Вечная борьба

«Мама, я скоро вернусь домой!» *** «Кто-нибудь, помогите! Помо…!» *** «Мне больно… больно… боль…но… Прошу, хв…хватит…» *** Мидория резко открыл глаза. В них больше не было никакого озорного огонька, только потускневшие, потемневшие зрачки. Юноша лежал на кровати на спине солдатиком, разве что руки сложил на животе скрестив пальцы. Он почти не спал. Если спал, то мало. И сейчас ему что-то снилось, мерещилось или… это то, что он переживал сам? Как бы он не старался, сам он вспомнить не мог. Изуку медленно встал и сел на край кровати. Он долго смотрел в пол и через пару минут охватила головная боль. Юноша поморщился и зарылся пальцами в свои волосы, сжимая их и пытаясь не вырвать. Мидория стал сдавленно стонать, рычать, пока не рухнул снова на кровать и не стал извиваться, ногами елозя по кровати. «- Каччан, ты в порядке? - Не твое дело, тупой задрот!» «- Тебе помочь, Мидория? - А? Я был бы признателен, Тодороки-кун!» «- Я это сделал, Всемогущий!! - Я так рад за тебя, юный Мидория!» Короткие и обрывистые диалоги ударяли по голове юноши, заставляя срываться на крик. Черные тени стали извиваться и бить по стенам до трещин. Они обвили одеяло и стали сжимать, сворачивать до треска ткани. Это длилось тягучей вечностью, но через пару секунд все резко закончилось, как и внезапно началось. Изуку упал обессиленно на пол. И, немного погодя, Мидорию снова заклинило. Злодей (а ведь когда-то он был юным героем) стал истерично хохотать и кататься по полу, пока не успокоился, уставившись в потолок. - Хочу… хочу видеть кровь на их телах, ахаха! *** Год назад. Мидория читал книгу, сидя в зале. Никого не было кроме него самого. На часах уже было ближе к двенадцати ночи. К нему сзади подошли и опустили ладонь на плечо, чуть сжимая. Изуку дрогнул и глянул назад. - Тодороки-кун, не пугай так. А если бы я ударил? - Думаю, ничего страшного не было бы. Прости, что напугал, но тебе спать не пора? - Но мне просто не спится… Тодороки обошел диван и сел рядом с Изуку, приобняв его. - Тодороки-кун? - Просто посижу и почитаю вместе с тобой. Мидория улыбнулся и кивнул ему. Они стали вместе читать книжку с жанром детектив. Если Изуку затянуло сразу, то Шото долго пытался понять, что к чему, потому что не читал с самого начала, но чем дальше читал, тем быстрее понимал, что, как и почему. К утру они уже спали. Деку от холода прижался к теплому боку Тодороки и грелся, а тот против и не был. Правда такая идиллия долго не продержалась, так как зашедший Кацуки, увидев такой «пидорский разврат», взял подушку с кресла и агрессивно кинул, попадая точно в лицо сына Старателя. Тот поморщился и разлепил глаза. - Что вы здесь устроили, уроды? Двумордый, какого черта ты обнимаешь идиота-Деку? - Может, потому что он замерз? - А может ты пойдешь на х… - Вы чего разорались? – прервал Бакуго сонный Изуку, еле разлепляя глаза. Взглядами встретился с блондином, который недовольно сверлил его взглядом, а затем глянул на Тодороки, который не прекращал его обнимать. Мидория долго переваривал увиденное, пока не отпрыгнул, роняя книгу. - Прости и доброе утро, Тодороки-кун! Доброе утро, Каччан! – улыбнулся виновато им обоим, поднял книгу и побежал к себе в комнату. - Всегда мечтал увидеть двух дебилов, обнимающихся на диване, с утра пораньше! – зарычал Кацуки и, спрятав руки в карманы, ушел, судя по всему, в душ. *** В конце изнурительного тренировками дня, ребята поплелись по своим комнатам. Бакуго краем глаза глянул на то, как заползает Деку в свое место обитания и закрывает дверь, а затем зашел сам в свою комнату. Мидория без сил упал на кровать и выдохнул. После теплого душа стали слипаться глаза. Изуку быстро заснул. Проснулся он от постороннего шума в своей комнате. Деку вспомнил все фильмы ужасов, которые точно также копируют ситуацию, которая сейчас происходит. Изуку не успел повернуться, как к носу и рту зажали платок. Мидория вырывался, пытался с себя скинуть