Серебристо-зеленые цвета счастья

      Драко достал вторую по счёту сигарету, сунул в рот и зажег с помощью палочки. Он выдохнул дым в морозный воздух, и Панси брезгливо поморщилась, но ничего не сказала. Блейз носком ботинка рисовал на снегу какие-то понятные только ему узоры. Они коллективно молчали.       Завтра, восемнадцатого декабря, был последний учебный день в этом семестре. В субботу все должны были разъехаться по домам, праздновать Рождество. Панси и Блейз, как и обещали, оставались вместе с Драко в Хогвартсе. Вернее, отчасти это решение было принято и из-за Тео, который все еще шатался непонятно где и занимался непонятно чем, не удосужившись об этом поведать.       Габриэля Драко не видел уже около двух недель — в отделении произошла вспышка какой-то инфекции, поэтому туда никого не впускали и, соответственно, никого не выпускали. Малфой успел соскучиться, поэтому каждый раз, как видел Киллиана в коридоре, спрашивал у него о Габриэле. Но Киллиан только качал головой и разводил руками: даже ему, контактному лицу Ламердинга, не разрешалось его проведывать. Патронуса Габриэль был просто не в состоянии воспроизвести, а что-то писать от руки было слишком сложно из-за все ещё плохого зрения. Но по словам целителя Эллакотта, Габриэля скоро должны были выписать, и не только из-за значительного улучшения его здоровья, но и потому что он достал абсолютно всех работников отделения. Киллиан шутил и посмеивался каждый раз, как они с Драко коротко разговаривали о Ламердинге, но Малфой видел тщательно замаскированное беспокойство в его темных глазах и резких, порывистых жестах. Киллиан многое мог скрыть, но, как Драко уже давно заметил, только не свои переживания. Зачастую каменное лицо Тёрнера не шло ни в какое сравнение с мастерской актерской игрой Габриэля. Это даже пугало в какой- степени.       Панси развернула большую карту Лондона и положила ее себе на колени, кинула на Драко раздражённый взгляд и пихнула Блейза локтем.       — Мальчики, вы предлагаете мне в одиночку искать этот дурацкий адрес по всему Лондону? — возмутилась она, рассматривая хитросплетение линий, означавших улицы.       Драко вздохнул и сел на лавку рядом с Паркинсон. Блейз оторвался от своего увлекательного занятия. Они втроём склонились над картой.       Спустя минут двадцать беспрерывного гипнотизирования карты, Блейз ткнул пальцем в точку.       — Есть, — произнёс он. — Вот оно.       — Черт, — выдохнула Панси. — Вы когда-то были в этом районе? — Драко и Блейз отрицательно покачали головами. — Я тоже. Значит, трансгрессировать прямо под дверь не получится. Ох, Мерлин, только не говорите мне, что придётся лететь на метле… Декабрь ведь!       — Ну, есть и другой способ, — пожал плечами Драко. — Маггловский. Обменяем валюту в Косом переулке, трансгрессируем в ближайшее к дому Долохова место, которое знаем, и потом сядем на… Э-э… — он замялся, пытаясь вспомнить название маггловского транспорта. — Метро, кажется.       Глаза Панси полезли на лоб. Блейз остался бесстрастным, как всегда.       — Маггловский транспорт? — переспросила Паркинсон, словно бы не веря своим ушам. — А мы точно разберемся с этим?       — Магглы же как-то разбираются, — хмыкнул Забини. — Или хочешь на метле полетать?       — Ну нет уж, — Панси сложила руки на груди. — Матро так матро.       — Метро, Паркинсон, — весело фыркнул Драко. Она отмахнулась, а затем резко перевела взгляд на что-то позади Малфоя и резко сложила карту, чуть не порвав ее напополам.       Малфой обернулся. Из замка вышел Киллиан, остановился возле фонтана, сотворил своего Патронуса — оцелота и что-то сказал ему — Драко уловил только имя Элейны. Киллиан сел на край фонтана, похлопал себя по карманам пальто и тяжело вздохнул, а затем вдруг поднял взгляд и заметил их троих.       — Ох, Мерлин, он идёт сюда, — еле-слышно прошептала Панси, успевшая спрятать огромную карту Лондона в свою сумку.       — Я смотрю, тебя все не отпускает, да? — Блейз усмехнулся.       — Успокойся уже, Купидон херов, — ответил Драко вместо Паркинсон. Она только согласно кивнула.       — Курите или замышляете что-то? — спросил Киллиан, останавливаясь возле Драко.       — Курим, — криво улыбнулся Малфой. — Вернее, только я. Эти, — он кивнул головой на Панси и Блейза, — ведут здоровый образ жизни.       — Поучился бы у друзей, — хмыкнул Киллиан. — Одолжишь одну? Я свои где-то забыл.       Драко пожал плечами, достал пачку из кармана, открыл и протянул ему.       — По-моему, это злостное нарушение субординации, профессор Тёрнер, — улыбнулась Панси.       — Вы правы, мисс Паркинсон, — ответил Киллиан, выдыхая дым. — Главное, не говорите профессору Макгонагалл. Когда мы с Габриэлем были на третьем курсе, впервые попробовали сигареты. Обычные, маггловские. Макгонагалл нас, конечно же, застукала. Мы провели два дня, отдраивая кубки в Зале наград. Не очень приятный опыт, я вам скажу.       — Серьезно? — фыркнул Драко. — На первом курсе Макгонагалл отправила меня, Поттера, Уизли и Грейнджер в Запретный лес посреди ночи с Хагридом, который даже колдовать не умеет.       — Нихера себе, — присвистнул Киллиан. — А она стала жёстче с годами… — он покачал головой, затем посмотрел сначала на Панси, потом на Блейза. — А вы что здесь делаете вообще? Поезд же завтра в восемь.       — Остаёмся в Хогвартсе, — ответила Паркинсон. — Решили не бросать Драко одного. Проведём Рождество впервые только втроём. А у вас какие планы на праздники?       — Мы с Габриэлем и Элейной должны были ехать ко мне домой, в Аргентину, — Киллиан пожал плечами и выдохнул дым. — Но теперь планы, конечно же, поменялись, так что я и Элейна проведём Рождество в Хогвартсе, раз уж Габриэль теперь живет здесь. Огромный плюс в этом всем — это то, что не нужно ничего готовить.       — Отлично! — улыбнулась Панси. — Веселее будет.       — Да, только если Габриэль не будет ворчать, как всегда, — коротко засмеялся Киллиан, подбросил докуренную сигарету в воздух, и она исчезла. — Мне пора. Спасибо за потакание моим плохим привычкам, Драко.       — Всегда пожалуйста, — Малфой сделал вид, что снимает шляпу.       Киллиан кивнул Панси и Блейзу и ушёл.       — И это твоя новая жизнь? — язвительно произнёс Забини, когда Киллиан скрылся из виду. — Авроры у тебя сигареты стреляют?       — Что ты имеешь против авроров? — холодно спросил Драко, пытаясь не разозлиться окончательно. Он знал, что Блейз просто волнуется из-за всей их затеи, поэтому и цепляется к каждому вздоху.       — Я просто не бегу доверять им всю свою жизнь, как некоторые, — фыркнул Блейз. — Как вы не видите? Габриэль притворяется святым, а сам не может сдержать свой гнев на интервью с Ежедневным пророком; рвёт письма, в которых ему что-то не нравится; орет на своих подчинённых…       — Ты так говоришь, словно сам никогда в этой жизни не злился, Блейз, — закатила глаза Панси.       — А этот Киллиан? — не унимался Забини, проигнорировав ее. — Разве вы не видите, как он на нас смотрит? Как будто подозревает в чем-то. Особенно тебя, Малфой.       — Меня очень забавляют твои поверхностные суждения, Блейз, может, поведаешь своё авторитетное мнение и насчёт Элейны Гамильтон? — саркастично процедил Драко.       — Она к нам никак не относится, поэтому мнения нет, — ответил Блейз. — Но она темная лошадка.       — Значит, у нас есть Габриэль «психованный» Ламердинг, Киллиан «параноик» Тёрнер и Элейна «темная лошадка» Гамильтон, — Драко загибал пальцы. — Интересно, а как бы нас охарактеризовали? Драко «бывший Пожиратель» Малфой, Блейз «отвергнутый любовник» Забини и Панси «отброс рода» Паркинсон. Ах да, забыл еще кое-кого. Теодор «криминальный авторитет» Нотт-младший. Теперь все. Хватит вешать на людей ярлыки, Блейз.       — Я вас предупреждал, — серьезно произнёс Забини, переводя взгляд то на Драко, то на Панси. — Запомните это.       — Нам нужно запомнить разве что то, что мы должны держаться вместе, — резко заявила Паркинсон, очевидно устав от их перепалки. — А не ругаться из-за авроров. У нас есть дела поважнее. Например, помочь нашему общему другу Тео. Кем бы он сейчас ни был и где. Мы слизеринцы. Своих мы не бросаем. Как только вы оба перебеситесь где-нибудь поодиночке, встретимся на ужине, — она встала, подхватила сумку и ушла, гневно стуча невысокими каблуками.       Блейз и Драко молчали ещё несколько долгих минут.       — Она права, — в конце концов произнёс Забини.       — Легче сказать, в чем Панси не права, — фыркнул Драко. — Но нам с тобой и правда стоит поменьше ругаться. Особенно в ближайшие дни.       — Я понимаю, — покачал головой Блейз. — Но именно в последние дни меня все вокруг бесит. Я не знаю, получится ли у нас. Не знаю, кем Тео стал теперь. Вдруг он больше не тот человек, которого мы знали?       — Может, и так, — пожал плечами Драко. — Может, выпрыгнув из Исчезательного шкафа, Тео тут же трансгрессирует в неизвестном направлении, даже не сказав спасибо. А может, навлечёт на нас ещё большую беду. Я понятия не имею. Но он бы сделал то же самое для меня, и для Панси, и для тебя, — Малфой ткнул в него пальцем. — Поверь, Блейз, мне меньше всех хочется в это лезть, но так нужно. Мы верны своим семьям и своим друзьям, что бы ни случилось и кем бы они ни стали.       Блейз долго смотрел на него, но затем просто кивнул.       — А как же Габриэль? — спросил он. — Ему ты не верен?       — Я пытаюсь, — помрачнел Драко. — Я обязан ему за то, что он уже сделал для меня.        — И что же это? — скептически спросил Забини. — Пока что он только обещает.       — Габриэль не относится ко мне, как к бывшему Пожирателю, что уже многое значит. А ещё, когда я навещал его в прошлый раз, он чуть не всучил мне ключи от своего старого дома. Так что, знаешь, я верю его обещаниям.       — Думаешь, он спустит тебе с рук наше приключение, если узнает? — поднял брови Блейз.       — Конечно, нет. Мне страшно это даже представить, — ответил Малфой. — Но Габриэль не узнает. В конце концов, Тео ведь не какой-то там сбежавший из-под суда Пожиратель. Ему едва исполнилось восемнадцать. Я не хочу врать Габриэлю, но по-другому не могу.       Блейз долго молчал. Драко видел, что тот пытался собраться с мыслями, чтобы что-то ему сказать, поэтому терпеливо ждал. Забини нечасто решал поделиться с окружающими своей мудростью.       — Ты слишком сильно цепляешься за людей. Сначала, с самого детства, этим человеком был твой отец. Теперь ни Люциуса, ни Нарциссы здесь нет. Цепляться за нас с Панси тебе, наверное, не позволяет гордость — мы ведь одного возраста, да и выросли вместе. А тут появился такой замечательный вариант, как Габриэль. Я не знаю его так близко, как ты, но даже если все, что ты говоришь о нем — правда, он все равно такой же взрослый человек со своей жизнью и своими проблемами. Когда-нибудь ему надоест быть твоей нянькой — и, возможно, очень скоро. Или с ним что-нибудь случится, а мы уже удостоверились, что такое вполне может произойти, с его-то работой, — Блейз тяжело вздохнул и подытожил: — Не повторяй ту же ошибку с Габриэлем, которую совершал на протяжении многих лет со своим отцом. Или исход будет таким же.       