Добро с копытами

      Умытая, причесанная, полностью успокоившаяся и вновь твердо стоящая на ногах Твайлайт Спаркл написала несколько строчек на листе бумаги, левитируя перо в облачке магии, а затем, поставив точку, отправила послание Спайку. В записке она попросила подруг позаботиться о дракончике и пообещала встретить их уже в Кантерлоте, куда отправлялась вместе с Флаттершай прямо из Понивиля, чтобы иметь пару лишних часов для разговора с братом.       Сиреневой единорожке было несколько неудобно перед остальными девочками, в особенности — Рэйнбоу, но желание встретиться с Шайнингом перед мероприятием и без посторонних глаз все же пересилило скромность. Да и после всего, как она обещала себе, непременно компенсирует подругам все неудобства и обязательно попросит прощения.       — Твайлайт, ты скоро там? — позвала волшебницу нежно-желтая пегаска, которая уже находилась на маленьком балкончике и готовилась взлетать.       — Уже иду! — отозвалась ученица принцессы Селестии, при помощи телекинеза надевая небольшие переметные сумки и проверяя, не забыла ли чего-нибудь важного — блокнот для записей, карандаш, конфетки для свежего дыхания, зеркальце, расческу и соль…       «А зачем мне приправы? Ладно: если положила — значит нужно», — закрыв застежки, фиолетовая пони бодро процокала копытцами по деревянному полу спальни и выглянула через открытую дверь, посмотрев на крылатую подругу.       — Флаттершай, ты уверена, что сможешь донести меня до Кантерлота на себе? — все же решила переспросить Твайлайт, ощущая, как смущенно темнеет ее мордашка от приливающей крови.       — Не сомневайся, — обернувшись на единорожку, ветеринар одарила ее лучезарной, подбадривающей улыбкой и подмигнула: — Ты достаточно легкая, а с заклинанием мы и вовсе домчимся за пару мгновений. Ты и глазом моргнуть не успеешь.       — Если ты так говоришь… — мисс Спаркл вышла из комнаты целиком и прикрыла за собой дверь, из-за чего на балкончике стало заметно тесно.       — Забирайся и держись крепче, — припав к полу, велела Флаттершай. — Домчу с ветерком.       — Чтобы мне встречным ветром всю гриву растрепало? — ехидно осведомилась волшебница, осторожно забираясь на спину летуньи и обнимая ее за шею передними ногами, а задними обхватывая за талию. — Хи-хи… Я так же себя чувствовала, когда была жеребенком и каталась на спине у мамы. Только у нее мышцы были не такими крепкими, да и их рельеф ощущался не так отчетливо.       — Твоя мама разве не единорог? — поднявшись на все четыре копытца, расправив крылья и переступив ногами, ветеринар через плечо покосилась на свою наездницу, повернув голову.       — Единорог, — удивленно ответила ученица принцессы Селестии. — К чему ты это?       — К тому, что такие ощущения ты могла испытывать, только сидя на спине пегаса, — хмыкнула нежно-желтая кобылка, слегка подбросив круп и заставив подругу испуганно пискнуть. — А если так, то это была не твоя мама.       — Да ну тебя, — обиженно надула щеки Твайлайт.       — Не дуйся, хомячок неизвестного вида, — розовогривая летунья напряглась, присела и прыгнула, вмиг оказавшись по ту сторону низкого бортика и тут же начав энергично работать крыльями. — Давай свое заклинание.       — Готово, — отозвалась сиреневая единорожка, накладывая на подругу чары, многократно усиливающие все ее характеристики. — А почему это я «хомячок неизвестного вида»?       — Потому что щеки круглые, а цвет — фиолетовый, — поучительно заявила ветеринар, набирая скорость и проносясь над крышами домов понивильцев. — Мне такие экземпляры раньше точно не встречались… Нужно провести исследования и записать все в журнал! Для потомков!       — Очень смешно, — вновь шутливо надулась мисс Спаркл, в ответ получив веселый звонкий смех, от которого в груди стало чуть теплее, на губах заиграла улыбка, а ноги сами собой крепче сжали горячие бока крылатой кобылки.       …       Сперва они летели только по прямой, но когда впереди показался поезд, нежно-желтая пегаска решила, что можно слегка отклониться от самого быстрого пути. Постепенно поднявшись почти к самым облакам, она обратилась к наезднице:       — Приготовься, Твайлайт.       — К чему? — удивленно спросила сиреневая единорожка, с интересом оглядывавшаяся по сторонам, но после предупреждения все же крепче обхватившая подругу, ощущая как под ее шкурой перекатываются эластичные жгуты мышц.       — К этому!.. — ответила розовогривая летунья и сложила крылья, срываясь в пике и стремительно набирая скорость.       — И-и-и-и-и! — завизжала волшебница, широко открытыми глазами глядя на стремительно приближающуюся землю и ощущая, как грива с хвостом хлопают на ветру, развеваясь, словно какое-то знамя и спутываясь с розовыми локонами подруги, от которой ощущались спокойствие и уверенность. — Фла-а-атти-и-и!       На одной лишь ей известной отметке крылья ветеринара распахнулись, и падение перешло в планирование, а затем и вовсе во взлет. Пользуясь набранной инерцией, Флаттершай сделала несколько мертвых петель, на несколько секунд зависла вертикально, и перевернувшись спиной назад, стала снова падать вниз, закручивая штопор. Все эти действия сопровождались визгом наездницы, по напряжению мышц умудряющейся угадывать, какой трюк будет следующим (впрочем, страха в ее голосе не ощущалось, лишь искренние радость и наслаждение).       Наконец, выйдя из последнего виража, нежно-желтая пегаска легла на прежний маршрут, спиной ощущая возбужденное дыхание подруги. Когда же ученица принцессы Селестии слегка успокоилась, розовогривая летунья спросила:       — Ну и как тебе?       — Это… Это… — глубоко вдохнув и выдохнув, сиреневая единорожка заявила: — Просто нет слов! На двадцать процентов круче, чем полеты при помощи магии или в повозке.       — Всего-то? — изобразила обиду ветеринар. — Я ведь так старалась…       — Прости, Флатти, я… — поспешила оправдаться Твайлайт, но замолчала, услышав звонкий смех. — Ты опять?       — Оно само, хомячок, — виновато отозвалась нежно-желтая пегаска. — Главное — не говори Рэйнбоу, если не хочешь испытать на себе эффекты от фигур высшего летного мастерства.       — Неужели все так плохо? — удивилась волшебница.       — Для пегаса — высший класс, — с такой гордостью, будто бы говорила о своем достижении, ответила розовогривая летунья. — Просто единороги и земные пони для таких скоростей не приспособлены.       — Знаешь… — прижавшись мордочкой к шее подруги, ученица принцессы Селестии призналась: — Я вам завидую.       — Крыльям? — не поняла крылатая пони. — Думаю, ты вполне сможешь наколдовать себе такие же… А я тебя научу правильно летать.       — Ловлю на слове, — улыбнулась мисс Спаркл, но тут же стала серьезной. — Нет, я вообще… Ты, Дэш, Скутс… Я завидую тому, насколько у вас теплые и доверительные отношения. Ведь мы с Шайнингом… не просто так стали близкими друзьями: бывало, что брату приходилось заботиться обо мне по несколько дней кряду из-за того, что родители были заняты. Наверное, поэтому я так и отреагировала на известие о его свадьбе.       — Но ведь с тобой тоже живет близкий друг, — заметила розовогривая летунья.       — Спайк? — улыбка вновь вернулась на губы волшебницы. — Да… Если бы не он, то я… наверное, превратилась бы в книжную мышь.       — Хомячка, — поправила ее ветеринар. — Милого фиолетового хомячка.       — Спасибо, что веришь в меня, — фыркнула наездница.       — Твайлайт? — позвала Флаттершай.       — Да, Флатти? — вернув себе серьезный тон, отозвалась сиреневая единорожка.       — Мы с Рэйнбоу и Скуталу всегда будем рады видеть тебя и Спайка, что бы не произошло, — твердо заявила нежно-желтая пегаска.       — Спасибо, — прошептала в ответ волшебница, уткнувшись мордочкой в розовую гриву и даже не уверенная, что ее вообще услышали.       Некоторое время они летели молча, а когда до Кантерлота, укрытого прозрачным магическим куполом, оставалось не более минуты полета, навстречу кобылкам вылетела группа из пяти пегасов, главным среди которых был Соарин. Тут ученицу принцессы Селестии пробило на смех.       — Ты чего это? — обеспокоилась Флаттершай.       — Просто представила, как мы сейчас выглядим со стороны, — мотнув головой, ответила Твайлайт. — Нам обеим придется снова взяться за расчески, а то Рарити при встрече от вида наших причесок удар хватит.       — Это точно, дорогуша, — фыркнула розовогривая летунья, сбрасывая скорость, а затем, повысив голос так, чтобы пегасы из «Чудо-Молний» слышали, прокричала: — Цыпа-цыпа-цыпа…       Соарин, на которого оглянулись коллеги, всем своим видом изобразил невозмутимость и легкое удивление, будто бы сам не понимает, кому это адресовано.