Цветы на сердце и в груди

Утро казалось беспощадным, тяжело было открыть глаза и найти в себе силы подняться, однако Ноктис предчувствовал, что это просто необходимо сделать, иначе будет поздно. Выбравшись из палатки он обнаружил предрассветветный полумрак, в котором уже можно было спокойно осматриваться вокруг, но сияние защитных знаков на земле было ярче и сбивало, и вглядеться вдаль не удавалось в полной мере. Или так видел только Ноктис? Сколь долго он вообще спал, ведь другие всё ещё не проснулись… Ведомый ноющей тяжестью тела, а так же стремлением убраться от режущего глаза света, Кэлум направился прочь от разбитого лагеря, должно быть навеки забыв, что вокруг может быть опасно.

***

Склоняясь над Кэлумом, сидящим на большом скалистом камне, который ушёл полностью в абсолютное противоборство со своей болезнью, почти совсем не реагируя ни на что вокруг, мужчина, с невольной усмешкой, предназначенной для явившегося Промпто, подхватил пальцем прядь волос Ноктиса одновременно и любовно, и холодно. — Дурману девочка наелась, Тошнит, головка разболелась, Пылают щечки, клонит в сон. Но сердцу сладко, сладко, сладко: Все непонятно, все загадка, Какой-то звон со всех сторон: Не видя, видит взор иное, Чудесное и неземное, Не слыша, ясно ловит слух Восторг гармонии небесной — И невесомой, бестелесной Её довел домой пастух. Он убрал руку от Ноктиса, который за всё это время почти даже не пошевелился, да и то, даже в тех движениях вряд ли была особая осмысленность. Голос Ардина сделался ещё более слащавым, а всё его внимание теперь было обращено на Промпто. — Наутро гробик сколотили. Над ним попели, покадили, Мать порыдала… И отец Прикрыл его тесовой крышкой И на погост отнес под мышкой… Ужели сказочке конец? * — Отойди от него! Ардин поднял руки, сдаваясь: — Тихо, тихо… Спокойнее, — пытался он вразумить Промпто не делать глупости, но в душе он ещё наслаждался полученным эффектом. — Что ты с ним сделал? — Ничего. Совершенно. Я просто заметил его сидящим здесь, пока ехал по своим делам. Кто бы мог подумать, что доведётся встретить знакомые мне лица здесь и при таких обстоятельствах. Он совсем плох, как же так вышло? Промпто приблизился к Ноктису, стараясь обнаружить хоть каплю осмысленности в его взгляде, когда тот сдавленно закашлял, и заметил, что Изуния решил уйти, не сразу. — Эй! — Ах да, решил просто не мешать вашему воссоединению. Прошу простить, но вынужден откланяться, меня всё ещё ждут и не могу остаться с вами надолго, так что, до скорой встречи. И Ардин, сняв шляпу на прощание, продолжил свой путь. Промпто ещё слышал голоса друзей, зовущих и ищущих Ноктиса, которым он ещё ничего не сообщил с того момента, как заметил Кэлума с этим всё ещё незнакомцем, однажды встреченном в порту. Однако Игнис, заподозрив неладное, сейчас сам решил связаться с ним, и ответив на звонок, Аргентум рассказал о произошедшем, и что он нашёл исчезнувшего из палатки товарища. — Нокт… Очнись, Нокт… Однако Ноктис не особо реагировал и смотрел куда-то неопределённо, расширенные зрачки, кажется, ничего не видели и ни на чём не фокусировались. — Очнись… Я люблю тебя. — Но это ж ложь… — Произнёс Кэлум тихо, собравшись наконец с силами и задержавшись в реальности подольше. Говорить оказалось неимоверно сложно, как и воспринимать происходящее вокруг, что постоянно норовило ускользнуть, из-за чего каждая секунда отдавала болезненной тяжестью. — А вот и нет… Слабая попытка обмануть его, да и самого себя, пожалуй это понимал и сам Промпто. Ноктис слабо усмехнулся и приобнял Аргентума одной рукой. Сил на ещё одну речь Кэлум в себе так и не нашёл, потому его радость, что его не стали ненавидеть и избегать так и осталась невысказанной.