Катарсис

Молодая уставшая девушка за кассой косо посмотрела на всю компанию. Было около десяти вечера, когда Сал сообщил о ситуации Батлеру. И тот, относясь к этому со всей серьезностью, встретился с подростками в ближайшем круглосуточном кафе. Вот только был он не один — вместе с ним приехала высокая женщина в строгом темно-синем костюме. В отличие от Батлера, она выглядела вполне бодро, и сразу представилась Джанис. Они были единственными посетителями в кафе. И стоящую за кассой девушку, чьё имя, судя по бейджику, было Рут, это немного напрягало. Вернее, её напрягала сама компания. Один парень с протезом на лице, у другого разбитые костяшки, у мужчины такой вид, будто он не спал уже неделю, а у женщины — будто она только что пришла с работы, хотя зачем ей идти в местную забегаловку? Не успокаивали и девушка с парнем, которые о чем-то постоянно переговаривались. Но, вместе с беспокойством, Рут была заинтересована. Здесь никогда ничего не происходило. Особенно по ночам. Особенно в её смену. — Эм. — Рут прокашлялась, выпрямляя спину. — Выбрали? Джанис указала на кофемашину: — Один чёрный кофе. Салли посмотрел на друзей, чуть склонив голову. Рут тихо вздохнула и пошла выполнять заказ. Сквозь громкие звуки кофемашины послышался голос Ларри: — Три молочных коктейля. Джанис, получив свой кофе, повернулась к Батлеру и Трэвису. Она немного отпила — её красная помада отпечаталась на белой кружке, а затем, когда Рут уже начинала делать коктейли, указала на место в самом конце зала. — Я жду вас там. Трэвис решил ничего не заказывать. И не из-за того, что у него не было денег — Батлер сам предложил оплатить его заказ. Сейчас ему было очень плохо. В глазах то и дело темнело, и даже от запаха еды в этом кафе его начинало сильно тошнить. Трэвис слишком перенапрягся в последние дни. Голова парня не перестаёт болеть — и это точно не от внезапно испорченной погоды. Пока заказ Батлера — большая порция картошки-фри и кофе — готовился, Трэвис подошёл к Салу. Тот сразу заметил беспокойство на лице парня. Фелпс был бледным, слишком худым, а ещё под этим освещением круги под его глазами были больше. — Волнуешься? — спросил Фишер, когда они отошли в сторону. Трэвис слабо кивнул. — Я до сих пор не уверен, что поступаю правильно. Отец убьёт меня, когда я вернусь. Сал взял его за руку. Им не было неловко после того поцелуя, хотя об этом они и не говорили. После того, как Трэвис и Сал встретились час назад, Фишер сразу написал Батлеру. У них не было времени на разговор о чувствах и о том, что же будет дальше. И, все же, между ними осталась недосказанность — Сал пообещал себе поговорить об этом с Трэвисом, когда они со всем разберутся. А пока лучше просто подождать и решить дела с семьёй Трэвиса. Он сжал его руку и посмотрел прямо в глаза — океан столкнулся с темным янтарем — и сделал глубокий вдох, прежде чем сказать то, что Трэвис в будущем возьмёт за основу, над чем будет долго думать. — Ты правильно сделал, рассказав всё. Я верю тебе. Все здесь верят тебе. Ты спасёшь свою мать, если сейчас расскажешь всю правду. Трэвис, ты не одинок. И тебе необязательно справляться со всем в одиночку. О некоторых вещах нельзя молчать, — он крепче сжимает руку. — И я обещаю, что ты справишься. Мы вместе справимся. Трэвис почувствовал горький ком в горле, он пару раз сглотнул, когда его глаза зажгло. А затем, обернувшись и увидев прямой взгляд Джанис, он кивнул Салу и, отпустив его руку, поплёлся за столик в углу кафе. — Теперь всё будет в порядке. — протянул Батлер сзади Салли, глубоко вздыхая. Тот вздрогнул, понимая, что учитель все слышал. А затем и сам, спокойно склонив голову, выдохнул. Теперь всё будет в порядке. Раньше Трэвис не ходил в такие кафе. Не видел эти красные диваны и пластиковые столы с деревянными вставками. Не видел это разнообразное меню. Он был лишён возможности гулять с друзьями. Но сейчас, ему нужно просто поверить, всё наладится. Как бы сложно