Катарсис

– А я говорила, что с ним будут проблемы, — голос Эшли звучит устало, она тянется и зевает. На улице смеркается. Появляется серебристый полумесяц, тонущий в сиреневом цвете неба. Звёзды – маленькие блеклые огоньки – выстраивают самые причудливые созвездия. Фонари на улице вмиг зажигаются приятным оранжевым светом, и на землю падают длинные мрачные тени. Воздух становится легким, словно отбрасывает всю дневную суету и погружается в сладкие грёзы. Людей на улицах всё меньше, и это не может не заставить Салли чувствовать спокойствие. Он, Ларри и Эшли сидят в комнате Сала на прохладном полу, игнорируя существование дивана или, на худой случай, кровати. Подростки в домашней одежде, и рядом с ними, тоже на полу, стоят забытые кружки с уже остывшим зелёным чаем. Все они выглядят измотанными. Сал поправляет рукой волосы и смотрит, как мигает фонарь за его окном, видимо, неисправный. Он вернулся домой вместе с Эшли после той встречи с Трэвисом. Хотя, вряд ли это можно было бы назвать «встречей». Кэмпбелл сказала, что Сал выглядит слишком задумчивым, и она не позволит сейчас ему остаться одному – девушка позвала Ларри и они решили устроить очередную ночёвку. Всё-таки завтра суббота. – Может, проблемы не с ним, а у него? — тихо протягивает Фишер, не решаясь поднять взгляд на друзей. – Это одно и тоже, — говорит Ларри. Сал медленно поднимает на него взгляд, и Ларри думает, что Эш была права – Фишер выглядит уставшим и мрачным. – Не думаю. У него, скорее всего, какие-то проблемы. – Разве что с головой, — говорит Эшли и получает возмущённый возглас Сала. – Эш! — стонет он. — У нас серьезная тема, перестань. Если... если у него проблемы, то... – Сал, — вмешивается Джонсон, переведя взгляд с друга на Эшли и кивнув ей. Это было нетрудно заметить: тревожность снова взяла верх над Салли, и единственное, что они сейчас могли, это попытаться отгородить его от всех этих мыслей. — Завтра суббота. Ты должен хорошо отдохнуть, и попробовать снова сходить к Трэвису, — его голос звучит мягко. — Но сначала — отдых. Эш, ты хочешь спать? Ларри смотрит на девушку чуть подняв брови, будто взглядом намекая ей на правильный ответ. Несмотря на то, что на улице только начало смеркаться, она произносит: – Да, да. Я хочу спать, — Эш делает глоток чая и морщится — он оказывается слишком крепким. — Не волнуйся, Салли. Завтрашний день — новая попытка. Фишер выдавливает из себя улыбку и ребята поднимаются с пола, чтобы подготовить дополнительные спальные места. Через пятнадцать минут, когда прохладный воздух, дуя из окна, заполняет комнату, а на полу возле кровати лежит дополнительный, уже застеленный матрас, Эшли ставит будильник на девять часов и устало вздыхает. Сложный день. Сложная неделя. Девушка сидит на кровати, рассматривая картины в комнате. Может, она не умеет поддерживать людей, но она будет рядом. Эшли улыбается и смотрит на парней. Сал встаёт и закрывает окно, когда по телу уже бегут неприятные мурашки, а затем направляется к выключателю и гасит свет. Комната погружается во мрак. Эшли лежит на кровати, а Ларри и Сал — на большом матрасе на полу. Они уже привыкли. — Приятных снов, — говорит Эшли, наконец закрывая глаза. Кажется, она уже видит причудливые сны. — Спокойной ночи, — вместе отвечают Сал и Ларри, отчего Эшли тихо хихикает и засыпает с улыбкой. В мире семь миллиардов людей с разными идеями, мнениями и желаниями. Семь миллиардов новых возможностей, новых знакомств. И Салу повезло иметь двух лучших друзей, которые всегда помогают ему, которые всегда рядом и он знает, он уверен, что они никогда его не бросят. В этом гигантском мире, полном несправедливости и проблем, он не одинок. Он не одинок. Сал закрывает глаза, улыбаясь от собственных мыслей, и пытается уснуть. В последнее время его мучает бессонница, но, кажется, теперь всё хорошо. Он перестаёт чувствовать боль в теле от физических нагрузок сегодня, ноги становятся ватными, а мысли из головы исчезают. Неполная луна глядит в окно, следя за тремя подростками, спокойная атмосфера наполняет их тела, и ребята засыпают. Звёзды мерцают ярко и притягивают к себе взгляд. Он не одинок. Интересно, одинок ли Трэвис? Сал быстро открывает глаза — его странные мысли даже во сне умудряются разбудить его и поставить в тупик. Он сглатывает, закрывает лицо руками и тихо выдыхает. Затем смотрит в окно, потому что телефон его далеко, а по цвету неба вполне можно определить время. Луны не видно. Белые, пушистые облака плывут по нежно-розовому небу, кое-где пробивается фиолетовый оттенок, блеклые звёзды уже почти не видны. Фишер слышит тихое пение птиц, и он даже не знает, хорошо это или плохо, потому что это значит, что сейчас рассвет, и что он не сможет больше заснуть. Парень поворачивается набок и водит рукой по простыни на матрасе. Как и следовало ожидать, больше он не может уснуть, Салли старается заглушить странные мысли другими мыслями, но ничего не выходит, и тогда он стонет и начинает просто смотреть в потолок, пока его конечности не затекут и он не решит, что пора вставать.

