Жизнь - жестянка

Саске даже чашку на стол поставил, показывая, что он весь во внимании. Наруто поднимать эту тему явно не очень хотелось, но они уже с месяц живут под одной крышей, стоило бы уже и узнать друг друга получше. На правах взрослого он должен начать первым, чтобы подать пример. Лучше мотивации придумать он не смог. — Лет до одиннадцати мне доводилось жить в местном детском доме. Хорошо, что Саске чай не пил, иначе неизбежно бы подавился. Пусть Наруто и не был образцом среднестатистического гражданина, но он не думал, что тот выходец из детского дома. Насколько представлял себе сам Саске, подобные места убивают любое желание связываться с другими людьми, а уж тем более помогать им. Не совсем тот типаж по сравнению с тем, с которым ему пришлось иметь дело. В любом случае, он решил дослушать до конца, не перебивая. — Своих родителей я не знаю и не помню. О них мне рассказать тоже было некому. Но при этом можно было сказать, что мне в каком-то смысле повезло. В приюте было много детей, некоторые попали сюда из других детских домов, где условия были значительно хуже. Каких только страшилок не доводилось наслушаться, даже с трудом верилось, что все это действительно происходит в жизни, еще и с детьми. Рассказывали и о том, как хлеб под подушкой прятали, и как линейкой по рукам получали, как в подвале их закрывали, всякое доводилось слышать. Саске неосознанно сжал пальцами чашку. Насчет кошмаров в детских домах он был в курсе, самому доводилось наблюдать их, а порой и быть участником. Причем далеко не в роли маньяка или убийцы, для детей там всегда предусмотрена лишь роль жертв. Малоприятные воспоминания и опыт, которыми делиться ни с кем не хочется из-за стыда и страха, вызванными даже не так воспитателями, как собственным бессилием. Так что если у Наруто получилось всего этого избежать, то ему очень повезло. Тот кстати замолчал и Саске понял, что слишком зарылся в свои мысли, так что кивнул, показывая, что он готов слушать дальше. Настолько выпадать из реальности по меньшей мере невежливо. — На тот момент нас было относительно немного. Многие имели родственников, которые время от времени навещали их, иногда забирали на выходные или каникулы. Остальными интересовались усыновители. В общем, у большинства было какое-то общение вне детского дома. Нас было человек пять, кем вообще никто не интересовался за все время. Обидно, конечно, было. Ты вроде бы и чейный, но в то же время никому до тебя дела нет, никто на лишний день тебя не заберет, в семью не приведет. Наверное, еще лет десять назад Наруто было бы тяжело об этом говорить. Ведь любому человеку важно знать о том, как он попал сюда, где его корни, кто его родная кровь. А когда рождаешься, не имея никаких связей чувствуешь себя по меньшей мере оторванным от этого мира. У тебя нет никакой почвы под ногами, нет тыла, нет ничего. Ты не знаешь кто ты и откуда, не говоря о том, чтобы иметь что-нибудь еще. В детстве ты просто мучаешься от чувства собственной ненужности, а со временем начинаешь понимать, что именно не дает тебе покоя. Не то, чтобы это сильно улучшало ситуацию, но тебе хотя бы удается оформить собственные терзания, после этого их легче сложить и зарыть в собственных мыслях. Открываются такие ящики, как правило, когда тебя уже не пугает содержимое, и ты готов вывернуть его наружу, не боясь быть поглощенным им. — Потом из этих четверых двоих усыновили, иностранцы что-то забыли в нашем городе, и уехали уже с детишками. Еще у двоих, будто из неоткуда возникли родственники. Может, нашли свою выгоду в них, а может просто внезапно узнали о существовании детей, кто знает. В любом случае, они тоже со временем стали их забирать по праздникам, иногда на выходные. Вот в тот год, я впервые остался в детском доме один на новый год. Конечно, это было для меня в новинку, обычно нас было человек пять, три минимум. Мы наблюдали, как всех забирают взрослые, пусть даже на эти пару дней, но это было для нас чем-то недосягаемым. В этот раз я наблюдал