это не было, ему нужно просто поверить словам Салли. Джанис сидела напротив Трэвиса и медленно пила свой кофе. На столе лежал чёрный блокнот и ручка, а также телефон женщины. Она смотрела на Трэвиса мягко улыбаясь, не торопя его начать. Джанис понимала, как ему должно быть сейчас трудно. Трэвис всю жизнь жил по правилам своего отца и, может быть, он слишком напуган перед предстоящими глобальными изменениями. Джанис понимает лучше любого, что сейчас чувствует Трэвис. Первому, чему научили Джанис, было то, что социальный работник должен ждать, пока ребёнок сам расскажет о ситуации в своей семье. Она не должна влезать и расспрашивать первой, иначе ей может грозить увольнение. Она делает ещё один глоток, когда Трэвис начинает говорить. — Я... Хочу рассказать вам о том, что происходит в моей семье. — Он отводит взгляд куда-то на стол, стараясь избегать прямого взгляда Джанис. Рука женщина оказывается на том месте, куда смотрел Трэвис. Кольца с большими камнями украшают её пальцы, на запястье завязана красная ниточка. Трэвис нерешительно поднимает взгляд на Джанис — в её зелёных глазах отражаются неоновые огни с улицы. — Всё хорошо, — мягко протягивает она. — Не торопись. И Трэвис чувствует, что может доверить ей свои самые страшные секреты.       Когда молочные коктейли в высоких кружках закончились, Эшли и Ларри нужно было уже уходить. Подходило к пол первому, и их родители волновались. Вернее, только мать Ларри — родители Эшли думали, что девушка осталась ночевать у своих друзей. А Ларри не хотел сильно нервировать свою мать. Несколько часов назад он сказал ей, что должен подняться к Фишеру, и что скоро придёт домой. От одних воспоминаний о Лизе у парня заболело внизу живота. Он должен поскорее вернуться. Закончив разговор с Салли и взяв с него обещание сразу же сообщить им, если что-то случится, и заплатив за заказ, Ларри и Эшли поспешили вернуться в апартаменты. Сал же решил никуда не уходить, пока они со всем не разберутся — Батлер предупредил его, что, скорее всего, все это затянется до утра. Но он хотел быть рядом с Трэвисом. Уйти сейчас — после всего, что произошло между ними — не позволяла Фишеру совесть. Парень сидел за столиком возле выхода, отсюда он мог видеть всё, что происходит сейчас за столиком Трэвиса. Он пил свой молочный коктейль. Вернее, просто тянул трубочкой воздух — напиток закончился несколько минут назад, но Сал был слишком занят слежкой за Трэвисом, чтобы заметить это. Дождь всё ещё лил за окном. Уже, конечно, с меньшей силой, но капли всё так же стучали по окну и быстро скатывались вниз. Изредка по дороге проезжали машины. Хорошо, что сюда никто не заходил. — Может, ещё один? — Батлер сел напротив Салли и показал на его пустой стеклянный стакан. Фишер покачал головой. Мужчина хмыкнул и посмотрел на часы. Почти час ночи. Он много раз предлагал Салу довезти его до дома, но тот наотрез отказывался, не объясняя причину. Рут скрылась на кухне — похоже, её не впечатлили посетители. Ничего интересного. Дождавшись, пока дверь, ведущую на кухню, закроется с глухим щелчком, Батлер оперся подбородком об руку и ехидно посмотрел на Сала, странно улыбаясь. — Я рад, что вы подружились. Салли взглянул на него. Действительно, откажись он тогда от предложения учителя, сейчас бы он не сидел здесь, никогда бы не узнал, что творится у Фелпсов дома, никогда бы не подружился с Трэвисом и никогда бы не позволил его чувствам вырваться наружу. Щеки залило краской. Он хотел выразить благодарность Батлеру, но вместо этого, неуверенно качнув головой, отвёл взгляд и заговорил: — Да... Я тоже. — внутри что-то неприятно сжалось. Чувство, что этого могло и не произойти — если, например, Батлер бы относился к своим ученикам также, как и другие учителя, усилилось. Была бы здесь Эшли, заметила бы эту ужасную тревожность в Салли и поддержала бы словами. Но сейчас он один. И он должен справляться сам. Парень сжал руку в кулак и мимолетно