кого-то, но его силы только покидали. Как жертва, герой перестал дергаться. И все, что он видел, это постер со Всемогущим на стене. А дальше темнота… *** Изуку очнулся в какой-то грязной комнате, над ним висела одна лампочка, которая изредка мигала. Сам юноша был крепко связан, поэтому, как бы он не дергался и не пытался, все никак не получалось. Ощущалась до сих пор слабость, посему причуда просто отказывалась проявляться во всей красе. Мидория почувствовал себя вновь беззащитным, как в детстве. Долго он не был один. В комнату вошел… Шигараки? - Мм? Ммм! – Мидория стал дергаться и возмущенно что-то мычать. Запястья стали стираться в кровь от перетирания веревок, но от ярости, которая переполняла Деку изнутри, юноша вовсе этого не заметил. - Ну, тише-тише. Томура сдернул скотч, Изуку стиснул зубы и с ненавистью в глазах смотрел на главного злодея. Если бы на его месте был Каччан, он готов был поспорить на миллион, что тот бы еще и в лицо харкнул. - Убивать я тебя не собираюсь, хотя хотелось бы. Я подумал, что ты сошел бы за хорошего злодея. – Шигараки достал какой-то шприц с черной, как смоль, жидкостью. Он заулыбался, а руки затряслись от предвкушения. Мидория напрягся и попробовал отсесть, но получалось плохо. Теперь боль в запястьях резко стрельнула. Вместо ярости пришла нарастающая паника. «Кто-нибудь, помогите мне… Каччан? Тодороки-кун?.. Ребята?.. Всемогущий…» Это были последние мысли, как ему резко вогнали иглу в шею и опустошали шприц. Голова стала тяжелой, посему он ее опустил. Все бы ничего, но его тут резко охватила дрожь, а затем судороги. Изуку стал кричать, впиваясь в ручки стула. Вены вздулись не только на руках, но и около виска. От такой реакции, причуда «Один За Всех» стала покрывать молниями героя. Веревки просто разорвались. Мидория упал на пол и стал извиваться, вскрикивая. Из уголков губ потекли слюни, казалось, что вот-вот пена изо рта пойдет. - Я буду долго смеяться, если и он умрет. – заявил вошедший в комнату Даби. - Замолчи! Наблюдай, я уверен, что он выдержит. Мой эксперимент удастся! Мидорию отпустило. Дыхание было тяжелым, рваным. Тело ломило, словно его всю ночь и день пинали. Больно было пошевелить даже пальцами. Сознание медленно покидало его. Снова. «Помогите…» *** Юноша вновь очнулся, но уже на твердой поверхности. Его зафиксировали теперь ремнями. Еле повернув голову в сторону, морщась от головной боли, он глянул на капельницу с какой-то жидкостью. Взгляд еле сфокусировался, и он увидел похожую субстанцию, которую ему вкололи тогда. - Очнулся, мелкий засранец? Что ж, приступим… Шигараки взял скальпель в руки и подошел к Мидории. Сначала он медленно провел линию по груди, но она тут же затянулась. Томура заулыбался очень довольно, а затем стал кромсать тело мальчишки. Изуку кричал, срывая голос. Он чувствовал во рту привкус крови, как будто стал захлебываться ей. Злодей чуть не увлекся, а то совсем бы распотрошил бедного парня. Он стал наблюдать, как все это месиво медленно затягивается. - Работает… ха-ха… ахахах! – Шигараки стал смеяться. Безумие отразилось на его лицо. Он ушел, оставив одного Деку в комнате. *** В последующие разы его пытали, как хотели и как могли. Оставляли без еды, а затем могли дать большой кусок мяса. Мидория съедал его, чуть ли не рыча, как одичавшее животное. От того, какой стал образ жизни парня, он забился в углу и периодически стукался головой о стену. Под глазами были темные синяки, он мало спал, потому что что-то ему мешало изнутри. Часто рвал в ведро с кровью, посему его тело исхудало. Было дело, когда его посадили на электрический стул. Каждый раз врубали все больше и больше напряжения. Такими темпами мозг должен был вообще расплавиться и превратиться в полную манную кашу, грубо говоря. Но после такого Изуку выжил. Шигараки все нравилось и нравилось это, особенно, как долго держится жалкий герой. Однажды оставшись в комнате, как и всегда, он пытался не забывать о