Кошачья тень

      Их первый день тренировок подошел к концу. Удары Расёмона пронзили тело Ацуши, покрыв его кровью, но регенеративные способности его формы тигра уменьшили его раны до небольших ушибов через несколько минут. Акутагава был быстр, а дальний бой Расёмона означал, что он может нанести удар по Ацуши на расстоянии. Ацуши мог наносить удары когтями только с близкого расстояния, поэтому он нанес сравнительно меньшее количество травм противнику. Но когда он Акутагава ударил его, Ацуши показалось, что его сбил грузовик. — Неплохо, тигр-оборотень, — сказал Акутагава, когда они оба решили, что этого достаточно. — Я почти забыл, что мы тренируемся. Тебе должно очень сильно повезти, чтобы я не отвлекся и нечаянно не перерезал тебе Расёмоном горло. — Ты не в состоянии сделать это, — ответил Ацуши, сжимая руку в кулак. — Если бы я использовал всю свою силу, я мог бы раздавить тебя. — Не стоит недооценивать меня. Ты накинулся на меня в полную силу, и я все же выжил. Тогда я был не так силен, как сейчас. — Я надеюсь, что ты не пожалеешь о своих словах. Завтра я приду к тебе с полной силой. — Преуспеваешь. Приветствую это в тебе. Ацуши вернулся в свою комнату и принял душ, чтобы смыть кровь и пот. Несмотря на то, что он сказал, он фактически использовал всю свою скорость и силу только для того, чтобы нанести пару ударов по Акутагаве во время их тренировки. Молниеносность Расёмона мешала хотя бы подойти к Акутагаве. Он вздохнул, вытирая волосы, понимая, что ему еще предстоит долгий путь.       У Акутагавы была свирепая черта характера, и он безжалостно сражался, часто продолжая наносить удары по Ацуши, даже после того, как пригвоздил его к земле. Но… в отличие от того, что было раньше, Ацуши не понимал, почему Акутагава пытается его убить. Каждый удар Расёмона был полон ярости, даже злости, но не злобы. Возможно, Акутагава был немного садистом, но он знал свои пределы. Ацуши задавался вопросом: если он сдастся и откажется продолжать сражаться, пощадит ли его Акутагава? Переехав в свою новую квартиру, Ацуши почувствовал себя немного одиноко, так как больше не жил с Кёкой. В некоторые поздние ночи, когда он тонул в бумажной работе, он пил сакэ или красное вино до тех пор, пока у него не начинала кружится голова, и он больше не мог связно мыслить. Он вставал со своего места и сразу же падал на футон, часто засыпая в неудобном положении, даже не переодеваясь в пижаму. К вечеру он чувствовал себя измотанным, но также странно счастливым. Он не хотел думать, что это потому, что он провел день, тренируясь против своего бывшего врага. Нет, о чем он думал? Он делал это только потому, что Дазай хотел, чтобы они это делали. Акутагава все еще был его врагом, независимо от того, что он сделал прошлой ночью, потому что он был под воздействием какого-то особенно соблазнительного лунного света. Акутагава был членом Портовой Мафии, так что очевидно, что это означало, что они были, по крайней мере, конкурентами — Акутагава может, не задумываясь, убить его, если ему дадут шанс.       Стук в дверь прервал его мысли. Ацуши замер, не веря своим ушам. Он все еще был в душе. Чего теперь нужно было Акутагаве от него? Нет, это может быть просто кто-то еще. — Дай мне минуту! Когда Ацуши полностью оделся, он поспешил к двери и открыл ее. К его ужасу, Акутагава снова стоял там. И темная, мрачная аура все еще исходила от него довольно сильно… — Чего ты хочешь? Акутагава опустил голову и прочистил горло. — Ацуши, — начал он голосом, который звучал странно пассивно и скромно, — что ты делаешь по вечерам, после того, как твоя работа заканчивается? Ацуши остановился, не зная, как