взглянул на Трэвиса — напротив Джанис что-то записывала в блокнот и кивала. Тревога начала уходить. Всё хорошо, всё будет хорошо. — Если бы не вы, то мы бы никогда не узнали о том, что творится в семье Трэвиса. Так что я, наверное, должен поблагодарить вас. Но Батлер не дал Салу договорить — он поднял указательный палец в воздух и, расплываясь в искренней широкой улыбке, сказал: — Ничего подобного. Это твоя заслуга, Сал. — Фишер смотрел на него с непониманием. — Если бы ты не сказал мне тогда, если бы решил сохранить всё в секрете... Господи, да даже если бы ты просто решил учить Трэвиса математике, игнорируя общение, и не став бы его другом в конце-концов. Это я должен благодарить тебя. — Батлер замолчал на несколько секунд — его задумчивый взгляд упал на кассу, и Фишер вздрогнул, когда мужчина громко позвал работницу: — Рут! — девушка вернулась за кассу и вопросительно посмотрела на него. — Повтори нам коктейли, пожалуйста. Она тихо вздохнула и принялась выполнять заказ. — Всё в порядке, — заметив удивленный взгляд Сала, сказал Батлер. — Сегодня плачу я. Фишер улыбнулся и посмотрел в окно — дождь прекратился, но на стекле ещё остались маленькие прозрачные капельки — они катились вниз и растворялись друг в друге. Яркие белые звезды теперь можно было увидеть из под облаков. Скоро всё наконец закончится, осталось только немного подождать.

***

От звенящей тишины все внутренности дрожали — как дрожали и слишком бледные руки, ноги, уголки губ, пытающиеся сдержать безэмоциональное выражение лица, и дергались глаза. Был зажжён до жути неприятный желтый свет, от которого глаза болели и слезились. Свет сейчас напоминал яркое солнце, которое видишь спустя нескольких дней в кромешной темноте — непривыкшие глаза быстро устают и единственное, что они хотят, это поскорее закрыться. Вода с неплотно закрытого крана слишком громко капает. Кап. Кап. Капли будто прорезают воздух, стремятся быстрее разбиться об белое дно раковины. И в момент их последнего, перед тем как они все сольются воедино в трубе, полёта, можно было услышать, как они кричат. Или это просто проделки бурной фантазии, которая сейчас пытается перекрыть страх, что железными цепями сковывает тело. Телевизор. Ещё сегодня днём по нему шли какие-то политические программы, создавали шум, который заполнял всё, который проникал в голову, не позволяя мыслить. Сейчас он был выключен — на чёрном фоне отражалась худая, бледная женщина с глубокими мешками под глазами, её волосы были собраны в низкий хвост, а её взгляд... был пустым. Тело дрожало, она изредка моргала. Хелен сидела на диване. Она давно потеряла счёт времени — кажется, сейчас двенадцать? Или час? Она не знала. Она также не знала, в порядке ли сейчас её сын — этот вопрос занимал всю её голову. Она понимала, что Трэвис сделает всё, чтобы она была в безопасности, даже забудет о себе, а от этого становилось страшнее. Хлопнула дверь. Запыхавшийся, красный мужчина вышел из спальни и быстрым шагом подошёл к ней. Он что-то кричал, но женщина не понимала. Не слышала. Она моргнула несколько раз подряд, когда он взял её за ворот свитера и притянул к себе. — Хелен, черт тебя дери, где он!? — Волосы Джейсона были мокрыми. Он так широко открывал рот, крича, что его слюни брызгали в разные стороны — прямо как у бешеной собаки. — Куда ты его отправила!? Джейсон швырнул её на диван — головой женщина ударилась о подлокотник — и стал ходить по комнате. Каждый его шаг звучал эхом, Джейсон потирал подбородок, что-то ворча себе под нос, но Хелен слышала лишь отрывки. —... так я и знал, это всё из-за тебя. Сколько раз я просил, а!? — Он вдруг остановился и зверским взглядом посмотрел на неё. Секунда, и он схватил её за плечи. Женщина не могла сопротивляться — толи из-за внезапности, толи из-за того, что Джейсон был в несколько раз больше неё самой. Он быстро столкнул её с дивана и, словно больше ненужную игрушку, бросил прямо на пол. Хелен чуть слышно