один. Как сейчас помню эти нарисованные гуашью снежинки на стекле. Они все портили мне обзор, а потом там уже смотреть было не на что. От нечего делать я бродил по всем этажам, засиживался возле наряженной елки. Мне очень нравились гирлянды, лучше развлечения на тот момент все равно не было. Никогда это здание не казалось мне настолько большим и пустым. Представить подобное Саске было сложно. В нынешнее время, в детских домах детей очень много, и до многих абсолютно никому нет никакого дела. Так что ему не посчастливилось остаться наедине с собой в подобном месте. Да и не очень-то ему и хотелось. Он бы тотчас попытался бы сбежать, как делал много раз, не важно, в дождь или снег. Лишь бы подальше, лишь бы его не нашли в ближайшее время. — Ты провел новый год один в приюте? — Мог провести именно так, но не сложилось. Нельзя было не заметить, что это ничуть не огорчало Наруто. Ему было приятно вспоминать о дальнейших событиях и рассказывалось ему заметно легче, по сравнению со всем предыдущим рассказом. — У нас на тот момент главной была строгая, но справедливая мадам, Цунаде зовут. Во все времена, никто не мог угадать, сколько ей лет. Она и сейчас будет выглядеть моложе меня. На этом моменте даже Саске усмехнулся. Наверное, даже пятидесятилетний будет выглядеть моложе, чем небритый и не выспавшийся Наруто. А уж если его до этого загоняли на работе как собаку, то там он уже и на шестьдесят лет затянет. Дожидаться сравнений и комментариев Наруто не стал. Если бы Саске ее увидел, то очень быстро понял, о чем он говорит. — Раньше она заведовала нашим детским домом, а сейчас уже в органы опеки перебралась. Но не суть. Был у нее один ухажер, не знаю, где она с ним познакомилась, но мужик попался на удивление упорный. Каждый раз ждал ее с работы, старался и на работу проводить. Она даже через черные ходы ходила, чтобы с ним не сталкиваться. Наверное, больше из вредности, если он ей совсем уж надоел, чем от нежелания с ним общаться. Потому что женщина она боевая, любого надоевшего ухажера быстро сливала. А вот с Джирайей было не так то и просто. Он знал, что Цунаде останется раздежуривать. У всех сотрудников были семьи, дети, родственники, им было с кем отмечать. Тем же она похвастаться не могла, поэтому решила отметить себе тихонечко в кабинете, проверить, чтобы на территории порядок был, посмотреть концерт и спать лечь. Но не тут-то было. Джирайя начал выносить дверь еще около десяти часов. В это время уже в принципе было сложно кого-нибудь вызвонить, так что грозить ему милицией было бесполезно. Пришлось впустить. А он еще дедом морозом вырядился, правда, в качестве подарков притащил конфеты с коньяком да бутылку с напитком еще крепче. Цунаде была не против отметить в кабинете, но и мне в то время не спалось. Не мог я спокойно лежать, когда кто-то в дверь колотит, вот и спустился. Тогда он предложил и меня взять, чтобы отметили «по-семейному». Конечно, я лишних надежд не теплил, не такой уж маленький был, понимал, что по-другому Цунаде бы территорию не покинула. Но и одному отлеживаться в комнате не хотелось. Так что это был мой первый новый год вне детского дома. Отправились мы к Джирайе домой, он был буквально в пяти минутах от того же приюта. Обычная квартира холостяка, с елкой в углу, на которую набросали мишуру, с гирляндой на окне и накрытым в силу возможностей столом. Конечно, он больше планировал романтик, но я им старался не мешать. Собрал пару мандаринок с конфетами и засел у телевизора, чтобы посмотреть новогодние передачи да мультики. Чего такую возможность упускать? Они неплохо посидели, соблюли все традиции нового года, даже бенгальские огни зажигали, тогда я впервые их в руках держал. А потом около двенадцати часов Джирайя захотел выбраться к городской елке. Понятное дело, я его поддержал, а против двоих Цунаде уже ничего сделать не смогла. Пожалуй, это был самый яркий новый год на моей памяти. Пусть Наруто и углубился в свои воспоминания, в каком-то смысле уходя от темы, но Саске не спешил