Мне не стыдно

«Если вы хотите знать, что делали в прошлой жизни, — посмотрите на своё нынешнее состояние. Если вы хотите узнать своё будущее, посмотрите на свои сегодняшние действия. © Сиддхартха Гаутама (Будда)

*** Восемь лет спустя… — …Почему вы сегодня пришли сюда? — стелющимся голосом говорит Хадижа. Она сидит в удобном кресле, обитом тёмно-зелёным бархатом, посреди просторной комнаты и держит в руках небольшой красный ежедневник. Пальцы сжимают ручку, готовые в любой момент что-нибудь записать. Ветер, проникающий внутрь сквозь приоткрытое окно, волнует ткань платка и у Хадижи, и у женщины, что сидит на диване напротив неё. Она немного старше, в глаза не смотрит, а ладони с силой впиваются в колени. По всему видно, что женщина напряжена. — Моя кузина ходит к вам дважды в неделю, но, право, мне тут не место. Я должна быть дома, готовить для мужа, сестёр и наших деток. — Сеанс длится около сорока минут. Если хотите, можете уйти прямо сейчас, я не стану вас удерживать. Но вы потеряете не только деньги за сеанс, но и возможность поговорить с кем-то за пределами своего близкого круга. Это может быть любопытным опытом для вас, поэтому не спешите с решением. И даже если вы захотите провести время в тишине, также найдёте для себя пользу. Вы полностью свободны в своём выборе. Не забывайте об этом. Женщина глядит на Хадижу с широко распахнутыми глазами, словно только что Аллах явил ей свою мудрость. Теперь остаётся только ждать. В этом трудность работы психотерапевта — всегда приходится быть терпеливым, чтобы пациент смог довериться, раскрыть перед ней душу. В основном, Хадижа работает с женщинами, но иногда сотрудничает с полицией, давая оценку преступникам. Большего муж ей не позволяет. Но и за это Хадижа благодарна ему и Аллаху, ведь не каждая женщина, воспитанная в тех же традициях, что и она, может получить привилегию и делать то, к чему лежит её сердце. После того, что с ней произошло в США, привычное мировоззрение пошатнулось. Она больше не могла, как раньше, думать только о себе и золоте, которое сможет навесить на себя на каждый праздник, устроенный членами её семьи в течение следующего года. Беседы с психологом, к которому Хадижу записал отец по приезде в Рио-де-Жанейро, помогли ей понять свои чувства, проработать то, что сознание запечатало миллионом замков в глубинах разума, понять, почему Алиша так просила у неё прощение. Было тяжело продираться сквозь воспоминания. Говорить о чувствах, как оказалось, ещё сложнее, потому что она не могла разобраться в них. Теперь Хадижа помогает с этим другим. — Я бы лучше пошла домой. И у вас будет лишнее время, чтобы отдохнуть. — Дверь открыта, Айша. Да благословит Аллах ваш путь и вашу пищу. — Машаллах. Айша встаёт из кресла, расправляя подол своих одеяний. На её лице проявляется облегчение. Принять решение поговорить о том, что беспокоит, стоит громадных усилий над собой. Задачей психотерапевта является найти способ ненавязчиво подтолкнуть своего подопечного к этому. — Сколько у вас детей? — внезапно спрашивает Хадижа. — А? А что? — Вы прекрасно выглядите. А я беспокоюсь, что подурнею, когда рожу первенца. Интересно, как вам удаётся сохранять красоту и быть хорошей хозяйкой в доме. Может, есть какой-то секрет? — У моего мужа пятеро ребятишек, — женщина машинально садится обратно. — Мальчиков четверо и все разные по возрасту. И все требуют много внимания. Сёстры стараются занять их, но сейчас, когда они не ходят в школу, это сделать всё сложнее. — А девочка? — Она — маленький ангел. Помогает мне иногда по дому. Конечно, мой муж богат, машаллах, но он любит, когда мы о нём заботимся, а не прислуга. — Она — ваша? — Кто? — Девочка. — Они все наши дети. Чужих в моей семье нет не для мужа, не для меня, не для сестёр. Говорит женщина уверенно, но руки её выдают. Когда она упоминает своего мужа, большие пальцы нервно подёргиваются, словно что-то сильно наэлектризованное касалось их в тот момент. — Как её имя? — продолжает Хадижа, мысленно отметив данный факт. — Сафия. Как одну из жён