Проблемы взрослых (детей)

«Наруто, мне надоело ощущать этот проклятый учиховский глаз на себе» «Прости, Курама, но ты ведь в курсе происходящего» «Поговори с мальчишкой, пока он не поглотил тебя этим шаринганом. Час уже таращится» Наруто неслышно вздохнул, отодвигая от себя документы и пустую чашку из-под рамена; некоторое время назад Мирай привела Какаши-сенсея, объявив о его желании остаться здесь. Ничего криминального в этой просьбе сам Наруто не нашел, так что Какаши занял место одного из АНБУ, ныне отсутствующего, и с тех пор больше не шевелился. — Какаши, Курама на тебя уже жалуется. «Никто тут не жалуется!» — Ку… кто? Наруто понимающе улыбнулся. — Кьюби внутри меня. Какаши, наконец, сдвинулся из своего угла и приблизился к Наруто. — Ты ведь хочешь что-то сказать? — мягко спросил Наруто, видя выражение лица, с которым его рассматривал Какаши. Внезапно Какаши вплотную приблизился и коснулся рукой в перчатке его лица — там, где располагались отличительные метки. — Ты… — произнёс подросток, не двигаясь, а затем, поняв, что совершил, отскочил и низко поклонился: — я прошу прощения, это недопустимо. Я готов принять на- Наруто тихо засмеялся, почесав щёку. — Непривычно это, правда? — спросил он, рассматривая опущенную голову с копной белых волос, — пожалуйста, подними голову. Какаши выполнил просьбу, но больше не смотрел на Наруто; вместо этого его взгляд был прикован к портрету его сенсея. — Я похож на него? — с мальчишеской непосредственностью спросил Наруто. — … отчасти, — тихо ответил Какаши, — вы больше напоминаете мне… одного друга. Наруто знал, о ком речь, но не стал углубляться в эту тему: вываливать на подростка всё то, что его ожидало, казалось бесчеловечным и жестоким. Внезапно Какаши обернулся. — Я видел тебя, — сбивчиво заговорил он, тряся головой, — вас! — вот таким, — он соединил руки, оставив между ними небольшое расстояние, — я поклялся на могиле сенсея и Кушины-сан, что вы вырастете достойным ч-человеком, — его голос дрогнул, — я не сумел сдержать стольких обещаний, но ты… Вы… Хокаге-сама… — он снова повернулся к Наруто спиной, и весь его силуэт сжался. Ино говорила, что одним из ближайших воспоминаний были похороны моих родителей, подумал Наруто, вставая с кресла и приближаясь к подростку. Так вот что его так сильно… Наруто мягко опустил руку на волосы Какаши; тот замер. — Ты отлично постарался, — заверил он, коротко взъерошив чужие волосы, и почувствовал, как собственное лицо горит от непонятного смущения. Выждав мгновение, Какаши отпрянул, возвращаясь на свой самопровозглашённый пост; откашлявшись, Наруто поступил так же. Некоторое время они оба молчали. — Я… Был Хокаге? — не выдержал Какаши; голос его снова был твёрд, и Наруто улыбнулся. — Выхватил пост прямо у меня из-под носа, ттебайо, — фыркнул он. — Почему на скале нет шарингана? — А, так… — Наруто замолчал. Потеряй Какаши-сан шаринган, которым дорожит больше жизни, в этом возрасте, как бы он отреагировал? — Та-ак, ты ведь его постоянно прятал, а скульптор уже устал ждать, да и жутковато бы это смотрелось, так что ты в итоге сам предложил высечь два обычных глаза. Какаши некоторое время обрабатывал его ответ, но в итоге, кажется, счёл его достаточно разумным; Наруто облегчённо выдохнул. — У Вас есть семья? — Конечно, ттебайо! — смена темы была как нельзя кстати. — Жена и двое детей! — Если они такие же умные, как внук Шикаку-сана, то деревня будет процветать, — отозвался Какаши. — Уже познакомился с Шикадаем?.. — Наруто кашлянул. — Тот ещё засранец. Я бы посмотрел на него в бою. Представив выражение лица отсутствующего сейчас Шикамару, услышь он эти слова, Наруто не сдержал ухмылки. — Раз уж так, у нас тут недавно экзамен на чунина проходил, хочу узнать твоё мнение…

***

      Когда двери кабинета распахнулись, Наруто услышал лязг вынимаемого из ножен меча: Какаши положил руку на рукоять и ждал. — Всё в порядке, — махнул он. — Наруто-кун, я пришёл узнать, как обстоят- — Гай, завидев напряженного Какаши, улыбнулся, — Какаши! Как всегда, верен себе! Какаши промолчал; под пристальным взглядом Гая ему, кажется, стало не по себе. — Как будто ничего и не менялось, да? — с грустной иронией добавил Гай, но быстро оправился. — О мой вечный соперник… …Какаши определенно закатил глаз. — … Я вызываю тебя на состязание!

