Кисть в тонких пальцах

      Гроза разбушевалась не на шутку. Ливень холодными и мокрыми струями заливал мостовые Лондона. Воздух, просачивающийся через приоткрытое окно в кабинете Арсения, обдавал ледяным дыханием руки Поповой. Она нервно сжимала трубку, в которой раздавался голос уставшей телефонистки* «Подождите, соединяю».       Его нужно предупредить. Почему я не позвонила из автомата?       Ах, Арс. Вам вообще нельзя оттуда уезжать. Не дай Бог, чтобы к Антону заявился любящий братец с помощью.       Нет, Серёжа, так напортачить мог только ты. Да и Арс тоже хорош.       Но может, оно и к лучшему, он никогда никого к себе не подпускал так близко. Возможно, он наконец отбросит этот выхоленный образ ледяной глыбы и будет улыбаться куда чаще и теплей.       -Не могу соединить вас, мисс. Что-то не так со связью. Узнаём, что происходит, — прервал ход мыслей Оксаны голос телефонистки. –Подождите немного.       Что опять? Какие неполадки?       Если бы не безупречное воспитание и превосходные манеры, стол Попова был бы исполосован ногтями его сестры. Время тянулось мучительно долго, а в голову, пробивая щемящую тишину, лезли ненужные мысли.       Нет, нет, нет, нееет. Я должна его предупредить.             Иначе всё пропадёт. Всё — наши бессонные ночи, потраченные на разработку плана и его осуществление, тяжёлые поиски газет вместе с Алексеем. Кстати, я же попросила его найти старые копии дела. Если сейчас всё провалится, то я зря его нагружала…       Арс! Господи, он только начал кому-то доверять, кроме нас с Серёжей. Их отношения рухнут.       Оканка, возьми себя в руки. Ещё ничего не потеряно, возможно, это просто помехи связи. Всё будет хорошо, все будет…              -Из-за грозы мы не можем соединить вас, мисс. Похоже, что неполадки будут устранять ещё день-два, — сообщили из трубки.       -Спасибо, до свидания, — сокрушённо ответила Попова и завершила звонок.              Ветер гулял по комнате, а фиалки на окне, казалось, сжались от холода. Тяжёлые шторы лениво покачивались, отбрасывая странные тени на стены.       Оксана поднялась с кресла и проследовала к окну. Небесно-голубое платье зашуршало от вольного сквозняка. Девушка закрыла окно, получив порцию холодных капель. Глядя на тёмную улицу, она лишь прошептала:              -Теперь всё нужно сделать быстро.       

***

      

ДДТ — «Дождь»

      

Нервы — «Батареи»

             Молодые люди бежали под начинающимся дождём по дорожкам графской усадьбы. Грозовые облака надвигались с невероятной быстротой, но это не мешало им радостно вопить, заслышав раскаты грома. Ещё десять минут назад конюх делал им замечание, ведь они так поздно вернули Ангела и Графа. На это ангел и граф только хихикали. Единственное, что волновало Шастуна, так это невозможность сидеть в седле, ведь Попов, хоть и был нежен, но боли в прекрасной части тела художника это не отнимало.              Но сейчас всё это забылось, существовали только они и дождь. Толкаясь как дети, молодые люди прыгали по лужам. Антон, позабыв о голубой крови брюнета, ловил капли своим языком, пытаясь объяснить спутнику, что необходимо увеличивать площадь**. Попову же было не до дождинок, поэтому он втянул юношу в короткий, но жаркий поцелуй. Тот лишь весело засмеялся в ответ, стараясь прильнуть поближе к графу.              Их совершенно не волновал тёплый, в отличии ливня в городе, дождь и порывы ураганного ветра. Как восторженные дети, они носились по, казалось, бескрайнему парку в усадьбе графа, забывая о том, кто они, о том, что всё, что они делают — запрещено. Сейчас их могло осудить только небо, которое лишь весело посмеивалось раскатами летнего грома. Стена обыкновенной воды закрывала пару от всего мира.              Затянув Попова в очередной страстный поцелуй, Антон отбросил переживания о брате, друге. Единственное, что ему было нужно — горящие губы напротив, будто бы без них он лишился кислорода. Вплетая тонкие пальцы в мокрые, взъерошенные волосы мужчины, юноша отдался ощущениям. Но он не был бы собой, если бы не прервался на:              -Арс, зачем ты повёл нас гулять в дождь? — и, не дав ответить, впился в манящие уста Попова.              Почувствовав, как дрожат губы любовника, граф, оторвался от юного тела. Вспыхнула молния, и в её свете брюнет увидел синеватые губы и бледное дрожащее тело художника.              -А пойдём домой, Тош?— и, увлекая зеленоглазого за руку, обдающую холодом металла, потянул его в сторону неосвещённого дома.              Когда они, мокрые до нитки, со шмыгающими носами и прекрасным настроением, добежали до здания, обнаружили, что лишь в одном окне горит свеча — электричества не было. Тогда, проникнув в тёплое помещение, Арс и Антон при свете живого, трепещущего огня, добравшись до комнаты младшего, сбросили мокрую насквозь одежду и уселись на мягкую кровать уплетать бисквиты, запивая их старым портвейном.              Вскоре, Шастун, захмелев, начал распевать старинные народные шотландские песни, которые он слышал от своего деда, коренного жителя этих сказочных северных земель, ещё в раннем детстве. По еще одному невероятному совпадению, Арсений в десять лет был в Шотландии и знал их наизусть. Два голоса слились в один, а дождь за окном подпевал молодым влюблённым. My Bonnie lies over the ocean

