Катарсис

Это был солнечный день. Май подходил к концу, весну сменяло лето. Небо было чистым — лишь кое-где были видны маленькие белые облака, медленно плывущие по голубому небу, словно только что оттаявшие льдины по реке. Несмотря на хорошую погоду, людей на улице было немного. Сегодня был четверг, взрослые работали, а ученики в школах сидели последние школьные дни перед долгожданными каникулами. Лето в этом году должно быть особенно жарким. Было бы здорово, если бы Фишеру выпала возможность съездить с друзьями на пляж — это около двух часов езды от города — и он уже строит мысленные планы, что будет брать и чем они будут заниматься. Сал сидит в прохладном светлом помещении и смотрит в окно. Слишком много всего произошло за неделю. Во-первых, они почти не виделись с Трэвисом. Фелпс был слишком занят разбирательством в деле и хождением в полицейский участок, давал разные показания, ходил по больницам и даже пару дней навещал психолога и Джанис, в общем, ему было точно не до Салли, и Фишер не злился — наоборот, он спокойно ждал и надеялся, что всё это вот-вот закончится. Они договорились сходить на свидание, когда всё это закончится, и лишь одна мысль об этом грела Сала сильнее солнечных лучей. Во-вторых, Сал почти завалил физику. На следующий день после того, как Джанис взяла показания у Хелен в больнице, Сал внезапно осознал, что контрольная по физике настигнет его, а он совсем не подготовился. И Фишер начал рвано читать отрывки из учебника, но, знаете, как это бывает? Он читал, но всё прочитанное сразу же улетучивалось из его головы, потому что мысли парня были заняты совершенно другим. Он не мог сфокусироваться, а совсем сбитый режим сна давал о себе знать. Черт, он так беспокоился о Трэвисе, что совсем забыл о своих проблемах. На контрольной он, конечно, попытался что-нибудь написать, но он душой чувствовал, что написанное — полнейший бред. В итоге ему помогла Эшли, девушка буквально вытянула его. В-третьих, в один из дней Трэвис всё же появился в школе — но буквально на один урок. Сал как всегда отсиживался в раздевалке во время математики, когда Ларри написал ему странное сообщение. Фишер появился в кабинете через минуту после прочтения — Трэвис о чем-то говорил с Батлером, затем учитель дал ему листы с заданиями и парень пошёл на задние парты. Он мимолетно бросил на Сала взгляд и искренне улыбнулся. После математики Трэвис ушёл, как передал Салли Батлер, к Джанис, чтобы переговорить ещё раз о приближающемся суде. И, наконец, в-четвёртых, ночами телефон Сала разрывался, и он был этому несказанно рад. Поскольку Трэвис и Сал не виделись, единственным выходом было переписываться. И они могли делать это только ночью — когда Трэвис был свободен от постоянных походов со своей матерью, и когда Сал не был в школе. Они переписывались до двух часов, после чего желали друг-другу спокойной ночи и говорили, как сильно скучают. Фишер засыпал с улыбкой. И теперь, наконец, наступил четверг, и Салли сидит в коридоре в здании суда. Он чувствует тревогу в животе и в кончиках пальцах, которые отбивают какой-то странный ритм по коленям. Самое сложное позади — осталось только немного подождать. Батлер сказал, что с решением суда могут быть проблемы — всё-таки Джейсон авторитетный служитель церкви, и вряд ли его посадят в тюрьму — максимум, отберут родительские права. Но даже такой расклад был бы хорошим, главное, чтобы Джейсон не преследовал их. А он, вероятнее, не сможет делать это чисто физически. Неделю он лежал в больнице, пока Хелен и Трэвис ходили по участкам, больницам и адвокатам. Сердце Джейсона изрядно помоталось, и он не мог понять, почему Хелен решила спасти его и вызвать скорую. Она могла бросить его и сбежать — а наутро вернуться, и все это выглядело бы как несчастный случай. И он думал об этом все время, пока лежал в больнице. Удивительно, но Джейсон уже через неделю оклемался. Он