***

Идти с Гаем было… странно. Его зрение говорило ему, что перед ним по-прежнему его громкий друг, только старше… На несколько десятков лет. Костюм был на месте, брови — тоже, как и улыбка в тридцать два зуба… лишь кресло портило всю картину. — Что произошло с твоей ногой? — они шли по оживленной торговой площади, и это так отличалось от того, к чему он привык: сроду не было в деревне таких высоких зданий, давящих к земле, такого скопления туристов — туристов из других деревень, с которыми Лист воевал совсем недавно! — такой… Такой беспечности. Люди ничего не боялись. — … кун! Какаши-кун! Какаши опустил голову и едва избежал столкновения со стайкой детей, бежавших мимо него. Слишком много людей. Это раздражало. — Не щёлкай носом, — добродушно посоветовал Гай, и они свернули в узкий переулок; Какаши выдохнул. — Так всё-таки? Гай демонстративно задумался. — Война, друг мой! — изрёк он наконец. — Но ведь после третьей ты… Гай покачал головой. — Третья война не была последней, Какаши. Какаши сжал кулаки. Он открыл было рот, намереваясь что-то спросить, но его прервали. — Гай, какая встреча! Гай широко улыбнулся, увидев, кто шагал ему навстречу; Какаши обернулся. Это была женщина возраста Гая: её чёрные волосы слегка завивались, обрамляя уже тронутое старостью лицо, на котором тускло сияли красные глаза. — Это Куре-? — Гай жестом заставил его замолчать и вскинул руку. — Куренай, рад тебя видеть! — он широко улыбнулся. — Как Мирай? Отдыхает хоть после миссии? Только сейчас Какаши провёл параллели между Мирай и Куренай: те же волосы, те же глаза. Даже стойка девчонки была смутно ему знакома, но Куренай тут уже была ни при чем. Куренай тяжело вздохнула. — Она очень сильно расстроилась, но не захотела об этом говорить. Отсыпается сейчас, я и решила в магазин сходить. На миссии что-то случилось? — Ну, мелкие неприятности случаются везде, — уклончиво ответил Гай, — мы ведь шиноби, в конце концов. Куренай согласно кивнула и перевела взгляд на Какаши, который снова был под хенге. — С кем ты проводишь время? — вежливо спросила она. — Это гость из Киригакуре, прибыл совсем недавно, — Гай, не дав Какаши самостоятельно ответить, приложил руку ко рту, — высокопоставленная персона, — доверительно зашептал он, — ты же понимаешь, можно наделать много шума… Куренай пристально взглянула на Какаши; затем кивнула и слегка поклонилась. — Надеюсь, Лист пришёлся вам по душе, — она улыбнулась и развернулась к Гаю, — рада знать, что у тебя всё в порядке. Я уже задержалась, скоро готовить ужин. Гай понимающе кивнул и махнул ей на прощание. — Раньше её глаза были другими, — произнёс Какаши, смотря ей вслед. — В них будто отсутствует что-то. Гай ничего ему не ответил. Вечерело. Сгущались сумерки. — Тебя проводить до дома? — спросил Гай, когда они возвращались по обратной дороге. — Мирай показала мне, как попасть домой. Я ведь, оказывается, так и не переехал. — Ты уверен? — спросил он с сомнением. — Возвращайся домой… Гай. Что-то в тоне Какаши заставило Гая замолчать. Он напоследок потрепал Какаши по плечу, пожелал доброй ночи и оставил Какаши одного. Он всё ещё чувствовал присутствие трёх АНБУ за своей спиной, но это перестало его беспокоить: в конце концов, они лишь исполняли приказ. Шаркая ногами по земле, Какаши тяжёлой походкой направился в свой названый дом.