Моя Бонни за океаном,

My Bonnie lies over the sеа

За морем её нежный взгляд,

My Bonnie lies over the ocean

Моя Бонни за океаном,

Oh, bring back my Bonnie to mе

Верните мне Бонни назад.

Bring back, bring back

Верните, верните

,  Bring back my Bonnie to me, to me

Верните мне Бонни назад, назад.

Bring back, bring back

Верните, верните, 

Bring back my Bonnie to me

Верните мне Бонни назад, назад.

Last night as I lay on my pillow

Вчера я лежал на подушке,

Last night as I lay on my bed

В кровати, когда погас свет,

Last night as I lay on my pillow

Вчера я лежал на подушке,

I dreamt that my Bonnie was dead

Мне снилось, что Бонни уж нет.

Oh blow the winds o’er the ocean

Умчитесь вы, ветры, за море,

And blow the winds o’er the sea

Умчитесь вы, ветры, за море,

Oh blow the winds o’er the ocean

Умчитесь вы, ветры, за море,

And bring back my Bonnie to me

Верните её из тех стран.

The winds have blown over the ocean

Умчались те ветры, за море,

The winds have blown over the sea

Умчались и за океан,

The winds have blown over the ocean

Умчались те ветры, за море,

And brought back my Bonnie to me

Вернули её из тех стран.

      И вновь, они заснули в одной кровати, прижимаясь друг к другу. Вечно холодная рука Арсения, обнимала талию Антона, который засыпал на груди голубоглазого. Последней мыслью каждого была:              Как хорошо засыпать с теми, кого любишь.       