смог прийти в суд, из больницы его выписали — только сказали пить какие-то таблетки. Время тянулось медленно. Изредка по этому коридору шли люди, не обращая никакого внимания на Фишера. Батлер и Джанис были сейчас на слушании, и Сал сидел в гордом одиночестве. На его телефон приходили сообщения от Эшли и Ларри, друзья сейчас были в кафе неподалёку и предлагали Салли встретиться — зачем ему сидеть одному? — но он вежливо отказался, написав, что уверен, что скоро заседание по делу закончится, а он так давно не общался (переписки не в счёт) с Трэвисом, что готов ждать хоть целую вечность, лишь бы поговорить. Да и он волновался по поводу суда. И Джейсона. И, кажется, всего на свете. Он закрыл глаза и думал о предстоящем лете. Было столько планов! Перед глазами пробегали картинки вариаций каникул, как вдруг дверь рядом с ним открылась, и оттуда начали выходить люди. Они что-то бурно обсуждали и шли к выходу из здания. Сал искал взглядом Трэвиса, или Батлера, или, на худой конец, Джанис, но никто из них не выходил, и это нагоняло Салу тревогу. Он подскочил с места, люди около него проходили мимо и почти сбивали его с ног. Вдруг он увидел знакомый силуэт. Трэвис выходил из зала и переговаривался с Хелен; парень не улыбался, в его взгляде читалась какая-то печаль и серьезность. Но, когда он нашёл взглядом Салли, то сочувственно улыбнулся, сказал что-то Хелен, после чего женщина перевела на Салли взгляд, и подошёл к нему. Хелен крикнула, что будет ждать его на улице, а затем удалилась вместе с потоком. — Давно не виделись, — сказал Фишер. Они стояли уже в почти пустом коридоре. — Как всё прошло? Трэвис замешкался. — Более менее, — неуверенно произнёс он. — Суд отнял у него родительские права. Внезапно до Салли дошло, что он не знает, что сказать. Поддержать? Продолжить допрос? Промолчать? Они так давно не виделись, кажется, целую вечность (не считая той ситуации в школе и их ночные переписки). — Хорошо, что скоро всё закончится. — тихо протянул Сал. Трэвис мягко улыбнулся ему, склонив голову чуть вбок. Когда коридор совсем опустел, парни взялись за руки, переплетая пальцы. Они стояли молча, смотря на сцепленные руки, и каждый думал о своём. — Я скучал. — Я тоже, — сказал Трэвис. — Кстати. — Его щеки вдруг покраснели. — Моя мама спрашивала о тебе. Она хочет познакомиться, так что, если ты не занят, может, поужинаем сегодня вместе? Сначала Сал хотел спросить, знает ли Хелен о них, а потом вдруг понял, что сам не знает, кто они друг другу. Они не обговаривали, что встречаются. И не говорили вообще о своих чувствах. Конечно, они хотели сходить на свидание, но это же не значит, что они встречаются? Или..? — Да, конечно, — вдруг сказал Сал, вынырнув из своих мыслей. Наконец, суд закончился. А это значит, что у них есть целая бесконечность для разговоров. — Будет здорово. — Тогда сегодня в шесть. Трэвис улыбнулся, затем посмотрел на выход — на улице ждала его мать. Он вздохнул, затем расцепил руки и положил их в карманы. — Мне пора, — протянул он, собираясь выйти, но кинул на Фишера последний взгляд. — Буду ждать тебя. — Увидимся. Трэвис направился к выходу, а Сал написал своим друзьям. Эшли и Ларри направились к нему. Фишер не мог дождаться, чтобы рассказать друзьям о решении суда. А ещё, вообще-то, им нужно было поговорить о том, что происходит между Трэвисом и Салли — в хорошем смысле. И Салу нужно было объяснить, как такое вообще получилось, что он и Трэвис целовались. И Салли не волновался, что его друзья могут не так его понять или не принять его. Эшли и Ларри поймут. Сал мог с уверенностью назвать Эш и Ларри самыми толерантными людьми, коих он только знал. Однажды он признался им, что если ему понравится человек, то пол — это последнее, на что он обратит внимание. Тогда они говорили всю ночь. Его друзья были лучшими людьми в его жизни, и Сал мог рассказать им всё — даже свои секреты.

