Невидимка

Сколько бы Кот ни старался, ни спрашивал, что же он такого натворил, ЛедиБаг не желала отвечать. Брови её все также были нахмурены, а лицо пылало от злости; сосредоточиться на битве было очень трудно, и акумизированная, пользуясь этим, уже трижды исхитрилась подобраться ближе к талисманам. По большей части отвлекали и вселяющие ужас монстры, на которых герои старались не обращать внимания. Нуар не мог думать ни о чем другом, кроме своей Леди, потому пропускал атаки и был под угрозой становления очередным монстром. Сердце болезненно сжималось, от одной мысли, что он больше не нужен ЛедиБаг, становилось невыносимо. Он не мог понять, чем же провинился, но пытался загладить свою вину, яростно защищая её от ударов акумизированной. Кот Нуар любил её так, как никого на свете, и не хотел терять. — Может, уже перестанешь путаться под ногами и делать вид, что ничего не знаешь?! Когда в очередной раз Кот прикрыл ее своим телом, ЛедиБаг вспылила и со злостью толкнула напарника в грудь. Он не понимал, что она имела в виду, но, как бы сильно ни старался, не смог скрыть грусть и тоску, виновато прижав кошачьи ушки к голове. Леди цокнула, устало потерев переносицу. — Только не надо из меня монстра делать! Будешь лезть на рожон — сам таковым станешь. — Миледи, давай поговорим. Я не могу так бо… Берегись!

