Кошачья тень

      На следующий день в Агентстве Дазай выглядел довольным успешной миссией Ацуши, но опасение на его лице выдавало его, как бы он не пытался его скрыть. Закончив свой предыдущий доклад и поболтав с Кью за обедом, Ацуши ушел в переговорную, чтобы поговорить с Дазаем. — Что случилось с тем человеком, которого я привел прошлой ночью? — спросил Ацуши. — Теперь он в безопасности. Я допросил его, а затем передал полиции. Ацуши вздохнул с облегчением. Он не мог выбросить из головы воспоминания о прошлой ночи. Тот человек, который направил на него пистолет, смеялся над ним, говоря, что цель Агентства бесполезна… Он задавался вопросом, знал ли Дазай что-то об этом человеке. И почему этот человек тоже знал его имя? — Как ты уже знаешь, мы с Ранпо-саном расследовали серию самоубийств, которые происходили по всему городу в последнее время, — продолжал Дазай. — После допроса человека, которого ты спас, мы смогли подтвердить наши подозрения по этому делу. Дазай встал, скрестив руки за спиной. — Ацуши, ты слышал о видеоигре под названием «Плеть магии»? — Нет, никогда. — Каждый, кто совершил самоубийство, играл в эту игру. Мы задавались вопросом, были ли в коде игры какие-то способности, которые могли бы повлиять на игроков, заставляя их убивать себя. Такая способность неслыханная и, безусловно, будет чрезвычайно опасно вступать в контакт. Я не уверен, смогу ли я быть невосприимчивым даже к ее влиянию, потому что «Больше не человек» работает только на то, к чему я прикасаюсь, а игра, технически, неприкасаема. Ацуши кивнул. — Удалось ли вам что-нибудь узнать об игре? — Конечно. Мы на удивление легко взломали ее серверы и следили за всеми, кто в нее играл. Оказывается, не все, кто играл в игру, покончили с собой, но те, кто убил себя, неизменно делали это только после двух месяцев игры. Естественно, я решил создать учетную запись, чтобы узнать, о чем игра. — Но ведь это опасно! Дазай махнул рукой в сторону Ацуши. — Все нормально. В игре нет ничего особенного, но у нее гораздо более мрачная цель. И, насколько я знаю, в ее коде нет никаких способностей. — Приятно слышать, — Ацуши откинулся на спинку кресла и подумал о том, чтобы встретиться с Акутагавой на тренировке сегодня днем. После всей помощи, которую Акутагава оказал ему, он почувствовал смущение, когда захотел, чтобы тот снова оказался в его комнате сегодня вечером. Острые глаза Дазая просканировали его и, казалось, вырвали его секреты. Но Дазай ничего не сказал об Акутагаве. — По сути, игра представляет собой симулятор жизни, действие которого напоминает феодальную Японию. Ты играешь за обычного человека, работающего на ферме, создающего семью или начинающего бизнес, в то время как тебя и остальных периодически вербуют для войны с вражеским лордом. Но время от времени приходит какой-то человек по имени Волшебник и использует свою магию, чтобы разрушить все, над чем ты работал. И ты ничего не можешь сделать, чтобы остановить его, потому что его магия слишком сильна. Тебе просто нужно взять с собой все, что они с тобой сделали, и надеяться, что ты достаточно поправишься, чтобы продолжить свою жизнь. — Что это за игра? — спросил Ацуши, поднимая глаз. — Это должно быть определением веселья некоторых людей? — Нет. Это не одно из определений веселья. Все в игре ненавидят магов, и никто никогда не может играть за них. Смысл игры в том, что ты либо рожден волшебником, либо нет, а если нет, то ты — отстой!       Ацуши скрестил руки на груди. Кое-что из того, что человек, которого он спас, сказал прошлой ночью, начало обретать смысл. И чем больше он думал об этом, тем более тревожным он становился — Ты понял? — спросил Дазай. — Ты хочешь сказать… игра говорит, что Маги подобны способностям? — прошептал Ацуши. Дазай медленно кивнул, и выражение его лица стало мрачным. — Создатели игры явно ненавидят эсперов и хотят, чтобы люди осознавали силу, которой мы обладаем над теми, у кого нет способностей. — Но эсперы не все такие. Мы не просто разрушаем то, что другие люди любят по прихоти… не так ли? — Может показаться, что мы боремся за великое благо, но если ты спросишь людей, как они относятся к разрушению, которое произошло с Йокогамой во время нашей битвы против Гильдии, многие скажут, что эсперы — не что иное, как неприятности — такие же гады, как и террористы. Ацуши опустил голову. — Эта игра, «Плеть магии», намеревается использовать ту ненависть, которую люди испытывают к пользователям способностей. Люди, которые играют более двух месяцев, внезапно получат приглашение присоединиться к организации, которая называет себя «Фонд». Если ты зайдешь на их сайт, ты получишь всевозможную информацию о преступлениях, совершенных одаренными, и о том, что обычные люди могут сделать, чтобы защитить себя от их способностей. Но в конце приглашения игрокам предоставляется выбор: присоединиться к Фонду или удалить свой аккаунт в игре. И если кто-то выберет последнее, то тогда их доводят до самоубийства. — Но… как? — Я полагаю, с помощью некоторого сочетания преследования и поджигания, — Дазай постучал пальцем по подбородку и посмотрел на потолок. — Я почти уверен, что у Фонда есть некоторые эсперы, которые могут манипулировать игроками другими способами, помимо игры, конечно же. Ацуши, ты видел одаренных прошлой ночью?       