вскрикнула — боль разразилась в теле подобно грому. — Сколько раз я говорил не выносить сор из избы? — Джейсон схватил её за шею и начал душить. Воздуха стало не хватать — Хелен открывала рот в надежде схватить хоть пару свежих глотков воздуха, но всё было безуспешно. Джейсон надавил сильнее, его глаза были красные, дикие. Боль была в теле Хелен, её руки, дрожа, пытались нащупать хоть что-то. В глазах начало темнеть, горячее до этого тело заметно похолодело — будто внутри спичка, до этого всегда горевшая, вдруг потухла, оставляя после себя лишь узор из серого дыма. Перед глазами возник образ Трэвиса, уходящий вдаль. Хелен сейчас бы отдала всё, чтобы узнать, всё ли у него в порядке. Этим они и похожи — оба готовы отдать всё за жизни друг-друга. Страшная, пугающая темнота в глазах и расплывчатый силуэт Джейсона над собой сменились на темное небо. Желтый свет от люстры, падая слишком неравномерно перед глазами Хелен, стал звёздами, манящими к себе. Показалось, что она могла вытянуть руку и дотронуться до них. Прямо как тогда, когда не было ничего, что держало бы её в этой маленькой квартирке, прямо как птицу в клетке. Прямо как тогда, когда она была молода и свободна. Она могла дотронуться до каждой звезды, и ничего её не останавливало. Темнота резко отступила, когда Джейсон отпустил её. Хелен начала кашлять и жадно дышать. Звёзд больше не было, она всё ещё была в этой квартире рядом с Джейсоном, всё ещё будто запертая. Он отскочил в сторону, к стене, и что-то говорил. Но в ушах женщины звенел шум — она не понимала ни слова. Хелен смогла подняться и взяться за диван, когда поняла, что её глаза мокрые. Слёзы катились по лицу. Было больно. Но не только физически. Хелен устала. Её тело и голова больше не могла этого терпеть. Но она знала, что нужно подождать ещё немного — совсем скоро это закончится. — Ты понимаешь, что натворила!? — Джейсон рукой сбросил все бумаги, что были на комоде. — Из-за тебя и твоего жалкого сына у меня теперь будут проблемы! — Он и твой сын тоже. — тихо напомнила Хелен, и вряд ли это услышал Джейсон. Он продолжал всё разбрасывать. На пол полетели книги и вещи, важные документы и фотографии. Всё билось об пол. Хелен сидела около дивана, не смея и пошевелиться. Кругом был шум. Она не сказала бы, что, вернувшись бы назад в прошлое, предотвратила свою встречу с Джейсоном. Потому что, как-никак, Джейсон подарил ей самое светлое, что только мог — Трэвиса. Но Джейсон, по итогу, и забрал все силы Хелен. Всю её мотивацию. Оставив лишь невыносимое желание скрыться от всего этого. Но он не смог отнять у Трэвиса желание помочь — наоборот, условия, в которых жил Фелпс младший, закалили в нем прочное чувство долга — особенно перед своей матерью. И если Джейсон смог отрезать Хелен крылья и запереть в клетке, то перед Трэвисом он остался беспомощным — он только думал, что смог сделать его своим, а на самом деле — нет. Ему ни за что не забрать у Трэвиса свободу. Джейсон подарил ей и множество боли. Физической и душевной. Однажды всё зашло слишком далеко, и Хелен не смогла этому помешать. Она определенно скучает по своей прошлой жизни. Скучает по всему, что приносило ей радость — потому что сейчас обычные вещи в ней вызывают либо страх, либо апатию. Звуки внезапно прекратились. Хелен со страхом, немного мешкая, подняла взгляд на Джейсона. Он застыл в одной позе, весь красный, и смотрел на неё. Поняла всё она не сразу. Но, когда всё же поняла, то быстро подскочила, сразу же поскальзываясь, и побежала к стене, около которой была тумбочка. Она наступала на важные бумаги, запиналась об книги, пока сердце её колотилось. Карие глаза Джейсона следили за ней, а сам он издавал странные, нечленораздельные звуки. Весь мокрый он стоял, облокотившись на стену, и глубоко дышал. Хелен могла убежать. Это была отличная возможность спастись, наконец обрести свободу. Но, если бы она сделала это, то она бы была таким же монстром, как и Джейсон.