***

      Было ещё светло. На небе, конечно, собирались тучи, но это не мешало Салу весело думать о предстоящей встрече с Хелен и Трэвисом. Да, он волновался. Но где-то внутри он понимал, что поладит с Хелен. Она прошла то же, что и её сын, и сейчас женщине нужна поддержка. Хоть какая. Наверное, ужин с парнем, которому нравится её сын, должен помочь. Конечно, было много вопросов. По телу Салли пробегали неприятные мурашки, а живот сводило, когда в его голове всплывал вопрос, как же много знает о них Хелен. Он почему-то был уверен, что она не гомофобна, что Хелен примет своего сына, какой бы выбор в плане партнера он не сделал. Просто... у неё уже слишком много потрясений, жизнь всегда сковывала её, Хелен было безумно плохо, и она не заставит Трэвиса чувствовать себя так же — тем более из-за его ориентации или ещё чего-то. Ей было важно, чтобы её сын чувствовал себя в безопасности, чтобы он мог делать все, что ему нравится — прямо как она до встречи с Джейсоном. И теперь, наконец, у них все будет хорошо. Жизнь наконец станет нормальной — может, для этого потребуется слишком много времени, но оно того стоит. Хелен хочет поехать с Трэвисом за город, она нашла чудесное место на берегу вдали от людей. Она хочет заниматься творчеством, петь, любить, рисовать и считать звёзды. Она хочет... жить. Просто жить. Обращать внимание на то, что обычно не замечают люди, гулять по вечерам и чувствовать полную свободу, дышать полной грудью и не бояться показать какие-то не те эмоции или сказать что-то не то. Она скучает по этим вещам. Она скучает по, как сказали бы другие люди, обычной спокойной жизни. Трэвис был в своей комнате, писал историю — за все пропуски накопилось много заданий, которые он был обязан сделать. За окном было серое небо — скоро пойдёт дождь. Дул холодный ветер, Фелпс поморщился, думая, что нужно закрыть окно. Джейсона в квартире не было — когда он лежал в больнице, Хелен подала на развод. На удивление все прошло спокойно: Джейсон смог придти на второе слушание, он, кажется, понимал, что смысла держать рядом с собой Хелен сейчас нет, тем более когда на носу у него был суд по домашнему насилию. Поэтому он, ни слова не говоря самой Хелен, поддержал идею развода. Трэвис, понятное дело, остался у Хелен. Но Трэвиса волновало поведение Джейсона. Человек, до этого слишком громкий и пугающий, вдруг замолчал. Он не ушёл, нет, потому что в суде Трэвис чувствовал на себе его суровый холодный взгляд, полный ненависти. Он просто... ничего не говорит. Молчит, дышит прямо в спину и смотрит своими стеклянными глазами, эмоции в которых невозможно прочитать. Первое время Трэвис не мог спать, ему снился этот взгляд — да и не только; ему снился сам Джейсон, приследующий его и каждый раз уничтожающий всё на своём пути — поэтому Трэвис и стал писать по ночам Салу. Салли помогал ему справиться с эмоциями, сам того не зная. Они переписывались. Много. Но этого не хватало, поэтому всю эту неделю Трэвис скучал по Салли и ждал, когда же их дела закончатся, чтобы им можно было увидеться. Решение суда, если честно, немного разочаровало Трэвиса. У Джейсона забрали родительские права и сказали не приближаться к Хелен и Трэвису. Но это было хоть чем-то, намного лучше того, что было. Но осознание того, что Джейсон всё ещё находится рядом — пугало Трэвиса и вызывало в нем неконтролируемую дрожь. Он должен быть сейчас примером для своей матери, должен показать, что ей нечего бояться теперь, когда всё позади. Но, дело в том, что он сам боится. С минуты на минуту должен подойти Салли. Признаться, Трэвис немного волнуется — Хелен была почти единственной, с кем он говорил на этой неделе, и они общались всё свободное время. Поэтому, да, Трэвис много говорил ей о Салли. Настолько, что, кажется, женщина всё поняла — в момент очередного рассказа Трэвиса, она вдруг широко и тепло улыбнулась, чуть сузив глаза, и щеки блондина запылали, он начал заикаться и забыл, о чем вообще рассказывал. Но Хелен только добро посмеялась и сказала, что хочет познакомиться с Салом. В общем, их встреча сегодня, и Трэвис уже чувствует эту неловкость. Вдруг на его телефон приходит сообщение — номер не определился. Текст был коротким: «выйдешь? я около дома» Он не долго думал — кажется, мысли о Салли одурманили его рассудок. Трэвис накинул куртку и, крикнув матери, что пошёл встретить Сала, вышел на улицу.