Суббота, 8:40

Эшли недовольно трёт глаза и тянется, когда обнаруживает, что Салли нет в комнате. Девушка, часто моргая, встаёт с кровати. Солнечные лучи лениво тянутся по всей комнате. Ларри, до этого спавший, зевает и смотрит на неё. — Эй, вставай, — тихо говорит Кэмпбелл. Джонсон никак не реагирует, и девушка выходит из комнаты. Она в тонкой фиолетовой ночнушке, в зале холоднее, чем в комнате Салли, и тело Эшли пробивает дрожь. Здесь пахнет оладьями и кофе, и Эшли улыбается, замечая, что Сал стоит у плиты. Его волосы собраны в небрежный пучок, парень напевает какую-то знакомую песню. Оладьи шипят на сковороде, и Эшли уже хочет попробовать их (на самом деле Сал не умеет готовить. Всё, что он может сделать, это только спагетти и оладьи). Когда парень наконец замечает её, то останавливается и неловко улыбается, словно его поймали за чем-то непристойным. — Давно проснулся? — спрашивает Эшли, и за ней открывается дверь из комнаты Салли, откуда выходит и врезается в девушку Джонсон. — Ага, около пяти. Не смог уснуть, — наверное, правда всегда была чем-то хорошим в Салли. Он не лгал, и это делало их отношения лучше, ребята были уверены в друг-друге. Ларри внимательно посмотрел на Сала. Голубоволосый был одет в чёрную футболку и джинсы, и Джонсон приподнял бровь. — Погоди, ты уже уходишь? — скрестил руки Ларри. — Да, я... — не смог уснуть, думая о Трэвисе и о его проблемах, составляя всевозможные варианты причин его прогулов. — Мне нужно идти. Отца не будет до обеда, но я предупредил его, что вы здесь. Дожарив последнюю оладью и аккуратно положив её на тарелку, Сал улыбнулся и отряхнул руки. Затем, ещё раз посмотрев на друзей, направился к выходу из квартиры. — Стой, — Эшли направляется к нему. — Ты даже не позавтракаешь? Ты... — она внимательно смотрит на чёрный рюкзак на спиной Сала. — Ты к Трэвису, да? Парень кивает. — Увидимся, ребята. Он открывает дверь и переступает через порог. Ларри и Эшли смотрят за каждым его движением. — Звони, если что! — говорит Ларри, и Сал закатывает глаза, прежде чем закрыть дверь. А затем глубоко вздыхает, когда понимает, что пришло время той самой «новой попытки».