пророка. — Да благословит её Аллах. Айша вскидывает руки к небу. На секунду на её лице появляется улыбка. Но всего на секунду. Потом она снова становится тихой, смиренной и напряжённой, как прежде. И перед Хадижей стоит выбор, от которого будет зависеть, раскроется ли перед ней Айша или уйдёт навсегда, продолжая таить глубоко в себе обиды и переживания, которые разрушают её изнутри. — У неё есть увлечения? — продолжает Хадижа. — Рисование или, может быть, танцы. — Её интересует всё. Муж говорит, что она умница, но… Запнувшись, женщина грустно вздыхает. Но и без слов Хадиже понятно, в чём причина. Воспитанные в строгих традициях закрытых исламских общин ни её муж, ни сама Айша не могут позволить себе мыслить шире, чем заложено им в сознание старшими их семей. — …Но это всё не сделает её хорошей женой, — заканчивает мысль Хадижа. По выражению лица женщины она понимает, что права. — Вы также считаете? — Я… — Губы Айши дрожат. Она хочет ответить, но сомневается, будто сама ещё не решила, каково её окончательное мнение на этот счёт. — У меня есть знакомая… Они с семьёй живут в Сан-Пауло, религиозны, но их дети, девочки, ходят на дополнительные занятия, младшая собирается стать врачом. И у неё уже есть договорённость о браке. Семья будущего мужа тоже не против. И она успевает работать по дому и присматривать за младшим братом. Значит, учёба не мешает ей учиться быть хорошей женой, да? — Думаю, вам поэтому посоветовали обратиться ко мне. Я права? — Женщина кивает. — Я являюсь замужней мусульманкой с образованием и работой. Но я вряд ли смогу помочь вам. Мой опыт не поможет вам принять решение. — Но… что поможет?.. Я не знаю, как быть. Меня не учили спорить с мужем, да и кто я такая, чтобы это делать? Он образован, много путешествует по миру. Он лучше знает, что лучше для моей Сафии. — А ваш муж знает ту вашу знакомую, о которой вы рассказали мне? — Нет. Мы познакомились с ней случайно, когда я покупала специи на рынке. Думаете, надо пригласить их семью на ужин и познакомить? Чтобы они рассказали про свою дочь. — Я бы сказала, что если ваш муж достаточно умён, а это свойственно многим мужчинам-мусульманам, то ему не составит труда усмотреть в этом некую манипуляцию с вашей стороны, из-за чего он может только больше ожесточиться в отношении Сафии. А встреча на каком-то празднике у общих знакомых не позволила бы заподозрить ваш тайный умысел и дать повод мужу в чём-то вас обвинить при условии, что даже не вы первая решите подвести его к ним. Определённо, на всё воля Аллаха, как ваш муж поведёт себя дальше. Может, пример дочери вашей знакомой из Сан-Пауло и не изменит его мнение, но это будет новый опыт, который заставит задуматься, выйти за пределы привычных рамок. И, может быть, в дальнейшем он пересмотрит свои взгляды. Задумавшись, Айша смотрит теперь в одну точку, но во взгляде читается пустота. Она сейчас не тут. И Хадижа не отвлекает её от размышления. Пока идёт время сеанса, клиент свободен в своих действиях и поступках. Если они не выходят за рамки морали, законов Бразилии или заповедей Корана.       После окончания сеанса Айша уходит. Её немногословность для Хадижи не является веской причиной думать, что женщина больше не придёт. Людям нужно с кем-то разговаривать. Проблема Айши не решится за один сеанс, час или день. Некоторые из тех, кто приходит на приём настолько нуждаются в помощи, что иногда хочется приступить черту дать конкретный совет, а не плавно подтолкнуть в каком-либо направлении. Глубоко вздохнув, Хадижа встаёт у окна, глядя на полупустую улицу. Правую ладонь она кладёт себе на живот. Ещё три-четыре месяца. Это максимум, сколько ей позволит проработать муж. Работа психотерапевтом теперь является частью неё. Едва ли радость от материнства сможет заменить те чувства, которые она испытывает, помогая своим пациентам. Когда-то ей самой оказали помощь, теперь это делает она. И сможет ли вернуться к работе после рождения первенца, Хадижа пока не знает. Скорее всего уже нет. И, может, от того, что это, возможно, последние