Родимое пятно

      Аромат сладких яблок и спелой малины уже около часа разносился по дому. Рабочий процесс на кухне шел полным ходом. В тихое чтение учебника по финансированию вплетались характерные звенящие звуки. Иногда они были слишком громкие и свидетельствовали о том, что Павел раз за разом умудрялся ронять столовые приборы. Спешка не была главным помощником и скорее еще больше тормозила процесс. И чего он так торопится? Еще вчера, в первый день моего больничного, Паша обещал приготовить вкуснейший пирог по рецепту его мамы. Если верить словам парня, то вкус у выпечки нереально божественный. Однако нужными продуктами удалось закупиться только сегодня днем, и вот результат — несколько часов подряд на кухне идет активная и непрерывная война.       Уже в первый день незапланированного отдыха я понял, что долго без работы не протяну. Поэтому сумел создать рабочую обстановку, отдаленно напоминающую привычный мне офис, и обложить себя специализированными учебниками, чтобы освежить память, походу заполняя ее новой и ранее неведомой или забытой информацией. Кое-что было действительно полезным.       — Двадцать минут, и ужин будет готов, — грохот на кухне в какой-то момент прекратился, и в комнату ввалился уставший Павел.       Руки испачканы в муке и несколько пушистых белых пятен на лице поверх тусклых сиреневых свидетельствовали об активной, но не очень аккуратной работе. Еще немного и ссадины сойдут, оставляя вместо себя неприятные воспоминания о произошедшем.       — Отдохни пока, — я хлопнул рукой по кровати возле себя, тем самым приглашая его присесть.       — Что читаешь? — Паша последовал моему пригласительному жесту и прилег, загребая к себе литературу. — Финансы? Терпеть не могу все, что связанно с цифрами и математикой в целом. В школе ее не любил. Я скорее гуманитарий.       — Так ненавидеть предмет и в итоге получить отличную итоговую оценку — нужно иметь грандиозный талант. Или быть очень хитрым, — в школьном аттестате, насколько мне не изменяет память, математика у Павла была на высшем уровне.       — Откуда такая информация? — с небольшой дозой удивления взглянул Паша. В этот момент я понял, что случайно проговорился.       — Ну, кое-что мне о тебе все-же удалось выяснить, — начал оправдываться в ответ. — Ты, оказывается, в школе был заядлым ботаном. Твои оценки говорят о том, что ты очень умен.       — К сожалению, мои оценки не всегда позволяют избежать неприятностей в жизни, — парень ощупал рану на нижней губе и опустил глаза, словно принимал всю вину за случившееся на себя.       — Ну, если ты думаешь, что безупречное знание математики, химии или одного из языков позволит тебе хотя бы на мизерную долю лучше разбираться в людях, то ты заблуждаешься. Это знание приходит с годами и лишь после личного горького опыта. Так что чем раньше ты встретишься с неприятностями подобного рода, тем легче тебе будет в дальнейшем. Без этого никак.       — Да уж. Тут я с тобой согласен. Но знаешь, мне не нужно прожить полжизни, чтобы быть уверенным в том, что ты на самом деле такой, каким я тебя вижу. Я, судя по всему, не очень хорошо разбираюсь в людях, но о тебе могу сказать, что таких, как ты, очень мало. И не важно, сколько людей на земле — семь миллиардов или десять. Таких, как ты, больше не станет, — его взгляд устремился прямо в мои глаза, а скорее глубже, немного дальше. Туда, где, возможно, находится душа.       — И каким ты видишь меня? — я осмелился спросить, но не был до конца уверен, что готов к ответу.       — Ты добрый. Возможно, ты сам не замечаешь силу этой доброты и ты настоящий. А это самое главное в человеке.       — Прекрати, я не такой хороший, как тебе кажется. Ты еще не знаешь, каким ужасным человеком я могу быть, — ничего из сказанного я не имел в виду. Внутри просто взыграло любопытство, что он скажет.       — Хах, — рассмеялся парень. — Ужасен? Да ты шутишь. Ты лучший человек, которого мне довелось встретить за все время.       Шутливый тон парня сменился на серьезный и сдержанный. А своими моргающими глазками он действительно проникал прямо в душу, не раз переворачивая ее внутри. Становилось не по себе от каждого его взгляда, случайного или преднамеренного. Скорее всего, Павел делал это непреднамеренно, но действовало безотказно в любой ситуации, вводя в недоумение, ступор и чувство непонимания происходящего, а именно намерений этого необычного парнишки. Поэтому именно сейчас я созрел для вопроса, крутившегося на языке не один день. Для него нужен был всего лишь подходящий момент, и кажется, сейчас он настал.       — Можно кое о чем спросить тебя? — чувство любопытства боролось со страхом услышать неожиданный ответ.       — Спрашивай.       Я выдержал небольшую паузу, и еще раз подумал, стоит ли…       — Ты влюблен в меня? Или я просто нравлюсь тебе… не знаю… — определенно стоит.       Губы Павла сразу расплылись в сдержанной милой улыбке. Он точно знал, что я буду спрашивать. На секунду его глаза опустились, но потом, словно пересилив себя, он вновь твердо посмотрел на меня.       — Смелый вопрос. А если я скажу, что нет? — тот ответ, которого я ждал. Но это точно наглая ложь.       — Тогда я просто не поверю тебе, — потому что уверен, что это не правда. Все очевидно, даже сейчас мимика, реакция и глаза выдают его.       — Вот видишь, ты сам прекрасно знаешь ответ, — он снова опустил глаза, а я не знал, как реагировать. Именно поэтому сомневался, спрашивать или нет. Алекс оказался прав, черт его возьми. Взглянув на него единожды, он точно и правильно определил причину его поведения. Банальная влюбленность — то, что мне стоило заметить раньше и без посторонней помощи. И что мне теперь делать с этим?       — Веди себя как обычно и сделай вид, что этого разговора не было, — он словно заметил мою растерянность. Черт, поразительно, он так четко ответил на вопрос, который я даже вслух не произнес. Как такое может быть?       — И как вести себя рядом с влюбленным в тебя человеком? Очень странное ощущение, — при всем при этом мы живем вместе. Избегать? Были активные попытки, оказавшиеся безрезультатными.       — Считай, что этого разговора не было и меньше заморачивайся, — так легко рассуждает. Как бы ты вел себя, парень?       Поджав губы, Павел оглядел мое напряженное лицо и встал с кровати. Наверняка, чтобы не наблюдать мою нелепую реакцию. И не воссоздать обстановку с монотонной тишиной. Сказать мне точно было нечего.       Но, не глядя на эту простую истину, мой одурманенный мозг дал команду телу остановить парня и перехватить его руку, пока он окончательно не ушел. Рывком потянул его назад так, что Паша снова плюхнулся на прежнее место, а я оказался непозволительно близко. Создавать неловкие ситуации — мой конек, определенно.       — Не делай так, иначе я снова тебя поцелую, — эту фразу он прошептал прямо, черт возьми, в губы. А я как и обычно непроизвольно нажал педаль тормоза.       — Это твой новый способ угрожать мне? — спросил я, не сдвинувшись с места.       — Значит, мое проявление чувств ты воспринимаешь как угрозу для себя? — Цепляется за каждое мое слово.       Вопрос, на который у меня нет здравого логичного ответа. Представляют угрозу лишь его неоднозначные действия. А если они вызваны именно его чувствами ко мне, значит да, мой ответ да. Но пусть он остается в неведении.       