Суббота, 9:58

Он, наверное, никогда не запомнит дорогу к дому Трэвиса. Все постройки в этом районе одинаковы — серые здания напоминают лабиринт, из которого Сал никак не может выйти. Люди, у которых он осмелился спросить дорогу, просто игнорируют его или разводят руками. Куда его вообще занесло? Повсюду маленькие магазины, люди выглядят не очень... обнадеживающе. Сал сглатывает и идёт дальше, вглядываясь в номер каждого дома и ища взглядом хоть что-то знакомое, что было в прошлый раз. Но ничего не замечает, и уже думает звонить кому-нибудь, кто ориентируется в этом районе, как навстречу идёт к нему взрослый широкоплечий мужчина и, задевая своим острым плечом Сала, толкает его чуть ли не на проезжую часть. Фишер останавливается и осуждающе смотрит на него буквально в течение двух секунд, но мужчина замечает это и тоже останавливается. Он также смотрит на него, хоть и разговаривает по телефону. Из трубки доносятся неодобрительные слова, которые слышит Сал. — Чего тебе? — произносит мужчина злостно. Он убирает телефон от уха. — Нет, ничего, — «лучшее решение проблемы — уйти от неё», думает Сал, и выдавливает из себя улыбку, хотя, конечно, под протезом ничего не видно. Мужчина бормочет что-то в телефон, поправляя светлые волосы, а затем снова сверкает на Сала карими глазами. — Ты не местный? — разворачивается и собирается уходить. — Тебе нечего здесь делать, проваливай. А затем он уходит, оставляя Сала одного посреди улицы. Фишер моргает несколько раз, прежде чем снова начать искать дом Трэвиса. Наконец, спустя ещё десять минут, он находит нужный дом и заходит внутрь. Поднимается на второй этаж и, когда смотрит на нужную дверь, слышит, как стучит его сердце. Сал делает несколько глубоких вдохов, закрывает глаза и, фокусируясь на своём дыхании, старается успокоиться. Он хочет помочь Трэвису и, самое странное, не только с математикой, но и с его проблемами. Хотя Фишер даже не уверен, что они есть. Может, Трэвис действительно просто болен. И тогда, получается, все его переживания и эти странные мысли были просто зря? Сал медленно подходит к двери, и ждёт, когда сердцебиение успокоится. Проходит несколько секунд, прежде чем он подносит руку к двери и стучит. Время изменяется — тянется слишком медленно. И Трэвис вдруг открывает. Да, это то, на что надеялся Салли, но, всё же, в глубине души он считал, что его просто проигнорируют. Но вот они здесь — смотрят друг на друга, и Сал забывает все слова, которые когда-либо знал. К счастью, Трэвис начинает первым. — Ты снова здесь? — он приподнимает брови и недовольно скрещивает руки на груди. — Я не отступлю, — Сал ухмыляется. Трэвис оглядывает лестничную площадку за Салом, а затем снова недоверчиво смотрит на парня. В его взгляде видны непонятные печаль и сомнения. — Почему? — Трэвис произносит так тихо, что Фишер и не слышит. Затем Фелпс продолжает: — Если это прикол какой-то... — Что? Нет! — возмущение растёт в Фишере, он недовольно хмурится. — Я не шучу. Я хочу помочь. Трэвис просто смотрит на него какое-то время, молча о чем-то размышляя, а потом открывает дверь шире и вскидывает руками. — Ладно, хорошо, — отходит в сторону, дав возможность Салли зайти внутрь. — Проходи. Юноша заходит, и дверь закрывается. Сал сразу замечает стоящую на тумбочке икону и сглатывает. Конечно, семья Трэвиса верующая. Он сам упоминал об этом несколько раз в школе. Салли становится не по себе от пристального взгляда святого с иконы и он переводит взгляд в пол. Квартира навевает печальное чувство внутри Сала, и он думает, что в домах этого серого района внутри точно также — мрачно, грустно и слишком странно, чтобы счастливо жить. Обои здесь бежевые, но свет выключен, и холодная атмосфера утра наполняет души, хочется спать. Трэвис покорно ждёт, пока Салли осматривает прихожую, а затем ведёт его в свою комнату через такой же темный коридор. Многие комнаты закрыты, и он не может увидеть интерьер в них. Но, почему-то, Сал уверен, что в других комнатах тоже не особо весело. Когда он подходит к комнате Трэвиса, его мозг составляет сотни тысяч вариантов того, как может выглядеть она внутри. Он не особо хорошо знает Трэвиса, и даже перестаёт дышать, когда заветная дверь открывается. Сначала всё, что он видит, это большая карта звездного неба на стене, криво прикреплённая на скотч и грозящая скоро упасть. Это не укладывается в его голове — Трэвис любит астрономию. Затем, он замечает гирлянду над его кроватью, слабо мерцающую красными и желтыми огнями. Посередине комнаты белый пушистый ковёр, Сал думает, что если дотронется до него, то провалится, утонет в белой мягкости. Да, комната Трэвиса выглядит... уютно. Салли ожидал совсем не этого, исходя из увиденного серого интерьера в прихожей и коридоре. Они молчат слишком долго, и Трэвис смущённо смотрит в пол, а потом неуверенно произносит: — Итак... — протягивает он, и Сал часто моргает, потому что снова задумался. — Значит, математика? — Да, да, — Фишер в спешке открывает рюкзак и достаёт нужные бумаги — всякие тесты и задачи. — Математика. Они садятся на пол, хотя тут есть стол. На самом деле Сал рад, что заниматься они будут именно на полу, на мягком ковре. Фишер кладёт бумаги перед Трэвисом, и их оказывается так много, что Фелпс округляет глаза. — Много же я пропустил. Почему ты вообще не ходил? — думает Сал, но решает промолчать. Он не видит в комнате лекарств, градусника или чего-то такого, и делает вывод, что не в болезни дело. — Тут много заданий с геометрической прогрессией, — говорит Сал. — Она, в принципе, легкая. Здесь просто нужно высчитать по формуле. Фишер открывает свою тетрадь и записывает все нужные формулы, тем самым начиная это занятие.