деньки, которые она проводит, занимаясь любимым делом, ей сейчас так грустно. — Простите, — в кабинет заходит молодая девушка, работающая у Хадижи секретаршей. — Там… В общем, ей не назначено, но она говорит, что вы знакомы. — Как она представилась? — Никак. Только сказала, что вы знакомы. Но выглядит очень серьёзной. Я бы сказала, что она похожа на инспектора полиции или адвоката. Замерев, Хадижа медленно поворачивается. Сердце бьётся, словно возомнило себя звездой Бразильского карнавала, танцующей в центре самой красивой колоннады. Конечно, это может быть кто угодно, но девушке хочется, чтобы в приёмной оказалась та, о ком она думает. Иначе, для чего нужны игры с сокрытием имени? Иной причины, кроме как сделать сюрприз, Хадижа не видит. — Кто-то ещё записан на сегодня? — Нет. — Тогда пусть она зайдёт. А ты можешь быть свободна. — Но до конца рабочего дня ещё… — Иди домой. Не став больше возражать, девушка удаляется, оставив свою начальницу одну, но ненадолго. Почти сразу раздаётся шум открывающейся двери и в проёме появляется она. — А фото не врут, — произносит девушка, остановившись. — Ты ничуть не изменилась за прошедшие годы. — Да и для тебя, похоже, Аллах остановил время, чтобы как можно дольше любоваться твоей красотой. — Обе девушки весело улыбаются друг другу, а потом Хадижа произносит: — Здравствуй, Алиша. Девушка спешит подойти к подруге, чтобы обнять. После того, что произошло с ними, они виделись только один раз два года назад, когда Хадижа приезжала с мужем в США на три дня. Ему надо было по работе. Тогда они с Алишей просидели в кафе, разговаривая обо всём, около семи часов. Конечно, они и до этого общались, только посредством мобильного телефона, но этим нельзя заменить личные встречи. В любом случае, обе девушки, похоже, поцелованы богом, потому каждая из них ведёт неплохую жизнь. Алиша теперь агент в Отделе Анализа Поведения. У них сменился начальник, так как Эмили повысили сначала до заместителя, а потом и до директора ФБР. Большой шаг для всех женщин, работающих в Бюро. Она замужем за Ридом, который вынужденно вышел в отставку, чтобы иметь возможность больше времени проводить с мамой и малышкой Кейт. Их с Эмили девочка очень полюбилась Диане, и, похоже, общение с внучкой благоприятно влияет на её психическое состояние. Из остальных, кто помогал искать Хадижу и Алишу, в отделе теперь работают только Люк Элвес, Пенелопа Гарсия и… Джейсон Гидеон, которому уже давно пора заниматься только изучением птиц в своей загородной усадьбе. Но он на дела почти не выезжает. Оставаясь в Куантико, старый агент помогает коллегам с обсуждением профиля субъекта. Это необходимо, потому что в команде много новичков, чуть ли не вчера окончивших академию. Такими как раз являются Алиша и Джек Хочнер, решивший пойти по стопам отца. Надо сказать, что Аарон не был обрадован новостью и сам не вернулся в ФБР, хотя первый порыв был именно такой. Он думал, что так сможет защитить сына от беды, если будет с ним в одной команде, но быстро вспомнил, что личные отношения только вредят работе. А вот Джек посчитал иначе. Ещё во время обучения в Академии он влюбился в Алишу, и теперь они живут и работают вместе, подписав соответствующие бумаги. — Почему не написала, что приедешь? — спрашивает Хадижа, вытирая слезинку в углу левого глаза. — Я здесь по работе. Не знала, в каком темпе мы будем работать, поэтому решила не сообщать. Вдруг не будет времени встретиться, так зачем напрасно тревожить? — Алиша жмёт плечами, быстрым взглядом оглядывая кабинет. — Но, видимо, так было суждено, чтобы мы встретились. Мусульмане говорят «мактуб». Правильно? — Верно. Но… Ты сказала «работа». Я думала, что твоя команда работает только на территории США. — Обычно, да. У отдела есть группы, которые выезжают за границу, помогая коллегам из разных стран с поиском субъектов. В основном, это преступники международного масштаба. Но тут другое. Федеральное полицейское управление Бразилии пригласило именно нашу команду. Вернее, начальник знает праотца отдела — Гидеона. Помнишь