***

             После очередной бессонной ночи, Оксана быстро собралась, неслышно прокралась мимо гостевой спальни, где отдыхала Ира и спустилась на первый этаж. Спешно и неплотно позавтракав, девушка выскользнула из дома, оставив записку гостье.              Дорогая Ира!       Мне необходимо уладить некоторые вопросы на работе. Буду к чаю.       Извини за неудобства,       Оксана              Попова знала, что Шеминова хитра, да и манипулирует прекрасно, поэтому непременно бы обнаружила брешь в истории.              Хоть Ира и ничего не знает, нужно быть осторожной. Нельзя проколоться ещё и перед Шеминовыми, как это сделал Серёжа перед Волей.       Сейчас только выдержка и спокойствие.              Сидя в салоне такси, девушка осознала, что из-за нервов, спешки и непрерывного напряжения, совсем позабыла о том, что сегодня Сурков собирался рассказать ей о возможности получения улик. Казалось, что это последняя надежда на красивый выход из ситуации.              Милый Алексей! Как я в вас верю, как я надеюсь на вас.       Кажется, что я впутываю его в эту грязную историю, совсем не думая о последствиях для него. Все, кто в ней замешан, так или иначе — испорченные люди, погрязнувшие в интригах и пороке. Разве что Антон такой же чистый и невинный как Леша.       Неужели я как брат? Затянула человека в дело ради выгоды, а потом брошу на волю случая? У него нет защиты, состояния, влияния и имени. За него никто не вступится.       Как же я надеюсь, что мой хранитель архива будет в безопасности. Он всегда помогал, не требуя ничего в ответ, потратил уйму времени на поиски выпуска газеты, сразу бросился искать улики. Какой он чистый и светлый.       За это он мне и нравится.              Осознав, что уголки рта невольно поползли наверх, Попова выдохнула и постаралась отвлечься. Ведь не хватало ей ещё завести интрижку, как Арс. Поэтому и мыслей подобных допускать не следует.              Что со мной? Я совсем себя не контролирую.       Всё мысли превращаются в жидкую овсянку, которую подают по четвергам.              На глазах навернулись слёзы, а в горле засел ком, мешающий дышать.              Ну что это такое? Минуту назад улыбалась, как сумасшедшая, а сейчас это?              По щеке потекла горячая капля. Леди поймала её языком и ощутила солёный привкус, который временно отрезвил уставшее сознание.              Нет, мне надо пережить этот день. Поговорить с Алексеем, узнать секрет Иры. Это — новая информация, но если я буду спешить и нервничать до такой степени, что лишаюсь сна, ничего не выйдет. Нужно собраться.       А то опять упаду в обморок от перенапряжения, как это было у Шеминовых. А это просто недопустимо.       Нужно пережить этот день.              Попова незаметно стёрла слезу, пообещав себе выспаться, чтобы восстановить силы и не мешать ходу расследования.       Поднимаясь по ступенькам серого здания, от которого веяло стариной и прохладой, Оксана незаметно поправила шляпку. Уверенно зайдя в здание, поздоровавшись с редакторами и журналистами, которые встретились ей по дороге, леди двинулась в сторону архива.       Она отворила дверь, в нос ударил запах вековой пыли, но помещение заметно изменилось. Выпуски лежали по разным столам в ровных стопках, когда как многие и многие другие лежали небольшими группами в коробках. Полки стеллажей пустовали, а освящение заметно улучшилось.       Откуда-то сбоку раздалось покашливание, и навстречу совладелицы «Таймс» вышел Алексей Сурков. Он внимательно рассматривал вошедшую своими серо-голубыми глазами. Оксане показалось, что венка на шее, почти скрытая воротом белоснежной рубашки, забилась сильнее.              О чём я думаю…              Наконец, она прервала тишину, скрывая внутреннее волнение и держащееся из последних сил нервы:       -Добрый день, мистер Сурков.              Это прозвучало довольно вымученно. От приветствия за милю несло официозом, ведь коллеги всегда общались куда теплее.              -Здравствуйте, Оксана Сергеевна, — вежливо ответил хранитель.              Ну вот, всё куда проще, чем я думала.       Ну почему глаз задёргался?              -Вы в порядке? — спросил Алексей, вглядываясь в тёмные круги под глазами девушки.       -Да, спасибо, что спросили, — выдавила из себя Попова, накручивая на палец прядь волос.       -Точно? — давил Сурков.       -Точно! — вспылила леди, ранее не позволявшая себе такого тона ни с одним человеком.       -Извините, Оксана Сергеевна, я вам не верю, — удивлённо, но спокойно ответил мужчина.              Нервы Оксаны сдали. Она не выдержала испытания бессонницей, интригами, постоянным давлением, а теперь сорвалась и накричала на хранителя («ха,моего» — отрывисто проскочило в голове девушки). Тело Оксаны пробило мелкой дрожью, губы затряслись. Сурков без слов притянул её к себе, приобняв за талию одной рукой, а другой поглаживал голову, утыкающуюся ему в плечо. Впервые в жизни Попова не выдержала давления и вечно эталонные манеры оставили её в трудную минуту. Она надрывно рыдала в плечо молодого человека, которого едва знала. Тот заботливо поглаживал её шелковистые русые волосы и тихо шептал что-то на ухо. Девушка не разбирала слов, которые он говорил, сама не могла произнести ни одного, потому что сдавленные слезами голосовые связки выдавали лишь неразборчивые звуки.              Они не знали, как долго так простояли, но наконец, леди успокоилась и пришла в себя. Отстранившись от Алексея, она посмотрела на него заплаканными, красными от полопавшихся капилляров и бессонных ночей глазами. Лицо было бледным, а на нём чётко выступали синие венки, а вокруг очей красовались тёмно-розовые пятна.              -Вам лучше, Оксана Сергеевна? — учтиво, но с грустной улыбкой спросил Сурков.       -Да, спасибо вам, Алексей, — ответила девушка осипшим голосом.              Сказала «А», говори и «Б»…              — Для вас просто Оксана, — попросила леди.       