Суббота, 10:50

Осилив только сорок минут, парни решили взять свой первый перерыв. Трэвис оказался способным учеником, на удивление Сала. На самом деле Салли думал, что с заданиями будут проблемы. Как-никак, Фелпс пропустил достаточно уроков, и у него были все основания откровенно не понимать, чему пытается научить его Фишер. Всё складывалось лучше, чем Сал предполагал. Он всё ещё сидел на полу, прислонившись к кровати, и смотрел на Трэвиса, стоящего возле открытого окна. Фелпс был в футболке, его волосы чуть спутались, и он выглядел так уютно, что глаза Сала начали закрываться. Он боролся с тем, чтобы не уснуть сейчас. Бессонница выжала из него все силы, а сейчас... солнечные лучи лениво падали на лицо, чувство тепла в теле нарастало, и безмятежность почувствовалась в его конечностях — он уже не чувствовал ног, а в руках было ощущение легкости. Повторялось всё то же, что и тогда, в классе. Салли понимал, что спать нельзя ни в коем случае, но, может... — Я до сих пор не понимаю, почему ты делаешь это, — вдруг произносит Трэвис и Сал резко открывает глаза. — О чём ты? Фелпс оборачивается на парня и облокачивается на подоконник. — Всё это. Помогаешь, хотя мы даже и не друзья. Не друзья. Ах да, точно. Они никогда не были друзьями. Парни даже недолюбливали друг-друга, Трэвис обзывает Сала в школе, Сал — отвечает ему. Логичнее всего было бы для Сала просто проигнорировать предложение мистера Батлера. Но тогда почему он здесь? Почему сидит на полу Фелпса и пытается объяснить ему математику? Трэвис отходит от окна и садится на ковёр. Их взгляды встречаются — кофе пересекается с океаном, и комната наполняется ещё большей неловкостью. — Знаешь, ты заставляешь волноваться, — улыбается Сал. — Твоё отсутствие в классе давит на нервы. — Ого, — ухмылка сияет на его лице. — А я думал, что моё присутствие давит на нервы. — Иногда, конечно. Но сейчас действительно странно, что ты не ходишь. Послушай... — Сал глубоко вдыхает и готовится сказать то, что вертится у него на языке всё то время, как он увидел вчера Трэвиса. — А почему именно ты не ходишь? Фелпс вздрагивает и Салли видит в его взгляде... испуг? Фишеру, должно быть, показалось, но Трэвис действительно выглядит растерянным сейчас. Блондин сжимает пальцы в замок и кусает губу, смотря на пол, прежде чем ответить. — Я... Мне просто нехорошо, — звучит неубедительно, но Сал кивает. Он всё ещё выглядит потерянным, и собирается снова встать, чтобы закрыть окно, когда Сал замечает темно-фиолетовый синяк на руке Трэвиса, скрывающийся под футболкой. Его дыхание перехватывает — должно быть, синяк большой, а ещё слишком больной, потому что только посмотрев на него, Сал чувствует пронзающую боль. Фишер резко встаёт, когда Фелпс уже закрывает окно, и протягивает к мулату руку. Он хочет спросить, что случилось. Он