Кристина

Теплый ночной воздух обдувал мое радостное лицо, хотелось закрыть глаза и просто равномерно дышать, расслабляясь и забывая обо всем на свете. Я понимала, что поступаю неправильно: я согласилась на его предложение, даже не спросив об этом Полину. Но в эту минуту, в этот самый момент, когда мы мчались по серпантину, я так спокойно думала о своем поступке, что ни на секунду не задумывалась о возможном наказании. Мне хотелось запомнить это мгновение: скорость не меньше 120, легкий ветер, развевающий наши волосы, его рука на руле. Черт, я чувствовала себя такой свободной, как никогда раньше! Мне хотелось кричать от того, что я не сижу в душной, затхлой комнате три на три, не смотрю в потолок, не прислушиваюсь к звуку шагов внизу. Я была на свободе. Я посмотрела на него, как бы спрашивая, чувствует ли он то же самое, свободен ли он: от мыслей, страхов, ненужных подозрений. Я так хотела, чтобы он тоже был свободным! Он повернулся, высовывая руку из машины через опущенное стекло, и улыбнулся мне. Это была теплая улыбка, улыбка, которая появляется, когда узнаешь у врача, что операция у твоей любимой бабушки прошла успешно, улыбка, которая возникает после не случившегося провала, улыбка доброго человека, который улыбается не часто, но зато со всей теплотой. Я положила руки на колени. На мне уже видавшие виды джинсы и растянутый свитер, но в те секунды, я не жалела о том, что никогда не носила платья. Мне было так тепло, и одновременно по телу шли мурашки от встречного ветра. Мы остановились около крутого поворота, перед маленьким обрывом, который потом переходил в подобие пляжа. -Тебе нравится? — спросила я его. Мне просто хотелось знать, что мы чувствуем все одинаково. Я встала на самый краешек обрыва и посмотрела вперед. Там не было огромной высоты, но у меня так захватило дух, что я сравнивала свои ощущения с первым полетом на самолете. Ветер здесь был немного сильнее, прохладнее, я съежилась, обхватив себя руками. Нет, мне не было холодно, но руки, который обняли меня за плечи, заставили почувствовать немного тепла. -Да, — тихо сказал Глеб. -Жаль, нельзя записать этот момент на мозговую карту памяти, чтобы сохранить это навсегда и как-нибудь пересмотреть. -Ты можешь просто запомнить. -Рано или поздно все потихоньку стирается, и через какое-то время определенные вещи не будут выглядеть такими четкими. Да, я это точно знала. Знала, но была не права. Я запомнила тот момент на всю жизнь. Я запомнила каждую мелочь, каждый порыв ветра, каждую падающую звезду, каждый камешек под ногами. Я запомнила его с ног до головы. В моей голове навсегда остались мой первый смех на его шутку, музыка в машине, очень подходящая под наше настроение, его взгляд, переходящий с дороги на меня, с меня на дорогу, моя смущенная улыбка, когда он положил руку на мое колено. Я была счастлива. Счастлива до кончиков волос. Мне хотелось плакать от этого. Я не задумывалась о том, как я себя веду. Я не придавала значению тому, что вдруг мои слова покажутся дурным тоном, что какое-то внезапное предложение — это моветон, а действия просто лишены логики. -Я хочу выпить вина! — выпалила я поворачиваясь на 90 градусов к нему. Это было сказано так неожиданно для меня самой, что я испугалась, как бы Глеб не оставил меня прямо на дороге.- Я никогда не пробовала вино, а здесь оно должно быть хорошим, — уже тихим голосом добавила я, смотря на него во все глаза умоляюще. Он хмыкнул удивленно и покачал головой. Его добрая ухмылка на скрылась от моих глаз, и я поняла, что он меня услышал. Мы заехали в самый ближайший ресторанчик с горящими огнями на крыше и фиолетовой вывеской над широкой дверью. Внутри горел приглушенный свет и пахло морем, да, именно морем, таким спокойным и умиротворенным. -Я попросил принести нам мое самое любимое вино. Надеюсь, тебе понравится. Я кивнула, сразу же пытаясь вообразить, какое вино он любит, белое или красное, сладкое или нет. Я остановилась пока только на красном, и официант, высокий мужчина в шляпе на голове, уже поставил на наш стол два бокала с бордовым напитком. Я засмеялась, удивившись своей интуиции, и от радости дернула рукой, попав прямо в бокал, стоящий рядом со мной. Темная жидкость тут же выплеснулась из прозрачного стекла и резко покрасила белоснежную скатерть в темно-красный цвет. Мое сердце начало бешено колотиться, а щеки вспыхнули, став наверняка такого же как скатерть цвета. Я вскочила с места, поднимая бокал и начиная быстро говорить: -Извините, — повторяла я двадцать раз без остановки, — я не хотела, это вышло нечаянно. Но официант, полный спокойствия, перебил меня выдержанным тоном. -Нет-нет, мадам, — уверял он меня, — это моя оплошность. Я поставил бокал слишком близко к вам. Вы не должны так волноваться. Уверяю вас, все в порядке. Вы сядете за соседний столик, а я принесу вам новые бокалы и вино. Но я не унималась. -Я знаю, что это я задела его своей рукой. Вы говорите так, потому что не хотите меня расстраивать. Но я чувствую, что после этого вам сделают выговор или еще хуже — уволят. Я снимала скатерть со стола, стирая салфетками просочившиеся капли со стола. Не знаю, сколько бы мы спорили с официантом, но Глеб встал и взял меня за руку. Я будто бы очнулась, протрезвела и посмотрела в его глаза. Он кивнул мне и обратился к официанту: -Продайте нам эту бутылку, мы заплатим за нее и испорченную скатерть и выпьем вино в другом месте. Я тоже посмотрела на официанта, тот кивнул Глебу, смущенно улыбаясь, будто бы они оба поняли какую-то шутку, заставив не понять ее меня. Официант ушел, унося с собой бокалы и скатерть, я виновато уставилась в пол, тяжело вздыхая и не осмеливаясь поднять глаза на Глеба. Но не прошло и минуты, как бутылка с белой этикеткой оказалась в его руках. -Еще раз прошу прощения у вас и вашей дамы, — добрым голосом проговорил высокий официант, немного наклоняясь. Нет, я точно чего-то не понимала.- Как вас зовут? — спросил он меня, но обращаясь почему-то к Глебу. Глеб назвал наши имена, и официант, уже смотря только на меня, сказал, улыбаясь: -У вас очень красивое имя. Я потупила взгляд и слегка улыбнулась. Так странно слышать это, после того, что я лишила их белой скатерти и целого бокала дорогого алкоголя. -Я тоже так считаю, — ответил Глеб и взял меня за руку.