Вздохнув, Ацуши рассказал о том, что произошло прошлой ночью во время его миссии, не упоминая тот факт, что он привел с собой Акутагаву. Это означало искажение некоторых вещей, которые не имели бы смысла без Акутагавы: ни Расёмона, чтобы защитить его, нокаутировать человека и нести его, ни Расёмона, чтобы помочь ему, когда он бросился на второго человека, который скрывался в темноте. В конце истории Дазай выглядел более взволнованным, чем когда-либо после их битвы с Гильдией. — Возможно, телепортация? — сказал Дазай, потирая подбородок. — Скажи, Ацуши — с тобой не было никого, кроме этих двух мужчин, верно? Ацуши ненавидел лгать Дазаю, и он отвел глаза. Он совершил ошибку, взяв Акутагаву с собой на миссию прошлой ночью. Дазай, вероятно, видел сквозь него, как будто его тело был стеклянным. — Нет… — прошептал Ацуши. — Хорошо, — к удивлению Ацуши, взволнованное выражение исчезло с лица Дазая. — Удачной тренировки с Акутагавой! — Подождите, Дазай-сан… что еще вы узнали от этого человека? — В основном мы только что подтвердили все, что подозревали, с помощью видеоигры, в которую он играл. О, я почти забыл — он сказал нам личность группы, которая, по его мнению, преследовала его, и это группа, которая, как мы думаем, и есть те, кто стоит за Фондом, — Дазай положил руки на бедра и наклонился к Ацуши. — Они называют себя «Способностями науки». Какое странное название, а? Ацуши моргнул. Он не имел ни малейшего понятия, кто эти одаренные, и это определенно не похоже на имя, которое могло прийти от фракции внутри Портовой Мафии. — Мы с Ранпо будем продолжать расследование этого дела, пока не найдем другого лидера, — сказал Дазай. — А пока — не позволяй Акутагаве слишком сильно тебя избивать, хорошо? — Ммм, хорошо. Его встреча с Дазаем завершилась, и Ацуши решил пойти и встретиться с Акутагавой на их обычном месте.       Тренировки проходили в течение всего дня, и когда они закончили, Ацуши пригласил Акутагаву пойти с ним домой. По прибытию домой Ацуши плюхнулся на стул и открыл еще одну бутылку охлажденного сакэ. На этот раз Акутагава взял бутылку из холодильника для себя, даже не спросив. — Ты узнал что-нибудь об этом человеке, с которым мы сражались прошлой ночью? — спросил Акутагава. Ацуши подумал, не будет ли возражать Дазай, если Ацуши расскажет Акутагаве подробности их дела. Портовая мафия и Детективное агентство должны были быть врагами, в конце концов.       Но он бросил вызов приказам Дазая прошлой ночью и привел Акутагаву с собой на миссию Агентства, и Акутагава не впервые находился в его комнате, не впервые они пили сакэ вместе. Теперь они были достаточно близки, чтобы хотя бы не считать друг друга заклятыми врагами. И поскольку Агентство по-прежнему не имело надлежащего руководства по этому делу, была ли какая-то причина скрывать улики, которые они уже раскрыли? Портовая Мафия может даже иметь дополнительную информацию для них. Накаджима сглотнул и повернулся к Акутагаве. Если нахождение в противоборствующих фракциях не помешало им обоим тренироваться вместе, оказывая друг другу поддержку, то не было смысла скрывать информацию. Или, может быть, это был просто разговор в его пьяном мозгу. Ацуши выгрузил информацию, которую получил от Дазая. Пока он говорил, Акутагава внимательно слушал, на его лице росло задумчивое выражение.       До тренировок с Акутагавой единственные выражения, которые Ацуши когда-либо видел на его лице, варьировались от страшной гримасы до легкого хмурого взгляда. Видя, как Акутагава казался вдумчивым, почти любопытным, у Ацуши возникло ощущение, что в жизни Акутагавы, в палитре эмоций, заложенных в нем, было гораздо больше, чем он изначально полагал. Поездка в трущобы вчера вечером всколыхнула его интерес к Акутагаве и то, как он вырос из своего ужасного прошлого. Он начинал видеть стороны Акутагавы, которые тот никогда не хотел показывать раньше. — Я не буду сообщать обо всем этом своему боссу, но я сам начну искать подсказки относительно этой группы под названием «Способности науки», — сказал Акутагава в заключение истории Ацуши. — Способность, с которой мы столкнулись прошлой ночью, была довольно раздражающей, и я хотел бы углубиться в ее истоки. Ацуши