Драко ничего не ответил, потому что понятия не имел, что на это можно сказать. Забини встал, коротко попрощался и ушёл в замок.       Зажатая между пальцев сигарета, о которой Драко напрочь забыл, погруженный в свои мысли, больно обожгла кожу. Малфой зашипел и одним коротким движением палочки убрал упавший окурок. Ужин должен был начаться через час, но возвращаться в замок не хотелось, поэтому Драко развернулся и решил пойти проведать своего филина Янтаря. Пустая клетка все так же стояла у Малфоя в комнате.       Однако, его планам не суждено было сбыться. Сойдя с моста, Драко увидел Поттера, который выходил из хижины Хагрида с каким-то ведром в одной руке. Махнув великану на прощание, Гарри двинулся к Запретному лесу. Заинтересовавшись, Драко пошёл следом. Поттер быстро скрылся за деревьям, но Малфой был твёрд в своём решении его догнать, поэтому перешёл на бег. Сойдя с утоптанной тропинки, Драко добрался до первой линии деревьев, начиная проваливаться в снег по щиколотку. Что было особенно странно, так это то, что следов Поттера нигде не было видно, хотя Драко мог поклясться, что он видел его именно здесь. Малфой растерянно огляделся, но увидел только деревья и снег вокруг. Он хотел уже пойти в Совятню, невпечатленный вариантом бродить по Запретному лесу в одиночку, когда ему в затылок прилетел мокрый, холодный снежок. Драко резко развернулся к лесу и в последний момент увидел буйную шевелюру Поттера, который спрятался за толстым деревом. Малфой усмехнулся и тоже скользнул за ближайшее к нему дерево.       — Решил третий курс вспомнить? — громко спросил Драко. — Я теперь умнее, Поттер, учти!       Малфой присел и быстро сделал целый арсенал снежков. Они с Гарри одновременно выглянули из своих укрытий. Поттер промазал, попав в ствол дерева, а вот Драко повезло намного больше — снежок попал прямо в нахально улыбающееся лицо Гарри.       — Ай! — громко воскликнул он, пока Малфой торжествовал. — За что?!       — За все хорошее, Поттер!       Когда арсенал снежков закончился, Драко решил поменять свое стратегическое расположение, перебежав за другое дерево. В очередной раз выглянув из своего нового укрытия, он опрометчиво получил снежком в лоб.       — Ты ведь в курсе, что на снегу остаются следы ног? — насмешливо крикнул ему Поттер.       — А один на один слабо? — усмехнулся Малфой. — Дуэль, как когда нам было по двенадцать лет!       — Мне кажется, нам и сейчас по двенадцать. Кстати, как звучит девиз Хогвартса — «Никогда не бери гриффиндорца на слабо»!       — Боишься, Поттер?       — Ещё чего!       Они выпрыгнули из-за деревьев и обсыпали друг друга градом снежков, громко смеясь и крича, в конце концов даже перестав лепить шарики, а кидаясь просто горстями снега. Вскоре они устали и упали в сугроб рядом друг с другом, задыхаясь от смеха.       — И кто выиграл? — спросил Драко, повернувшись к тяжело дышащему рядом Поттеру. Щеки Гарри раскраснелись, чёрные волосы находились в ещё большем беспорядке, чем обычно, а глаза за стёклами бессменных круглых очков казались ещё зеленее на фоне яркого белого снега. Поттер смотрел на него так, будто он задал куда более серьёзный вопрос, чем кто из них вышел победителем в схватке снежками. Драко и сам уже почти в это поверил, когда Гарри наконец нарушил молчание:       — Мы, — коротко ответил он, улыбнувшись.       Драко фыркнул.       — Что ты здесь вообще делаешь? И что в ведре?       — А ты меня преследовал? — поднял брови Гарри, но ответа не ожидал. — Увидишь.       Поттер поднялся первым, отряхнув снег с мантии и протянул руку Драко.       — Знаешь вторую часть девиза Хогвартса? — усмехнулся Малфой, взяв Гарри за протянутую руку. — «Никогда не думай, что слизеринец смирится с ничьей.», — Драко резко дёрнул его на себя, резво перекатившись в сторону и затем вскочив на ноги. Поттеру же не оставалось ничего, кроме как выставить перед собой руки и упасть лицом в сугроб.       — М-да, — протянул он, смахивая прилипший к лицу снег. — Слизеринца можно выселить из Слизерина, а вот Слизерин из слизеринца — никогда.       — Звучит, как скороговорка, — хмыкнул Драко, высушивая свою одежду согревающими чарами. Он все ещё носил пальто, которое ему когда-то дал Габриэль. Слова Блейза эхом раздались в голове. Драко отмахнулся от них.       — Что случилось? — спросил Гарри, когда они двинулись куда-то вглубь леса, проваливаясь в снег. — Ты как-то резко помрачнел.       — Ничего особенного, — покачал головой Драко. — Просто Блейз считает, что у меня нездоровая привязанность к Габриэлю.       — А что, Блейз не прав? — насмешливо поднял брови Поттер.       — И ты туда же? — возмутился Малфой. — Я не хочу об этом говорить.       — О библиотеке ты тоже не хочешь говорить, да? — одного только взгляда на выражение лица Драко было достаточно, чтобы понять ответ. — Ясно. Ладно. Мы почти пришли.        Они вышли на небольшую поляну. Гарри снял крышку с ведра, и оттуда неприятно пахнуло тухлым мясом. Несколько минут ничего не происходило, но вскоре из-за деревьев начали показываться костлявые, высокие, черные лошади с перепончатыми крыльями. Фестралы.       