***

      Начался дождь. Крупные прозрачные капли стучали по окну. В воздухе витал запах сырости. Птицы летели высоко в небе. Сал был весь мокрый — он попал прямо под дождь, хотя рассчитывал, что успеет дойти. Он недолго постоял на лестничной клетке — нужно было привести себя в порядок и успокоить мысли. Людей не было. Прошло около пяти минут, он написал сообщение Ларри, в котором было сказано, что он дошёл, Ларри в ответ пожелал ему удачи — всё ещё было немного странно знать, что Трэвис и Сал — без-пяти-минут-пара. Странно, конечно, но он их поддерживал. Потом Салли поднялся на нужный этаж и, чуть помедлив, постучал. Он опаздывал на несколько минут, но это было не страшно, внизу живота появилось неприятное ощущение тревоги. Открыла ему Хелен. Женщина была в голубом платье до колен — она выглядела лучше, чем тогда, в больнице. Не была очень худой и бледной, а мешки под глазами почти пропали. Сначала она улыбнулась, но потом посмотрела за Салли, и улыбка пропала с её лица также быстро, как и появилась. Фишер нахмурился. — А где Трэвис? Сердце забилось быстрее. И Сал уверен, не только у него — руки Хелен почти незаметно задрожали, она вдруг побледнела. — А он разве не здесь? — вытянул из себя Салли. Женщина покачала головой, впустила парня и быстрым шагом пошла к столу, на котором лежал её телефон. Фишер шагнул в квартиру. Он почувствовал приятный запах с кухни, но настрой на ужин пропал — он думал, куда мог пойти Трэвис, и на ум приходили лишь нехорошие мысли. В квартире были некоторые изменения — заменены эти ужасные желтые лампочки на ярко-белые, убраны иконы (видимо, их забрал Джейсон), а ещё в самом воздухе витала забота. Сал мимолетно улыбнулся, но потом перевел взгляд на Хелен. — Он не берет, — сказала она. Женщина позвонила сыну несколько раз, но ни один звонок не прошёл. — Трэвис сказал, что пошёл встречать тебя. Внутри Фишера всё похолодело. Встречать? Его? Они не договаривались об этом. Нет, нет, здесь какая-то ошибка, он... Вдруг сердце пропустило удар, и глаза его расширились, словно у кота. — Джейсон. — выдохнул он со всей злостью. Что сделал этот ублюдок!? Он сейчас здесь? Это он связался с Трэвисом? И если да, то почему Трэвис вышел к нему? Джейсон обманул его? Было очень много вопросов. И все они, один за другим, создавая целый ураган, крутились в голове Салли. Он кинул на Хелен растерянный взгляд — а она посмотрела со страхом, таким знакомым ей. Прошла всего секунда, но казалось, что весь воздух давит на них, а потом Хелен рванула к выходу — она схватила куртку и быстро вышла из квартиры. Сал не отставал за ней.       Дождь разыгрался не на шутку. Выйдя из подъезда, Хелен зажмурилась — капли попадали ей на лицо и голову. Небо было темно-серым, на улице не было никого. Вмиг Сал увидел в ней снова ту бледность, худобу и хрупкость, глаза женщины стали красными. Она переживала за Трэвиса. Конечно, а кто бы не переживал за своего сына, когда вы только прошли суды и прочие заседания и когда в ваших жизнях есть Джейсон, который, будучи тем ещё ублюдком, вас точно просто так не оставит. Хелен думала, что всё начинает налаживаться. Так, вообще-то, и было: ужин был бы хорошим началом в их новой ступени жизни. Был бы. А сейчас всё снова катилось по наклонной. Хелен обернулась