его подгонять. Ему было интересно слушать Наруто, узнавать что-то о его детстве, о его жизни. Пусть даже это один единственный новый год, да и Саске в то время даже в планах не было, но это тоже история, которая просто обязана иметь свое продолжение и вывод. — На том наше общение не прекратилось. Джирайя быстро просек, что он вполне может заделаться «добровольцем», чтобы чаще быть вхожим в приют. Богачом он не был, чтобы постоянно что-нибудь покупать или дарить, делал все это по возможности, иногда баловал сладким, иногда просто проводил с нами время, энергии у него было по самое не хочу, да и байки он сочинял только так. Мы иной раз обсядем его, а он вещает, пока воспитатели ищут, куда дети подевались. Узнал он от Цунаде или просто заметил, что мной никакая родня не интересуется, не знаю. Но потом как-то и он предложил мне на выходные к нему выбраться. Его я уже более-менее знал, да и был в курсе, что Цунаде ему голову оторвет, если что-то пойдет не так, так что пошел за ним. Потом был у него еще пару раз, брал он меня на пару дней, потом на неделю. Мы неплохо уживались, так что в какой-то момент Джирайя предложил «оформить наши отношения». Звучит хуже чем есть на деле. Я ничего не терял от этого, Джирайя стал мне не только «родителем», но и другом, да и вряд ли меня ожидало что-нибудь лучше. Поэтому я был обеими руками за. Комиссия, правда, не отдавала предпочтения холостяку, со средней зарплатой. Так что без участия Цунаде, вряд ли бы ему дали возможность взять меня под опеку. К нам ходили с проверками, мониторили мою успеваемость в школе, нельзя было отличаться где-нибудь в драках или других видах хулиганства. Шаг влево, шаг вправо и я мог оказаться снова в приюте. Мне того не хотелось, я уже привык к Джирайе, привык к тому, что по возвращению со школы должен забрать с улицы кота, чтобы покормить его, а под вечер и мой дед домой придет. Всегда приходил позже, после того как проводит Цунаде. Она его никогда на чай без повода не звала. Не сказать, чтобы Джирайя был прям уж образцовым отцом. Любил он немного выпить после работы, время от времени пропадал, в поисках музы. Но это когда мне уже за тринадцать перевалило. Я уже был в состоянии о себе позаботиться, причем мог дурить людей так, что никто мог и не знать, что его в городе нет. Думали, что дежурит человек, на работе пропадает, а потом отсыпается сутками. В общем, весело было. Так я рядом с ним и вырос. Оживленность Наруто заметно начала тухнуть, но Саске не был готов услышать какой-то грустный конец. Да, это не было сказкой, но это все равно было лучше чем…. Чем что-либо другое, не считая жизни рядом со своей нормальной живой и здоровой семьей. — Когда он взял меня к себе под крыло, он был лет на десять старше меня сейчас. При том, что у него самого не было слишком много, он не побоялся поделиться этим со мной, взял за меня ответственность, помог кое-как стать на ноги. Я частенько задумывался о том, смог бы я сделать то же самое. И каждый раз приходил к выводу, что нет. Я не готов, у меня не достаточно денег, я не умею общаться с детьми, да и научить их чему-либо… пока тебя тогда не встретил. Почему-то вспомнилось, что однажды так же Джирайя стоял надо мной, и предложил пойти с собой. Ты так легко пошел за мной, что я начал верить в то, что я смогу. Что даже будучи неудачником по жизни, я еще могу сделать что-нибудь полезное, я могу стать кому-нибудь нужным, как сделал это однажды. У меня никогда прежде не возникало такого ощущения. Последний год я хожу с дома на работу и наоборот, время от времени прохожу мимо моста над железнодорожными путями и все думаю, что если сигануть оттуда, то это не изменит ничего в этом мире. Да, будет пара человек, которые огорчатся, может даже явятся ко мне на похороны, но… планета не остановится. Со временем меня даже вспомнить будет просто некому. И тут внезапно появляешься ты. Саске терпеливо молчал, дожидаясь продолжения. Он не знал, что ему вставить в этот рассказ. Для него все это было еще слишком