Гарри надел одну перчатку на правую руку, а другую протянул Драко. Он взял увесистый кусок ужасно пахнущего мяса и протянул его ближайшему фестралу. Существо принюхалось, а затем аккуратно взяло кусок мяса зубами.       — Попробуй, — обернулся Гарри. — Можешь даже погладить. Это Хагрида. Они вроде как ручные.       Драко проигнорировал «вроде как» натянул перчатку на левую руку и, переборов рвотный рефлекс, достал из ведра мясо. Другой фестрал боднул его головой в плечо. Малфой скормил ему кусок мяса. Затем он медленно протянул руку, свободную от перчатки, и погладил фестрала по гладкому чёрному боку. Кожа оказалась очень тёплой и даже приятной на ощупь, что довольно резко контрастировало с общим нелицеприятным видом животного.       — Такое грустное существование, — нарушил молчание Драко, протягивая кусок мяса другому фестралу. — Когда ты виден только для тех, кто видел смерть. А для всех остальных кареты едут сами по себе.       — Мне кажется, им все равно, — пожал плечами Гарри, гладя по спине маленького жеребёнка. — Они просто живут. Такие, какие есть.       — Ты часто сюда приходишь? — спросил Драко.       — Когда мне грустно.       — И часто тебе грустно?       — Бывает.       — Информативный ответ.       — Какой вопрос, такой и ответ.       Следующие десять минут они молча кормили фестралов, пока ведро не опустело. Драко ни о чем не думал, просто гладил лошадь по костлявому боку.       — Тебе от меня что-то нужно, да? — нарушил молчание Поттер, кинув грязную перчатку в ведро. Драко последовал его примеру.       — Да, — честно ответил Малфой. — Мне кажется, ты ударишь меня по лицу за такую просьбу, но мне очень помогла бы твоя мантия-невидимка.       Следующие долгие минуты тишина прерывалась только негромким фырканьем фестралов и завыванием ветра.       — Зачем? — в конце концов коротко бросил Гарри.       — Помочь другу.       — Если хочешь получить мантию, — покачал головой Поттер, — тебе придётся быть более конкретным.       Драко смерил его оценивающим взглядом, но подробный рассказ был справедливой платой за аренду мантии-невидимки.       — Недавно мне пришло письмо от Теодора Нотта. Младшего, — уточнил Малфой, хотя Гарри вряд ли разбирался в генеалогии чистокровных семей. — Он испарился ещё в мае, даже не сказав, куда уезжает. Но сейчас у него, кажется, какие-то проблемы. По-крайней мере, так он мне написал. Легально вернуться в Британию он не может, но мы знаем локацию Исчезательного шкафа, близнец которого есть где-то рядом с Тео. Нам просто нужно его проверить и встретить Тео на этой стороне. Но шкаф находится в старом доме Пожирателя смерти Долохова. И я подозреваю, что на нем стоят заклинания, которые не обманешь обычными Дезиллюминационными.       — Ты уверен, что письмо написал именно Тео? — нахмурился Гарри.       — Я дал почитать это письмо Блейзу, — ответил Драко. — Он точно не мог ошибиться.       — Почему шкаф именно в доме Долохова? И откуда сам Тео об этом знает?       — Он написал, что познакомился с одним из представителей этой семьи там, где сейчас находится, — пожал плечами Драко.       — А почему Тео не может вернуться в Британию обычными способами?       — Он занимается чем-то не очень легальным. Я не знаю, чем именно.       Гарри долго молчал, смотря в пол, затем снова задал вопрос:       — Почему ты это делаешь?       — Потому что он наш друг.       — Он же вас всех бросил, не попрощавшись, как ты говоришь, — усмехнулся Гарри.       — Никто не просил его оставаться или закатывать прощальную вечеринку, — покачал головой Драко. — Прошедший год был тяжёл для всех. Тео сделал то, что посчитал правильным. И сейчас это не повод бросать его, когда он просит о помощи. Он этого никогда не делал раньше. Значит, выбора у него особо нет.       — Ладно, — спустя очень длинную паузу, наконец произнёс Поттер. — Но при одном условии. Я пойду с вами.       — Что? — переспросил Драко, хотя все прекрасно услышал. Просто такого поворота событий он не ожидал. — Но зачем тебе это? Тео — никто для тебя.       — Он — да, никто, — согласился Гарри, — но вот моя мантия не только ценная вещь, но ещё и наследство. Я бы не хотел ее потерять.       — За кого ты меня принимаешь? — возмутился Драко. — Я бы никогда не потерял семейную реликвию. Даже не свою.       Гарри смерил его скептическим взглядом и добавил:       — А ещё у меня возникает предчувствие, что, если кто-то вроде авроров вас все же найдёт, мое присутствие только сыграет на руку.       — Ага, то есть, не успели победные фанфары отгреметь, как ты уже побежал пользоваться своим положением героя магического мира? — засмеялся Драко. — Авроры нас не найдут. Вряд ли они знают об этом доме.       — Разве Габриэль не поставил на тебя надзор? — поднял брови Гарри.       — Он уже его снял.       — Ты уверен?       Вместо ответа, Драко закатил глаза и отвернулся. Поттер давить не стал.       — И когда вы собираетесь это все провернуть? — спросил Гарри.       — На разведку сходим завтра, под шумок, — ответил Драко. — А там уже все будет зависеть от ситуации.       Он пересказал Поттеру их короткий план, и тот просто кивнул.       — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Драко, — в конце концов произнёс Гарри.       — Если честно, — вздохнул Малфой, — нет, не знаю.       Поттер улыбнулся ему неожиданно понимающе.

