Сам себе дядя

      Дадли Дурсль, весело насвистывая фривольный мотив, бодрым шагом двигался по коридорам Хогвартса. И причина для радости у него была весомой: зелье наконец-то готово! И теперь у него два дня, чтобы применить его по назначению – после оно будет безнадёжно испорчено. Впрочем, план был готов заранее, и завтра, в понедельник, весь Хогвартс, а затем и весь мир узнает о преступлениях Локхарта… Ну, или не узнает – если тот и впрямь честный маг, и их предположения были плодом ошибки. Дадли был рациональным юношей и вполне признавал реальность подобного варианта. И всё же он надеялся, что их догадки оказались верны и Локхарт злодей. И пусть вся слава достанется близнецам, сердце Дадли грел тот факт, что его друзья будут в курсе: кто на самом деле приложил свою руку к выведению профессора на чистую воду. Ну а лезть на рожон и присваивать все заслуги себе – было бы глупо. Пусть лучше его недооценивают, думают, что он очень осторожный Слизеринец, что, впрочем, недалеко от истины. Пусть слава достанется этим глупым и напыщенным рыжим Гриффиндорцам (с прошлого года Дадли не очень любил близнецов Уизли, что впрочем, ему совершенно не мешало с ними общаться, разумеется к обоюдной выгоде), а он Дадли останется в тени.       Размышляя, Дурсль свернул в очередной коридор. Мало кто знает: как трудно ему было добиться от товарищей разрешения на одиночные прогулки… Звучит смешно, но все они как будто помешались на нападениях и не понимают, что хождение группами их не спасёт! К тому же, судя по периодичности нападений, у Дурсля есть ещё неделя на то, чтобы завершить своё дело. Да и пока представители змеиного факультета от проделок неизвестного не страдали. Тем не менее: когда он заявил, что ему нужно проводить индивидуальные исследования, все сразу принялись его отговаривать! И ладно кузен – он его с детства старается опекать, пытаясь делать это незаметно… но ведь и Дадли уже не пять лет и он прекрасно видит попытки Гарри уберечь его от проблем, и в обычной ситуации Дурслю была бы приятна забота кузена… вот только сейчас он не хотел чтобы кто-либо посторонний вмешивался в его дела, да даже родной двоюродный брат!       К счастью, одурачить Поттера оказалось нетрудно. Он явно поверил в то, что Дадли затеял очередной эксперимент. И пусть Дурсль никогда не сможет этого доказать, но он был твёрдо уверен, что пару раз Поттер стоял рядом с ним, пока он варил заветное зелье. Всё же фамильная мантия Гарри и правда настоящее волшебство: сколько Дадли с ней не возился, но так и не смог найти способ обнаружения того, кто под ней спрятался.       Сьюзан тоже пыталась убедить Дадли в том, что ему не стоит гулять в одиночестве. Впрочем, девочка делала это явно без огонька, скорее в поддержку Поттера. Эх, каким бы ни был гениальным его кузен, но в некоторых вещах он полный профан. Дадли ему по-хорошему завидовал: он прекрасно видел, каким взглядом смотрит на его кузена девочка… Если бы не это, то Дадли вполне мог бы передумать и не пытаться добиться расположения надменной и требовательной Дафны. Всё же, по его мнению, кузену во всём везло – и положение в обществе, и прекрасное владение заклинаниями, и упорство в изучении нового, и умение привлечь к себе внимание… А вот Дурслю приходилось из кожи вон лезть, чтобы доказать окружающим, что он не хуже кузена. И он нашёл свою нишу – зельеварение. И пусть он не может быть крутым во всём, как кузен, он сосредоточится на своих лучших качествах, и когда-нибудь весь мир будет знать имя Дадли Дурсля как величайшего зельевара, а не как кузена героя магической Британии!       Замечтавшийся Дадли быстро шагал по пустующим коридорам, пока на его пути не возникли близнецы. В принципе в подобном не было ничего плохого – Уизли частенько бродили по всему замку, разведывая тайные ходы и продумывая очередные пакости, которые они почему-то считали безобидными шутками. Вот только наученный прошлым годом Дадли среагировал моментально – юркнул в первую попавшуюся дверь, краем глаза заметив номер аудитории: 312. После этого он тут же наложил на вход все известные ему заклинания, мешающие её открыть. Это, конечно, было невежливо по отношению к близнецам, с которыми он продолжал общение, вот только Дадли справедливо считал, что прогрессирующая паранойя – залог здоровья параноика. И что лучше потом извиниться, чем опять попасть в переделку. Уже через полминуты его подозрения начали подтверждаться – кто-то попытался отворить дверь с другой стороны и, когда не вышло, применил к ней чары. Безуспешно – благодаря кузену Дадли знал несколько специфических заклинаний, которые дадут фору колопортусу и не открываются от обычной алахоморы, да и от других отпирающих заклятий тоже. Ну а чары укрепления защитят дверь от бомбарды и прочих ударных заклятий.       – Дадли, – услышал он за дверью голос одного из близнецов, – открывай, есть разговор.       – Я сейчас немного занят, – непринужденно ответил Дадли, выводя на тревожном браслете послание Поттеру, если что – потом извинится, – давайте обсудим вашу проблему чуть позже… После ужина, например.       – Дело срочное, – послышалось из-за двери.       – Тогда говорите, я вас выслушаю, – как ни в чём ни бывало ответил Дурсль, вычерчивая перед дверью контуры рунной ловушки.       – Через дверь говорить не слишком удобно…       – Мне вполне комфортно, – Дурсль пожал плечами, – не сочтите за оскорбление, но после прошлого года мне как-то боязно разговаривать с вами в пустом коридоре.       – Мы уже извинились! – возмутился один из близнецов.       – И вообще мы были под империо! – возмутился второй.       – Мы жертвы! – закончил первый.       – Всё так, но возможно сейчас вы снова под империо, – заметил Дадли, – возможно, как и в прошлом году, профессор ЗОТИ наложил его на вас…       – Хм, – послышался за дверью голос профессора Локхарта. Если бы Дадли сейчас что-то говорил – он бы поперхнулся. Всё же предполагать подобное и узнать, что его предположения оправданы – разные вещи. – Похоже, что шляпа и впрямь знает что делает, правда, заметно это только тогда, когда ты становишься профессором. Осторожность Слизеринцев – не пустой звук, правда, не все они действуют так аккуратно, как ты, Дадли…       Дурсль молчал, ожидая продолжения. Он уже жалел, что вызвал кузена на помощь. Нет – он, конечно, мог написать, что просто обознался, вот только зная Гарри – тот не успокоится, пока не проверит, и если его из комнаты выдернуть не просто – всё же встретить в школе профессионального взломщика маловероятно, то вот кузен будет перед противником как на ладони. И пусть у него есть волшебная мантия, но противников много, тем более у профессора наверняка приличный опыт, к тому же: какой бы волшебной ни была мантия, но от шального заклинания не защитит – проверено. Если бы он не написал кузену, то всё было бы намного легче: он бы спокойно сидел за дверью, ну а они пусть пробуют подобрать ключ к запирающему заклятью, вычитанному в одном из давно забытых свитков библиотеки. Чем дольше они будут шуметь – тем выше вероятность, что их поймают.       – Дадли, – позвал юношу профессор Локхарт, после пяти минут бесполезных попыток открыть дверь, – ты не мог бы снять это безусловно любопытное заклятие, которое не даёт нам попасть внутрь? Ты же умный юноша и должен понимать, что мне не выгодно делать с тобой что-то плохое. Я всего лишь немного подправлю тебе память и всё. Впрочем, если ты дашь обет, что никому больше ничего без моего желания не расскажешь, мы можем обойтись и без корректировки памяти. Ты конечно же мне не поверишь, но я довольно щедрый человек и за небольшую помощь – могу тебя неплохо отблагодарить. Слышал: ты неплохо разбираешься в зельеварении? У меня есть несколько знакомых зельеваров, и я думаю, они вполне могут взять в ученики такого способного юношу и тебе не придётся пытаться попасть в любимчики своего нелюдимого декана… Тебе нужно просто открыть дверь и согласиться на обет.       Пока профессор пытался убедить Дадли открыть дверь, он не прекращал попыток её взлома. Безуспешно. Дадли поставил надёжные чары. В принципе, Дурсль понимал, что профессор не врёт, по крайней мере в главном: убивать его, как впрочем и делать из него безмозглого идиота без воспоминаний у Локхарта никаких причин нет. И, если бы он, поддавшись порыву, не вызвал бы кузена, возможно, он и раскрыл бы дверь, принеся обет не выдавать тайну профессора. Про то, что под действием сваренного зелья Гилдерой с удовольствием всё растреплет сам в обете, разумеется, упоминаться не будет – всё же Дадли в своё время хорошо проштудировал различные трактаты и прекрасно знал, что почти все клятвы и обеты можно обойти – было бы на то желание поклявшегося. Впрочем, сейчас у Дадли не было особых вариантов: он может обмануть профессора, но вот Гарри, когда Дурсля заставят заключить обет молчать не будет – он для этого слишком прямолинейный. А подставлять кузена Дадли не хотел – всё же Поттера он уважал и по-своему любил: он – семья, а семье нужно держаться вместе.       – Профессор, – решил потянуть время Дадли, – я не совсем понимаю, какой обет мне нужно принести: я вполне добросовестно выполняю ваши задания на уроках и в противозаконной деятельности не участвую…       – Что ж – по-хорошему не получится. Жаль. – Дадли был уверен, что профессор печально покачал головой. – Близнецы подслушали ваш с ребятами разговор. Ваше… увлечение художественной литературой зашло слишком далеко. Особенно порадовал ваш выбор: попросить обличить кавалера Ордена Мерлина бывшего заключённого…       Дадли мысленно сплюнул – о подобном они действительно не подумали: всё же то, что они знают о профессоре Снейпе – не значит, что общественное мнение также будет на его стороне.       – Я думаю, что профессор Снейп – очень умный человек и наверняка придумает что-нибудь, что позволит вывести вас на чистую воду! – не сказать ничего в поддержку декана Дадли тоже не мог.       – Вы слишком верите в своего декана, Дурсль, как впрочем, и в свои заклинания. Думаете – если заколдовали дверь, то её не открыть? Возможно, что подобрать контрзаклятие и впрямь непросто, но зато дверь вполне можно сломать. Бомбарда!       Послышался глухой удар по двери, но та даже не шелохнулась. Дадли облегчённо выдохнул. Да: сломать дверь проще, чем разблокировать её, вот только, судя по всему, это также займёт у профессора уйму времени, да и на звуки взлома наверняка прибегут любопытные ученики. Да, данный коридор уже давным-давно безнадёжно заброшен, однако время от времени даже в самых нелюдимых местах кто-то проходит. Локхарт может поправить память одному ученику, двум, но сделать это незаметно на более чем десяти студентах одновременно... Так что у Дурсля всё прекрасно, а вот профессор пока в очень непростой ситуации и единственный минус положения Дадли: кузен может вмешаться в любой момент.