сложно, взрослый человек, которого посещают такие мрачные мысли. Может, когда он станет старше, он сможет подумать об этом, сделать для себя какие-нибудь выводы, а пока он в состоянии только слушать. — Я никогда не умел делать собственный выбор. Постоянно дожидался пинков судьбы, которые открывали мне новую дорогу. Удачную или же не очень, но это было каким-то продолжением. Мне кажется, что наша встреча была тем же пинком, который должен был вернуть мне вкус жизни. Я не назову себя образцовым отцом, не скажу, что я состоялся в этой жизни, но я рад, что повстречал тебя тогда. Опустив взгляд, Саске рассматривал содержимое своей чашки. Чай уже давно остыл, но он все никак не мог его допить, слишком был поглощен чужим рассказом. Обычно в предыдущих убежищах его никто и никогда не держал. Да и ничто ему не доставалось даром, каждый искал свою выгоду, свою пользу. Грех ведь не воспользоваться малолетним мальчишкой, который находится в бегах и готов на все, ради временного укрытия, чтобы не умереть с голоду на улице. Здесь его присутствию придавалось слишком большое значение. Он тоже порой бродил по мостам, и думал о том, что планета не остановится если он спрыгнет. Его никто не будет останавливать, никто не заметит его отсутствия. Что может быть хуже, когда тебе всего лишь двенадцать? Когда нет никакого тыла, нет почвы под ногами, нет корней, нет ничего. Ты просто барахтаешься в невесомости, стараясь ухватиться хотя бы за что-нибудь, чтобы просто выжить. Пусть даже этот чертов день, пусть через унижение, но ты проживешь дольше. Он вряд ли найдет пристанище лучше, чем он имеет сейчас. Да, хозяин этого дома не имеет много денег в бумажнике, у него нет машины, нет статуса, но имея самую малость, он готов поделиться этим с ним, не запрашивая толком ничего взамен. Да, Саске взял на себя домашние обязанности, но Наруто все равно в этом ему помогает. Уборку по выходным они проводят вместе. Со стиркой он тоже наедине не остается, потому что еще не хватает сил, чтобы нормально выкрутить постельное белье, за неимением стиральной машинки. Готовка, так она пошла Саске на пользу, тот постепенно учится новым блюдам, чем не полезное умение, чтобы потом прокормить себя? Это вообще ничто по сравнению с тем, чем ему доводилось расплачиваться ранее, где ему не придавали никакого особого значения, где доводилось просто сбегать, когда он был не в силах выдерживать это давление. Здесь он снова ощутил себя обычным ребенком, о котором заботятся, о котором не забывают, и которым не пользуются как уже состоявшимся взрослым. Определенно, это гораздо лучше, чем Саске доводилось видеть до этого. — Я тоже рад. Рад, что встретился именно с тобой. — Признаваться в этом было непросто. Кто знает, вдруг Наруто придумал эту пламенную речь и сейчас просто рассмеется над Саске, а потом вытолкает в спальню, стаскивая с него этот халат. Но, к счастью, этого не случилось. Наруто вздохнул с облегчением, отпивая из своей чашки. — Может… наши пути разойдутся не так скоро. Поэтому я хотел бы узнать немного о тебе. Если мы хотим начать жить обычной жизнью, рано или поздно придется все это дело оформлять, возиться с бумажками, я должен знать достаточно, чтобы быть в состоянии отстоять тебя. Рано или поздно Саске нужно будет пойти в школу, чтобы доучиться. Его все равно заметят, им заинтересуются службы. У Наруто нет столько денег, чтобы отмести все их вопросы, но если он будет больше знать о Саске, он сможет удержать его рядом. Он не даст отнять его у него. Ни за что. — Меньше всего мне хотелось бы говорить об этом…. И если ты меня предашь, я тебе этого никогда не прощу. Сейчас Наруто довелось увидеть того же волчонка, что и тогда вечером под фонарем. Саске с опаской решался заговорить о своей жизни, о своем прошлом. Он не был готов к этому разговору, но ему хотелось довериться хотя бы кому-нибудь, поделиться тем, что так болит у него, что мучает до сих пор. Чтобы оставить все это позади и зажить действительно уже совсем другой жизнью. — Я расскажу тебе.