Не ангелы

Ночью меня разбудили крики и какой-то беспомощный полный отрицания и отчаяния скулёж. Соскочив с постели так резво, словно меня черти подбросили, я бросил взгляд на электронные часы — ёлки зелёные! Два часа ночи! — и кинулся в спальню, которую выделил кузену. Бывшую спальню моих родителей. Сам я, как человек относительно консервативный, собирался туда переходить только в том случае, если женюсь, предпочитая спать в своей собственной комнате. Гарри метался по кровати, запутавшись в одеяле, поскуливал и будто пытался отчего-то убежать, отчего я почувствовал, как в моём сердце пробуждается выжигающая все преграды ярость и кинулся к нему, распутывая кокон одеяла, будя и пытаясь дозваться. Господи, боже ты мой! Что они, эти грёбаные волшебники, с ним сделали? Что такое надо было с ним сотворить, чтобы почти сломать его личность? Взгляд дикого зверя, готового кинуться на меня в любой момент, сменился осмысленностью и на бледных щеках Гарри появился румянец смущения. Смотрится почти очаровательно, если не знать что было перед этим. — Что только что было? Гарри? — потребовал объяснений я, присаживаясь на кровать и готовясь ждать. Всю ночь, если потребуется. Кузен меня удивил — сжавшись в комок, он уставился в мои глаза неотрывным и тяжелым взглядом и хриплым, почти каркающим голосом попросил. — Возьми меня. — Что?! Ты с какого дуба рухнул? — возмутился я. — Возьми, Дадли. Может, после секса меня отпустит. У меня до сих пор не было нормального секса. Раньше была война, потом победа и праздник, омрачённый многими смертями, куча проблем с магией, поступление в Аврорат и учёба на пределе возможностей. Какой уж тут секс. Да и Джинни свою я любил и хранил ей верность. Хотелось свадьбы, непременно пышной и весёлой, её рядом с собой на всю жизнь, детишек совместных, обязательно троих. Двоих мальчишек и девочку. Я, такой дурак, даже имена им придумал — Джеймс, Альбус и Лили. А секс. Дрочка по-быстрому ведь не считается, верно? А потом нас, салаг ещё, но таких самоуверенных, послали против скрывающихся от правосудия Упивающихся Смертью, и мы угодили в ловушку. Кому-то повезло — их запытали круциатусом до потери разума, и только потом изнасиловали, но не нам с Роном. Над нами издевались двое суток прежде, чем пришла подмога, и нас вызволили. Я убил того козла, что направил нас туда в эту чёртову ловушку, убил многих из своих насильников, добившись того, чтобы их осудили на смерть, а меня сделали исполнителем приговора, но это не помогает, Дад, совсем не помогает. И забыть, как Рон, я тоже не могу — мой мозг не пускает лигиллиментов внутрь. Возьми меня, пожалуйста. Мне это нужно. Он говорил тихо и монотонно. Было понятно, что Гарри на грани помешательства и от этого было страшно и безумно жаль его. Сволочи! Как можно было так ломать его?! Ломать ангела… Я мрачно усмехнулся своим мыслям, сел ближе и обнял напряжённого до предела кузена. Ангел. Это не про нас. Ни он, ни я не ангелы — наши руки красны от крови, пусть даже крови тех, кто заслужил эту участь. — Тебе бы пошли крылья. Большие чёрные крылья, чтобы подняться в небо. Ты заслуживаешь этого, — тихо проговорил я, целуя его в переносицу. Он горько рассмеялся, заёрзал, устраиваясь поудобнее и возразил. — Я не ангел, Дад. — Открою тебе секрет, я тоже. — Даже не сомневался в этом. Ехидна маленькая! Нет, в самом деле маленькая — он так и не вырос за то время, что мы не виделись и по-прежнему был ниже меня на целую голову. Разве что состоял из одних упругих, крепких мышц, как дикий кот. Воин. С девушкой его точно не спутаешь даже при огромном желании. Я поднял его голову за подбородок, посмотрел в сейчас какие-то обесцвеченные зелёные глаза и поцеловал в губы со всей нежностью, на которую был способен. — Тебе это точно надо? — Надо. Точно, надо. Возьми меня. И… Что мне надо сделать перед этим? Клизма… Ты будешь не против, если я применю к себе очищающее заклинание? Или магия совсем под запретом? Я… — Замолчи, Гарри, — попросил я. — Но… — Просто замолчи. Нет, я не против очищающего, но лучше тебе применить его к себе сейчас, расслабиться и попытаться довериться. Свет? — Да. Свет — это хорошо. Я включил настольную лампу, встал, поплотнее задёрнул шторы и вернулся к кузену, глядя на то, как он направил волшебную палочку к заднице и что-то прошептал, морщась от явно неприятных ощущений. Свет — это хорошо. Я его понимал — при всём его ужасном зрении, Гарри всегда был визуалом и ему важно видеть, кто будет с ним. Это не будет проблемой — я не стеснительная неуверенная в себе девственница, преувеличивающая недостатки своего тела и оттого жутко комплексующая. Не проблема даже то, что он парень — у меня были парни. Всего дважды, но были, так что с особенностями гомосексуального секса я знаком. А вот с жертвами изнасилования я дела не имел, и оттого мне было жутко страшно сделать что-то не так. — Иди ко мне, — позвал я Гарри, присаживаясь на кровати. Он каким-то образом, оказавшийся на середине постели, бросил на меня чудной взгляд из-под ресниц, но послушно пододвинулся, позволяя себя обнять. — Давай договоримся, ты сразу скажешь мне, если что-то будет не так. Хорошо? — Хорошо, — Гарри неуверенно покусал губы и сказал. — Я… Дадли, если ты не хочешь этого делать, не насилуй себя, ладно? Я не хочу, чтобы ты решил, будто у тебя нет выбора и… — Господь всемогущий, Гарри, ты перед собой нежную фиалку видишь, что ли?! Хрен бы ты меня заставил сделать то, что я в самом деле не хочу. Даже со всеми своими магическими прибабахами. А теперь заткнись, пожалуйста, и постарайся больше ни о чём не думать — мы будем трахаться. И я его поцеловал, посасывая безжалостно искусанные губы…