в Ордене Феникса?       — Конечно, — не моргнув и глазом, ответил Ламердинг. — Кингсли мне доверял и доверяет по сей день. Я был, пожалуй, его «протеже» в какой-то степени. Когда Орден собирали во второй раз после Первой магической войны, в девяносто пятом, я был ещё в Нидерландах. Кингсли вернул меня в Британию в девяносто шестом, меня приняли в Орден и обратно в Аврорат. В девяносто шестом — девяносто седьмом я и другие члены Ордена охраняли Хогвартс.       — Подожди, — перебил его Драко. — То есть, ты?..       — Да, — ухмыльнулся Габриэль. — Я был в Хогвартсе, когда ты пытался убить Дамблдора. Думал, я ничего не знаю? Я тебя умоляю, Драко.       Малфой отвернулся, пытаясь уложить новую информацию в голове.       — Что было, то прошло, — развёл руками Габриэль и продолжил: — Я думаю, ты и сам помнишь, что для Ордена это оказалась провальная операция. Я посетил похороны Дамблдора и не был в Хогвартсе вплоть до последней битвы. Первого августа девяносто седьмого Министерство пало. Я был там тогда, получил Патронус от Кингсли. Мы все понимали, что с приходом Пожирателей смерти, таким как я там больше не было места, поэтому я трансгрессировал в старый дом своей матери. С августа девяносто седьмого до начала мая девяносто восьмого, я работал только на Орден. Несколько раз встречался с так называемыми егерями, потому что был вдвойне нежелательным лицом — по сути, магглорожденный, ещё и член Ордена Феникса. Но они все там были идиотами, — Габриэль ухмыльнулся, затем как-то странно, почти заговорщически посмотрел на Драко. — Но один раз все-таки меня поймали. И пока ждали главного, решили поразвлечься, — Габриэль схватил себя за воротник футболки и потянул его вниз. Чуть ниже левой ключицы красовались три небольшие, поблекшие чёрные буквы: MUD.*       — Это что, татуировка? — изумленно спросил Драко.       — Как видишь, — Ламердинг снова усмехнулся. — Они пытались написать полностью слово «грязнокровка». Один из них оказался татуировщиком-любителем. Денег не хватало открыть свой салон, вот он и подался в егеря. Сомнительное занятие, но лёгкие деньги.       — Почему ты не избавился от неё? — нахмурился Драко. У него перед глазами все ещё стояли блеклые кривые буквы на бледной коже Габриэля.             Ламердинг пожал плечами.       — Зачем? — вопросом на вопрос ответил он. — Она мне не мешает. Наоборот, напоминает, что нам всем и мне в частности пришлось пережить, — его взгляд вдруг почему-то потеплел. — Тем более, мне кажется, иметь татуировку с надписью «Грязь» очень… — Габриэль замялся, подбирая слово. — Очень рок-н-ролльно.       Драко только хмыкнул.       — Затем случилась битва за Хогвартс, — продолжил Габриэль. — О ней нечего рассказывать. Но, знаешь, когда тебе пришлось перейти на их сторону, я видел, что ты этого совсем не хотел. Наверное, тогда я и проникся к тебе некоей симпатией. А уважением — на твоём шестом курсе. Не каждый может обмануть Орден.       — А Элейна и Киллиан? — спросил Драко. — Они тоже были в Ордене?       — Да, — кивнул головой Ламердинг. — Они присоединились к Ордену ещё в девяносто пятом, когда его создали во второй раз. Больше всех этому поспособствовал Грозный Глаз. Он был нашим ментором в Аврорате.       — Я догадался, — Малфой пожал плечами в ответ на вопросительный взгляд Габриэля: — Я ведь видел колдографии.       Они чуть помолчали, пока Драко снова не заговорил:       — А откуда они? Киллиан и Элейна?       — Мать Киллиана из Аргентины, но вышла замуж за британца и переехала с ним в Англию. Потом они развелись, когда мы с Киллианом заканчивали пятый курс, и весь шестой он провёл в Аргентине. Мне кажется, я многого не знаю, но то, что дома у него были проблемы с законом — это точно. В общем-то, скорее всего, поэтому его мать отправила его обратно в Британию. Сейчас она живет в Аргентине и там она кто-то вроде криминального авторитета. Пожалуй, именно поэтому Киллиана так долго не повышали. Как по-мне, так он давно бы уже мог занимать мое место. А Элейна всю жизнь жила в Штатах, но в восемьдесят восьмом сама переехала в Британию. Мы познакомились уже на курсах в Аврорате. Ее отец вроде как не последний человек в МАКУСА, поэтому ее родители хотели, чтобы она пошла по его стопам — прямиком в отдел магического права, — Габриэль ухмыльнулся. — Как видишь, ей это не понравилось. В Штатах ее бы просто не взяли на обучение на мракоборца — отец бы этого не допустил, для него это было уже делом принципа. Они бывали в Британии, когда Элейна училась в школе и ей всегда здесь очень нравилось, поэтому ее отец подарил ей небольшой домик где-то в Шотландии на шестнадцатилетие. Дом принадлежал ей, поэтому когда она достигла совершеннолетия — а по нашим меркам, как ты знаешь, это происходит в семнадцать лет, — она уехала в Британию, продала тот дом и купила квартиру на окраине Лондона.       