его? — Смутно. — В общем, это больше помощь по старой дружбе, но с официального разрешения директора ФБР. Но так получается, что нам тоже нужна… некая помощь. Алиша смотрит себе под ноги, стараясь не переводить взгляд на живот Хадижи. Она, словно сомневается, стоит ли озвучивать то, зачем она пришла. — Моя? — с интересом спрашивает Хадижа. Её взгляд счастливо загорается в предвкушении чего-то нового. — Но чем может помочь простой психотерапевт команде профайлеров? — Нам нужен не совсем психотерапевт. Скорее, специалист по… бразильским мусульманам. — Вы думаете, что ваш преступник мусульманин? — Нет… возможно, нет. Просто жертвы мусульмане. Мы не до конца понимаем образ жизни мигрантов из стран исламского мира в Бразилии. Есть ли какие-либо особенности ассимиляции с местным населением. Нам не хватает опыта работы с данными группами населения. Национальные особенности бразильцев и марокканцев или алжирцев. Или египтян. Я знаю, что твоя семья семья всегда поддерживала тесные отношения с мусульманами из разных точек мира. Думаю, что твой опыт в таком узком направлении будет нам полезен. Если ты согласна поучаствовать, конечно. Последнюю фразу Алиша произносит тише. Хадижа видит, как та пытается скрыть волнение. То ли это от того, что команда ОАП терпит неудачу в Бразилии, а потому вынуждена обратиться к сторонней помощи, то ли по причине того, что забытые воспоминания восьмилетней давности теперь вновь оживают в её памяти. Хадижа тоже их помнит. Но не то, что причинило боль, а только хорошие моменты. — Я не против, но надолго задержаться не смогу. Мне нужно будет вернуться к мужу. — Конечно. Я лично сопровожу тебя. Хадижа кивает, после чего девушки вместе выходят из кабинета. Секретарши нет, поэтому офис психотерапевта благополучно закрывается. Поездка к главному полицейскому департаменту оказывается длительной. Хадижа отмечает, что едут они на большом чёрном внедорожнике с тонированными стёклами. Она помнит, что агенты, спасавшие её из плена Монти, тоже ездили на таких. «Неужели они и машины с собой привозят? Но… как? На самолёте???» — думает она, но вслух ничего не спрашивает. Алиша много говорит. Но не о деле, а о себе. Как будто давно хотела рассказать. Оказывается, Джек сделал ей предложение выйти за него два месяца назад, но они так и нашли времени обсудить предстоящую свадьбу. Вот и сейчас они по уши загружены работой. Но, судя по тому, с каким воодушевлением Алиша говорит о предстоящем бракосочетании, она счастлива. И Хадижа рада за подругу. Она заслуживает получить всё: и работу мечты, и любовь, и радость материнства.       В участок девушки приезжают быстро. В этом Хадижа ещё не была. Осматривая незнакомое место, девушка останавливается в небольшом кабинете, пройдя через зал, заполненный десятком офицеров, каждый из которых в тот момент отвечает на звонки стационарного телефона. Здесь располагается временное пристанище команды ОАП. Хадижа сразу узнаёт Люка Элвеса и Джека, фотографии которого Алиша как-то присылала ей. Но кроме них тут находится ещё двое незнакомцев. Взрослая женщина выглядит, словно кукла барби, которую накачали воздухом. Этот розовый бант слева на волосах… Хадижу, с детства знающую, что украшать женщину может только золото, применение данного аксессуара чрезвычайно интригует. В профессиональном плане, конечно. — Люк, Джек, — последовательно представляет присутствующих друг другу Алиша, — Лиам и Пенелопа. А это Хадижа. Поприветствовав друг друга, все садятся за прямоугольный стол, и Лиам — новый лидер группы — вводит Хадижу в курс дела. Из его слов она понимает, что Алиша представила её, как человека, являющегося экспертом по культуре мусульман. Мужчина лет на десять-пятнадцать старше, но говорит свободно, как если бы они все были равны по возрасту и статусу. Перед тем, как он начинает, Алиша шепчет Хадиже на ухо, что многого не договорила о деле. Очень многого. Далеко не все жертвы мусульмане. Но дело не в том, какое у них вероисповедание, а в том, как их представляет преступник. — …Это всегда