хорошем, но воспоминания сами ускользали из его памяти. То, что он был когда-то беспричудным, то, как ему передали причуду. Кто его любил, кто его уважал, кто ему нравился... Все, что он помнил, так это Кацуки… Каччана… Кацуки?.. Только то, что это был человек, возможно друг детства. По щеке Мидории потекла одинокая слеза. «Я не хочу забывать…» Но ему втирали, что все эти герои – его враги. Изуку боролся внутри, чтобы не вбивать себе это в голову. Но вся эта ситуация вынуждала его забыть все и принять «новую жизнь». Мидория отчаянно просил помощи, правда тихо. Внутри он просто выл. Свет резко замигал, но юноша этого не заметил. Черные тени стали тянуться за его спиной, ползя по стене, пока не схватили стул и не стали скручивать его. Помяв хорошенько, Изуку швырял «тенями», похожие на щупальца, все, что было в комнате, но и этого он не замечал. На шум сбежались злодеи и еле как успокоили Мидорию. *** Юноша стоял в новом одеянии официального вида. На лице медленно появлялась улыбка. Воспоминания почти полностью стерлись, оставляя только ненависть к другим, азарт к убийствам. Шигараки выпускал на волю по ночам. И погибали в ночи как мирные жители, так и герои, которые возвращались домой поздно ночью. Не стоит отрицать, что были и подвыпившие, которые не смогли бы нормально сопротивляться. Так и пропадали люди, никто так и не засек жестокого убийцу. *** «Здравствуй, мама!» Он стоял перед своей матерью, кривя безумную улыбку. В руках блестит лезвие ножа. По щекам Инко скатывались крупные капли слез. Она не могла поверить, что ее дорогой единственный сын жив. Хотела бы она его обнять, но нож ее сильно напряг, да и весь образ не на шутку нагнетал. Мидория стала медленно сползать с кровати, а затем по полу переползать к двери. - Куда же ты, мама? Это же я, твой любимый сыночек! – посмеявшись, он кинул в нее нож и… попал по двери. Мама дернулась и прикрыла рот, чтобы не закричать, да и крики никак не вырывались, словно застряли в горле. Слезы так и текли. Изуку спустился на пол и стал медленно двигаться к ней. Тени к ней медленно ползли, уже даже обвили шею, чтобы задушить. «Убей ее. Убей ее. Убей ее. Убей ее. Убей, убей, убей!..» - Изуку… я так рада тебя видеть, я так скучала по тебе. Я надеялась, что тебя найдут! Изуку, если это для меня конец, я хочу сказать, что я тебя всегда любила, люблю и буду любить. Юноша отошел на шаг назад. Он задрожал, зрачки сузились, в голову ударила боль. Тени сразу ушли. Мидория упал на колени, держась за голову. - М-мама… мне страшно… помоги мне! – шептал юноша, роняя слезы. Инко хотела потянуться к нему, но ее ударили кулаком. - Не трогай меня, шавка! Я тебя убью, а пока живи. Пока можешь. – рыкнул Изуку, забирая нож и растворяясь в тени. Инко от шока потеряла сознание, а на утро она долго вспоминала и думала, сон ли это или все же явь. Надо сообщить об этом Тошинори. *** - Мне нужно с тобой поговорить, Айзава. - Да, говори. – кивнул ему Шота, когда они вошли в пустой кабинет. - Мне рассказала мама Мидории, что к ней заявлялся ее сын. Он хотел ее убить, но все обошлось. Говорит, что он скрючился вроде как от некой боли в голове, странные тени ушли. Инко сделала предположения, что он забыл все, но помнит основное, что она – его мама. После разговора я поговорил с Исцеляющей Девочкой. - И что она сказала? - Ему просто кто-то промыл мозги. Есть только один подозреваемый – Шигараки Томура. - Тогда, как я понимаю, нужно заставить его вспомнить? - Полагаю, что да. - Мне кажется это опасным делом. Его знает с головы до ног как никто другой, как Бакуго. - А кто сказал, что на миссию отправим его одного? Мы все вместе вернем юного Мидорию! Айзава лишь ухмыльнулся, но ничего не ответил. *** Мидория сидел на барной стойке, закинув ногу на ногу, и точил свой излюбленный нож, периодически любовно протирая платком. На лице медленно появлялся хищный оскал. «Хочу испробовать остроту лезвия на твоем теле, То-до-ро-ки…»