***

      Хранилище палочек пациентов больницы Святого Мунго мало чем напоминало лавку Олливандера: света здесь было предостаточно, а запах был такой же, как и в больничных палатах и коридорах.       Какой-то молодой целитель в лимонном халате недовольно посмотрел на вошедшего Габриэля, оторвавшись от написания чего-то в своём огромном свитке.       — Полное имя, — буркнул он, даже не поздоровавшись.       — Габриэль Джонатан Ламердинг.       Целитель нашёл его анкету, просмотрел ее, кивнул и ушёл вглубь помещения. Через несколько минут он вернулся, держа в руках длинную узкую коробку.       — Кипарис, перо феникса, негнущаяся, двенадцать и три четверти дюйма. Ваша?       Габриэль открыл коробку и достал палочку. Он не держал ее в руках около месяца, но она не ответила ему даже намеком на хоть какое-то тепло. Ламердинг только мрачно кивнул и вышел, оставляя целителя наедине с его свитками.       Верхней одежды среди немногочисленных вещей Габриэля не было, поэтому он надел свою красную мантию аврора поверх белой футболки и серых спортивных штанов. Хорошо хоть, что кто-то очистил мантию от крови.       Габриэль беспрепятственно вышел из больницы, таща за собой небольшой чемодан с вещами, и попал прямо на оживленную улицу маггловского Лондона. К Рождеству над дорогой натянули светящиеся гирлянды в форме звёзд, в витринах магазинов мигали огоньки. Было холодно, особенно в мантии, одетой на тонкую футболку. Габриэль хотел наложить Согревающие чары, но вовремя вспомнил, что ему советовали воздержаться от использования магии хотя бы какое-то время. Целитель Эллакотт сказал, что Габриэль сам поймёт, когда этот период истечёт. Ламердинг понятия не имел, что это значило.       Габриэль собирался заглянуть в Министерство к Элейне и Киллиану, но туда нужно было идти пешком несколько кварталов. И хоть он был совсем не прочь прогуляться, все же не хотел слечь ещё на неделю с простудой, поэтому Габриэль стал высматривать такси. В пришитом внутреннем кармане своей мантии он всегда носил немного маггловских денег.       Удивительно, но такси не заставило себя долго ждать, остановившись прямо напротив Габриэля. Задняя дверь чёрного кэба открылась, и из машины выглянула Элейна. Она улыбалась.       — Садись! — сказала она, перекрикивая шум улицы. Водитель забрал у Габриэля его чемодан и положил в багажник, пока Ламердинг усаживался на заднее сидение. Как только он закрыл дверь, сразу же стало намного теплее.       — Я думал, вы не знаете, что меня выписали, — сказал Габриэль вместо приветствия.       — Конечно, знаем, — удивилась Элейна. — Киллиан — твоё доверенное лицо. Ему сообщили первым. А он сказал мне, — она нахмурилась, застегнула его мантию на все пуговицы и разгладила несуществующие складки. Кэб тронулся с места. — Ты как?       — Никак, — покачал головой Габриэль. — Ничего не чувствую. Не знаю, как это описать. Просто пусто.       — Это должно пройти со временем, — ответила Гамильтон. — А пока — диета, никакого алкоголя, работы и нервов, — она улыбнулась, смотря на страдальческое выражение лица Габриэля. — Ты уже выдержал месяц. А сейчас будет легче. В Хогвартсе пока ещё остаётся Киллиан. И Драко.       — А ты? — вырвалось у Габриэля.       — Я пока что играю роль тебя в Аврорате, — тепло улыбнулась Элейна. — Но скоро Рождество. Проведём его в Хогвартсе. Вместе.       — А могли бы поехать в Аргентину, — пробурчал Габриэль.       — Имей терпение, — тихо засмеялась Гамильтон и выдержала короткую паузу, прежде чем добавить: — Я так рада, что ты наконец-то с нами, Габриэль.       — Я тоже, — они смотрели друг другу в глаза ещё несколько долгих секунд, в воздухе повисло обоюдное напряжение, как будто каждый из них ожидал чего-то от другого. Элейна перевела взгляд первой, ее щеки слегка покраснели.       — Я думал, у меня будет ещё несколько дней перед возвращением в Хогвартс, — произнёс Габриэль, меняя тему.       — Поезд уже ждёт на станции.       — Целый Хогвартс-экспресс для меня одного? Вот это честь, — Ламердинг поднял брови.       — Ну, ты директор Аврората, в конце концов, привыкай к личному транспорту, — усмехнулась Элейна. — И вообще-то, не для тебя одного. Я поеду с тобой.       — В Хогвартс ехать часов восемь, а это значит всю ночь, — он покачал головой. — Как же Аврорат?       — Завтра суббота, так что ничего страшного, — отмахнулась Элейна и выглянула из окна. — Мы приехали.       Она сняла заглушающие чары с заднего сидения и заплатила таксисту, пока Габриэль доставал свой чемодан из багажника. Они зашли на вокзал Кингс-Кросс.       — Не могу поверить, что нам сейчас действительно придётся пройти сквозь стену, — хмыкнула Элейна, недоверчиво смотря на проход между платформами девять и десять.       — Магия, — ухмыльнулся Габриэль, взял Элейну за руку и потянул за собой. Переход занял всего несколько секунд, и они оказались на платформе девять и три четверти. Габриэль очень давно здесь не был, но она ничуть не изменилась.       Он обернулся. Элейна смотрела на черно-красный блестящий Хогвартс-экспресс, окутанный клубами дыма, с неподдельным восхищением. Она была из чистокровной, влиятельной в Америке семьи, но как же легко ее было удивить.       