пары, — говорит Лиам. — Мужчина и женщина, возраст от тридцати до сорока. Оба смуглые, но не темнокожие. Средний рост. У мужчин короткая стрижка, хотя многие из них носили длинные волосы до того, как нашли их трупы. Они местные. Личности их установили быстро. Это сыновья влиятельных людей, которые оказались во власти наркотиков. Их семьи или отказались от них, или просто игнорировали проблему, заботясь лишь о том, чтобы информация об этом не просочилась в СМИ. Скорее всего, субъект находит их в притонах или клубах. Они всегда одеты в классические костюмы, как работники офисов, но одежда редко приходится по размеру. Думаю, субъект её крадёт. — Вряд ли он где-то работает, — продолжает Джек. — Вопрос, где и как он ворует одежду, остаётся открытым. Пенелопа искала информацию среди тысячи полицейских рапортов, но никто не заявлял, что пропали мужские костюмы или женские платья с платками или никабами. — Женщины — мусульманки… — повторяет вслух Хадижа. — Некоторые и по происхождению тоже, но в основном он одевает их в одежду чуждой им культуры. Как думаешь, где он мог взять её? Ничего, что я на «ты»? — Всё в порядке, Джек. Мы давно знакомы. Заочно, правда, через Алишу. Ты спросил про одежду… — Хадижа задумывается, смотря в пустоту. Она прокручивает в голове возможные варианты, готовясь озвучить сразу несколько. — Мусульмане люди привычки. Те, кто вырос в общине или долгое время жил в Марокко, живут по тем же принципам, что и придерживались там. В Фесе никто не опасается воров, ведь за воровство там отрубают руки. Здесь всё не так, но они привыкли к другой жизни, им сложно перестроиться и процесс этот не быстрый. Мой дядя держит магазин в Сан-Криштоване. Сколько помню, у него всегда товар был на виду и ни одной камеры слежения. Даже сейчас его сын спорит с ним из-за этого, но ничего не меняется. Многие наши соотечественники совсем как дядя Моххамед. Возможно, преступник украл вещи в подобных местах, воспользовавшись тем, что хозяин занят чем-то другим. — Тогда он должен внешне не выделяться среди покупателей, чтобы его могли оставить без присмотра, — говорит Лиам. — Но убедительных данных за то, что субъект является мусульманином, мы пока не нашли. Можете посмотреть фотографии жертв? Мы не всех опознали. Может, вы кого-то узнаете. Хадижа никого не узнаёт. Внимательно рассматривая фотографии, она замечает нечто любопытное. Расположение тел представляет интерес для профайлеров, но Хадижа обращает внимание на украшения женщин: на шее лежат разорванные остатки нефритовых ожерелий или подвесок. Нефрит. Или жадеит. От фотографии к фотографии девушка видит разницу в камнях. Но это не отменяет того, о чём она подумала. Вернее, о ком. Она вспоминает маму. Её запутанная история с бразильцем сейчас видится Хадиже на фото жестоко убитой «пары», которой не суждено быть вместе. — Вы уже сделали наброски профиля?.. — Да, но он ещё очень сырой, — отвечает Алиша. — Мужчина, скорее всего возраста жертв, — декламирует Лиам. — Но он может быть и старше и моложе. Мужчин он пытает. Отрезает язык и запихивает его им в глотку. Таким образом он заставляет их замолчать. Чтобы они больше не могли говорить то, что приводит его в ярость. Это могут быть оскорбления, нечто, что о субъекте неизвестно другим, или лживые высказывания… Мы пока точно не установили природу нанесения подобных увечий жертвам. Маловероятно, что в этом кроется религиозный мотив. Хотя я знаю, что мусульмане не одобряют браков с иноверцами, даже если те переходят в их религию, и наши жертвы, по всей видимости представляют собой такие пары, но в том, как субъект убивает, нет ни намёка на религию. Девушки не страдали физически. Разрез от уха до уха, в теле осталось мало крови. Мужчину убиты также, но после длительных пыток. — Это похоже на то, как режут барашков, — комментирует Хадижа. — Им разрезают горло, а затем подвешивают за ноги, чтобы слить хлынувшую из шейных артерий кровь. Быстрая смерть, чтобы животное не мучилось. — Должно быть, он не раз это делал, потому что порезы ровные. Субъект