Немой зрительный контакт приобретал неловкость. Двинуться с места не позволяла неведомая и невидимая сила. Возможно, его взгляд сковал меня невесомыми цепями и удерживал в одном недвижимо положении. Секунда, еще одна, и еще, и с каждой новой мизерной временной волной лицо Павла медленно, почти незаметно приближалось. Еще немного, и его губы снова были бы непрошенными гостями на моем лице, но послышался глухой стук, затем тихий топот шагов, сменяющийся на удивленный голос:       — Тимофей… Что тут происходит?       Появление незваного гостя и неожиданный вопрос ударной волной отбросили меня от Паши. Резко вскочив на ноги, уставился на Соню испуганными глазами. Приход невесты мог бы стать приятной неожиданностью, если бы не пикантная ситуация. Жаль, что нельзя увидеть себя со стороны. Наверняка именно сейчас я выгляжу очень жалко, как будто был пойман за непристойностью.       — Мы… — тут же захотев оправдаться понял, что в голове сильнейший за всю историю моей жизни, пронизывающий сквозняк.       — Ему просто в глаз что-то попало, я пытался помочь, — гениально, черт возьми. Объяснение из разряда: «Не знаю, что сказать — ляпну ерунду». Чувствую себя типичным героем мелодрамы.       — Да… Он соринку доставал, — мгновенно поддержал оправдание парня. В данной ситуации — это лучший вариант.       Взгляд у девушки был пронзительным и недоверчивым. Ей ничего не оставалось, как проглотить полученную информацию и смириться. Версия о том, что Павел хотел поцеловать меня, звучала бы более нелепо и несуразно. В это поверить было сложно, даже мне.       В соседней комнате послышался громкий звонок таймера, оповещающий о только что испекшемся пироге. О нем совершенно все позабыли. Павел тут же сорвался с места и исчез из комнаты, напоследок неприятно зыркнув в мою сторону.       — Мне отец рассказал, что ты на больничном. Что случилось? Что-то серьезное? — девушка поставила на пол около двери большой увесистый пакет и начала приближаться.       — Не волнуйся, ничего серьезного. Просто порезался об осколок, — я расслабленно продемонстрировал раненую руку и дружелюбно улыбнулся. Истинную причину Соне знать совсем не обязательно. Незачем ее волновать и впутывать в это.       — Зашивали? — Я махнул головой в ответ. — Сколько швов? Перевязку делаешь? Нужна моя помощь?       Мы присели на кровать, а моя ладонь стала словно игрушкой в руках, которую осторожно вертели из стороны в сторону. На ней же бинт, что она пытается выяснить такими действиями?       — Успокойся. Я соблюдаю все рекомендации врача и хожу на процедуры, — огладив шелковистые волосы, снова улыбнулся обеспокоенной девушке. — Ты прекрасна, когда волнуешься. Но не делай это без повода. Тут совершенно не о чем тревожиться.       — Ты мог хотя бы сказать мне, — отчетливо прослушивалась обида в тихом голоске.       — Прости. Ты слишком все драматизируешь, поэтому и не хотел лишний раз тебя беспокоить, — я обнял девушку именно в тот момент, когда зашел Павел. И снова его выразительные зеленые глаза сверлили в моем теле множество мелких дыр. Я будто в решето превращался, из которого сочилось сожаление.       — Вы есть будете? — недовольно кинул вопрос в нашу сторону, словно и не хотел услышать на него ответа.       — Да, идем, — потянул девушку за собой, не давая вставить и слова. На ходу Соня схватила свой пакет и потащила на кухню.       — Я привезла немного еды, думала, может пригодится, — тихо бормотала себе под нос.       — Не стоило, я же говорил, что Павел вкусно готовит, — он тем временем, стоя к нам спиной, резал пирог. Запах космический, надеюсь, вкус соответствует.       — Я тоже должна заботиться о тебе, — Соня выгрузила все содержимое пакета на стол и начала распределять контейнеры по всей кухне.       — Я о нем хорошо забочусь, — сказал ей в ответ Паша, ставя разрезанный пирог на стол. Даже эстетическая сторона блюда заставляла восхищаться. Круглая форма, мягкий на вид, сверху посыпан сахарной пудрой и украшен свежими ягодами различных цветов и размеров.       — Тебе не стоит волноваться об этом, это исключительно моя обязанность, — девушка была явно на взводе. Что тут происходит?       — Это кто так решил? — Парень уже сидел за столом и продолжал противостояние.       Соня, закончив с расфасовкой продуктов, направила холодный взгляд на парнишку и натянуто улыбнулась. Молчание нагнетало обстановку еще больше. Непонимание происходящего не позволяло вымолвить ни единого слова. Сложилось впечатление, что ведется незримая борьба между ними. И если встать на пути их взглядов, то разорвет на мелкие куски.       — Давайте уже поедим, — ничего лучше в этой ситуации нельзя было предложить.       Усадив невесту напротив Павла, сам же занял позицию между ними, так определенно будет лучше. Но надежда на то, что невербальное общение с помощью раздражающей игры в гляделки между парнем и девушкой закончится, угасала с каждой минутой. Молчание и приглушенный звук сглатываемой еды сильно довлело над душой.       — Очень вкусно, — вручил похвалу соседу, доедая небольшой кусок ароматного пирога. В ответ я получил самодовольную, но милую улыбку.       — Ты где-то этому учился? — нападение шло на спад, а Соне, судя по всему, понравилось блюдо.       — Нет. Я был просто наблюдателем. Всегда смотрел, как готовит моя мама. В голове отложилось много различных рецептов и тонкостей. Хорошая память позволяет производить в точности практически все. Могу сказать, что вкус блюда зависит не только от умелых рук, но от стимула для его приготовления. Еда безусловно вкуснее, когда готовишь для человека, которого любишь, — зачем это было говорить? Какую бы цель он не преследовал, ему лучше прекратить сейчас же.       Его чувства ко мне никоим образом не должны сказываться на моих взаимоотношениях с невестой. Если подобным поведением он добьется хотя бы незначительных колебаний со стороны девушки, взбучки ему не избежать.       — Здорово, — тут же вмешался, увидев, что Соня хотела что-то сказать. — Если все поели, тогда давайте расходиться.       Не дожидаясь ответа никого из присутствующих, я встал из-за стола и последовал в комнату. Соня пошла следом, а парень остался на кухне, видимо для того, чтобы прибраться. Он слишком чистоплотный, чтобы оставлять за собой даже незначительный мусор.       — Я могу остаться сегодня с тобой? — неожиданный вопрос кинжалом воткнулся мне в спину.       — Тебе разве не нужно завтра на пары? — Ничего против я не имел, но в свете последних событий и новостей очень волновало, как на это отреагирует Паша. Ведь наедине мы точно не в шахматы будем играть.       — Завтра только ко второй.       — Да, конечно, оставайся.       Остается теперь самое главное и сложное — сказать Павлу, что ему придется спать в комнате, которая и помнить забыла ощущение человеческого тепла. Пока размышлял у двери совей комнаты, неожиданно почувствовал на шее со спины горячее ритмичное дыхание:       — Она остается на ночь? — Я думал, провокационные вопросы на сегодня закончились. И, судя по всему, с каким видом он наблюдал за Соней, удобно расположившейся на кровати, я мог считать его вопрос еще и риторическим.       — Ясно! — тут же злобно кинул мне парень, уходя в сторону.       — Стой, — я перехватил его. — Обещай мне, что не сбежишь снова.       — Предлагаешь мне остаться и слушать, как вы занимаетесь сексом? — это было резко.       — Мне жаль, — все, что я мог сказать. Это на самом деле так, но я ничего не могу поделать в этой ситуации. Его чувства можно понять.       — Забудь, я не уйду. Развлекайтесь, — после этого он развернулся и прямо перед моим носом захлопнул дверь.       