Кристина

Две недели промчались незаметно. Дни, наполненные ожиданиями и предстоящими событиями, летели быстро, а ночи, уже наполненные ими, еще быстрее. Между пожеланиями Полине спокойной ночи и доброго утра я была абсолютно счастлива. Я проживала каждую ночь как единственную в своем роде, потому что они не были похожи одна на другую. Я спала по три часа в сутки, но это не мешало мне радоваться, я не пугалась мешков под глазами, я боялась только того, что как-нибудь ночью Полина проснется, позовет меня и я не откликнусь, потому что меня нет в отеле, я за сто километров отсюда, я с другим человеком, я смеюсь так громко, как могу. Я не хотела ей врать, да и не врала. Она никогда не спрашивала меня, что я делаю, после того, как она засыпает, я ее не интересовала, а в последнее время и она меня тоже. Я с неохотой выполняла ее указания, я уныло отвечала на ее вопросы, я не отправляла открытки от ее имени. Вместо всего этого я горела желанием, чтобы ночь поскорее наступила, чтобы упасть в машину Глеба и его объятия. Я могла часами смотреть на его волосы, на то, как он ведет машину, разгадывать смысл его татуировок. Мы много говорили обо мне, он знал обо мне почти все, но я так и не узнала многое о нем. Вместе с этим мы могли и молчать, в этом молчании была моя очередь узнавать его. -Хочешь куда-нибудь поедем? — спросил он меня, когда мы лежали на заднем сидении машины кажется в самом тихом месте Испании. Я помотала головой. -Неа, не хочу. Не хочу, чтобы ты удалялся на меня хоть на сантиметр.- Я подняла на него свой взгляд, и Глеб снял солнечные очки, чтобы я увидела его выражение лица. Его глаза смотрели в мои и приближались ко мне, волосы касались моих щек. Я чувствовала его губы на своих, его рука обнимала мои плечи. В тот момент я уже знала, что люблю его, что буду всегда любить его и только его. Я возвращалась в номер с таким чувством, будто от меня что-то отрывают, ком в горле не давал проглотить слезы, которыми я поливала подушку под утро, солнце прожигало глаза, а голос Полины заставлял вспомнить о том, что кроме ночи еще существует и день. — Я решила, что мы уедем завтра.- Сказала она как-то утром, выкуривая очередную сигарету за завтраком. Помидор с моей вилки упал, как и сердце в моем теле. -Почему? — спросила я. -Почему? Я рассчитывала, что ты поинтересуешься, куда мы поедем. Ее острый взгляд пронзил меня, и я нервно сглотнула. Нет, нет, нет. Не может быть. Завтра. Оно не должно наступить. -Собери сегодня чемоданы и забронируй билеты до Монте. -Вы хотите лететь в Монте-Карло?! — вилка вываливается из моих рук и летит на пол. Я чувствую, как официант сзади меня дергается, чтобы подбежать и поднять ее, но Полина останавливает его рукой. -Именно туда, — отчеканивает она, как молотком бьет по мне. Она кидает салфетку на стол и уходит, по дороге играя зажигалкой в руке. Я блуждаю глазами по стенам и потолку и выбегаю из отеля на улицу, чтобы хоть как-то освежить свой мозг, который затуманился и вскипел. Я начинаю выстраивать цепочки связей в своей голове. Мы уезжаем отсюда, мы улетаем в Монте, я не увижу Глеба, я не увижу Глеба, я не увижу Глеба!!! Моя жизнь закончится сразу же, как только я сяду в самолет. Я не успею долететь до Монте-Карло, им придется выкинуть мое безжизненное тело прямо с неба. Я еле дожидаюсь конца вечера и наступления ночи, мчусь как ненормальная из номера и падаю на пассажирское сиденье. Его рука тут же находит мою, но вместо этого я издаю такой громкий всхлип, что он пугается и смотрит на меня во все глаза. Я перехватываю его руки, я трясу их, выливая на него весь поток информации, я бросаюсь к нему, обвивая руками за шею и сжимаю ее со всей силы. Во мне кипело отчаяние. Да, именно отчаяние и все его синонимы: безысходность, безнадежность, тоска, горечь, обида. Я пытаюсь обнять каждую часть его тела, каждую его клетку, каждый миллиметр. Я — маленькая девочка, которую увозят с силой в детский лагерь, а она не хочет прощаться с мамой, потому что сильно ее любит, не может без нее жить, не будет радоваться в окружении других людей так далеко от нее. Мама не должна ее отпустить, она не отдаст ее, потому что тоже ее любит.