не колебался. Сами жертвы, вероятно, суррогаты тех, кого он хочет убить. Вероятно, он не может до них добраться. Или они уже мертвы. Просто мы ещё не нашли их. Гарсия сопоставляет данные с погибшими по всей Бразилии со схожим modus operandi , но пока безуспешно. — Может, стоит проверить не только Бразилию? — предлагает Хадижа. — Здесь много приезжих. Возможно, убийца сначала убивал у себя на родине. А потом что-то случилось, и ему пришлось переехать. Он бы мог обосноваться у родственников, работать с ними. Мусульмане не отказывают в помощи даже тем, с кем не знакомы. — Я проверю международные базы данных, но это будет не быстро, — отвечает Пенелопа, отрывая взгляд от ноутбука. — Если бы я была в своём кабинете в Куантико, справилась бы быстрее. Можно, конечно, удалённо подключиться к серверам, но я боюсь, что мой «карманный» компьютер не такой выносливый, как верблюды, идущие караванами в пустыне. Эх, кто бы залил немного кофе в мои виртуальные горбы… — Аха, я схожу за кофе, — реакция Элвеса следует незамедлительно. Но, чтобы не показать, что делает это только ради Гарсии, он спрашивает: — Кому-какой? Кофе в участке отстой, так что говорите сразу. — Мне нельзя кофе, я в положении, — говорит Хадижа. Её мысли снова и снова возвращаются к истории позора семьи. Сейчас её мать живёт в доме Саида. После возвращения в Бразилию восемь лет назад Жади продолжала быть женой Лукаса какое-то время. И хотя их отношения давно перестали быть любящими, страстными и нежными, она оставалась с ним, потому что идти ей было некуда. Дядя Али не принял бы её в своём доме в Фесе, чтобы не навлечь больше позора на семью. Но, приезжая в Рио-де-Жанейро, он всегда встречался с племянницей, интересовался её жизнью. Он видел, что она не счастлива, но старался не затрагивать эту тему. Хотя иногда, когда момент требовал того, дядя Али повторял любимую фразу. Нельзя идти против воли Аллаха. Считала ли Жади теперь, что он ошибается? Да. Она не получила того счастья, которого ждала, но это потому, как она думала, что решилась на него слишком поздно. Женщина много раз представляла жизнь с романтиком-Лукасом, а не мужчиной, в которого тот превратился под действием обстоятельств. А с этим незнакомцем жить Жади было в тягость. Она мучилась ещё несколько лет, прежде чем у неё снова появилась возможность вырваться из клетки, которая раньше казалось недостижимым благословением небес. Она смогла завоевать благосклонность Саида и вернулась в его дом в качестве няни для Мунира. Параллельно она не без помощи Рашида оформляла развод с Лукасом, что оказалось не так просто. Феррас не собирался отпускать её. Благодаря адвокату, своему влиянию и связям он затягивал слушания, пытаясь убедить суд, что развод им не нужен. Но, в конечном счёте, проиграл. А пока длился процесс, Жади и Саид понемногу стали сближаться всё сильнее. Женщина знала, чего он хочет, и как им управлять. Старые чувства вспыхнули в мужчине, а Жади подбрасывала в них необходимое топливо. Поэтому год назад вопреки протестам дяди Али, Мохаммеда и так и не вышедшей замуж Лары Назиры, Саид женился на Жади снова. Хадижа тоже была не в восторге от этой новости, но быстро смирилась с тем, что её родители воссоединились после стольких лет разлуки. — Скажите, мистер Эбби, — обращается к агенту Хадижа, чувствуя, что должна задать этот вопрос. — Когда обнаружили первые трупы? — По данным полиции первые останки нашли около полугода назад, но согласно заключению судмедэксперта они были убиты одиннадцать месяцев назад. Сердце Хадижи пропускает удар. Совпадения кажутся невероятными. Может, они и не имеют под собой почву, но Хадижа думает, что надо о них рассказать. Ведь ради этого её и позвали, чтобы она высказывала предположения. Но Хадижа боится, что история, рассказанная ей, уведёт расследование в другую сторону. Сомнения одолевают её, и это отражается у неё на лице. Эбби замечает это первым, но вопроса не задаёт, а делает знак Алише обратить внимание на её подругу. — Хочешь что-нибудь сказать? — спрашивает та, понаблюдав