Время тянулось как затвердевший пластилин, пока я дожидался, когда Павел уснет. Тем самым мне хотелось избавить его от непреднамеренных страданий. Из таких ситуаций мне никогда не приходилось искать выход, но этот день настал. Контраст горячего тела и холодной постели никак не исчезал. Согреться не хватало сил, даже нежные объятия Сони не спасали. Блондинистые волосы щекотали лицо, порой ловко и незаметно перебираясь на мою грудь. Запах лаванды назойливо проникал в нос. Она постоянно пользуется одним и тем же шампунем. Приятные, обволакивающие запахи затуманивали сознание.       Начинало казаться, что я перенесся в прошлое, до знакомства с Павлом, и квартира принадлежала только нам одним. Мы никогда себя не ограничивали, стараясь получит как можно больше удовольствия. В прошлом мы терялись и блуждали в бесконечном потоке времени до тех пор, пока в комнату не пробирались первые лучи утреннего солнца. Ночи зачастую были бессонными, но оставляли после себя удовлетворение.       Сегодня я сам для себя решил обозначить рамки недопустимого. Причина этого решения находится на расстоянии вытянутой руки, и только стена не дает ее коснуться.       Его запах я ощущал лучше, он всегда гармонировал с моим. И делил территорию с ароматом девушки два к одному. За ним сохранялось весомое преимущество. Возможно, я просто привык к нему: каждый день и каждую ночь чувствовать его.       — С тобой все в порядке? Ты какой-то отстраненный, — Соня поглаживала мою грудь и пыталась рассмотреть что-то на лице.       — Что ты, все хорошо. Просто устал немного, — сидя дома и ничего не делая. Всю работу по дому взял на себя Паша, при этом чередуя свою основную работу, о которой, кстати, я еще ничего не знаю. В итоге получается очень слабая отговорка.       — Тогда можешь подтвердить свои слова, — она никогда не скажет прямо о таких интимных вещах. Об этом можно говорить вслух, не стоит стесняться этого. Неважно, о чем идет речь: о поцелуе или о сексе — она всегда ведет себя как милый невинный ребенок.       Огладив пальцами забинтованной руки нежную кожу на подбородке девушки, я приподнял ее лицо и едва ощутимо поцеловал в губы. Совершенно невинный поцелуй в мгновение ока пошатнул мою стойкость и преломил внутри важную часть, которая отвечает за выдержку. Еще один поцелуй с ее стороны подорвал меня окончательно и заставил окунутся в долгожданную сладость соблазнительных малиновых губ. Нежность касаний, притупляющая сознание, и похотливые мысли хаотично разносились по всем участкам головы. Самые ярые и настойчивые плавились с каждым прикосновением. Это были угасающие мысли о Паше. Даже в такой момент я не мог избавиться от его присутствия. Наверняка это не только моя вина. Сейчас эти размышления были ни к чему, они точно не приведут к хорошему результату.       Оставив все за пределами сознания, я смог сосредоточиться и дать волю телу. Без промедления оголил девушку, трепетавшую от страстного желания. Всего за несколько секунд голая и беззащитная Соня лежала подо мной и нетерпеливо ждала следующих решительный действий. Было сложно сконцентрироваться, но, собрав волю, я вошел в нее резко и совершенно неожиданно. Девушка выгнулась в спине и громко вскрикнула. Я успел задержать лишь небольшую часть блаженства, заперев вскрик за плотной ладонью. Это было слишком громко, но так коротко, поэтому я не знаю, слышал ли все это Паша. И снова он, черт подери.       Впервые за долгое время я получаю желаемое, но не могу ощутить всепоглощающее удовольствие. С каждым новым интенсивным толчком образ Павла становился все отчетливее. Печальные зеленые глаза, смотрящие на меня рядом с Соней. Губы, безмолвно шевелящиеся в немой фразе о его любви ко мне. Мои щеки горели от ощущения горячего ровного дыхания. Еще недавно он находился так близко, что память неподконтрольно смешивает два образа.       