***

Джанис заводила машину — с этим были некоторые проблемы. Батлер стоял рядом и курил — дым от сигареты рисовал причудливые узоры. Трэвис и Сал ждали под крышей — они сидели на скамейке. Кроме них на улице никого не было. Сейчас доходило полпервого — звёзды россыпью светились на небе, луна смотрела на мир сверху-вниз и напоминала круглый белый фонарь, который неисправно мигал на этой улице. — Куда сейчас? — спросил Сал, поглядывая на Трэвиса — что-то после встречи с Джанис в нем изменилось. Трэвис ответил не сразу. Он заметно нервничал — перебирал пальцами и смотрел на небо. Фишер вспомнил, что в комнате у Трэвиса есть карта звездного неба. Было бы здорово посмотреть вместе на звёзды в более спокойной обстановке, подумал Сал. Он протянул Трэвису руку — и тот взял её. Может, Сал просто хотел забрать часть его боли себе, и ему оставалось лишь надеяться, что это поможет. — Домой. — отрезал Трэвис. Заметив удивленный взгляд Салли, он ответил: — Я пообещал своей матери. И я не могу оставить её там. Мы поедем с ней в гостиницу. — Выдавив из себя улыбку, он добавил более мягко: — Не волнуйся. Сал крепче сжал его руку. Было немного странно — они целовались один раз, а после — совсем не говорили об этом. И Салли не знает, что вообще можно сейчас сказать. Что обычно люди говорят после поцелуев? Его щеки запылали, и он поспешил отвести от Трэвиса взгляд. — Сними его. — вдруг сказал Трэвис, и Фишер вздрогнул. — Здесь темно, у Джанис проблемы с машиной, а Батлер увлечён своей сигаретой. Никто не увидит. Салли нечего было ему ответить — на самом деле, он был согласен с словами Трэвиса. Он медленно начал снимать протез. На самом деле рядом с Трэвисом он чувствовал себя как дома. Он чувствовал, что ему не нужно прятаться, что этот человек понимает его лучше любого. Они были чем-то похожи, но в тоже время они были совершенно разными. Он положил протез на колени и глубоко вздохнул — холодный воздух прошёлся по шрамам, отчего по телу прошли неприятные мурашки. — Не волнуйся, скоро всё это закончится. — в который раз уже повторил Сал. Его волосы ниспадали на плечи. — Я знаю, — улыбнулся Трэвис, и повернулся к Салли лицом — заглядывая прямо в его голубые, словно море, глаза. — Сал. Может, когда всё это закончится, мы могли бы сходить... на свидание? Знаю, сейчас не лучшее время, но я подумал, что мы могли бы, ну, знаешь... Салли улыбнулся и приложил палец к его губам. — Конечно. Конечно, мы сходим на свидание. Куда угодно. Непонятный тревожный комок внутри обоих внезапно исчез — руки перестали дрожать, а во взглядах появилась... надежда? Джанис наконец смогла завести машину, и когда Батлер тушил сигарету, Трэвис вдруг обхватил Салли за щеки и, слегка притянув к себе, поцеловал. Этот поцелуй длился всего секунду — секунду они снова тонули друг в друге, не нуждаясь ни в ком другом. А затем, когда Батлер обернулся, чтобы позвать их, они отстранились. — Это обещание. Ч-Что мы пойдём. На свидание. — красный от поцелуя, Трэвис резко встал, не давая Салли что-либо ответить, и зашагал, чуть шатаясь, в сторону машины. Сал вновь нацепил протез. И такой же красный, улыбаясь, пошёл за ним. Возможно, Батлер и увидел их поцелуй. Возможно, списал все это на свою фантазию. Но он был слишком уставшим, чтобы мыслить трезво в тот момент. И, поэтому он, зевнув, сел на переднее сиденье.       