на Салли. — Нужно разделиться, этот район большой. — она указала в правую сторону: — я проверю там, а ты с другой стороны. Если что, звони. У Салли был её номер телефона — Трэвис хотел, чтобы на всякий случай у Фишера были номера. Хелен уже развернулась (её золотые волосы за минуту пребывания на улице стали мокрыми и тяжелыми), как вдруг Салли сказал: — Мисс Фелпс, вам лучше связаться с вашим адвокатом. Она кивнула, а после они разошлись. По дороге Хелен судорожно нажимала на кнопки, позвонив сначала адвокату, который сегодня был в суде на их стороне, а потом — начала опять набирать Трэвиса. Гудки сначала обрывались, а потом, похоже, телефон Трэвиса совсем выключился — в трубке послышалось сообщение, что абонент вне зоны действия сети. Хелен шла, продолжая набирать Трэвиса, а руки её дрожали.       Каждый переулок. Каждая дорога. Кажется, Салли обошёл весь район за десять минут. Становилось всё холоднее, несмотря на то, что дождь потихоньку прекращался. Небо ещё было затянуто тучами. Хелен так и не позвонила ему, а это значило, что ни он, ни она Трэвиса так и не нашли. Сомнений в том, что виноват Джейсон — не осталось. Он был слишком тихим в последнее время, и скорее всего придумывал план. Салли, недолго думая, решил проверить темные уголки района ещё раз. Он ускорил шаг, спрятав руки в карманы куртки.

***

Затылок зажгло. Боль раздалась с головы по всему телу — она чувствовалась в костях и венах, будто гром. Перед глазами все было смутно, а ещё темно — единственный фонарь в паре метров от них перегорел. Было холодно. Стена, на которую он опирался, была ледяной. Его тело дрожало, и он не знал, от холода ли. Поднёс руку к носу, почувствовал на своих пальцах тёплую кровь. А затем он увидел — перед глазами на секунду перестало кружиться — как капли алой крови падают на мокрый асфальт. Кап. Кап. В ушах был шум. Всё смешалось в голове: голоса, звуки проезжающих мимо машин, барабанная дробь ливня. Шум становился громче. Трэвис вдруг понял, что не может стоять на ногах. Его тело горит, он касается пальцами стены, чтобы удержаться, но ничего не чувствует. Вдруг мужчина вновь хватает его за воротник куртки, чуть приподнимает и снова впечатывается в стену дома. — Если бы не ты, этого ничего бы не случилось, — говорит Джейсон сквозь зубы. Но Трэвис не слышит. Он смотрит перед собой — прямо в разъяренные глаза Джейсона — но не видит ничего, никаких точных силуэтов. Всё размазано. — Ты поломал мою жизнь, — рычит, словно зверь, Джейсон. — Теперь все говорят обо мне в этом чертовом городишке! Он, не отпуская воротник куртки, тянет сына на себя, а потом отбрасывает в сторону — Трэвис не в силах сопротивляться. Он падает на землю, такую же холодную. Повсюду мусор — валяются банки и бутылки. Он видит, как на асфальт падают капли крови, и на секунду задумывается, сломал ли он нос или ушиб. Но все это оказывается неважным, потому что в ту же секунду в его живот — прямо под рёбра — прилетает удар Джейсона замахнувшейся ногой. Трэвис кашляет — на самом деле он чувствует, что скоро потеряет сознание. Выйдя из подъезда около двадцати минут назад и оказавшись на улице, Трэвис сразу же все понял. Во-первых, нигде не было Салли. Во-вторых, почему номер не определился? И, наконец, в-третьих, он почти сразу