***

             Когда Ира колдовала с кистями и пудрой над лицом Поповой, та думала о сложившейся ситуации и о том, что сообщил ей Леша.              -Окси, отец сказал, что сможет добыть материалы по делу твоего отца к понедельнику.       -Леш, спасибо тебе огромное! Я не знаю, чтобы я без тебя делала!              Голова и глаза ещё побаливали, ведь рыдать посреди дня девушке за двадцать — непозволительная роскошь. Поэтому сейчас Ира прятала не только последствия наличия отсутствия сна, но и впихивала в Попову обезболивающее, а также крепкий кофе, который по её словам, должен был расширить сосуды в мозге и снять мигрень.              Зачем Ира закрашивает мне брови? Не может быть. Нет.       А Шеминова старалась не зря — она знала, что Попова никогда в жизни не простит, если ей сбреют брови, несмотря на вызывающую моду, а доставлять неудовольствие тем, кого любишь — последнее, чего мы желаем. Сама Ирина не прибегала к таким радикальным методам, ведь её отец, статус и положение в обществе не позволяли воплощать свои дерзкие желания. Да и это было не в характере истинной Шеминовой, которая была ярким представителем своей фамилии.       Когда с макияжем было покончено, Оксана хотела было повернуться к зеркалу, как твёрдая, но нежная рука её остановила.       -Подожди, Окси, — лукаво улыбаясь, прошептала Ирина. Её юркий язык прошёлся по ряду белых зубов, — ещё рано. Давай я тоже создам образ, а потом посмотрим вместе. -Ты меня удивляешь, Ир, — вскинув уже совсем другие брови, ответила девушка. Сдавшись, под умоляюще-милым взглядом, Попова согласилась, — хорошо-хорошо, я же обещала посвятить этот вечер только тебе.       Обратив внимание на резкую смену выражения лица гостьи, хозяйка попыталась уловить причину этих трансформаций, но Ира быстро пришла в себя и упорхнула в сторону зеркала. Потратив намного меньше времени на различные пассы кистями вокруг лица, Шеминова зашла со спины и закрыла глаза всё ещё недоумевающей Поповой.       -Ир? — неуверенно смеясь, вопросила Оксана.       -Доверься мне, не открывай глаза, хорошо? — чуть взволнованно прошептала на ухо леди.       -Хорошо, — с лёгким трепетанием в груди ответила девушка.       Оксана послушно закрыла глаза, а через считанные секунды на них легла лёгкая атласная лента, которую мягко завязали на макушке поверх завитых волос. Отдавшись ощущениям, Попова следовала каждому движению миниатюрных рук, которые медленно снимали с неё легкий домашний халат. Почему-то в горло сдавило от ощущения того, что она стоит практически обнажённая перед Ирой, которая беззвучно порхала вокруг.       Лёгкая ткань на глазах, лишавшая зрения, обостряла действие все органы чувств, которые доступны человеку. Направляемая аккуратными движениями дочери английского пэра, она ощутила на оголённой коже присутствие легкого платья, которое не решилась трогать руками. Лишь мягко сжимая чужую ладонь, Оксана проявляла участие в процессе, который начинал поглощать её с головой. Аромат фиалок, пробивавшийся из-за окон, смешивался с запахом помады и пудры. Лёгкие руки спутницы спускались по стройным ногам, даря девушке невероятные ощущения комфорта и интимной близости. Чуть приподнимая стопу, следуя велению всё тех же неизменно ласковых пальцев, Оксана почувствовала, как нога очутилась во власти удобной и наверняка красивой туфли. Дорисовывая в мыслях образ Ирины, она не ожидала, что он получится столь притягательным и желанным.       После своеобразного переодевания, у самой мочки уха послышался сдавленный шёпот:       -Подожди минутку, я скоро.       Она тоже переодевается. О боже, почему?       Ира, почему ты такая невозможная?       Я мечтала бы оказаться под такими внимательными руками, такими заботливыми, такими настоящими…       Но! Не забывай, Окси, ох, не забывай. Мы всё ещё по разную сторону баррикад.       Ах, боже, она идёт.              Лёгкое дуновение от стремительно приблизившейся девушки пронеслось по оголённой шее Поповой.              -Последний штрих, дорогая, — сердце Оксаны йокнуло, а на ключицах возникло щекочущее присутствие длинных серёжек с перьями, а через лоб протянулась повязка, немного сдавливая голову.              -Ты готова? — чуть сипло, но невероятно нежно произнесла Ира.       -Готова, — в груди билась птица.              Лента слетела с глаз, открывая взору Оксаны их отражение в зеркале. Им невероятно шли эти тонкие брови, яркая помада, платья с прямоугольными силуэтами и высокий каблук. Перо, похожее на те, что были в серьгах, победно торчало из повязки на лбу. Глубокие треугольные вырезы открывали вид на сильно вздымающиеся груди девушек.              Встретившись с каре-зелёными глазами в отражении, которые горели восхищением, но в той же мере жаждали оценки, Оксана не дожидаясь вопроса, вымолвила:              -Спасибо тебе.              Она не стала выпытывать, как Иру прибило к флэпперам, почему она посвятила именно её, Оксану, в свою тайну. Слова стали внезапно ненужными, лишними, опошляющими драгоценный и хрупкий момент. Они лишь повернулись друг к другу лицом и мягко взялись за руки. А впереди их ждали такси и невероятная вечеринка ревущих двадцатых.       

