Кошачья тень

      — Ярмарка! В городе есть ярмарка! Ацуши посмотрел в херувимическую улыбку Кью. Тот держал в руках брошюру, рекламирующую ярмарку, которая должна была состояться через несколько дней в Йокогаме. — Ты хочешь сходить? — спросил Ацуши, стараясь улыбнуться в ответ. — Конечно! Смотри, там есть колесо обозрения и американские горки. Мы должны пойти на все.       Глядя в разные глаза Кью, было трудно сказать, был ли мальчик искренним или он всегда скрывал какое-то скрытое намерение под этими странными зрачками. Скорее всего, это была смесь. У Ацуши было ощущение, что вывести Кью на ярмарку было бы катастрофой, так как был высок шанс, что мальчик сможет убежать и принести много неприятностей. — Я могу попытаться отвезти тебя туда… но не возражаешь, если я возьму с собой кого-нибудь еще? — В самом деле? А кого ты возьмешь? — он сунул брошюру в сумку и состроил умоляющие глаза. — Только не Дазая. — Почему же? Дазай был самым безопасным выбором. Если Кью снова сможет использовать свои способности на людях, только Дазай сможет остановить его. Но между Кью и Дазаем были определенно плохие отношения, и взять их обоих на ярмарку было бы явно плохим решением. Кто же еще? — Если это будет Дазай, то я не пойду, — сказал Кью. — Или, может быть, я сам уйду и пойду на ярмарку без вас! — Кью, не делай этого, — сказал Ацуши. — Я отведу тебя на ярмарку, обещаю. — Без Дазая? Ацуши почесал затылок. Он должен был срочно придумать, кого можно взять с собой. — Эй, ты не против, если я возьму с собой Акутагаву? — выпалил Ацуши. — Кого? Эту сварливую бешеную собаку из мафии? — Да ладно, он не такой плохой. Я тренировался с ним каждый день, и мы начали ладить намного больше. Может, он тоже сможет с тобой подружиться. — Тьфу! Ты серьезно думаешь о том, чтобы пригласить Акутагаву с нами на ярмарку? — выражение на лице Кью изменилось. — Он полностью испортит день. — Нет, нет, это будет весело, я обещаю! — Почему мы не можем пойти вдвоем? — Потому что… э-э… — Ты боишься, что я собираюсь убежать и начать использовать свои способности на людях, не так ли? — Кью наклонился к Ацуши и блеснул яркой невинной улыбкой. — Я не собираюсь этого делать. Доверься мне! — Я доверяю тебе, но есть и другие причины, по которым я хочу взять с собой третьего человека. Прежде всего, ты все еще привязан к Агентству, и директор может не позволить тебе отправиться в такое оживленное место, как ярмарка, если я буду единственным, кто присматривает за тобой. Во-вторых, я все еще тренируюсь с Акутагавой каждый день, и нам будет легче, если он просто придет. — Ой, но нам не будет весело, если он пойдет с нами. — Я не думаю, что кто-то еще в Агентстве будет свободен в этот день, а также, просто дай Акутагаве шанс? Пожалуйста? Я уверен, что с ним будет весело гулять, если вы двое снова познакомитесь. Мальчик отвернулся и закрыл глаза. -…Хорошо. — Отлично! Тогда мы идем на ярмарку. Я расскажу об этом Акутагаве.

***

— Ты хочешь взять меня с собой и Кью на ярмарку?       Глаза Акутагавы сияли яростью. Это был самый злой человек, которого он когда-либо выглядел с тех пор… ну, как они в последний раз вдвоем сражались с намерением убить друг друга. — Я уже дал обещание Кью… — сказал Ацуши, глядя на свои ноги. — Ты идиот! Ты должен был по крайней мере спросить меня для начала. Что, если бы у меня была миссия в этот день? — Я знаю. Я все испортил. — Разве ты не можешь заставить Дазая пойти вместо меня? Он может остановить способность Кью, по крайней мере. — Дазай с Кью терпеть не могут друг друга, и я уверен, что ты знаешь это. Если я возьму их двоих с собой, то, я сделаю это вопреки — по крайней мере, Кью. Он не сможет наслаждаться днем. — Значит, тебя больше заботят чувства Кью, нежели безопасность людей, находящихся на Ярмарке? Ацуши снова опустил голову. Акутагава хлопнул себя по лбу и застонал. — Ацуши, ты не можешь думать прежде чем давать обещания? — Послушай, у Кью было тяжелое время, когда его не выпускали из Агентства сутками. Не говоря уже о том детстве, которое он, должно быть, пережил, будучи воспитанным в качестве оружия массового уничтожения Портовой Мафии! Я просто хочу, чтобы он хоть на один день почувствовал себя ребенком. — И ты намерен добиться этого, взяв меня с собой? — Если я не смогу привести Дазая, никто в Агентстве тоже не захочет пойти. По крайней мере, ты знаком с Кью, и этого уже будет достаточно для того, чтобы вы попытались немного контактировать друг с другом. — Это твое тупейшее предположение, вертигр. Ацуши