заметил знакомый силуэт — Джейсон ждал его напротив подъезда. Мужчина схватил его за руку и повёл за собой, грозя навредить Хелен, если он сделает что-то не так. Но Трэвис пытался выбраться, он почти смог набрать экстренный вызов, когда ему в нос прилетел первый удар — телефон выпал из его рук. А дальше все было как в тумане: боль, похожая на гром, в теле, удары и кровь. Он пытался остановить Джейсона первое время — но тот был слишком сильным. Джейсон говорил, что Трэвис будет гореть в аду. Вероятно, он знал об ужине или видел Салли и Трэвиса вместе в суде. — Бог не любит тебя, Трэвис. — в перерывах между ударами говорил Джейсон. Он остановился и склонился над Трэвисом, будто какой-то дикий зверь. — Он ненавидит тебя. А потом резко Джейсон схватил сына за мокрые волосы и быстро поднял вверх, снова ударяя спиной его об каменную стену дома. Постепенно тело Трэвиса привыкало к боли — или просто он медленно терял сознание. Его лицо было в крови. Глаза слезились — все тени смешивались, свет начал меркнуть. Он почти закрыл глаза. Джейсон не переставал что-то кричать, но вдруг все звуки прекратились, боль стала в теле привычной. Единственный силуэт, который он мог увидеть сейчас, был... Салли? — Бог ненавидит тебя! — громче повторил Джейсон. — Бог хочет, чтобы ты умер! Без тебя это место будет лучше... Трэвис не заметил, как из кармана Джейсон вытащил что-то, поблёскивающее в его руке. Трэвис смотрел туда, где только что видел Салли, но теперь он не может сфокусироваться, а перед глазами все продолжает плыть. Он на секунду закрывает глаза. А потом все, что он чувствует — острую боль. Новая волна нахлынула на тело, и он распахнул глаза. Джейсон замер перед ним, его рука дрожала. Трэвис пытался сфокусироваться, когда совсем рядом — об голову Джейсона — разбилась стеклянная бутылка, и мужчина упал. Трэвис был слишком усталым, чтобы сложить два плюс два, сначала его взгляд зацепляется об осколки, потом — об отца, а уже потом он видит знакомые красные кеды, и медленно поднимает голову. Салли стоит недалёко от него, растерянно поглядывает на Джейсона, будто боясь, что тот сейчас очнётся. Но Джейсон без сознания, и Салли быстро идёт к Трэвису — его взгляд прикован к кровавому месиву на его лице. — Все в порядке? Как ты? Сал берет его за руку, а Трэвис не может ответить — звуки снова превратились в один ком. Кажется, все позади. А потом во взгляде Сала отражается огромный страх, его руки холодеют. Куртка Трэвиса становится красной. Около Джейсона — рядом с его рукой — лежит окровавленный нож. Трэвис сползает по стене, все ещё чувствуя острую боль. Он в мгновение становится бледным. Крови слишком много. Сал старается достать из кармана телефон, а весь мир Трэвиса тускнеет и теряет все звуки. Становится слишком темно и холодно. Фишер пытается набрать номер дрожащими руками. — Сал, — хрипит Трэвис, стараясь удержать свой взгляд на парне. У него плохо это получается: глаза закрываются. — Не... не уходи. Не бросай меня. — Фишер садится рядом с ним и берет Трэвиса за руку — его руки оказываются ледяными, и глаза Салли становятся мокрыми. Другой рукой он все же набирает нужный номер. — Пожалуйста. Я... Ты мне... А потом мир Трэвиса окончательно погружаются во тьму, и холодные пальцы отпускают Салли.