***

             На небе гуляли неспокойные тучки. Оказавшись перед большим особняком на окраине Лондона, из которого играл живой джаз, раздавались дикие крики танцующих и взрывы вылетающий пробок, леди, с улыбкой на устах, взбежали по ступенькам. Они пришли в самый разгар вечеринки, на которой все, у кого было чувство ритма, жажда жизни и перемен, активно танцевали. Многочисленные девушки, сверкая глазами и платьями, проносились с громким хохотом мимо молодых людей, которые не уступали первым в развязности и веселье. Игристые вина лились рекой. Звучание саксофона сплеталось с невероятным голосом джазовой певицы, распространяя по всей зале ощущение раскованности и свободы, скандально неприличной, но такой желанной свободы.              Оксана никогда не была на подобных мероприятиях, но отметила то, что Ира чувствует себя как рыба в воде. Она подхватила два бокала шампанского с подноса, проходящего мимо официанта, и протянула один Поповой.              -Тут всегда так? — срывая голос, прокричала Оксана, чтобы хоть как-то перекрыть шум музыки и танцующих.       -Даа, — восторженно вкинув руки, кричала Шеминова.              Чокнувшись бокалами, Ира завизжала «До дна!» и утянула совладелицу «Таймс » к отжигающим под музыку дьявола, у которого весьма неплохой вкус. По началу, Оксану сковывало своё положение, титул и привычка быть паинькой, но та уверенность, исходившая от толпы, верившей в свободу, прогресс, излучавшей лишь легкомысленный настрой веселья и торжества танца, освободила движения Поповой. Алкоголь ударивший в голову, раскрепостил Оксану ещё больше.              Я же могу отдохнуть от работы, верно?              Это была последняя тревожная мысль девушки. Через минуту она уже отбивала чёткий ритм ногами, периодически попадая в некрепкие объятия Иры, светившейся от счастья. Во время танца, Оксана попала в нетвёрдые руки совершенно неожиданного человека — Выграновского. С полсекунды они молчали, а потом разразились заливистым хохотом. Хоть они никогда не ладили, опьянение взяло своё, и неожиданно сложившаяся пара от души выложилась в диком танце, за которым пристально наблюдала посуровевшая Шеминова. Она вспомнила, зачем привела сюда Оксану, а внезапное появление скользкого и в стельку пьяного мерзавца не входило в планы. Как только закончилась песня, дочь пэра почти силком вывела Оксану на балкон.              Та не могла отдышаться, её щёки горели от выпитого, грудь обольстительно вздымалась, а растрёпанные волосы облегали красивый овал лица. Она, конечно, не знала, как живо и прекрасно выглядит в свете Луны, выглянувшей из-за грозовых облаков. Её интересовали лишь глаза напротив, испускавшие искорки недовольства и восторга одновременно.              Ира сократила расстояние между ними.       Немое притяжение взглядами.       В груди что-то встрепенулось.              Забыв про всё, они сорвались на страстный, полный первобытной ярости, поцелуй. Языки переплетались, продолжая танец в лучших традициях джаза. Руки Оксаны прижимали к себе Иру, навалившуюся на девушку, прислоняя её к перилам. Порывистый ночной ветер уходящего лета контрастировал с разгорячёнными телами, жмущимися друг к другу.       Но в голову Оксаны залетела мысль, которая пыталась отрезвить теряющее связь с реальностью сознание.              Ира… Лёша… Арс. Дело! Нельзя!              Оксана резко отстранилась.       Немая дуэль взглядами.       В груди что-то оборвалось.       Опять пошёл дождь.