Было около двух, когда они подъехали к Трэвису — Джанис заблудилась в этих каменных пятиэтажных джунглях. Сал вспомнил, как он впервые искал дом Трэвиса. Тогда ему казалось это непосильной задачей. Но сейчас, тем более в темноте, он бы тоже не нашёл дом Фелпса. Припарковавшись, они не спешили выходить из машины — сидели ещё несколько минут, каждый думая о своём. Трэвис не мог поверить, что сейчас он заберёт Хелен, и они заживут настоящей свободной жизнью. Что больше не будет отца-тирана. Что проблемы отступят. Что он начнёт снова ходить в школу. И, хотя он и ужасно волновался, он знал, что после всего этого его ждёт награда по имени свидание с Салли Фишером. Джанис обернулась на них. — Пора? Трэвис кивнул. Он шёл к себе домой чувствуя что-то странное в груди. Сердце колотилось, было предчувствие, что что-то не так. Но он никак не мог понять, что именно. Казалось, что весь мир вот-вот перевернётся. Дул холодный воздух, луна спряталась за тучей. Было тихо. Детские площадки опустели — на улицах не было никого, кроме его, Сала, Джанис и Батлера, медленно идущих к двери подъезда. Всё, что им нужно было сделать, это забрать Хелен. А уже потом — предупредить Джейсона о суде. Джанис была профессионалом, и пообещала, что суд будет «на нашей стороне». Трэвис, почему-то, поверил ей. Они зашли в подъезд — такой же серый, как и этот район. Каждая ступенька давалась с трудом. Батлер еле держался на ногах, Джанис хоть и выглядела бодрой, но трудно было не заметить её мешки под глазами. Внутри всё опустилось, когда перед ними наконец предстала нужная им дверь. Трэвис и Сал переглянулись, и уже хотел Трэвис постучать — его опередила Джанис. Женщина сделала шаг вперёд и выдохнула. Раздался стук. Никто не ответил. Сейчас было два часа ночи, и это, наверное, логично. Но, зная своего отца, Трэвис понимал, что он не мог вот так просто уснуть. Тем более Хелен, которая была в курсе его плана. Джанис постучала громче. Но никто не открыл. Она посмотрела на Батлера, а затем обернулась на парней: — Может, спят? — Такого не может быть, — тихо ответил Трэвис, в глазах его отразился страх. — Джанис, попробуй ещё раз. Брови женщины изогнулись и она, уже совсем громко, начала стучать. И, вдруг, послышался странный звук. А затем — лай собаки в соседней квартире. Батлер остановил руку Джанис. — Мы сейчас всех соседей перебудим. Руки Трэвиса тряслись. В голове возникли самые страшные картинки. Он знал, на что способен Джейсон. Он знал. И, боже, если даже Хелен, которая не должна была спать, сейчас не открыла ему, то... Он дрожащими руками нашёл ключи в кармане — и, стараясь быстро, еле как открыл дверь. Она со скрипом открылась. Всё было разбросано. Книги, бумаги. Диван стоял не ровно. Столик был перевёрнут. Трэвис забежал внутрь, а остальные остались стоять там как вкопанные, не зная, что и делать. Трэвис оббежал все комнаты, молясь, чтобы в одной из них была его мать. Но никого не было. Свет в зале был включён — этот желтый неприятный свет. Пока Трэвис искал свою мать, соседняя дверь на лестничной клетке, вдруг открылась. Из темноты показалась старушка — она была в ночнушке и с раздражением смотрела на всю компанию. В её руках была маленькая собака, которую бабушка старалась утихомирить. — Что это вы делаете? Ночь на дворе! — она сощурилась. Джанис улыбнулась ей, но старушка не ответила ей тем же, шикнув и уже захотев закрыть дверь, старушку вдруг остановила женщина: — Постойте, мисс! — Джанис взялась за её дверь. — Вы не знаете, где жильцы этой квартиры? Хелен Фелпс? Джейсон? Старушка сначала не хотела говорить — но затем, когда из той квартиры вышел Трэвис, она смягчилась в лице. — Без понятия. Но около часа назад здесь была скорая. Она уехала с включенной сиреной. — Спасибо! — сказала Джанис, но та уже захлопнула дверь.