На какую-то долю секунды Габриэль почувствовал себя тем, кем был когда-то на седьмом курсе Хогвартса — юным, отважным, целеустремлённым. Но мельком увиденное отражение себя в отполированном боку поезда вернуло его в реальность, в которой Габриэль уже давно закончил школу, стал директором Аврората и даже начал пытаться преподавать. Словом, много воды утекло с тех пор, как он выпустился из Хогвартса, — а по факту, только десять лет.       Габриэлю мерещились неявные очертания фигур — его самого, матери, Киллиана, Билла, остальных их однокурсников. Какими же они были тогда беззаботными, как все было легко и понятно, а единственными заботами были факультетские баллы, игры в квиддич и экзамены.       — Все нормально? — послышался голос Элейны откуда-то справа.       — Да, — Габриэль повернулся к ней, и воспоминания развеялись. — Просто я здесь давно не был. Еще со школы.       — Мне здесь нравится, — улыбнулась Гамильтон. — На одиннадцатилетних детей такая станция, наверное, производит ещё больший эффект.       — Ещё какой, — хмыкнул Ламердинг, закидывая чемодан в багажный отсек. Они поднялись на поезд и двинулись по узкому коридору. Габриэль остановился у купе номер двадцать семь, открыл дверь и пропустил Элейну вперёд. Она зашла внутрь и сразу же принялась разглядывать чёрно-белые картины, висящие на стенах.       — Это же деревня, в которой мы жили в прошлом году! — воскликнула Гамильтон, ткнув пальцем в одну из небольших картин. Габриэль подошёл ближе и к своему удивлению тоже узнал главную площадь деревни Эпплби-ин-Уэстморленд.       —Я этого никогда не замечал, — произнёс Ламердинг, рассматривая картину. — Хотя мы с Киллианом обычно всегда ездили именно в этом купе.       — И ничего не изменилось… — насмешливо протянула Элейна. — Вы с Киллианом все такие же невнимательные.       — Как он, кстати? — спросил Габриэль, тяжело опускаясь на сидение.       — Нормально, — хмыкнула Гамильтон, не отрываясь от созерцания картины. — Ты же его знаешь. Но, вообще-то… — она села рядом как раз в тот момент, когда поезд тронулся с места. — Он по тебе скучает, как бы ни старался этого не показывать. Недавно отругал меня за то, что не напомнила ему за его же отчёт, когда встретила в коридоре Аврората.       — Когда я ему напоминаю, его это бесит, — раздраженно пробормотал Габриэль.       — Вот именно, — улыбнулась Элейна. — Поверь мне, Киллиан очень ждёт, когда ты наконец снова начнёшь его доставать.       Ламердинг покачал головой, но тоже улыбнулся. Они с Киллианом и правда ещё никогда не были так близки, как сейчас. И сам Габриэль тоже соскучился за эти две недели.       — Расскажи, как там у нас дела в Аврорате, — нахмурился Ламердинг. — Я должен быть в курсе.       — В подробностях?       — В самых мельчайших.       Элейна долго говорила, пока за окном менялись пейзажи. Габриэль слушал молча, лишь иногда задавая какие-то вопросы.       — А Долохов? — спросил он, когда они обсудили все основные рабочие моменты. — Когда в тюрьму?       — Не знаю, — пожала плечами Элейна. — Он пока что в Мунго. Говорят, совсем невменяемый.       — Да уж, я заметил, — невесело усмехнулся Ламердинг. Элейна ничего не ответила, только кивнула головой, отвернулась к окну, уставившись на равнинные пейзажи, и ушла в свои мысли. Он в свою очередь уставился на неё.       — Слушай, — начал Габриэль. — А ты никогда не жалела, что уехала из Америки?       Элейна откинулась на спинку сидения, долго думала, смотря куда-то в пол, но затем все же посмотрела на него.       — Смотря в каком смысле, — ответила Гамильтон. — В плане самой работы — да, бывало несколько раз, но это неизбежно в любой профессии. Насчёт денег — скажем так, если бы я осталась в Америке, я бы уже имела собственный особняк, потому что, ты ведь знаешь, мой папа глава Отдела международного магического сотрудничества, — она вздохнула. — Я просто хотела уехать. Хоть куда-нибудь. Мне нравилась Британия, так что… Но нет, я не жалею. К тому же, как я могу бросить моего босса?       — А что, твой босс такой крутой?       — Нет, просто если я уеду домой, этот босс развалит весь британский Аврорат, — засмеялась Элейна. Габриэль притворился оскорбленным до глубины души. — Если серьезно, то здесь я нашла тебя и Киллиана. А без вас, ребята, я уже не представляю своей жизни.       — Хорошо, что Киллиан сейчас в Хогвартсе, а то ещё полгода называл бы нас обоих сентиментальными сопляками, — хмыкнул Ламердинг.       — Да, а сам бы по ночам вспоминал мои слова и плакал в подушку.       Они громко засмеялись и стали вспоминать совместную учебу в Аврорате, после этого — школу (Элейна предположила, что в Ильверморни он попал бы на факультет Птицы-гром, а Габриэль в свою очередь пообещал ей найти Распределительную Шляпу в Хогвартсе и узнать, куда она отправила бы Элейну), а затем начали обсуждать все на свете — от последних прочитанных книг до политики.       Ближе к трём часам ночи они выдохлись. Вернее, устал, казалось, только Габриэль, потому что Элейна выглядела вполне себе бодрой.       — Может, поспишь? — тихо произнесла она. — Ещё часа четыре ехать.       — А ты? — спросил Ламердинг, пытаясь не заснуть в ту же минуту.       — Мне ещё отчеты читать, — вздохнула Элейна, доставая внушительную стопку бумаг из своей сумки.       — Это моя работа, — ответил Габриэль. — И я уже не на больничном.       — Ты на больничном ещё недели две-три, не переживай, — хмыкнула Элейна. — Не смей трогать мои отчеты, а то наворотишь там дел и мне придётся это все перепроверять.       Габриэль ещё несколько минут пытался уговорить Гамильтон отдать ему хотя бы треть документов, в конце концов сдался, признав, что сейчас от него никакого толка. Купе Хогвартс-экспресса не были предназначены для того, чтобы в них спать, но Габриэль все равно снял обувь и улёгся на сидении, положив голову Элейне на колени. Ноги пришлось слегка подогнуть. И так неяркий свет ламп на стенах померк ещё сильнее, когда она заклинанием приглушила яркость.       Он чувствовал привычный запах ее длинных волос — ирисы и зелёные яблоки; слышал ритмичный стук колёс поезда и ее дыхание; ощущал на себе ее взгляд.       Элейна пробежалась кончиками пальцев по его волосам, затем погладила гладко-выбритую щеку, словно вырисовывая какие-то символы. Габриэль приоткрыл один глаз, но она уже смотрела в один из отчетов.       Он заснул за несколько минут под стук колёс поезда и ее успокаивающие движения.

***

      Объяснить своё неожиданное решение не ехать в Хогвартс-экспрессе на рождественские каникулы вместе с Роном и Гермионой Гарри решил прямолинейно.       — Я прошу тебя, Рон, — в который раз за этот вечер предупредила Гермиона. — Не пытайся ничего трогать в доме моих родителей. Я понимаю, что тебе интересно, как работает электрический чайник, но это не повод разбивать его Редукто и ковыряться в деталях.       — И в мыслях такого не было! — возмутился Рон, складывая в чемодан свои разноцветные носки. — А вообще-то, хватит подавать мне идеи…       Гермиона вздохнула и запустила руку в пакет с тыквенно-шоколадными конфетами, который держал Гарри.       — Я так рада, что наконец познакомлю вас обоих с моими родителями! — воскликнула она, нечаянно размазав шоколад по уголку рта. — Но чувствую, это будет очень длинный разговор.       Рон иронично хмыкнул, скомкав свитер и кинув его в чемодан.       — Да, кстати об этом… — протянул Гарри, угадав правильный момент. — Я задержусь в Хогвартсе ещё на день-два.       — Это ещё что за новости? — возмутился Рон, пока Гермиона пыталась совладать с удивлением. — С чего бы это?       — Ну, вы же вместе, ребята, — уклончиво ответил Гарри. — И тебя, Рон, как бы знакомят с родителями твоей девушки. Мне кажется, я буду третьим лишним.       — Но ты никогда не третий лишний, Гарри! — воскликнула Гермиона. — Что ты выдумываешь такое? Мои родители с радостью увиделись бы с тобой, ты же мой лучший друг.       — Я знаю, — улыбнулся Гарри. — Но все же лучше, чтобы вы поехали вдвоём. Я сразу трансгрессирую в Нору, там и познакомлюсь с ними, мы ведь празднуем Рождество все вместе.       Гермиона несколько минут молча боролась с собой, но в конце концов сдалась и кивнула. Затем ушла проверять, все ли вещи сложила.       Когда они остались одни, Рон с громким хлопком закрыл чемодан, уселся на свою кровать напротив Гарри и проницательно уставился на него.       — Можешь вешать нам лапшу на уши, сколько хочешь, но меня ты не обманешь, — произнёс он. — И почему же на самом деле ты не едешь с нами завтра?       Лгать лучшему другу значило бы пересечь черту, на что Гарри не был готов пойти, поэтому он вздохнул, ещё раз посмотрел в глаза Рону и на одном дыхании рассказал всё. Абсолютно всё, включая даже то, что было в библиотеке.       Рон слушал, не перебивая, а в конце короткого рассказа встал, подошёл к окну и долго стоял так, смотря на Запретный лес.       — А я думал, вы с Джинни просто взяли перерыв, — в конце концов произнёс он, оборачиваясь к Гарри.       — Нет, — он покачал головой, — это был не просто перерыв. И дело не в…       — Дело не в ней, а в тебе, да? — перебил его Рон. — Или, может, в Малфое?       — Нет, — поспешно ответил Гарри. — Нет, точно не в нем. И не в ней. Это все я.       — Ладно, — ответил Рон. — В конце концов, это ваши с Джинни отношения, а не мои. Но, черт возьми, Малфой?       — Осуждаешь меня? — криво усмехнулся Гарри.       — Тебя — нет. А вот его… — он покачал головой. — Он же столько дерьма нам сделал. Мало того, что с первого курса проходу не давал и называл Гермиону этим отвратительным словом, так потом ещё и стал Пожирателем.       В рядах Пожирателей Драко был обычной пешкой.       — Может, и так. Но шрамы от Метки всегда останутся на его руке.       Воцарилось долгое молчание.       — Не втяни себя в какой-нибудь скандал из-за Малфоя, ладно? — вздохнул Рон. — Что-то мне совсем не нравится идея с проникновением внутрь дома Долоховых, но вряд ли это сравнится с нашим походом в Гринготтс, — он снова открыл чемодан и критически оглядел содержимое, затем снова его закрыл. — А вообще, знаешь что, Гарри, вот это ты меня подставил, конечно! Как мне самому знакомиться с родителями Гермионы?       Гарри засмеялся с отчаянного выражения его лица.