за Хадижей несколько минут. — Не уверенна. Интуиция подсказывает мне, что стоит. Но ваш профиль… Я знаю одну конкретную историю, подобную той, что ваш убийца выставляет напоказ. Но мне кажется, что этот человек не подходит под профиль. Для него принять решение — тяжкое бремя. Принять решение убить кого-то — для большинства людей также тяжело, как шествие для паломников. Не все доходят до Мекки, но мой дядя Али бывал там трижды. Он человек сильный, глубокой веры. У большинства людей нет ни внутренней силы, ни веры во что-либо. Да простит их Аллах. Хадижа возводит руки к потолку, расположив их ладонями к себе, и произносит короткую молитву на арабском. Это привлекает внимание Гарсии. Она задерживает на ней взгляд, но быстро опускает его, возвращаясь к поиску информации об убийствах со схожим почерком и виктимологией в Бразилии, в США и в Европе. Пока информации нет. — Так что ты хотела сказать? — произносит Алиша, когда Хадижа заканчивает молиться. — У нас всё равно мало рабочих идей. Иногда картина становится яснее, когда находят новые трупы. Преступники деградируют, ошибаются, и тогда мы получаем недостающие пазлы профиля. Но это чьи-то жизни. Пусть мы хоть чем-то будем заняты, чем вообще ничего не сделаем. — Это началось ещё до моего рождения. Моя мама жила в Бразилии, но когда бабушка умерла, она приехала в Фес, к дяде. Он нашёл маме мужа. Она вынужденно вышла за моего отца, хотя сначала ему прочили в невесты тётю Латифу. Но мама познакомилась с бразильцем, пришедшим в гости к дяде вместе с его давним другом. Они влюбились друг в друга. Но у нас это харам, грех. Женщина не может выйти замуж за мужчину другой религии. Поэтому, чтобы семья не покрылась позором, маму выдали замуж за моего отца. Но это не могло отнять те чувства, которые у неё появились к бразильцу. Мама несколько раз пыталась сбежать, чтобы быть с ним, даже когда я уже родилась, но тот мужчина её бросал. Много раз. Но она всё равно стремилась к нему. — Это даже не любовь… Какая-то обсессия, — задумчиво произносит Алиша. — Я не берусь оценивать поведение своей мамы, это не этично, — отвечает Хадижа. — В конечном итоге, почти двадцать лет спустя она наконец добилась того, чего хотела. Но брак с бразильцем не принёс ей счастья. Поэтому она развелась с ним и снова вышла замуж за моего папу. Это случилось год назад. Все присутствующие резко переводят взгляд на неё. Затем они по очереди переглядываются. История любопытная, но воспринимать слишком серьёзно её не стоит. Это понимают все, кроме Гарсии. — А как его зовут? Бразильца. Не дожидаясь ответа, девушка бросает своё место, перемещаясь к другому столу, где в открытом виде стоит ещё один ноутбук. За ним работал Люк, пока не вышел за кофе. Свернув все открытые им окна, Пенелопа уже сидит полностью готовая искать информацию. Алиша хочет остановить её, но Эбби делает предупреждающий знак, чтобы та не мешала. — Лукас Феррас. Он известный предприниматель в Рио-де-Жанейро. — Не только в Рио-де-Жанейро, но и во всей Бразилии и даже дальше, — почти сразу поправляет неточность Хадижи Пенелопа. — Его компания сотрудничает с европейскими фирмами, некоторыми компаниями стран Ближнего Востока и Африки. Лукас Феррас часто ездит в командировки туда. Сэр, мне расширить зону поиска? Я могу. Будет чуть сложнее, но я правда смогу. — Проверь. Нам пока больше ничего не остаётся, — отвечает Лиам. Несмотря на то, что по возрасту Гарсия старше него, она вынуждена обращаться к нему не иначе, как «сэр», потому что он её начальник. Но, как отмечает Хадижа, это её не сковывает. — Я думаю, стоит также полностью собрать информацию на мистера Ферраса, — комментирует Джек. — Если это наш парень, будет проще сопоставить сходства с окончательным профилем. — Ты тоже прав, «Хоч». Займись этим, только так, чтобы местные полицейские и инспекторы не поняли, что ты это делаешь. Не хочу, чтобы они не так нас поняли. Мы тут гости, поэтому стоит вести себя осторожнее, чтобы не подставить Бюро, — Джек кивает, перемещаясь по комнате. Он что-то тихо шепчет