желает дотронуться. Но рука застывает в нескольких сантиметров от Трэвиса, потому что тот резко говорит, вглядываясь куда-то в улицу: — Твою мать, — он оборачивается и даже не обращает внимания на то, что Сал стоит прямо за ним. Его глаза бегают по комнате, Фишер знает, что сердце Трэвиса сейчас почему-то быстро и громко бьется. — Черт, извини, тебе пора. Непредвиденные обстоятельства. Тревога Трэвиса хлещет через край, его движения торопливы, и Сал, замечая это, быстро собирает рюкзак и идёт в прихожую. Он не знает, что это за обстоятельства, но спрашивать сейчас — пустая трата времени, потому что Салли уверен, что Трэвис, даже если и ответит, то не назовёт реальную причину. Фишер накидывает рюкзак на плечи и смотрит на Трэвиса. — Мы... увидимся завтра? — неуверенно спрашивает Сал. — Что? А, да, — было понятно, что Трэвис думает о другом, о чем-то более важном, и Фишер не винит его. Проходит секунда, прежде чем Сал выходит из квартиры и улыбается напоследок. — Пока, — говорит Сал. Трэвис быстро отвечает, натягивает улыбку и закрывает дверь. Это было странно и быстро. Салли даже не понял, как это произошло. Как он оказался здесь, на лестничной площадке. Буквально только что он сидел на пушистом ковре Трэвиса и хотел докоснуться до его непонятного синяка, а теперь Сал снова один. Он недолго стоит у двери Трэвиса, смотрит прямо в глазок, а затем уходит. Выходя из подъезда, он врезается в какого-то мужчину и уже собирается извиниться, но тот опережает его: — Осторожнее, — говорит он, и Сал понимает, что узнает этот голос. — О, боже, это снова ты. Поднимая взгляд на мужчину, Сал оказывается прав — это тот самый человек, с которым он столкнулся сегодня утром. Мужчина выглядит злее, чем тогда, в их первую встречу, и быстро заходит в подъезд, не давая Салли что-нибудь сказать. Оставшись на улице в одиночестве, Салли звонит Эшли, потому что, вероятно, не сможет найти нужную остановку. Он говорит с Кэмпбелл целую минуту, а потом идёт к прошлому месту, где девушка забрала его, и ждёт там.

Воскресенье, 00:30

Темнота полностью окутывает, а холод сочится в самые кости. Тело ломит, голова болит так, будто в ней тысячи раскатов грома. На облачном небе не видны луна и звёзды. Болит правое запястье — на нём до сих пор виднеется красный след от чужой руки. Единственные звёзды, что сегодня сияют, лишь на чёрной карте неба, висящей на стене. Трэвис поворачивается на бок, и пытается уснуть, но всё безуспешно — он слышит крики с кухни, эхом звучащие толи в его голове, толи везде в квартире. Юноша хочет убежать, но понимает, что это не поможет. Единственная мысль, что греет его сейчас, это то, что он нужен хоть кому-то, и что завтра он снова увидится с Салом. Трэвис опять закрывает глаза, стараясь не слушать весь шум с кухни, а затем ещё раз пытается уснуть.