***

Все было как в тумане. Трэвис не помнит, как сел в машину, как Джанис со второго раза завела её, как они быстро ехали по дороге, нарушая, наверное, сразу несколько правил. Он не помнил, как целую дорогу смотрел в окно, как неоновые огни сменялись одни на другие. Единственное, что он помнит — как Сал держал его за руку всю дорогу, как говорил, что всё будет хорошо, и что они обязательно справятся. Он думал, что Джейсон убил Хелен. Что вот он — конец, холодный и беспощадный. Что его мать умерла, не дождавшись ещё совсем чуть-чуть до помощи. И что больше никто никогда не скажет, что последует за ним, куда бы он ни пошёл. Слёзы сами катились по его лицу. Дорога казалась вечностью. Пока, наконец, за высокими зданиями не показалась больница. Они припарковались слишком криво — Джанис было не до этого. Трэвис вышел на ватных ногах, и в любой момент был готов упасть, но Сал всё ещё держал его за руку. Они зашли в больницу — людей здесь почти не было. Девушка за стойкой регистрации сонно посмотрела на них. — Фелпс. Хелен Фелпс. — протянул Трэвис девушке, и та кивнула, начав что-то искать в компьютере. Спустя мгновение он добавил: — и Джейсон Фелпс. Девушка мгновенно ответила, в какой они палате, и, когда они уже направились туда, она спросила, кто они вообще такие. Батлеру пришлось задержаться, чтобы прояснить это. Трэвис ненавидел длинные больничные коридоры. Ненавидел эти большие лестницы. Он хотел увидеть свою мать. Живую. Он хотел обнять её и сказать все то, что не решался сказать раньше. Он хотел бы посчитать с ней звёзды. Когда они увидели нужную палату, сердце Трэвиса замерло. Джанис открыла дверь, и весь груз, до этого лежащих на плечах Трэвиса упал. Хелен посмотрела на него, мягко улыбнувшись. Она сидела, подогнув под себя ноги, в кресле. На её теле были видны синяки. Хелен была слишком худой, под глазами были круги, кофта спадала с её плеч. Рядом с ней, на кровати, лежал Джейсон. К нему был подключён аппарат, показывающий пульс. Джейсон спал. Как-то Хелен сказала Трэвису, что у Джейсона есть проблемы с сердцем. Но это было так давно, что Трэвис уже и забыл. Но сейчас, вспоминая все, что делал Джейсон, становилось понятно. То, как он брался за сердце, когда выходил из комнаты Трэвиса. Как становился красным, и было чувство, что капилляры в его глазах вот-вот взорвутся. Становилось ясно. Этого было не избежать. И, пока Трэвис шёл к Хелен, чтобы обнять её, Джанис скрестила руки на груди и улыбнулась: — Мисс Хелен, нам нужно поговорить. — она любила свою работу. Сал смотрел на Джейсона — спящий он не был похож на тирана. — И разговор этот будет долгим.