Серебристо-зеленые цвета счастья

We've got each other and that's a lot For love we’ll give it a shot We’re half way there Livin' on a prayer Take my hand, we'll make it I swear Livin' on a prayer

      Габриэль привстал на локтях, когда послышался стук в дверь. Персонал больницы никогда не стучал — значит, к нему кто-то пришёл. Драко постучал бы громче, постоял у закрытой двери и, если бы не дождался ответа, тихо проскользнул внутрь палаты — Драко обычно ждал разрешения. Киллиан стучал громко и всего несколько раз, затем бесцеремонно распахивая дверь настежь — Киллиану разрешения никогда ни на что не требовалось.       Теперь же стук был негромким, почти неслышимым, все равно что неуверенным. Габриэль не успел ничего сказать, когда дверь открылась, и на пороге показалась Элейна.       Они уставились друг на друга. Затем Гамильтон закрыла за собой дверь, отрезая звуки занятого отделения, и подошла ближе, стуча каблуками по голому полу.       Габриэль тут же опустился на подушки и вздохнул. Ему перестали давать так полюбившееся зелье, и теперь он больше не чувствовал онемения, на смену которого пришла уже привычная боль.       Элейна присела на край кровати и только тогда сказала:       — Привет.       Габриэль подавил желание поднять бровь. Обычно Элейна всегда начинала с чего-то более конкретного.       Он не ответил.       Элейна сцепила руки в замок. Костяшки ее пальцев побелели.       — Ты как? — спросила она, поднимая на него насторожённый взгляд.       — Нормально, — пожал плечами Габриэль. Это действие отозвалось резкой болью в боку, но он постарался не подать виду, лишь коротко дёрнув уголком рта.       Он знал, что Элейна заметила. Она сделала вид, что нет.       — Не ври мне, — ответила Гамильтон. — Пожалуйста.       Взгляд Габриэля смягчился почти до неузнаваемости — немногие люди могли бы похвастаться, что сам Габриэль Ламердинг смотрел на них вот так.       Он повернулся на бок, протянул руку и накрыл своей ладонью сцепленные в замок пальцы Элейны.       — Вы уже продвигаетесь с Пожирателями? — спросил Габриэль, упорно игнорируя ноющую боль во всем теле.       — Мы пытаемся, — тяжело вздохнула Элейна. — Нужно проверить много мест. А обычные дела тоже никто не отменял. Но мы работаем, как никогда.       — Я вижу, — сказал Габриэль, смотря на темные круги под ее глазами. — А как там Киллиан?       — Он как раз был на задании и вернулся несколько часов назад.       — С ним все в порядке?       Элейна чуть нахмурилась.       — Вывихнул ногу, но жить будет, — ответила она. — Он сказал, что зайдёт к тебе, когда сможет. Просил передать тебе привет.       — Киллиан? — удивлённо поднял бровь Габриэль. — Просил передать мне привет? Не ври мне.       Элейна улыбнулась.       — Ладно, если честно, то он просил передать тебе, что ты, цитирую, «самая большая задница Аврората, потому что пока ты тут валяешься, мы ловим всяких ублюдков, а потом ещё и занимаемся твоей идиотской бюрократией».       Габриэль возмущённо фыркнул.       — От бюрократии никуда не деться, — возразил он. — Мне она не нужна, но если вдруг что-то случится…       — Я знаю, Габриэль, — перебила его Гамильтон. — Но это же Киллиан. Ему лишь бы поворчать.       — Это точно, — недовольно пробормотал Ламердинг. — А ещё он искренне считает, что только он всегда прав.       — Справедливости ради, он и правда часто оказывается прав.       Элейна выглядела так, будто совсем не спала ночью — и, скорее всего, так и было. Она не сделала макияж, как обычно, и темные круги под глазами выделялись особенно четко на бледной коже.       Министерство постаралось и выделило для Габриэля лучшую палату во всей больнице Святого Мунго, так что кровать здесь была больше, чем обычные больничные койки. Он потянул Элейну за запястье и красноречиво подвинулся.       Она улыбнулась, сняла сапоги и свитер, оставаясь в одной футболке и штанах, а затем легла рядом с ним, укрывшись одеялом.       Элейна повернулась на бок, чтобы они могли поместиться вдвоём на одной больничной кровати, положила правую руку под голову и посмотрела ему в глаза.       Они просто смотрели друг на друга, не отрываясь. Только у Элейны Габриэль видел такой взгляд — цвет ее глаз можно было бы сравнить с облаками в пасмурный осенний день или с отражением серого неба в волнах моря. Но ему этот взгляд напоминал металл: иногда — сталь, из которой делают мечи, а иногда — серебро для поражающих своей красотой украшений.       Элейна смотрела на него открыто и даже как-то уязвимо. Уязвимости она себе никогда не позволяла. Никогда, кроме как наедине с Габриэлем.       Он видел, что она хотела что-то сказать, но никак не могла правильно подобрать слова.       — Я очень испугалась за тебя, — в конце концов сказала Элейна. — И Киллиан тоже, хоть он так старается строить из себя глыбу льда. Я хочу, чтобы ты помнил, что ты не один, Габриэль.       — Я знаю, — ответил он, но сразу же сам понял, как неправдоподобно это звучало.       Она замолчала на несколько долгих секунд, а затем вздохнула и бездумно начала рисовать пальцем круги на подушке.       — Разве? — хмыкнула Элейна, не отрываясь от своего занятия. — Не ври мне.       — Я тебе не вру, — ответил Габриэль, но она ничего не ответила. — Просто… Чем дольше я тут нахожусь, тем беспокойнее мне становится, — он выдержал паузу. — Посмотри на меня, — Элейна подняла взгляд, но как-то неохотно. — Я не смог бы тебе соврать, даже если бы захотел. Веришь?       Она долго смотрела на него, но в конце концов улыбнулась.       — Конечно, верю. Кому мне ещё верить?       Они помолчали несколько минут, слушая дыхание друг друга.       — Что ты думаешь насчёт Драко? — спросил Габриэль, внимательно вглядываясь в ее лицо здоровым глазом.       — Я думаю, что он — твоя ответственность, — Элейна пожала плечами. — Но на самом деле Драко начал мне даже нравиться. Он не плохой человек. Просто мальчишка, которому с самого детства пудрили мозги. Но теперь… — она снова подняла взгляд на Габриэля. — Теперь он нам помог. И даже ты ему доверяешь. Если бы не ты, Драко пришлось бы несладко, — Элейна хитро улыбнулась, насмешливо прищурив глаза. — Да и ты сам к нему привязался, правда?       — Правда, — честно ответил Габриэль. — Иногда мне кажется, что я вижу в нем своё искаженное отражение, но в следующую же секунду снова просто… — он вздохнул. — Просто Драко. Мне кажется, именно это ему и нужно. Чтобы в нем видели просто Драко. Но для начала ему нужно самому увидеть в себе… себя. Звучит странно, но это правда. Он считает себя кем угодно, кроме как самим собой: неудавшимся Пожирателем, никчемным убийцей, потомком рода Малфоев и Блэков… Ну, что ж, так быстро измениться нельзя.       — Звучит так, как будто ты в нем разочаровываешься, — хмыкнула Элейна.       — Нет, конечно. С чего бы? Ему просто нужно больше времени. К тому же, я не знаю, чего такого Драко мог бы сделать, чтобы разочаровать меня, — Габриэль улыбнулся.       — Он тебя тоже успел полюбить, — произнесла Гамильтон, смотря в потолок. — Может быть, даже слишком сильно.       — В каком смысле? — переспросил Габриэль, всматриваясь в выражение ее лица.       — В самом прямом, — ответила она, подняв вверх уголки губ в подобии улыбки. — Разве у любви есть смысл или причина? Любовь всегда ради любви.       Они посмотрели друг на друга и одновременно улыбнулись.       Они молчали, и, смотря на ее лицо, он думал о том, что было бы, если бы он поцеловал ее сейчас. Не так, как целовал до этого, когда они разделяли постель, а в первый раз по-настоящему. Габриэль и сам не знал причины: они всегда считали, что друг другу не подходят; он всегда думал, что не любит ее в том самом смысле. Может быть, они оба лгали сами себе.       Пожалуй, впервые за всю свою взрослую жизнь уверенность Габриэля в себе пошатнулась. Он понятия не имел почему: он знал Элейну очень давно, они многое прошли вместе, они спали вместе, в конце концов.       Он хотел ее поцеловать, но ему казалось, что так он все только запутает; что в нем вообще сейчас говорит зелье, которое ему начали вводить сегодня утром; что это желание появилось в нем в первую очередь из-за одиночества и скуки больницы. Поэтому Габриэль отвел взгляд и спросил:       — Думаешь, у меня останется шрам?       Глаза Элейны блестели. Она молча протянула руку и дотронулась до левой стороны его лица, невесомо проведя пальцами от виска к подбородку. Ее запястье пахло привычным парфюмом.       Он положил свою руку поверх ее, прижимая ладонь Элейны к своей щеке.       — У тебя и так уже достаточно шрамов, — тихо ответила Элейна. — Но даже если останется, по тебе все равно будет сохнуть весь Хогвартс. Может быть, даже больше, чем до этого.       Ламердинг коротко засмеялся и отпустил ее руку.       — Я устала, — вздохнула Элейна. — Без тебя там все еле держится.       — Не преувеличивай, — фыркнул Габриэль. — Незаменимых сотрудников нет. Я уверен, что вы и так прекрасно справляетесь.       Гамильтон красноречиво промолчала и прикрыла глаза.       В дверь несколько раз громко и настойчиво постучали. Элейна рывком поднялась с кровати, но даже не успела спустить ноги на пол, как дверь распахнулась, и в палату зашёл Киллиан.       — Черт! — воскликнул он, взъерошивая свои волосы, которые на этот раз не собрал в хвост. — Там такой снег валит.       Элейна выдохнула и снова легла на кровать.       — А вы чего тут разлеглись? — возмутился Тёрнер, снимая пальто.       — Мне положено, — ухмыльнулся Габриэль, прищурившись, чтобы разглядеть лицо Киллиана. Безрезультатно.       Киллиан подошёл ближе, бесцеремонно сел на край кровати, снял ботинки и обернулся через плечо.       — Подвигаться будете? — спросил он, подняв брови. — Я вообще-то тоже пострадавший сегодня. Мне тоже положено.       Элейна и Габриэль переглянулись. Она пожала плечами, передвинулась на самый край кровати и повернулась на правый бок, подперев голову рукой. Габриэль подвинулся ближе к ней. Если честно, он уже снова начинал уставать. Из-за всех этих зелий, Ламердинг с трудом мог выдержать и полчаса обычного разговора.       Киллиан принял полусидящее положение справа от Габриэля, оперевшись спиной об спинку кровати.       — Мы так кровать сломаем, — заметил Габриэль.       — Ничего, — Киллиан широко зевнул, прикрыв рот ладонью. — Аврорат заплатит. Кстати, хотел сказать тебе, что ты придурок.       — Элейна уже передала мне, — фыркнул Габриэль. — Спасибо, очень мило с твоей стороны.       Киллиан сделал вид, что снимает перед ним шляпу.       — Ты же лодыжку подвернул, разве нет? — подняла брови Элейна. — Прыгал по всему офису на одной ноге, пока тебе ее кто-то не вправил.       — Ага, — саркастическим тоном согласился Киллиан. — Неудивительно, но Брайан оказался абсолютно бесполезным, когда дело дошло до целительной магии. Вот, пришлось в Мунго зайти.       — То есть, ты не ко мне шёл? — насмешливо ухмыльнулся Габриэль.       — Размечтался, Ламердинг. Я тебе принёс кое-что, кстати, — Киллиан встал с кровати, достал что-то из кармана пальто, снова лёг на своё место, и только тогда Габриэль смог разобрать, что тот держал в руках. Это оказалось маленькое, размером чуть больше спичечного коробка, радио. Киллиан небрежно взмахнул палочкой, и радио приняло свой обычный размер.       — Чтоб тебе не было скучно, — хмыкнул Тёрнер, настраивая волну. Он поставил радио на прикроватную тумбочку. Негромко заиграла музыка.       — Знаешь, иногда ты бываешь очень чутким, Киллиан, — улыбнулась Элейна.       — Заботливым, — добавил Габриэль, подняв вверх уголки губ. На самом деле, ему и правда было приятно.       — Ну просто душка, — засмеялась Гамильтон.       — Хватит издеваться надо мной, вы двое! — воскликнул Киллиан. — Вот так и делай людям добро.       Тёрнер очень старался сохранить обиженное выражение лица, но в конце концов тоже улыбнулся.       — Знакомая песня, — нахмурился Киллиан, кинув взгляд на радио.       Они замолчали, вслушиваясь в музыку.       — Джона Бон Джови уже не узнаёшь? — притворно ужаснулась Элейна. — Габриэль, можно я дам ему три денечка отпуска, чтобы Киллиан освежил себе память?       — Это ты у нас фанатка, не я, — пожал плечами Тёрнер.       — Помните, — произнёс Габриэль, ухмыльнувшись, — год назад эта песня точно так же играла по радио, а мы…       — А мы были на войне, — закончил за него Киллиан. — Слишком уж весёлый у неё мотивчик для тех времён, нет?       — Тогда нам именно это и нужно было, — возразила Гамильтон. Киллиан посмотрел на неё и только согласно кивнул.       Габриэль прикрыл глаза, слушая песню и то, как Элейна негромко напевала мелодию.       В какой-то момент он уже не мог различать их тихие голоса поверх музыки, когда начал постепенно проваливаться то ли в сон, то ли в воспоминание.       В канун Рождества снега насыпало по колено.       Габриэль даже не пытался открыть скрипящую калитку, потому что дорога к, казалось бы, пустому и нежилому дому, не была расчищена.       Где-то вдали, на центральной площади крошечной деревни Аплби-ин-Уэстморленд пел хор. Даже отсюда, с самой окраины, Ламердинг видел острый шпиль церкви на фоне темного неба. В домах поблизости горели гирлянды, а на дверях висели венки из остролиста. На их фоне дом напротив Габриэля выглядел не просто не жилым, а даже каким-то зловещим — неубранный снег перед крыльцом, плотно задернутые шторы, отсутствие дыма из трубы.       Габриэль крепче сжал в правой руке бутылку красного вина, а в левой — свёрток с рождественским пудингом, который он купил на ярмарке в центре деревни, и перелез через невысокую калитку, тут же проваливаясь в снег по колено. Он присмотрелся. От наложенных заклинаний воздух слегка дрожал, как нечёткая картинка. Это означало, что их уже стоило обновить.       Габриэль, морщась от холода, в несколько широких шагов преодолел расстояние от калитки до крыльца и взмахнул палочкой, заметая свои следы, словно их и не было. Он оглянулся по сторонам и, удостоверившись, что на улице никого нет, а из окон других домов никто не выглядывает, снял с себя Дезиллюминационные чары. Ламердинг не носил свою кроваво-красную мантию аврора вот уже почти пять месяцев. Его новой «формой» теперь стала чёрная мантия с капюшоном и множеством разных карманов и ремней. Это было удобно, потому что в эти карманы можно было напихать много разных пузырьков с зельями, которые можно было бы легко достать, не рыская по бездонной сумке с остальными вещами. Сегодня Габриэль вместо своего обычного чёрного свитера под горло надел такой же, но бежевый. Рождество же все-таки.       Он снял капюшон, сунул бутылку подмышку, пригладил волосы и постучал по двери волшебной палочкой — в той последовательности и с теми интервалами, с которыми они договорились стучать.       В тёмном дверном глазке что-то зашевелилось.       — Киллиан, открывай, — негромко произнёс Габриэль. — Ты уже и так понял, что это я.       — Без ответа на вопрос не впущу, ты это тоже уже и так понял, — недовольно ответил Киллиан.       — Ты что, заделался статуей перед гостиной Рейвенкло? — закатил глаза Ламердинг. — Потому что с каждым разом я вижу все меньше и меньше отличий. У вас абсолютно одинаковая ворчливость и безудержное желание задавать каверзные вопросы. Открывай, холодно же!       — Киллиан, хватит держать Габриэля на улице, — послышался голос Элейны из-за двери. — Не хватало, чтобы его ещё кто-то увидел.       — Там сейчас что-то сгорит, — ответил ей Киллиан. Пауза. Гамильтон выругалась и, кажется, ушла. — Ответь-ка мне, Габриэль, если это действительно ты, конечно…       — Ты что, уже начал пить без меня? — возмутился Габриэль, уловив насмешливые нотки в его голосе.       — О-о-о, — весело протянул Киллиан, засмеявшись. — Теперь я уверен, что это точно ты, Ламердинг.       — Да иди ты знаешь куда, Тёрнер…       Габриэль терпеливо ждал, пока Киллиан снимет все заклинания и откроет замки. Эти звуки Ламердинг запомнил уже наизусть. Одного щелчка не хватило.       — Чуть не забыл, — произнёс Киллиан. — Ты вино и пудинг принёс?       Габриэль вздохнул и молча показал в дверной глазок этикетку на бутылке и свёрток.       Дверь наконец открылась.       Ламердинг тут же зашёл внутрь, задев Киллиана плечом. Он поставил вино и пудинг на тумбочку, снял промокшую обувь и мантию. Снег с подошв его ботинок начал таять внутри тёплого дома, растекаясь лужей воды на полу.       Внутри было очень тепло, так что в зимнем свитере Габриэлю моментально стало жарко. Везде горел свет, исходящий из масляных ламп и маленьких баночек с пляшущим внутри синим пламенем. Рождественское дерево они не ставили. Подарков тоже не предвиделось, потому что ни у кого не было времени ходить по магазинам во время войны.       Когда Габриэль обернулся, Киллиан уже накладывал последнее заклинание на дверь. Из кухни слышалась ругань Элейны.       — Ох, черт, — протянул Тёрнер, смотря в сторону кухни. — Кажется, у нашего ужина неприятности.       Габриэль только усмехнулся. Он был настолько голодным, что любая, даже самая сгоревшая индейка показалась бы ему сейчас вершиной кулинарии.       Киллиан положил руку ему на плечо, посмотрел в глаза и обнял. Крепче, чем обычно. Габриэль сделал то же самое. С тех пор, как он неудачно попался егерям, и Киллиан, и Элейна с ещё большим трудом, чем раньше, отпускали его куда-то в одиночку.       Со своей квартиры Габриэлю пришлось в спешке съехать, как, впрочем, и его друзьям. С новостями о создании так называемой «Комиссии по учету маггловских выродков», Ламердинга притащили сюда, даже не спрашивая его мнения. Это был старый дом отца Киллиана, который теперь жил в Эдинбурге. Они наложили на дом Фиделиус и стали жить втроём, сделав Киллиана Хранителем Тайны. Такие мощные чары уже сами по себе гарантировали им безопасность, поэтому Габриэль не видел особого смысла во всех остальных защитных заклинаниях. Но Киллиану и Элейне так было спокойнее.       Они отстранились друг от друга. Тёрнер кивнул головой, и Габриэль последовал за ним, прихватив все ещё холодную бутылку вина и свёрток с пудингом.       Они вошли на кухню, где пахло всевозможными запахами еды и негромко играло радио — не «Поттеровский дозор», как обычно, а музыка. Элейна, кажется, уже успела устранить свою проблему и сейчас вполне миролюбиво резала овощи.       — Габриэль, — широко улыбнулась она, откладывая нож. Она давно не улыбалась так умиротворенно. Элейна быстро чмокнула его в щеку и вернулась к своему занятию.       — Тебе помочь как-нибудь? — спросил Ламердинг, пока Киллиан увлеченно мыл посуду.       — Для начала, сходи в душ и переоденься, — ответила Гамильтон, критически осматривая купленный пудинг. — Как там дела?       Киллиан тоже обернулся и посмотрел на Габриэля в ожидании ответа. Мыльная пена стекала по его рукам в раковину. Он мог бы и не мыть посуду вручную, а просто заколдовать мочалку, но почему-то этого не делал.       — Ну, никто из наших не пострадал, — ответил Габриэль, пожав плечами. — Это были обычные егеря.       Киллиан и Элейна переглянулись друг с другом, но никто из них ничего не сказал, поэтому Габриэль ушёл в свою комнату, чтобы взять домашнюю одежду. Проходя мимо гостиной, он заметил стоящий посередине комнаты мольберт. Ламердинг подошёл ближе и посмотрел на незаконченную картину — маленький каменный мостик, соединяющий два заснеженных берега узкой реки с нависшими над ней деревьями, покрытыми инеем. Габриэль осмотрел другие картины, стоящие на полу по всему периметру гостиной, на подоконнике и даже на спинке дивана: церковь, стоящая в центре деревни; гостиная Хаффлпаффа; городской пейзаж Буэнос-Айреса; вяз у берега Чёрного озера; рассвет на океане; белые фрезии — любимые цветы Элейны. И Хогвартс, светящийся огнями, с плывущими по озеру лодками. Ни одна не висела на стене. Ни на одной не был нарисован человек.       Это были работы Киллиана — рисование было его увлечением ещё с тех пор, как они учились в школе. Со временем у него получалось все лучше и лучше, но после школы он рисовал только изредка. Габриэль замечал, что Киллиан брал в руки кисть только тогда, когда начинал нервничать. Оглядываясь вокруг, было понятно, что во время войны он нервничал очень часто.       Когда Габриэль вернулся из душа, переодетый в домашние штаны и футболку, Элейна громко смеялась с чего-то, сказанного Киллианом. Тот пытался сохранить бесстрастное выражение лица, но с треском провалился. Ламердинг не знал, о чем они смеялись, но все равно улыбнулся. Напряжение начинало потихоньку отпускать его.       Элейна заметила его первая.       — Ламердинг, а ты чего отлыниваешь? — возмутилась она, кивая головой на кухонный стол, заваленный разными продуктами. — Будем делать эти ваши британские рождественские пирожки. Никогда их не пробовала, на Рождество я всегда уезжала в Америку.       — Ну, вообще-то, начинку для них нужно настаивать в холодном месте хотя бы несколько дней, а лучше недель, — усмехнулся Габриэль, присаживаясь на стул. — Но мне кажется, и так сойдёт.       — Великие шеф-повара тут собрались, — хмыкнул Киллиан, листая какую-то потрепанную книгу. — Вот, я нашёл рецепт. Габриэль, доставай муку. Элейна, чисть яблоки.       — А с каких это пор ты у нас заделался начальником? — притворно возмутился Ламердинг, доставая пачку муки с верхней полки.       — С тех пор, что только я здесь держу в руках великую книгу рецептов, — ответил Киллиан, задумчиво проведя пальцем по странице. — А ещё потому, что вообще-то это мой дом.       — Кошмар, — фыркнула Элейна. — Ты только посмотри на него. Габриэль, нам тут не рады, оказывается!       — Ты ранил меня в самое сердце, — Ламердинг старательно изобразил страдальческое выражение лица, открывая пачку муки.       Она неожиданно порвалась, и все содержимое высыпалось на стол. Габриэль застыл, виновато поджав губы.       — Оперативно сработано, — произнёс Киллиан. — Это, в принципе, как раз второй шаг.       — Ты такой надоедливый, — усмехнулся Ламердинг и кинул в Тёрнера небольшой горсткой муки.       — Эй! — возмущённо, но в то же время весело, воскликнул Киллиан, тоже кидаясь мукой в ответ, но попало это все в большей степени на Элейну. Она в долгу не осталась.       Спустя несколько минут шуточной потасовки они втроём закашлялись и наконец успокоились, все ещё посмеиваясь.       По радио началась какая-то песня. Элейна, перепачканная в муке, протянула руку и прибавила громкости. Габриэль приподнял брови и чуть улыбнулся, смотря на то, как она медленно задвигала бёдрами в такт музыке, не отрываясь от резания яблок.       Киллиан, непонятно зачем крошивший цукаты, которые уже и так были порезаны на кубики, что-то мелодично бурчал себе под нос. Габриэль притопывал ногой, смешивая в миске муку, сахарную пудру и масло.       Элейна первой оставила своё занятие, выкрутила звук на максимум и подняла руки вверх, смешно пытаясь танцевать что-то понятное только ей. Она улыбнулась и протянула обе руки Габриэлю и Киллиану.       — Ну, давайте! — воскликнула она, перекрикивая музыку.       Габриэль засмеялся и взял ее за руку, присоединяясь к ее неумелым, зато искренним танцам. Киллиана они стащили с его места насильно.       Они втроём кружились в непонятных хороводах, прыгали, подпевая солисту, изображали из себя рок-группу, дурачились и очень много смеялись.       Где-то там, за окнами, закрытыми картонками, в мире, в котором шла война, они были Нежелательными лицами. Но здесь, внутри этого на первый взгляд заброшенного дома, они были счастливы, несмотря ни на что. Хотя бы на один вечер.       Чуть позже, во время ужина, Элейна достала из пудинга тоненькое железное колечко, Киллиан — напёрсток, а Габриэль — монету. Традиция гласила, что найти в рождественском пудинге кольцо — к свадьбе, напёрсток — к холостяцкой жизни, а монету — к богатству и благополучию в приходящем году. Гамильтон только засмеялась, когда они рассказали ей об этом, но надела кольцо на палец и с тех пор больше не снимала.       Это было их первое Рождество втроём: в разгар войны, в доме под заклинанием Доверия.       Но они были вместе, а это уже было много.       Через несколько месяцев в Аплби-ин-Уэстморленд нагрянули Пожиратели Смерти, в пылу боя спалив несколько домов, включая и этот, а вместе с ним и картины Киллиана, и книгу рецептов, и радио.

***

      Заходя в кабинет Защиты от Темных искусств, Драко ожидал, что их новый временный профессор будет так же бессовестно опаздывать, как и Габриэль.       Однако, только переступив порог класса, он тут же наткнулся взглядом на широкую спину Киллиана, который рассматривал какой-то пергамент. На столе стояла чашка, и чайная ложка сама по себе мешала дымящееся содержимое.       Киллиан совершенно не обращал внимания на прибывающих студентов, продолжая что-то читать, развернувшись к ним спиной.       — Я ещё не видела его лица, но я уже хочу в Аврорат, — улыбнулась Панси, прищурив глаза. Драко рассказал им о Киллиане, и Паркинсон настолько впечатлилась, что даже сделала свой макияж «на особые случаи» вместо повседневного.       Драко ничего не сказал и как бы невзначай посмотрел на Поттера. Тот сверлил взглядом спину Киллиана, пока Грейнджер что-то рассказывала ему и Уизли.       — Мда, — хмыкнул Блейз позади Драко. — А говорили ведь, что после смерти Волдеморта, проклятие с должности профессора Защиты исчезло. Тем не менее, наши преподаватели все равно уже и полгода не могут продержаться.       — Габриэль вернётся, — произнёс Драко, чуть повернув голову. Панси, сидящая слева от него, согласно кивнула. — Хотя бы из-за того, что я здесь.       — Ты принимаешь желаемое за действительное, Малфой, — покачал головой Блейз. — Габриэль уже получил от тебя то, что хотел. И снял с тебя надзор. Так с чего бы ему оставаться в Хогвартсе?       — Подозреваю, что это не только Габриэль решает, — пожал плечами Драко. — Для всех остальных я все ещё бывший Пожиратель.       Забини только хмыкнул и промолчал.       — Мне уже надоела эта ваша пассивная агрессия, — недовольно произнесла Панси. — Она мешает мне сосредоточиться.       — Это на чем же? — удивлённо подняв брови, спросил Блейз.       — Мы вообще-то на уроке, если ты не заметил, — ответила Паркинсон.       — Ты к концу учебы в Хогвартсе решила заделаться отличницей? — коротко засмеялся Драко. — С чего вдруг?       — Ну, не только же тебе нужен свой красивый мракоборец, — ухмыльнулась Панси.       Драко открыл рот и тут же закрыл его, не зная, что сказать. Блейз засмеялся и хлопнул его по плечу.       Когда Малфой наконец придумал ответ, Киллиан кинул пергамент на стол и повернулся к студентам лицом.       Панси очень тихо ахнула и перевела резко повеселевший взгляд на Драко.       — В Аврорате все такие красавцы что ли? — прошептала она, ткнув его пальцем в бок. Малфой недовольно отодвинулся ближе к краю парты.       Буквально за минуту под тяжелым взглядом Киллиана шум в кабинете сошёл на нет. Вскоре молчали абсолютно все.       Киллиан тяжело вздохнул, что в обычной обстановке было бы незаметно, но сейчас прошлось по классу чуть ли не эхом. Он сел на стол, притянул к себе чашку, которая вероятнее всего принадлежала Габриэлю, достал небольшую флягу из внутреннего кармана и вылил ее содержимое в свой кофе или чай. Драко предполагал, что это был либо огневиски, либо коньяк.       Ложка несколько раз со звоном ударилась об стенки кружки, после чего Киллиан сделал несколько больших глотков. Затем он немного погрел чашку в руках, снова обвёл взглядом студентов, задержавшись на Драко. Он даже едва заметно кивнул ему. Малфой повторил его жест, попытавшись не выдать своего удивления.       Киллиан снова вздохнул и опустошил содержимое своей чашки одним большим глотком.       — Прошу прощения, — наконец произнёс он. — Плохой день.       На часах было десять утра, но никто ничего не сказал.       — Меня зовут Киллиан Тёрнер, — представился он, стремительно входя в рабочий режим. — Как вы все уже поняли, я буду заменять Габриэля. Я от этого откровенно не в восторге, но работа есть работа. Насколько я понимаю, с Габриэлем вы готовитесь к экзаменам, оттачиваете боевые и только начали продвинутый уровень защитных чар… — Киллиан читал с пергамента, который изучал, когда они зашли в кабинет. — Ладно, а много тут тех, кто метит в мракоборцы?       Почти все, кроме Драко, Панси, Блейза, Гермионы и нескольких хаффлпаффцев и рейвенкловцев, подняли руки.       Киллиан посмотрел в лицо каждого, словно пытался что-то там рассмотреть.       Затем он покачал головой и криво ухмыльнулся.       — Думаете, раз вам повезло выжить в Битве, вы сможете стать мракоборцами? — спросил он, подняв брови. — Быть мракоборцем — это не значит спасать мир каждый день. Это не значит знать ровно пять боевых заклинаний и одно защитное. Не значит становиться героем. Принять участие в одной битве недостаточно. Когда ты аврор, твоя битва происходит каждый день и не всегда она с тёмными магами, а зачастую с бюрократией, — Киллиан сложил руки на груди. Панси рядом с Драко вздохнула. — Те из вас, кто знал Аластора Грюма, знают его коронную фразу о постоянной бдительности. И, поверьте мне, это не просто слова. В Аврорате недостаточно уметь сражаться. Нужно уметь работать в команде и быстро принимать решения. Причём правильные решения. Даже такой опытный мракоборец, как ваш профессор Габриэль Ламердинг, не смог этого сделать на прошлом задании, за что и поплатился, — взгляд Киллиана помрачнел. — Габриэль очень храбрый человек и действительно сильный маг, но он зачастую бывает нерешительным. Или имеет слишком хорошее мнение о других людях, что выходит ему боком.       Взгляд Киллиана скользнул по Драко. Малфой выдержал зрительный контакт, пока Тернер сам не прервал его, чуть усмехнувшись уголками губ.       — В общем, вам повезло с преподавателями, — широко улыбнулся Киллиан. Панси задумчиво накрутила локон своих волос на палец. — Не каждый день выпадает возможность потренироваться с директором Аврората. Те, кто поступят на курсы, будут видеться со мной чаще, так как со следующего учебного года я стану ещё и наставником новичков. Когда буду свободен от заданий и заполню все бумажки, конечно.       — Ну все, — пробормотала Панси, наклоняясь ближе к Драко. — Теперь я точно решила, куда идти после Хогвартса.       — В мракоборцы? — тихо фыркнул Малфой. — Вряд ли твоя семья такое одобрит.       — Моя семья мало чего одобряет, — она закатила глаза, повысив голос. Драко шикнул на неё, но Панси не обратила внимания. — К тому же, я ведь пошутила. Какой из меня аврор?       — Мистер Малфой! — послышался спокойный голос Киллиана. Драко еле сдержался, чтобы не вздрогнуть от неожиданности. — И мисс… — Тёрнер перевёл взгляд на Панси и поднял брови.       — Паркинсон… — еле слышно прошептала она хриплым голосом, но тут же повторила громче: — Паркинсон.       — Поменьше разговаривайте с мистером Малфоем на уроках и у вас будут все шансы попасть в Аврорат, — усмехнулся Киллиан и отвёл взгляд. Щеки Панси порозовели. — В Аврорате три департамента. Первый — отдел расследований, который занимается отслеживанием темных волшебников и, собственно, расследует преступления — именно с этого отдела начинали мы с мистером Ламердингом. Второй — отдел Штурма, который ловит особо опасных преступников. Тот факт, что у каждого штурмовика есть своя зарезервированная кровать в больнице Святого Мунго, уже говорит красноречивее всяких слов. Этим отделом управляю я, — Киллиан сказал это таким же ровным голосом, как и все остальное. — Третий — патруль Отдела магического правопорядка, который выполняет общие правоохранительные функции. Во все эти три департамента лучше не лезть, если вы не уверены в том, что выдержите такое напряжение. Даже в патруль, — Киллиан обвёл студентов настороженным взглядом темно-карих глаз. — Так что советую всем подумать над этим очень хорошо, — он выдержал паузу, как будто позволял своим словам уложиться в их головах, а затем продолжил: — Как я уже говорил, Аврорат — это в первую очередь работа в команде, даже в отделе расследований. Вы должны без оглядки доверять людям, которые вас окружают. Должны работать слаженно. Вы можете друг другу не нравиться, но быть уверенными друг в друге — обязаны, — Киллиан вздохнул и посмотрел на часы. — Разделяться на команды и оттачивать боевые мы пока не будем, поэтому продолжим продвинутый уровень защитных чар. Все ведь видели купол над замком в мае этого года? Его создал профессор Флитвик собственноручно — это тот уровень чар, к которому нам с вами ещё очень далеко. Но в команде многое становится возможным, — он встал со стола и стремительно направился к выходу из класса. — Жду вас во внутреннем дворе перед Большим залом через десять минут.       Дверь закрылась. Через несколько секунд тишины, снова послышались голоса студентов, грохот отодвигаемых скамеек и шаги нескольких десятков ног. Они зашли в гостиную, чтобы взять верхнюю одежду. Драко надел пальто, которое Габриэлю так и не вернул.       — Черт, — усмехнулась Панси, когда они вышли вслед за остальными в коридор, — этот Киллиан такой… Грозный. Совсем не то, что наш Габриэль, — она хмыкнула. — Он-то просто душка.       Драко решил не разбивать милые впечатления Паркинсон, умолчав о всех тех разах, когда видел вышедшего из себя Ламердинга.       — Габриэль — директор всего Аврората, — возразил Блейз. — Он не «душка», Панси. «Душки» не становятся лидерами.       — Он может и большая шишка в Министерстве, но это не отменяет того факта, что у него доброе сердце, — произнёс Драко, держась за перила движущейся лестницы.       — Ты так решил, потому что он втерся тебе в доверие, чтобы узнать от тебя информацию? — изящно изогнул бровь Блейз.       — Ты ходишь по острию ножа, Забини, — неожиданно серьезно предупредила его Панси. — Не лезь в их отношения. Мы же не лезем в твои. Ну, насколько это вообще возможно, учитывая… — она не договорила.       Малфой удивлённо посмотрел на неё, но признательно улыбнулся. У него не было настроения препираться с Блейзом и его недоверием абсолютно ко всем.       — Киллиан прав, — произнёс Драко, сходя с лестницы на цокольном этаже. — Нужно доверять друг другу. А мы слишком часто ругаемся.       Панси согласно кивнула головой. Блейз помедлил, но в конце концов повторил ее жест.       Они вышли на улицу. Небо было чистым, светило солнце, а снег хрустел и искрился под ногами.       Патронус Киллиана, принявший форму оцелота, несколько раз помахал хвостом, проскользнул мимо и выпрыгнул в арочное окно.       Тёрнер повернулся к ним.       — Заклинания, которые несколько месяцев назад использовал профессор Флитвик, имели такой эффект «купола» из-за того, что были использованы в связке, — произнёс он. — Я не буду углубляться в эту тему, потому что мы здесь не для этого. Сформируйте широкий круг. Палочки.       Они рассредоточились по периметру внутреннего двора и достали палочки. Киллиан остался на месте — в центре. Драко бросил короткий взгляд на Поттера. Тот выглядел сосредоточенно, но как будто бы уже знал, что их ждёт. Грейнджер хмурилась. Уизли что-то сказал ей на ухо, и она смущенно улыбнулась.       — Для начала попробуем Protego maxima, — распорядился Киллиан и поднял вверх свою палочку, начиная шептать заклинание.       Драко, как и все остальные, повторил за ним, бормоча заклинание себе под нос.       Сначала ничего не происходило. Они с Панси переглянулись.       — Не отлыниваем, — предупредил Киллиан. — Нужно вкладывать свою силу.       Воздух вокруг дрожал, как в очень жаркий день. Через несколько минут заклинание словно синхронизировалось между всеми участниками, и если присмотреться, можно было увидеть прозрачную, колеблющуюся «волну» чар.       Еле видимый купол только начал образовываться, когда Киллиан вдруг опустил палочку. Воздух задрожал с новой силой. Рука Драко уже начинала неметь, но он только упрямо направлял палочку в небо. Без Киллиана держать это заклинание почему-то стало резко сложнее. Где-то в солнечном сплетении неприятно ныло.       В конце концов купол расширился до той степени, чтобы «накрыть» весь внутренний двор.       Киллиан махнул рукой, показывая, что этого достаточно.       Они опустили палочки.       — Неплохо, — вынес свой вердикт Киллиан.       — Неплохо? — возмущённо прошептала Панси. — Да у меня сейчас рука отвалится.       — Но вас много, — продолжил Киллиан. — Позже вы научитесь выполнять такие заклинания в меньших группах. А пока что, попытаемся использовать Фините Инкантатем для того, чтобы разрушить этот щит, — он перехватил палочку, сжав ее в кулаке и опустился на одно колено. Полы его кроваво-красной мантии резко контрастировали с белым снегом. Все замерли в недоумении. — Палочки в землю. Разрушим купол с основания.       