Сердцебиение учащалось. Закрытые глаза выедали неуместные картинки с парнем. А его имя как юла крутилось на языке в надежде вырваться из темного плена. «Паша, прошу тебя, исчезни», — умоляюще просил сам себя. Но мольбы были никем не услышаны, кроме меня. «Паш, черт, Павел. Черт! Черт!»       — Черт! — вырвалось наружу лишь одно, самое безобидное слово.       Я мигом слез с девушки и уселся рядом, подогнув ноги под себя. Неистовое вожделение отступило в ту же секунду.       — Что с тобой такое? — Соня приподнялась и потянулась к моему лицу, но я лишь отвернулся в надежде не зацепить ее взглядом.       Как мне посмотреть ей в глаза? Чем оправдаться? Я не знал, как объяснить ни ей ни себе.       — Прости, моя рука доставляет мне боль и беспокойство, — это единственное логичное оправдание, пришедшее мне в голову.       — Давай я посмотрю, — голос стал мягче, мимолетно проскакивала жалость.       — Все хорошо. Я выпью обезболивающее, ложись, отдыхай, — натянув на себя боксеры и белую футболку, я направился на кухню, где действительно лежали таблетки. На мгновение забывшись, я проглотил одну из небольших серых пилюль. Ощутимого вреда от одной таблетки не последует, и моя рука на самом деле немного гудела. В комнату возвращаться я не спешил, нужно было остыть и оставить все сомнения и лишние мысли вне моего тела.       Без малейшего движения я просидел на холодном стуле около получаса, смотря в одну точку и упорно стараясь опустошить голову. Меня никто не беспокоил. Шуршащие звуки в моей комнате сошли на нет, и это означало, что Соня уснула. По крайней мере, я очень на это надеялся. Было стыдно за то, что разочаровал ее и за глупый, но необходимый обман.       По пути обратно я слегка притормозил и увидел тусклый свет, пробирающийся из щели приоткрытой двери соседней комнаты. Тело автоматически изменило маршрут. Тайком решил подсмотреть, что происходит: Павел, лежа на животе под одеялом, уставился в ноутбук, который я ему одолжил. На экране быстро сменялись картинки, и, судя по всему, он смотрел какой-то фильм. И снова по неведомой причине я не сдержался и вместо того, чтобы пойти к себе, зашел внутрь.       — Почему не спишь? Поздно ведь уже, — парень слегка подскочил от неожиданности.       — Чего крадешься? Напугал же! — ужас в глазах сменился на недовольство.       — Прости. Что смотришь? — я присел на край кровати и прищурился от ярко света, резко пронзившего глаза.       — Ты не должен тут находиться, — проигнорировав мой вопрос, парень отвернулся от меня и принял исходное положение.       — Я могу находится где хочу, это же мой дом. Ничего страшного не случится, если я немного побуду с тобой, — Павел снова повернулся, но теперь с недоумением во взгляде. — Точнее, побуду тут. Ты же не против?       — Я — нет. Главное, чтобы твоя невеста была не против.       — Она спит, — удобно расположились рядом, натянул на себя одеяло и присоединился к просмотру фильма.       История оказалась очень душевной и, насколько я понял, совсем не выдумкой, а экранизацией реальных событий. Глядя на испытания, с которыми столкнулись главные герои и какое бремя им пришлось нести на плечах, никогда не подумал бы, что такие нереальные вещи могут случиться на самом деле. Жизнь полна сюрпризов, покуда разворачиваются самые невероятные события. И, к сожалению, они не всегда подвластны нашим желаниям. Что-то просто случается и меняет жизнь. Хорошее или плохое, но это случается и меняет нас: делает сильнее или выносливее, кого-то бесчувственными, а кому-то помогает открыть в себе лучшее. Неконтролируемая цепочка событий, которая приводит совершенно к неожиданному итогу, именно то, чего люди сторонятся, а иногда и вовсе не задумываются, что может наступать тот самый переломный момент. И все становится совершенно иначе. Возможно, начало к неизбежному итогу уже положено, но мы даже не подозреваем об этом.