Цветы на сердце и в груди

Пробуждение далось через тяжелую тревожность, которая охватывает предчувствием беды без осознания, что именно является причиной. Садясь на постели, Ноктис устремился если не избавиться от этого чувства, то хотя бы понять возможный источник. Мысли давались медленно, с вымученным натягом, но стоило наткнуться на одну, и сонливость резко растворилась, уступая встревоженной взбудораженности. — Промпто! В голове пронеслись обрывки воспоминаний вчерашней ночи, и вновь эта убеждённость, что он таки прекрасно знает, в кого влюблён. Эта уверенность казалась насколько логичной, понятной, что мысли, восклицающие, что это не так, были тихи и неубедительны. Куда сильнее звучали иные: «Как быть?» и «Что теперь делать?» Теперь, зная про свою болезнь, Ноктис чувствовал, как эти вопросы бьют острой безысходностью, и решения не возникало. Вместо этого сладостно и болезненно скользили моменты, рисующие далёкие и не очень образы прошлого, которые так не хотелось отпускать. — Ноктис, всё в порядке? Люцис обернулся на голос и заметил Игниса, который замер, оценивающе и с беспокойством оглядывая. — Да, — Кэлум кивнул и вновь взглянув на Шиенцию, продолжил. — Всё в порядке. — Ты проснулся довольно рано. Молчание на какое-то время затянулось, но оно не тяготило. В самом деле раннее утро, можно было бы ещё немного поспать, но возможность выпить горячего кофе показалась наиболее приятной, потому кровать вскоре была оставлена, а продолжение разговора плавно втекло в утреннюю негу раздумий, утратив былую остроту. — Каковы твои ощущения от этой болезни? Это могло бы чем-то помочь, так что не бойся сказать что-то странное. — Ханахаки… — Ноктис постарался вспомнить все мысли и чувства, что затронули его. — Кажется, что эта болезнь оплетает не сердце, а саму душу. Я ощущаю её всем нутром. Она пьянит, дурманит, сбивая с мыслей и перехватывая дыхание… Нервозно потерев лоб, его перебили: — Ты лучше скажи, кто причина твоих бед. — Не знаю, — отвечали слукавив, и Игнис, чуть сощурив взгляд, промолчал. Должно быть не поверил, но настаивать не стал.

***

— Ну чёрт возьми, приплыли, — возмущению Гладио не было предела, когда тот заметил белые лепестки испачканные кровью. — Ты нас совсем ни во что не ставишь, что даже не можешь сказать кто она? Ноктис удивлённо поднял взгляд, не понимая почему гнев Амицитии свёлся именно к этому, всё ещё несколько хмурясь от горечи и першения в горле. Между тем казалось, что дух побежденного демона вселился в его друга и Кэлума сейчас готовы просто разорвать, если тот не скажет того, чего хотели. — Потому что это не она… — Подал голос Люцис, прервав Игниса и Промпто, что предприняли попытку хоть как-то унять Гладиолуса после сражения. — Это он. В возникшей тишине не было ничего необычного ведь всё и так было понятно без слов. Никакой речи об однополых браках абсолютно точно не могло идти в королевстве Люцис уж тем более для будущего короля, у которого должен быть кровный наследник. — Так что не так важно кто это, — слабо улыбнувшись, больше скрывая досаду и печаль он отвернулся в темноту ночи. — Лучше будет, если мы всё же переждём эту ночь, а не будем продолжать путь. Возражать Игнису никто не стал, сражение с демоном далось нелегко, а после признания Ноктиса всем стоило просто немного прийти в себя. — Надеюсь не в меня? — Спросил Гладио прежде чем отправиться на поиск пригодных веток для костра. — Нет, — и кажется от этого ответа ему стало немного легче. — Уже хорошо. Ноктис чувствовал всё время витающие в воздухе напряжение и сочувствие, однако сам он для себя уже всё решил, потому уснул в палатке одним из первых, хотя не исключено, что его мог утомить и яд дурмана, чью горечь он ощущал во рту не так уж и давно. Однако пробуждение далось с осознанием сильной жажды и слегка поворочавшись, он всё же вылез из палатки. — Я всё же разбудил? Прости. — Не, — отвечал выползший следом Промпто, немного сконфуженно, наверно не зная, стоило ли ему это действительно делать. — Просто тяжело засыпалось. Осушив часть воды из бутылки, сидя возле углей костра, Ноктис всё ещё ощущая жажду, а так же дурманную тяжесть, отметил с неудовольствием, что именно он причина перемен в друзьях. Сначала Гладио лишился былого покоя, теперь Промпто утратил былую энергию. Стоило бы, пожалуй, поскорее закончить это путешествие. — Получается он тебе отказал? — Промпто смотрел угрюмо куда-то во тьму земли. Осознание приходило довольно медленно, эту тему Кэлум отодвинул для себя достаточно далеко, сочтя обреченной и решенной. Но раз уж её всё же решили поднять… — Я не говорил. Да и он уже выбрал для себя девушку, которую хотел бы добиться. — Ноктис усмехнулся и взглянул в небо, скрестив руки у себя на груди. — Ты говорил, что не знаешь в кого влюблен. — Так оно и было. Я считал это больше глупостью или наваждением и на время это действительно как-то отходило на второй план. — Ты должен ему сказать. — Ноктис удивленно взглянул на Промпто. — Ты ведь ничего не теряешь, вдруг всё иначе чем ты думаешь? Давай, не стоит сдаваться сразу. Приободренный собственным убеждением, Промпто вскочил на ноги и хлопнув его по плечу направился было к палатке, призывая последовать сейчас спать и Ноктиса. Вот только… — Промпто, — позвал он, и услышал, как тот остановился оборачиваясь. — Мне нравишься ты, Промпто. — Я?.. Ноктис поднялся с раскладного стула и прочёл ответ лишь взглянув на Аргентума. Ну разумеется. Разумеется это было не взаимно. — Погоди, ты… Но Кэлум уже скрылся в темноте палатки, так ничего более и не сказав.