Студенты, переглядываясь между собой, последовали примеру Киллиана. Снова послышался шёпот, когда они все начали бормотать ещё одно заклинание.       Снег неприятно прилипал к коленке, и холод чувствовался даже сквозь ткань.       Как и в предыдущий раз, прошло несколько минут, прежде чем хоть что-нибудь начало происходить.       Из-под палочки Драко вырвался бледно-золотистый свет. Он оглянулся. Со всеми остальными происходило то же самое.       Киллиан уже успел встать и наблюдал за ними, ухмыляясь уголками губ.       Мягкое золотистое свечение поднялось над их головами, а дальше исчезало в воздухе. Драко поднял голову и посмотрел вверх. Ещё через минуту купол заметно задрожал и в конце концов разрушился. Малфой думал, что чары просто спадут без следа, но вместо этого щит стремительно исчезал от основания до верхушки, выпуская серебряные искры во все стороны, словно небольшой фейерверк.       Это было красиво. Как будто шёл серебряный искрящийся снег.       Искры опадали медленно. Тёрнер улыбался. Драко посмотрел на Панси, но она этого даже не заметила. Он проследил за направлением ее взгляда — она смотрела на Киллиана.       Драко подумал, что будь на месте Тёрнера Габриэль, он бы действительно надолго запомнил этот урок. Малфой отвернулся и наткнулся взглядом на Гарри.       Тот смотрел на него со странным выражением лица. Осколки защитного щита падали на землю, и их не сбивал с направления даже ветер. Искры опускались на растрепанные темные волосы Гарри и исчезали, как снег на подставленной ладони.       Драко казалось, что они разбили не тренировочный купол, а защитные чары, которыми он опутал сам себя, словно коконом.       Поттер выглядел таким Поттером в этот момент: зелёные глаза за стёклами бессменных круглых очков, как всегда полный беспорядок на голове и что-то, чего Драко не видел очень давно или никогда в полной мере и не замечал раньше — спокойствие и беззаботность в его взгляде.       Малфой сам не заметил, как улыбнулся ему первым. Гарри помедлил, удивившись, но затем сразу же широко улыбнулся в ответ.       Поцеловать его сейчас было бы красиво — достойно того, чтобы написать об этом картину или поэму.       Но вместо этого они только смотрели друг на друга и просто улыбались, как застенчивые подростки по разные стороны школьного коридора.       Последние серебряные искры исчезли.       — Думаю, на сегодня хватит, — Киллиан хлопнул в ладони и кивнул в сторону замка.       Все медленно потянулись в сторону входа.       — Было красиво, — заметила Панси. Блейз согласно хмыкнул.       — Ты сейчас о куполе или?.. — насмешливо поднял брови Драко.       Паркинсон возмущённо ударила его ладонью по плечу, и в следующую же секунду поскользнулась на тонком слое льда, покрывавшем каменную плитку перед входом в замок.       Ни Драко, ни Блейз не успели схватить ее за руку, но Панси была неожиданно спасена от болезненного падения непонятно откуда появившимся Киллианом. Он поймал её, двумя руками придержав за талию, а затем твёрдо поставил обратно на землю.       — Осторожнее, мисс Паркинсон, — предупредил Киллиан.       — С-спасибо, — заикнулась Панси, отчаянно сражаясь с тем, чтобы не покраснеть. Драко и Блейз коротко переглянулись. Паркинсон мало чего стеснялась.       — Позволите? — спросил он. Панси неловко кивнула и почти невесомо обвила рукой его предплечье.       Они прошли несколько метров опасной зоны и зашли в замок.       — Спасибо, — улыбнулась Паркинсон, отпуская его руку.       — Ты ведь расскажешь Габриэлю абсолютно все, правда, Драко? — усмехнулся Киллиан.       — Конечно, — честно ответил Малфой, тоже ухмыльнувшись. — Абсолютно всё. Но, надо отметить, в позитивном ключе.       — Серьезно? — поднял брови Тёрнер. — А я-то думал, первый блин комом. Как раз потренируюсь на вас перед курсами в Аврорате, — он хмыкнул, а затем кивнул головой, задержав взгляд на каждом из них. — До встречи.       Когда он вышел из фойе обратно на улицу, Панси шумно выдохнула. Ее щеки горели непонятно от чего — смущения или теплоты помещения после пребывания на морозе.       — Паркинсон, а научи Драко кадрить авроров, — засмеялся Блейз, когда они двинулись по направлению к общей гостиной, чтобы дождаться следующего урока. Киллиан отпустил их на полчаса раньше. — У него что-то уже полгода не получается, а ты за час справилась.       — Никого я не кадрила, — пробормотала Панси. — Тем более, у нас же такая разница в возрасте… И он наш профессор. Хоть и временный.       — «Временный» здесь ключевое слово. А насчёт возраста — Драко же десять лет разницы не мешает, — пожал плечами Забини.       — Я тебя сейчас с этой лестницы скину, — пригрозил ему Малфой. Блейз поднял руки вверх, сдаваясь. — Ты чего вообще Паркинсон сватаешь?       — Вот именно, — поддакнула Панси, заходя в гостиную. — А главное ведь, мы с Драко чуть что заикнёмся о твоей личной жизни, так всё, ты дверями хлопаешь так, что они с петель слетают, а сам ходишь издеваешься.       — Не «издеваюсь», а «делюсь наблюдениями», — усмехнулся Блейз.       Панси закатила глаза и ушла переодеваться.       Малфой прислонился спиной к стене и посмотрел в окно, почему-то вспоминая Поттера и серебряные искры, парящие в морозном воздухе между ними.       Драко чувствовал, что уже начинал запутываться в собственных мыслях.