ответить. Он хотел сказать: «Почему тебя это волнует?», но вместо этого получилось: «А?» — Я повторюсь, — сказал Акутагава. — Когда ты заканчиваешь работу, что ты делаешь, чтобы расслабиться? — Я почти никогда не свободен от работы. Куникида поручает мне заполнить много документов до и после каждого преступления, который мы раскрываем, — он прижал палец к подбородку. — Но, я полагаю, в редких случаях, когда у меня есть свободное время, я просто тусуюсь с… — он замолчал. — Ну, так как я сейчас живу один, я просто пытаюсь расслабиться, понимаешь? Прогуляться по окрестностям, сходить за мороженым и тому подобное. — Не мог бы ты пойти погулять со мной прямо сейчас? — спросил Акутагава. Ацуши подумал, ударилась ли его челюсть об пол. — Акутагава…? — Это место мне незнакомо. Ты не против показать мне его? — Ну, я имею в виду — конечно, если ты этого хочешь! — Ацуши улыбнулся и потер затылок. Он не мог поверить, что действительно слышал эти слова от Акутагавы. — Но, ммм, ты уверен? Я имею в виду, я уверен, что ты занятой человек… — Это то, что я хотел бы сделать прямо сейчас. — Но ты же член Портовой мафии! Что, если кто-то увидит, что мы гуляем вместе? — Портовая мафия знает, что я сейчас тренируюсь с противником. И я полагаю, ты сказал бы своему детективному агентству то же самое? Будут ли они удивлены, увидев нас вместе? — Ну, нет, я имею в виду, да, я имею в виду, я уверен, что у них есть какая-то подсказка от Дазая, но, ладно, если ты действительно хочешь, я пойду с тобой на прогулку! — Веди.       Ацуши мог представить, насколько его лицо стало пунцовым, когда он покинул свою квартиру с Акутагавой на буксире. Его глаза метнулись вокруг, когда он попытался найти место, куда он мог пойти, и они быстро обосновались в кафе в паре кварталов, где продавали чазуке и мороженое. Он не знал, будет ли Акутагава наслаждаться мороженым, но он должен был представить, что Акутагаве придется хотя бы чем-то наслаждаться, и мороженое было самым близким к общепризнанному лакомству.       Идя по улице, Акутагава догнал его и двинулся рядом с ним, как будто они не были смертельными врагами. — Твои движения сегодня были слабоваты, — сказал Акутагава. — Я мог легко предсказать, что ты собираешься делать, и именно поэтому я нанес тебе столько ударов. Тебе также не хватает навыков. Твое использование своей способности не определено — почти базовое. Я мог бы сказать, что ты относился к своему тигру просто как к дополнительной силе и скорости, а не как к оружию, которое позволяло бы тебе парить над своими врагами. — У меня все еще есть несколько хитов, хорошо? И я видел страх в твоих глазах, когда приблизился к тебе. Акутагава сунул руки в карманы. — Завтра мне придется научить тебя, как правильно использовать твои способности в качестве оружия. — Может быть, это то, что тебе подходит, потому что твой Расёмон — это продолжение тебя. Но моя способность — это трансформация. Я не могу просто использовать его как оружие, когда становлюсь тем, чем оно буквально является. — Характер твоих способностей не имеет значения. Любая способность может быть превращена в смертоносное оружие с надлежащим обучением и дисциплиной. — Дисциплиной?! — Ацуши скрестил руки и отвел взгляд. — Мне все равно, чему ты должен меня научить. Мы боремся друг с другом на равных, когда тренируемся. — Ты никогда не увидишь пути улучшения без надлежащего руководства. — Как я уже сказал, мне не нужно, чтобы ты меня учил. — Несут наш заказ.       