больше не хотел останавливаться на этой теме, поэтому он прислонился головой к стене и пил, пока в его голове не стало плыть от алкоголя. Именно в этот момент все запреты, которые он когда-то держал, исчезли, то есть он мог сказать все, что чувствовал, Акутагаве. — Ты когда-нибудь чувствовал себя одиноким? — произнес Ацуши. Акутагава пристально посмотрел на него. — Моя работа естественным образом заставляет меня оставаться в одиночестве большую часть времени. Почему ты спрашиваешь? — Но ведь сейчас ты не одинок. — Это потому, что я тренировался каждый день с определенным тигром-оборотнем в течение последних нескольких недель, и этот вертигр приглашает меня к себе домой после каждой тренировки, чтобы подать мне бесплатный алкоголь. Как я мог отказаться? — Ты тот, кто все начал, — ему нужно было еще сакэ и он сделал еще один глоток. — Поцеловал меня в ту ночь, когда ты переехал в квартиру по соседству. Предлагал выйти на прогулку со мной, а затем показал мне свои старые охотничьи угодья в трущобах. Зачем тебе это делать, если ты не… — он замолк и уставился в потолок. -…если я тебе не нравлюсь?       Акутагава испустил длинный, протяжный вздох. Он выглядел так, словно остро нуждался в большем количестве алкоголя. — Послушай. Вначале, когда я встретил тебя, я ненавидел тебя за то, что ты пытался защитить всех. За попытку спасти кого-то, кого нельзя спасти, — Акутагава закрыл глаза, произнося следующее предложение. — За того, что был выбран Дазаем. — Это потому, что ты пытался уничтожить Кёку, а я не мог этого допустить. — Я знаю. Возможно, некоторые из вещей, которые я делал тогда, были не самыми… приятными. Ацуши моргнул. Правильно ли он услышал Акутагаву? Действительно ли он признавал свои ошибки? — Когда мы встретились на дирижабле и сражались вместе против Гильдии, я увидел часть тебя, которая, как мне показалось, была мне знакома, — продолжил Акутагава. — Ты нуждался в одобрении, — его голос понизился. — Ты жаждал проверки, чтобы доказать, что ты заслуживаешь жизни, — он сделал еще один глоток из своей бутылки. — Но, в отличие от меня, ты каким-то образом нашел в себе силы сражаться на полную, даже когда сам этого не понимал. — Я осознал их. С помощью Дазая, Агентства, осознал, что могу спасти Кёку. Хотя, я думаю, я всегда чувствовал, что мне все еще не хватает их, в глубине души… Выражение лица Акутагавы помрачнело. — Вот почему я ненавидел тебя больше всего на свете. Я не мог поверить, что в ком-то настолько слабом, как ты, смог найти то, чего мне не хватало. Вещи, к которым я всегда стремился. — Тогда почему ты не убил меня, когда у тебя был шанс, пока мы сражались с лидером Гильдии? — Потому что…       Акутагава посмотрел на пол. Его щеки приобрели очень слабый оттенок красной розы. Ацуши был поражен, что Акутагава вообще так умеет. — Потому что я посмотрел на тебя, — Акутагава вздохнул и посмотрел прямо на Ацуши, их глаза встретились. — Потому что я хотел твоей силы. Потому что я верил, что, сражаясь вместе, я мог бы начать понимать, как ты смог достичь того, чего я всегда хотел. Как ты можешь укрепить свою решимость. Как ты мог быть таким удручающе настойчивым. — Акутагава… — Замолчи, оборотень, — Акутагава допил напиток и встал, покачиваясь. — Тебе лучше никому не рассказывать о том, что я только что тебе сказал, особенно Дазаю. — Акутагава, твои чувства не ошибаются, — сказал Ацуши, поднимаясь. — Все, чего ты хотел — одобрение, подтверждение, право на существование — ты должен был получить их. Тебе следовало услышать эти слова от Дазая. Акутагава замер. — Дазай должен был рассказать тебе эти вещи, когда он был твоим наставником в Мафии, и мне жаль, что он этого не сделал. Может быть, он изменился сейчас, поэтому он смог поддержать меня. Но если он никогда не ценил тебя, даже когда ты тренировался под его руководством, то он ошибался. Он определенно мог бы сделать тебя лучше. Мне жаль, что он не сделал для тебя столько, сколько ты заслужил. Бутылка выпала из руки Акутагавы на пол. — Надеюсь… надеюсь, ты научишься находить эти вещи, — продолжил Ацуши, отворачиваясь. — Я надеюсь, ты сможешь научиться любить себя. Акутагава повернулся к Ацуши. Он выглядел так, словно не знал, поцеловать Ацуши, или сбежать. Ацуши встал и поддержал Акутагаву, прежде чем он упал. Хотя он не знал, хотел ли этого Акутагава, Ацуши наклонился к мужчине и обнял его. Тело Акутагавы было худым, мягким, не слишком теплым.       Он хотел дать Акутагаве все тепло, которое он мог предложить. Он хотел дать Акутагаве силы выстоять самостоятельно. Обняв его, он почувствовал, что действительно может сделать это. — Ацуши… Когда Ацуши поднял лицо, он почувствовал, как пара губ прижалась к его собственным. Они были такими мягкими и тоскливыми.