***

      Драко, Панси, Блейз и Гарри встретились в коридоре перед Большим залом около восьми утра. Накануне Драко попытался убедить и Панси, и Блейза нормально вести себя по отношению к Поттеру, что они восприняли своеобразно, решив игнорировать его полностью.       — М-да, — протянула Панси, оглядывая всех собравшихся. — Команда мечты.       — Не ёрничай, Паркинсон, — ответил Драко. — У нас сегодня есть дела поважнее препирательств.       Панси закатила глаза, но промолчала. Гарри и Блейз вообще не проронили ни слова за последние несколько минут.       — Если мы все решили, — снова нарушил неловкую тишину Драко, — может, пойдём уже наконец-то?       Он чувствовал себя совсем не в своей тарелке. Панси и Блейз, которых он ещё совсем недавно признал своими настоящими друзьями, пытались более-менее нормально кооперировать с Гарри, с которым Драко целовался в библиотеке… И вот они уже все вместе идут вытаскивать то ли бывшего, то ли будущего парня Блейза — Тео, непонятно откуда. Звучит как несмешная шутка в колонке анекдотов на последней странице бесплатной газеты.       Огромные двери вестибюля были распахнуты, и опаздывающие на поезд ученики неслись мимо с чемоданами наперевес.       — У тебя ещё есть десять минут, чтобы успеть передумать и сесть на поезд, — тихо сказал Драко Гарри.       Поттер только ухмыльнулся и ничего не ответил. Драко больше возражать не стал. Не успели они вчетвером выйти на улицу, как среди спешащих на Хогвартс-экспресс студентов Малфой заметил знакомую фигуру в кроваво-красной мантии.       — Вот черт! — воскликнул он и резко обернулся к Панси и Блейзу. — Габриэль.       — Мерлин, что у него за талант появляться в самый неподходящий момент? — возмутилась Панси. Они в панике заметались по вестибюлю, пытаясь быстрее найти какое-то укрытие, и в конце концов Панси с Блейзом шмыгнули в кладовку для метел, а Драко, схватив недоумевающего Гарри за рукав, потащил его за статую волшебника.       Они успели присесть за пьедесталом как раз в тот момент, когда с лестницы спустился Киллиан. Он сел на лавку прямо возле слегка приоткрытой двери в кладовку и стал читать какое-то письмо.       — А почему мы прячемся? — еле-слышно прошептал Гарри прямо над ухом Драко. Тот только шикнул на него.       Спустя несколько мгновений Драко увидел Габриэля, который остановился на пороге. Киллиан не сразу заметил его, но в конце концов оторвался от чтения, поднял взгляд и сидел на месте ещё несколько секунд. Затем он поспешно отложил пергамент, так же быстро встал, сделал два шага по направлению к Габриэлю и сразу же замер, словно не веря своим глазам. В конце концов он стремительно преодолел расстояние между ними, остановился рядом с Габриэлем и порывисто обнял его. Габриэль улыбался. Широко, искренне, без уже ставшей привычной гримасы боли.       — Это у тебя волшебная палочка в кармане или ты так рад меня видеть? — засмеялся Габриэль, его голос эхом прозвучал в пустых стенах вестибюля.       — Можешь не волноваться, ты не в моем вкусе, — фыркнул Киллиан.       — Теперь я оскорблён. Ну ладно, значит ты просто счастлив, что наконец-то перестанешь пахать на двух работах.       — Нет, дурак, ты же мой лучший друг, — ответил Киллиан, все ещё не отпуская Габриэля из объятий.       — Ох, мальчики, а можно присоединиться к вашей сентиментальной вечеринке? — послышался голос Элейны. Она зашла в вестибюль и прислонилась плечом к двери, сжимая в руках какой-то пакет. Элейна выглядела так, словно не спала всю ночь, и с утра даже не расчесала волосы. Киллиан протянул одну руку и помахал ей. Они обнялись уже втроём, встав в круг.       — Поздравляю, теперь мы официально клуб анонимных трудоголиков, — произнёс Киллиан.       — И какое же первое правило нашего клуба? — спросил Габриэль.       — Первое правило клуба анонимных трудоголиков — это по единогласным результатам голосования прогулять работу, — ответила Элейна. — Итак, кто за?       Они одновременно подняли руки и, засмеявшись, ушли в направлении кухни.       Как только они втроём скрылись за поворотом, Драко шумно выдохнул, и они с Гарри вышли из-за статуи. Панси и Блейз прикрыли за собой дверь в каморку.       — Мерлин, — улыбнулась Панси, когда они все наконец вышли из замка. — Я и не думала, что Киллиан, Габриэль и Элейна такие близкие друзья.       — Это все очень мило, — ухмыльнулся Блейз. — Но если что-то пойдёт не так, нам придётся иметь дело с ними тремя.       Драко молча согласился. Им предстоял интересный день.