В кафе Ацуши заказал мороженое с чазуке и зеленым чаем, а Акутагава остановился на мороженом из красной фасоли и пудинге из манго. Уровень сахара был намного больше, чем ожидал от Акутагавы Ацуши. Наличие желудка, наполненного чазуке, всегда улучшало настроение Ацуши, независимо от того, с каким случаем или с каким конкретным человеком он делился едой. — Я слышал, что Детективное агентство приняло Кью, — сказал Акутагава. Глаза Ацуши оживились. — Да. И мы не вернем его. — Я не собирался просить его вернуть. Он был огромной проблемой для Портовой Мафии, и, хотя его способности эффективны во времена кризиса, они, как правило, имеют довольно… неприятные побочные эффекты. — Представляю, — Ацуши вздохнул. — Я пытался поговорить с Кью на днях. — И как? — Э-э, вообще-то, «поговорить» может быть преуменьшением, — Ацуши смущенно улыбнулся.       Реальность состояла в том, что ему было безумно жалко Кью. Он был мальчиком, у которого, оказалось, была ужасающая способность, которая мешала ему завоевать чье-либо доверие. Что еще хуже, Портовая Мафия эксплуатировала его как оружие массового уничтожения, а это означало, что с ним обращались как с инструментом. Ацуши видел это в выражениях и словах Кью. Мальчик никогда не давал возможности сформировать нечто большее, чем поверхностную привязанность к кому-либо, и поэтому он был полностью лишен любви и безопасности — возможно, даже больше, чем сам Ацуши, когда находился в приюте. Может быть, это было то, чем они похожи — все трое. — Не говори мне, что я сделал что-то не так, — начал Ацуши, опуская глаза. — Я взял Кью на прогулку по окрестностях Детективного агентства и угостил его мороженым. Кажется, ему это нравилось, но он все так же не доверял мне. Я до сих пор не думаю, что он доверяет мне или кому-либо еще.       Из горла Акутагавы вырвался звук, похожий на стон. — Ты пытался подружиться с Кью? — Да. Почему бы мне не попробовать? У него нет друзей. У него вообще никого нет. Я хотел, по крайней мере, показать ему, что с Детективным агентством он будет в безопасности, что гораздо лучше, чем пока он находился в вашей организации. — Кью — опаснейшее оружие. — Он не просто оружие! Он мальчик, который никогда не получал никакой любви или заботы! — Разве ты не попадал под влияние его способностей раньше? Он заставил тебя обернуться против своих друзей, и я слышал, ты чуть не убил их. — Я прекрасно об этом осведомлен. — И все же, ты уже простил его? — Способность Кью — не его вина. Я согласен, что она опасна, и, вероятно, на данный момент его следует избегать — но это не проблема мальчика, он родился с этой способностью. Он заслуживает лучшего, чем-то, что вы давали ему. Акутагава ничего не сказал в ответ. Они ели оставшуюся часть своего мороженого в тишине.       На обратном пути у Акутагавы было совсем другое настроение. Не злой, более… тихий, в темноте и безмятежности. Лунный свет ярко сиял и освещал его серые глаза и шелковисто-белые кончики его черных волос. Ацуши обнаружил, что рассеянно смотрит на Акутагаву. В битве Акутагава был диким и беспощадным, но, в некотором смысле, также элегантным. То, как он двигался в тандеме с Расёмоном, утонченный поток его ударов, стоическое представление его формы… это был такой изящный стиль боя. Ацуши не мог поверить, что у него были эти мысли. Был ли он действительно очарован тем, как сражался кто-то вроде Акутагавы? Он не хотел этого признавать. Он не мог. — Спасибо, что вытерпел меня, — сказал Акутагава, когда они вернулись на лестничную клетку их этажа. — Не за что. Подожди, «вытерпел меня»? Что ты пытаешься сказать этим? Акутагава спокойно посмотрел в глаза Ацуши. Он вздохнул и повернулся к своей двери. Лунный свет осветил его плащ. — Увидимся завтра на тренировке. Прежде чем Ацуши успел ответить, Акутагава закрыл перед ним дверь.