ненавидел тот факт, что Акутагава возвращался к тому, чтобы называть его вертигром всякий раз, когда у них возникали споры. Он исправит это, но в данный момент он просто хотел убедить Акутагаву прийти на ярмарку. — Кью согласился, — сказал Ацуши. — Он согласен с тем, чтобы ты пошел с нами. — Есть ли у тебя какие-нибудь мысли о том, что происходит в голове этого ребенка? , — парировал Акутагава. — Ты не можешь доверять чему-либо, что он говорит. Я не думаю, что сам Кью верит в то, что говорит. Вероятно, он воспользуется любой возможностью, чтобы попытаться снова использовать свои способности на людях. — Кью становится лучше. Честно говоря, я не верю, что он хочет навредить людям… или, по крайней мере, он не хочет причинять боль людям, которые не причиняли ему вреда первыми. Пока мы уверены, что он в безопасности и рядом, ничего не должно произойти. — Ты настолько наивен, вертигр? — Акутагава! Кью не тот монстр, которым ты его считаешь. Если бы ты только что попытался поговорить с ним, узнать его как личность, а не как оружие, возможно, ты бы понял. Но Портовая Мафия никогда не пыталась. Все, что ты делаешь, это развращаешь людей для своих собственных целей, как-то, что ты сделал с Кёкой.       С гримасой Акутагава отвернулся от Ацуши. Нити Расёмона материализовались на краях его пальто, но не атаковали. Ацуши смотрел на него, готовый драться, если до этого дойдет. Он знал, что Акутагава был всего лишь человеком, который набрасывался на него, если он не мог добиться своего. Не то чтобы Ацуши был совершенно невиновен в этом. Он знал, что совершил ошибку, пообещав Кью вывести его на ярмарку с Акутагавой, не получив сначала разрешения последнего. Если бы Акутагава хотел избить его за то, что он дал такое обещание, он бы понял, но все равно стал бы защищаться. Он покончит с тем, что дети страдают только по той причине, что родились с неправильными способностями. Или со способностями вообще. — Это бессмысленно, — наконец сказал Акутагава, и Расёмон исчез. Он снова повернулся к Ацуши. — Я пойду на ярмарку с тобой, но это единственный раз. И если у Кью начнутся неприятности, я, не колеблясь, вырублю его и укажу на тебя, как на причину проблемы. Понял? Ацуши кивнул, и он не мог сдержать улыбку на губах. — Да. Спасибо, Акутагава. — Как долго ты еще будешь доставлять мне неприятности? — Обещаю, это будет в последний раз… — Нет, не будет. Ты всегда полон сюрпризов, всегда пытаешься помочь людям из-за чрезмерного количества сочувствия, которое ты к ним испытываешь. Знаешь ли ты, как досадно иметь дело с кем-то вроде тебя, с человеком, который всегда пытается защитить и спасти всех? Ты знаешь, какую опасность ты навлекаешь на себя, делая это все время? — Я знаю, Акутагава. Мне жаль. Акутагава поднял нос и отвернулся. — Ты жалок. — Эй! Ты всегда стараешься выглядеть жестко и никогда не проявляешь симпатии к другим. Тебе не кажется, что ты просто грубый, невнимательный и отвратительно самовлюбленный? — Ты думаешь, в этом проблема? Ацуши остановился, прежде чем он успел что-то сказать.       Он не мог забыть. Акутагава все еще был частью Портовой Мафии, организации, которая процветала благодаря власти и обману и садистски подавляла любого, кто противостоял ей. Как бы он ни хотел верить, что Акутагава может измениться, что он может стать кем-то лучше, он знал, что реальность никогда не будет такой хорошей. Пока Акутагава был связан с Мафией, черствость была частью его личности. Черствость, которая была присуща его жестокому детству, воспитываемому с мыслью о том, что выживание имеет первостепенное значение, культивируемое в результате септического обучения Дазая и достигла своего пика благодаря жестокости его повседневной работы. Выросшая в такой среде, черствость неизбежна. Как он мог ожидать другого от Акутагавы? — Прости, — наконец признался Ацуши. — Я не думал, прежде чем сказать все это. И я втянул тебя в то, чего ты не хотел делать. Акутагава ничего не сказал. — Я пойду домой, — продолжил Ацуши, поскольку их тренировка только что завершилась. — Если ты не хочешь идти на ярмарку, я пойму. Я просто позабочусь о Кью самостоятельно. — Разве ты не слышал, что я сказал? Я говорил тебе, что пойду с тобой на ярмарку. Ацуши слабо улыбнулся. — Спасибо. В самом деле. — Только не проси большего. По пути домой они прошли мимо здания, где пару ночей ранее Ацуши спас того самоубийцу.       