***

Невыносимая боль внезапно пронзила всё тело, голова гудела так, словно по ней несколько раз ударили молотком, невозможно было разглядеть что-либо в кромешной темноте. Он понятия не имел, где находится, и ждал, пока глаза привыкнут к отсутствию света, чтобы позже осмотреться и найти способ выбраться отсюда. Адриан никак не мог вспомнить, что же случилось перед потерей сознания. Обрывочные воспоминания мелькали перед глазами, но собрать их воедино, казалось, было практически невозможно. Утро. Он в своей постели. За дверью слышен стук каблуков и тихий голос Натали, велящий ему переодеться. Мрачная серая одежда, очки. Кромешная темнота. Устало потерев виски, Адриан всё же решил подняться. Тело всё ещё ныло от боли, каждый шаг давался с трудом, но результат того стоил: недалеко виднелись два силуэта, которые, по его предположению, должны были хоть что-то знать об этом месте. Подойдя ближе, Адриан позволил себе облегченно выдохнуть, но позже с удивлением отметил, что стоял посередине слабо освещенной комнаты с кучей книг на деревянных полках. Как он мог оказаться в какой-то маленькой библиотеке, если пару секунд назад блуждал в кромешной тьме, пытаясь добраться до силуэтов? Происходящее всё больше и больше напоминало кошмарный сон. — Он точно где-то в этой темноте, и мы должны ему помочь, — тишину внезапно прервал смутно знакомый голос, раздавшийся рядом. Адриан прислушался к разговору, но выдавать себя не стал. — С какой это стати? Если ты не забыл, именно он виноват в произошедшем. — Знаю, но мы должны держаться вместе, иначе нам не выбраться. Ты же сам это сказал, Феликс, а потому включи свой гениальный ум и хорошенько подумай о том, что случиться, если… — Понял я, понял! Как же ты бесишь, недогерой! Два силуэта ещё долго о чем-то спорили, никак не идя на компромисс. Стоит отметить, что собеседник некоего Феликса нравился Адриану больше, чем уже упомянутый Феликс: в голосе его не слышалось раздражения, не было стальных, пробирающих до мозга костей ноток, он не позволял себе повышать тон. Он был примером для подражания, идеалом. Решив, наконец, показать себя, Адриан глубоко вздохнул и уверенно шагнул навстречу двум силуэтам. Но, едва успев рассмотреть их, обомлел от удивления: он знал их, как никто другой, знал все их слабости, потаенные желания, страхи. Они были частью него, он вынужден был делить с ними своё тело. Феликс Агрест и Кот Нуар — его «темные» стороны, от которых нельзя избавиться. Когда же к нему вернулась речь, Адриан, отходя от шока, спросил: — Что произошло? По-почему я… мы были единым целым. К-как такое может быть? Личности, казалось, совсем не были удивлены: Феликс преспокойно читал очередной детектив, сидя в кожаном кресле; Нуар добродушно протягивал ему чашку с чаем, приглашая сесть на диван. — У Феликса уютный уголок, правда? На высотках такого добра нет. Он только кивнул, отхлебнув из чашки, всё еще не веря в происходящее. Он никак не мог вспомнить, что же произошло, но, кажется, Кот понял его без слов и начал рассказ, изредка прерываясь на ароматные печенья и безумно вкусный шоколад («Феликс не сладкоежка, так откуда у него всё это взялось? Загадка века»). — Мы с моей Леди дрались с акумизированной, способной показать всем, каков человек на самом деле. Когда Мурледи была под угрозой становления монстром, я, как самый настоящий мурыцарь, закрыл ее собой. Я помнил всё, что произошло: было невероятно больно, до моих ушей доносился яростный крик Миледи и злорадный смех той обличительницы, а после наступила тьма. Когда я очнулся, то обнаружил себя на одной из моих любимых парижских высоток. Я даже позволил себе думать, что проспал всю битву, так как увидел захватывающий дух закат, но… — голос его стал тише, а кошачьи ушки печально прижались к головке, — рядом не было Миледи. Она бы не стала бросать меня на крыше, поэтому я принялся выяснять, в чем же дело, и обнаружил, что в целом Париже не было ни единой души. — Нуар был не в Париже, — голос Феликса был холодным, безэмоциональным, мрачным. Совсем отличался от тона в коллеже и тем самым только пугал, — а у тебя в голове, Адриан. Если быть проще, каждая личность ассоциируется у тебя с определенным местом. Кот Нуар — олицетворение свободы, потому его естественная среда обитания — парижские крыши; Феликс, то бишь я, — высокоинтеллектуальный социопат, моё место — библиотека. Отвечая на твой следующий вопрос, Адриан, скажу: мы в мире разума, так что я проявил немного фантазии и из ничего создал себе пищу. Хоть это весьма глупое занятия, ведь сейчас мы подобны призракам, но забавен тот факт, что этим действительно можно утолить голод. И напоследок, могу я полюбопытствовать, в какой обстановке очнулся ты, Адриан? Адриан лишь отвел взгляд, не желая отвечать. Его окружала только тьма, от которой не удавалось скрыться, он не видел перед собой абсолютно ничего. Забавно, что в собственном сознании его реальной личности не нашлось места. Кот жестом заставил Феликса воздержаться от комментариев, решив, что им не стоит давить на него, и попробовал перевести тему. Однако в мини-библиотеке ещё долго стояла напряженная тишина. — Эм… — Адриан, наконец, решился подать тихий голос, ибо нынешняя атмосфера его совсем не радовала, — я один не могу вспомнить, как переодевался в вас? В смысле… обычно я помню всё, что вы делали, а сейчас мне словно стерли память. Понимаете? Сидящий рядом Нуар лишь кивнул, хлопнув его по плечу. — Именно по этой причине я до сих пор не могу понять, за что Мурледи на меня злится. Вам двоим всё равно, вы не влюблены в неё, но я… мне очень больно, — голос супергероя поник, а в глазах промелькнула печаль. Прежде Адриан никогда не задумывался о том, что чувствует Кот Нуар, считая его жизнь идеальной, но с каждым его словом он всё больше убеждался, что парижский герой ничем не отличается от обычного человека. Адриану вдруг стало… жалко Кота? Чего не скажешь о Феликсе. Ни один мускул на его лице не дрогнул, а серые глаза искрили холодом. Феликс, изредка поправляя очки на переносице, был увлечен очередной книгой, словно ему нет дела до чувств других. Впрочем, так и есть. И это невероятно злило, заставляя пылать ненавистью к этой личности. — Вижу, ты недоволен мной, Адриан, — холодный голос внезапно прервал тишину. Феликс со вздохом отложил книгу и, сложив ногу на ногу, самодовольно взглянул на него. — Не вини меня в моем безразличии, ведь именно ты сделал меня таким. Серьёзно, ты мог прекрасно обойтись и без этих бутафорских очков, мог ослушаться отца и попытаться поладить с одноклассниками, но ты этого не сделал. Всё взваливал на меня, говорил: «Феликс вышел из-под контроля, я не могу ничего сделать». Так ли это на самом деле? Я просто образ в твоей голове, тот, в кого ты переодеваешься, идя в коллеж. Я не могу выйти из-под контроля: меня попросту не существует. С Нуаром аналогичная ситуация. Настоятельно рекомендую посетить специалиста, ибо у тебя раздвоение личности. Можно даже сказать, разтроение. — Феликс, прекрати! — Кот поднял руку, заставив угрюмого школьника замолчать, и с недовольством взглянул на него. — Мы же договаривались, что ты не будешь предъявлять Адриану претензий. Давайте закроем эту тему и поговорим о более важном! — когда все присутствующие согласились, взгляд Нуара смягчился. — Отлично. Видишь ли, Адриан, Феликс предположил, что частичная потеря памяти у всех нас может быть связана с тем, что сейчас мы — разные люди. Мы не вынуждены делить одно тело, а потому и воспоминания у каждого свои. Кстати, с характерами то же самое. Нуар довольно улыбнулся, когда Феликс «наколдовал» гору шоколадного печенья, и стал за обе щеки уплетать сладости, время от времени угощая и остальных. Адриан подумал, что Феликс больше напоминал заботливую мамочку, оберегающую своих чад от всего на свете, и, решив, что это не так уж и плохо, попросил налить ещё чая. Если не брать во внимание всё вышесказанное Феликсом, то он действительно неплохой парень. По крайней мере, хотелось так думать. — Меня сейчас больше волнует ситуация с ЛедиБаг, — задумчиво промолвил Адриан, громко постукивая ногтями. — Не думаю, что Нуар мог так сильно оплошать. — Совершенно верно, — Феликс кивнул, устало потерев переносицу. — Я позже поведаю вам о произошедшем в коллеже, но вот что мне показалось странным: реакция той синеволосой девочки. Она узнала о супергеройской личности Адриана, и любой другой на ее месте слил бы всю информацию в сеть, находясь в шоковом состоянии, но не она… Она злилась, хотела всё прояснить, допрашивала меня. С какой это стати? Зачем ей так переживать из-за раскрытия? Я подумал, что эта девчонка может быть напрямую связана с супергероями, и, собрав все факты воедино, выяснил, что она и есть ЛедиБаг. Это было слишком очевидно, господа, и я удивлен, что не пришёл к этому выводу раньше. Столько вопросов возникло у шокированных данной новостью парней, столько всего хотелось узнать, но, как назло, они не могли и двух слов связать. Они были слишком удивлены, ошарашены, не верили, что сказанное Феликсом может быть правдой. Ответ был у них прямо под носом, а они настойчиво игнорировали тот факт, что Маринетт — это ЛедиБаг, и теперь корили себя за это. Белый свет внезапно озарил помещение, едва Нуар, отошедший от шока, раскрыл рот, чтобы что-то сказать, и уютная библиотека Феликса исчезла, оставляя после себя лишь тьму. «Черт, только не сейчас!» — подумал он перед тем, как очнуться.