***

      Гарри Поттер в который раз порадовался, что у него есть мантия-невидимка. Подумать только: они оказались правы, и Локхарт на самом деле присваивал чужие подвиги! И сейчас пытается добраться до Дадли. Впрочем – судя по виду двери: добираться профессор с заколдованными учениками будет ещё долго. Полчаса минимум. А значит – у него есть время, чтобы привести поддержку.       Вот только кого звать на помощь? Малфоя? Так похоже профессор уже успел покопаться у Драко и его друзей в голове. Сьюзан? Вариант не самый плохой: всё же тётя – глава департамента магического правопорядка – это весомый аргумент, вот только вмешивать в подобное свою подругу Поттер не хотел. Достаточно ему тех проблем, которые нашли девочку в прошлом году. Да и сейчас его подруга страдает от необоснованной жажды обладать мужем героем со стороны большинства жительниц магической Британии. Нет, её ни в коем случае нельзя подставлять. Профессор Снейп – отличная кандидатура, в то, что он попытается помочь – Поттер не сомневался, вот только Гарри не двенадцать… то есть не совсем двенадцать и он прекрасно понимает, что от подобного вмешательства профессора ожидает масса проблем и будет большой удачей, если его не упекут в Азкабан. Обратиться к своему декану? Профессор Спраут несомненно попытается помочь, вот только она тоже не всесильна, да и Поттер не был уверен, что она сможет без труда скрутить Локхарта и братьев Уизли. Макгонагалл? Ну это даже не смешно… В итоге оставался не очень приятный вариант, однако, пожалуй, самый верный. Уж у кого достаточно влияния раскрыть всем глаза на преступления Локхарта – так это у главы Виземгамнота.       Недовольно скривившись и поплотнее закутавшись в фамильный артефакт Поттер направился в сторону кабинета директора.       «– Держись Дадли – помощь скоро прибудет», –думал Поттер, – «уж убедить старика помочь у меня должно получиться!»