***

      Наверное, многим знакомо это чувство — без нужного человека у тебя будто забрали половину души. Ты не можешь нормально функционировать — ходишь и думаешь, что мог бы все предотвратить. Что, приди ты чуть раньше, ничего бы не случилось. Тебе становится слишком плохо от собственных размышлений, ты опускаешься на моральное дно, но продолжаешь думать, думать, думать... И ты думаешь, пока не случается что-то, что заставляет тебя снова взлететь. Сал быстро шёл по белому больничному коридору. Несколько часов назад ему позвонила Хелен. И сейчас его сердце не могло успокоиться. Два дня назад, когда Салли нашёл Трэвиса и ударил бутылкой по голове Джейсона, он думал, что всё кончено. Врачи не говорили ему о состоянии Трэвиса — а Хелен они засыпали словами, мол, «мы надеемся, что он очнётся». Трэвис в тот вечер потерял много крови — а ещё он был ужасно истощён. Его срочно привезли в больницу с ножевой раной, ушибом носа и несколькими сломанными рёбрами. Возможно, он очнулся бы раньше, если бы не эмоциональная ситуация — суды на той недели его изрядно измотали, а ещё он не мог спать по ночам. Поэтому в больнице он набирался сил. Джейсона в тот день увезли в тюрьму — он был опасен для общества и он нарушил договор не приближаться к Трэвису. Скоро должен был состояться третий суд. В тюрьме к Джейсону ходили психиатры и проводили всякие тесты, его адвокат знал, что максимум, что он может сделать для своего клиента, это отправить его вместо тюрьмы в психлечебницу. И он старался добиться этого. Тем не менее, состояние Трэвиса для Сала было секретом. Он знал, что Фелпс ещё не очнулся — но ему было важно знать, когда он очнётся, какие будут последствия. А сегодня ему позвонила Хелен и сообщила, что Трэвис пришёл в себя. Сал шёл так быстро, почти сбивая работников с ног. Он проходил коридор за коридором. Пока не дошёл до нужной ему двери. Внутри всё дрогнуло, и он потянул за дверь, заходя внутрь. Трэвис открыл глаза и удивлённо, не скрывая радости, посмотрел на Салли. Он был уже не таким бледным, но было видно, что ему по-прежнему больно — он чуть нахмурился, садясь. Салли быстро оказался у его кровати и обнял парня — на этот раз тёплого, живого, парня, который не на волоске от смерти. Фишер почувствовал, как глаза снова слезятся. Подумать только, два дня назад, когда всё это произошло, он думал, что Трэвис умрет — вернее, он старался так не думать, но крови было так много, а голос Трэвиса был таким тихим и хриплым... — Как ты себя чувствуешь? — чересчур взволнованно спросил Салли, садясь на кровать. Трэвис взял его за руку и кивнул, не смотря Салли в глаза. — Мне лучше. Врачи сказали, что мне лучше побыть здесь некоторое время. — А твоя мама? Где она? — Недавно ушла в кафе недалеко отсюда. Скоро придёт. Сал кивнул, крепче сжимая руку Трэвису. Он хотел так много всего сказать... Жизнь слишком непредсказуема, чтобы не рисковать. Сал вертел в голове строчки, которые собирался сказать Трэвису. — Послушай, я... — Начал Трэвис, но не договорил — Сал приложил палец к его губам. — Я люблю тебя. — сказал он. — Ты мне очень сильно нравишься. Ты не представляешь, как я испугался, я думал... я думал, что ты... Трэвис крепче сжал руку Салли. — Я тоже тебя люблю. — тихо сказал Трэвис, заглядывая прямо в глаза Фишеру. Они ещё раз обнялись. Нежно, так, будто все время и мир принадлежали им — они слишком долго боялись и прятались. Слишком много раз они друг друга чуть не потеряли. И, возможно, с этого момента действительно начинается новая ступень их жизней.