Драко медленно поднял брови.       — Вау, — изумленно выдохнул он. — Наверное, Элейну очень сильно раздражала её семья, раз она в семнадцать лет сбежала от них за океан.       — По-крайней мере, это то, что она мне рассказывала, — пожал плечами Габриэль.       — А ты? Почему уехал в Нидерланды и почему вернулся?       — Была возможность стажировки, а моя мать как раз была оттуда родом, — ответил Ламердинг. — После ее смерти я переехал в Нидерланды, работал там аврором, затем главным следователем. В начале девяносто четвёртого года, как я уже говорил в сентябре, моя девушка умерла, — он выдержал паузу, смотря куда-то сквозь Драко. Но в его голосе не было душераздирающей грусти. Только отголосок печальных воспоминаний. — А обратно вернулся потому, что знакомый Кингсли из Генеральных магических штатов, рассказал ему о том, как я стремительно погружался в бездну, хоть и продолжил работать в местном Аврорате ещё около двух лет, — Габриэль почему-то ухмыльнулся. — В Британии как раз начиналась война, ведь Волдеморт вернулся в девяносто пятом. Кингсли думал, что меня нужно уговаривать, но я и сам уже думал насчёт того, чтобы вернуться. Поэтому я так и сделал.       — Вот это да, — хмыкнул Драко. — У вас троих не жизнь, а… один сплошной рок-н-ролл.       Габриэль засмеялся и согласно кивнул головой. Драко хотел задать ещё один вопрос, но ему казалось, что как раз на него Габриэль откажется отвечать. К тому же, Малфою становилось неловко даже от самой мысли об этом. Поэтому он спросил совсем другое:       — Ты когда-нибудь убивал человека?       Габриэль поднял брови, и Драко сто раз успел пожалеть о своём решении, но Ламердинг вдруг ответил:       — Да, — он произнёс это так легко, как будто говорил о прогнозе погоды. — Я этим не горжусь, но во время битвы за Хогвартс Пожиратели сражались насмерть. Непростительное заклятье я применил только один раз. И надеюсь, больше мне этого делать не придётся.       Драко с трудом верилось, что Габриэль мог кого-то убить — он просто не был похож на того, кто способен на такое. Но Малфой смотрел на него сквозь призму личной симпатии и их хорошего отношения друг к другу, забывая о том, что Габриэль — директор Аврората, в конце концов. Вряд ли на эту должность взяли бы кого-то мягкотелого.       Драко с сомнением окинул взглядом Габриэля, неуверенный в том, стоит ли спрашивать у него то, что он собирался спросить. Но, если честно, у Драко больше не было никого, у кого он мог бы попросить совета или спросить что-то, что помогло бы ему понять, что делать со своей жизнью.       — Как ты справился, когда она умерла? — в конце концов решился Малфой. Ему даже не нужно было называть имя, потому что это было и так очевидно.       Габриэль мягко улыбнулся. Впервые Драко смотрел ему в глаза, не стесняясь его присутствия и своей слабости.       — Ты ведь спрашиваешь сейчас не обо мне, а о себе, правда? — Ламердинг ответа от него не ждал, поэтому Драко молчал. — Мне помогла работа. А когда я вернулся в Британию, здесь начиналась война, а я был в Ордене и Аврорате, так что нашлось много дел. А ещё мне помогли Элейна и Киллиан. Тогда они были единственными, кто у меня остался.       — Тогда? — нахмурился Драко. — А сейчас что-то поменялось?       — Конечно, — Габриэль улыбнулся ещё шире. — Разве это не ты сейчас сидишь вместе со мной в больничной палате, хотя мог бы заниматься своими делами? И разве полгода нашего знакомства не делает нас друзьями?       Драко опешил, не зная, что сказать. Если даже тот факт, что Блейз и Панси начали открыто называть Драко своим другом, повергло его в легкий шок, то сейчас Малфой был… В восторге.       — Делает, — ответил Драко, не скрывая улыбки. — Пожалуй, да, делает.       Габриэль коротко засмеялся — явно над Малфоем, но тот не почувствовал даже отголоска неловкости.       — Надеюсь, меня выпустят отсюда к Рождеству, — вздохнул Габриэль. — Я очень давно не проводил его в Хогвартсе.       — Обещаю принести тебе пудинг, если не выпустят, — ухмыльнулся Драко, поднимаясь на ноги. — Мне пора. Не хочется опаздывать на урок к Макгонагалл.       — Верное решение, — ответил Габриэль. — Ты только возвращайся. Здесь очень скучно одному.       Драко кивнул головой и вышел из палаты. Совесть начинала стремительно убивать его изнутри.