Если подумать, может быть, этот человек даже не был самоубийцей. Теперь, когда он знал об организации, которая называла себя Фондом, и о том факте, что тот мужчина, вероятно, преследовал и угрожал ему, он не мог обвинить человека в том, что он хотел положить конец всему, чтобы избежать страданий. Он был просто рад, что Дазай и Ранпо вовремя выяснили, как спасти его. Что касается эспера, с которым они столкнулись… он почувствовал, как по его позвоночнику пробежал холодок, пытаясь представить, какие способности использовали он и Акутагава. Так как они еще не поужинали, они решили поесть в ресторане. В китайском квартале Йокогамы была приличная пельменная, куда Дазай отвел его месяц назад, и они поехали туда. — Как тебе пельмени? — спросил Ацуши после того, как съел несколько. — Неплохо, — ответил Акутагава. — Тебе больше нравятся вареные пельмени или жареные на сковороде? -… Ацуши, заткнись и ешь. — Я просто хотел знать, чтобы я мог бы приготовить их тебе. Что ж, если ты не хочешь отвечать, то будут жареные. В глазах Акутагавы было что-то, некий пристальный взгляд, из-за которого он выглядел так, словно задумался. Именно в эти редкие моменты, эти редкие приступы саморефлексии, Ацуши смог заглянуть в прошлое, которое, должно быть, пережил Акутагава. — Честно говоря, я был здесь раньше, — сказал Акутагава. — Хотя не в последнее время. Я был здесь, когда был намного моложе. Ацуши не решался подглядывать глубже, но казалось, что Акутагава собирался пролить на него все, даже не спросив. — В трущобах мы не всегда сопротивлялись всему. Было несколько взрослых, которые пожалели нас, особенно некоторые владельцы магазинов в китайском квартале. Они дали нам работу. Это было главным образом для того, чтобы помешать нам быть такими шумными, воровать еду и деньги… но мы не начали заниматься этим. — Почему? — Банды помнят своих бывших членов. Если бы они увидели кого-то, работающего в месте, которое раньше было их собственностью, они бы пришли и испортили его. Владельцы магазина вышвырнули бы человека, который привлек банду, на улицу, если бы они были еще живы. Нахождение в банде вредно для бизнеса. Ацуши посмотрел на персонал ресторана. Некоторые из них были подростками, но никто из них не был ребенком. Тем не менее, был шанс, что некоторые из подростков были завербованы из банд трущоб… — Это случилось и с тобой? Акутагава покачал головой. — Я работал в этом ресторане уборщиком пару месяцев. Владелец был хорошим и позволял мне есть любую оставшуюся еду, которая оставалась в конце дня. Однако, когда я услышал обо всех бандитских войнах, которые распространялись на магазины, я решил уйти сам. Я даже не удосужился сообщить владельцу, в случае, если знание того, куда я ушел, поставит этот ресторан под угрозу. Медленно Акутагава поставил локоть на стол и оперся подбородком о ладонь. — Оглядываясь назад, я понимаю, что это было довольно жестоко с моей стороны. — А что с твоей сестрой? — Она работала в другом ресторане и ушла, как и я, когда банда начала ее искать, — Акутагава вздохнул и оглядел помещение. — Может быть, владелец все еще помнит меня. Или, может быть, он уже ушел. Кто знает? Ацуши повернулся к нему. — В конце концов, ты не такой невнимательный, Акутагава. — Не пойми меня неправильно, вертигр. В этом мире есть только несколько человек, которым я благодарен. — Тем не менее, ты грустен, когда думаешь о них. Акутагава прищурился. — Я не говорю людям о себе больше, чем необходимо. Особенно, чтобы не рыдать, как ты. — Ты снова ведешь себя подло.       Когда они оплатили счет и вышли из ресторана, солнце исчезло с горизонта, и звезды начали заполнять ночное небо. В свете вечерних огней Йокогамы они могли видеть только несколько из них. Ацуши почувствовал руку на своем плече. Он повернулся и посмотрел в мутные серые глаза Акутагавы. — Ацуши, — начал Акутагава, его голос был низким, — я думал о том, что ты сказал мне прошлой ночью. — И? Пальцы Акутагавы взяли прядь волос Ацуши и осторожно потянули за них. — Дазай — один из немногих, кому я благодарен. Но… ты прав. То, как он обучал меня, пагубно сказывалось на моем духе, и у меня мог быть кто-то лучше… — Акутагава выглядел так, будто вот-вот взорвется, — кто-то, кто мог бы сказать мне, что, черт, я достоин жизни. Ацуши хихикнул. — Забавно. Дазай был таким же со мной. — Плохая шутка… — Да уж… -…Полагаю, я все-таки нашел более хорошего наставника. Ацуши затаил дыхание. Рука, лежащая на его плече, обхватила его лицо и медленно повернула его в сторону Акутагавы, где два холодных серых глаза отразили лунный свет во тьме. — Спасибо, Ацуши. Акутагава поцеловал его.