***

      – … Таким образом, директор, дети были абсолютно правы: Гилдерой Локхарт пользовался чужой доверчивостью и присваивал подвиги различных охотников на чудовищ, стирая им после память.       Директор с печальным видом потёр переносицу. Он, похоже, сильно постарел в последнее время и желание показать Поттеру такого героя, которым точно нельзя становиться, привела его к очередной ошибке. Подумать только: назначить на важную должность в школе преступника! Если так пойдёт и дальше – скоро он лишится поста главы Виземгамнота… Да и учитывая творящееся каждый год в замке: не сложно поверить, что пост профессора по ЗОТИ в действительности проклят Воландемортом. Впрочем, даже если это действительно так, увы – это лишь добавит проблем.       – Ты прав, Северус, – вздохнув сказал директор. – На следующем заседании Виземгамнота я подниму этот вопрос и будь уверен – Локхарта ждёт заслуженное наказание. А пока нам нужно присмотреть за ним, чтобы он не натворил беды и не причинил вреда ученикам.       – И вы, директор, разумеется, решили поручить столь важное задание бывшему пожирателю смерти и по совместительству декану факультета, который во всей магической Британии считается рассадником тёмных магов… – с сарказмом произнёс профессор Снейп, понимая, что независимо от его решения директор добавит ему работы. Мерлин: а ведь он всерьёз надеялся наконец выспаться…       – Не нужно сарказма, мальчик мой, – от добродушной улыбки старика Снейп сморщился, но промолчал. – Я понимаю: у тебя много дел, но ты же видишь, что лучше тебя с этим никто не справится! К тому же, я давно тебя знаю и уверен, что какими бы ни были твои помыслы – они направлены на благо учеников и Хогвартса. И мне очень жаль, что большинство не понимают подобного… – внезапно директор замер, как-будто к чему-то прислушался. – Кто-то из учеников очень настойчиво хочет попасть в кабинет, – Дамблдор быстрым шагом направился к выходу, – очень надеюсь, что это не очередное нападение…       Когда после открытия двери перед ним и директором возник Поттер – Снейп даже не удивился: умение попадать в неприятности этот юноша явно унаследовал от отца… Впрочем его тяга к знаниям, а также довольно мирный характер позволяли с подобным смириться. Увы – доброжелательное после разговора с директором настроение резко улетучилось, стоило ему услышать слова юноши.       – Профессор Локхарт и близнецы осадили Дадли у 312 аудитории и собираются стереть у него воспоминания, помогите!       Коротко выматерившись, Снейп крепко сжал палочку и бегом бросился по коридору.

***

      Дадли с грустью смотрел, как зачарованная дверь постепенно поддаётся напору осаждающих. Надежда на то, что кого-то привлечёт шум в коридоре, обернулась провалом. Радовало то, что кузен себя всё ещё не проявил – наверняка побежал за подмогой – всё же для Харплаффца он слишком осторожен. Дадли не слишком сильно волновался – убивать его явно не планируют, ну а к встрече гостей он хорошо подготовился. Помимо нескольких рунных ловушек, в арсенале у Дадли была парочка очень мерзопакостных зелий, которые, конечно, не убьют, но вот доставить массу неприятных ощущений способны, и что самое главное – они абсолютно законны и их применение на магах не повлечёт никаких санкций.       Наконец дверь не выдержала издевательства и подалась осаждающим. Верхняя петля разрушилась, дверь чуть-чуть накренилась, а затем с чудовищным скрипом начала вваливаться внутрь. Дадли, стоящий чуть сбоку (чтобы не попало заклинанием из-за двери) внимательно следил за проходом. Первая, проскочившая вперёд рыжеволосая фигура парализованной куклой рухнула на пол.       «– Мда, всё же империо далеко не всесильное заклинание», – думал Дадли, бросая во влетевшего следом второго близнеца склянку, – «что ни говори, а подчинённые этим заклинанием явно становятся в разы глупее», Дурсль замер, ожидая следующего хода противника.       – А ты действительно неплохо разбираешься в зельях, – заметил Локхарт, не спеша заходить внутрь, – впрочем, как я успел убедиться, в чарах ты тоже способен на многое…– профессор забормотал какое-то заклинание и в комнату стал попадать дым.       Дадли тихим шёпотом наложил на себя заклинание головного пузыря и поспешил как можно тише изменить место своей дислокации.       – Жаль, что ты отказался со мной сотрудничать: стать несчастливой жертвой шутки близнецов… – Дадли поёжился от самодовольного и безжалостного голоса профессора, – в столь раннем возрасте… – В комнату неожиданно что-то влетело, – бомбарда!       Если бы Дадли не наложил на себя щит посерьёзней протего, то сейчас ему пришлось бы несладко. С фантазией у профессора было всё в порядке: сначала он снизил видимость, затем забросил хрупкий трансфигурированный предмет, а потом взорвал его. Шрапнель получилась на загляденье, впрочем Дадли тоже не терял присутствия духа и бросил в проход очередную склянку.       – … – послышалась ругань из коридора, – ну всё, сейчас мы с тобой подерёмся по-серьёзному! Ты испортил мою любимую мантию… – что ещё хотел сказать профессор осталось за кадром.       – Остолбеней! Инкарцио! – услышал он уверенный голос декана, после чего послышался лёгкий грохот.       – Дадли! Как ты? – раздался из дверного проёма взволнованный голос кузена.       – Живой, – облегчённо отозвался Дурсль, тихонько сползая по стеночке. Наконец-то всё завершилось…