Гарсии, а потом уходит. В это время Лиам обращается к Хадиже. — Есть ещё что-то, что вы нам ещё не сказали? — Мама с детства носит подвеску с жадеитом. Она рассказывала мне историю, что когда бабушка была беременна, то попала в грозу. Она сидела под деревом, но увидела подвеску с жадеитом и потому отошла от него, чтобы рассмотреть её получше. Тогда в дерево ударила молния. Подвеска спасла ей жизнь, поэтому маму назвали Жади, в честь камня жадеита. Преступник оставляет его на телах, а ещё нефриты. Это разные камни, но, вероятно, ему они кажутся одинаковыми. Значит, он не работает в лавке, как мой дядя, иначе бы знал разницу. — Я предполагаю, что мистер Феррас знает эту историю? — Мама любила его, так что, наверное, рассказывала. — Тогда против него у нас есть не просто любопытная теория, а реальная ниточка, связывающая его с делом. Но говорить с ним сейчас было бы преждевременно. Но предупредить вашу маму было бы разумно. Она может быть в опасности, если является главной целью субъекта. Он давно убивает, поэтому может уже отказаться от суррогатов. — В моей семье всё непросто. Старшие были против повторного брака мамы и папы. И из-за этого она практически изолирована от мира. Посещать дом дяди Мохаммеда ей запрещено, как и встречаться с тётей Латифой и моими кузенами. Но тётя и Самира, это моя кузина, часто приходят в дом папы навещать её. Тайком, но приходят. Сама мама если куда-то идёт, то только если с папой или по делам моего младшего брата Мунира. Тогда обязательно их сопровождают водитель и охранники. Иногда она ездит на пляж вдали от города, но и там её сопровождают трое-четверо телохранителей. После того, как меня похитили в США, для отца вопрос безопасности стал важнейшим приоритетом. Преступнику будет трудно добраться до мамы, поэтому я бы не хотела пока её беспокоить. Вдруг мы ошибаемся, а она будет думать об этом, переживать. Это всколыхнёт воспоминания, вернёт того мужчину в её жизнь вновь. Ещё ни разу это не принесло ей счастья. А я хочу, чтобы она оставалась счастливой. Как сейчас. — Тогда может вы скажите вашему отцу, чтобы ещё усилил защиту? — предлагает Лиам. — Необязательно говорить о реальных причинах. Уровень преступности в Бразилии в десятки раз выше, чем в США. Это печально, но повод усилить охрану неплохой. А мы пока разберёмся в остальном. Хадижа кивает. Извинившись, она выходит из кабинета, чтобы дозвониться до Саида. Профайлеры же остаются работать на месте. И даже Люк уже возвращается с кофеиновой подзарядкой. Гарсия быстро вводит его в курс разговора, который он пропустил, не забывая прерываться, делая глотки кофе. Элвеса удивляет новое ответвление направления расследования. Он даже выражает сомнения по этому поводу, но Эбби говорит ему, что за неимением иных рабочих направлений расследования, можно потратить время и проверить эту теорию. Пока между его боссом и коллегой происходит словесная стычка, вернувшийся Джек сидит в напряжении. Лиам и Люк часто ссорятся, и причину того большинство профайлеров в команде видят в том, что Элвес считает, будто Эбби недостаточно опытен для того, чтобы быть начальником. Но при этом сам Люк на место начальника попасть не стремится.       Проходит не много времени, когда у Гарсии появляется информация по поводу преступлений за границей, имеющих схожий почерк с субъектом, орудовавшим в Рио-де-Жанейро. Ей удаётся найти два случая, которые полностью совпадают с ним. Один произошёл в Алжире два года назад. Другой случился в Египте год назад. Эти оба раза Лукас Феррас был поблизости. — Есть повод побеседовать с ним, — говорит Эбби. — В это время дня он наверняка в офисе. Алиша, позвони туда, пригласи его в участок. Скажи, что он, возможно, свидетель в текущем расследовании. Девушка послушно кивает и выходит из кабинета. Через некоторое время Гарсия и Люк сообщают, что нашли записи с видеокамер, на которых Лукас Феррас засветился рядом с двумя жертвами незадолго до того, как те, предположительно, пропали. Теперь у ОАП причин для беседы с этим мужчиной появляется ещё больше.