Вечная борьба

На дворе было солнечно и очень тепло. Весна как никак. Солнце все никак не хотело уходить за облака, посему радовало своим присутствием греющихся на скамейке влюбленных пар или просто одиноких (возможно) людей. В тени не хотелось оставаться совсем, разве что в знойное лето, когда хочется всеми силами спрятаться и охладиться только-только купленным холодным напитком. Все было бы намного хорошо, но не там, где нет окон, а холодные, покрытые местами мхом, стены. Освещала разве что лампочка, и то ее постоянно замыкало, поэтому изредка, но мигала, а то и вовсе могла перегореть. Это никак не мешало злодею, который покоился в такой комнате. Его все устраивало. Пружинистая железная кровать и матрац. Большего не надо. Поодаль стоит ведро, а в него периодически капает вода с потолка. Не самое лучшее место проживания. Звенящую тишину разбавляло еле слышимое размеренное дыхание злодея. Глаза умиротворенно прикрыты, но это не означало еще, что он спал. Дверь со скрипом отворилась. Противный скрип ничуть не потревожил лежащего юношу. Тихие шаги приближались к нему и встали около него, а через пару минут край кровати прогнулся под весом пришедшего. Мидория чувствовал, что на него пристально смотрят, поэтому, не открывая глаз, он тихо спросил. — Что ты хотел, Даби? Не устал ли ты сидеть и смотреть на меня? — Ничуть, просто знал, что ты не спишь, вот и решил подождать, когда сам заговоришь. — Хочешь сказать, я проиграл битву в “молчанку”? Хорошо, в следующий раз не проиграю, — усмехнулся юный злодей, замахиваясь ногой и не глядя пытаясь ударить Даби, но он лишь ловко ухватился за лодыжку и потянул к себе. — Будешь размахиваться ногами, то распрощаешься с ними быстро. — Будешь дерзким, то я тебе руки оторву. Хороший размен, не так ли? — Мидория открывает свои глаза и переводит взгляд на виновника его отдыха. Тени тут же без промедления окутали руки злодея и сжали, но не так сильно, чтобы пустить кровь под давлением. Даби отпустил его ногу, а Деку убрал свое опасное оружие, которое в любой момент может разорвать противника на части, стоит только захотеть. — Шигараки сказал тебя позвать, потому что через пару часов мы нападем на UA. — Насколько план успешен? - Изуку присел на край кровати, немного склонив голову. Челка закрывала его глаза. Больше это выглядело, словно он пьян и пытается не уснуть сидя. — Для меня по моим расчетам на 35%, сам знаешь, почему. После того, как ты пропал из Геройской Академии и как ты безжалостно убивал героев по ночам, это их сильно насторожило, поэтому охрану территории укрепили. — Солнечно? — Что? — Я спрашиваю, солнечно? — Да. Мидория молча поднял на него взгляд и словно смотрел расфокусированным взглядом. Молчание, такое впечатление, длилось вечно. Но Даби смотрел в глаза Деку, даже не напрягаясь. — Тогда я спать, без меня. — Выкинул злодей, ложась на кровать и отворачиваясь от темноволосого. Мидория не любил свет. Излишний свет мешал ему. Он, словно вампир, избегал даже солнечных лучей. Казалось, словно он начнет шипеть, как настоящий дикий кот, и царапаться. Поэтому злодей любил выходить вечером или ночью, когда солнце либо вот-вот спряталось, либо территорию освещает только одинокая холодная луна. Даби вскинул бровями, он не ожидал, что возьмет и просто отвернется от него. Снова повисло молчание, но голубоглазый парень не заставил долго ждать просто потому, что он знал, как заманить Деку. — Там будет Тодороки. Мидория сразу встал и пошел к двери. Его на этот раз интересовал этот разноволосый мальчишка. Даже не подождав Даби, Изуку прямиком направился к Шигараки. А как только в поле его зрения появился многорукий человек, то сразу взял за руку и потащил к выходу. — Что ты делаешь, мелкий засранец? — Отдернул руку Томура, останавливая Деку только этим жестом. — Что я делаю? Иду за очень вкусным человечком в виде Тодороки Шото. Поэтому я пойду первым. — Самодовольно хихикнул Мидория, хватаясь за ручку двери, что вела на выход. Шигараки молча стоял, потому что... — Блять, солнце!!! — Зашипел Мидория, открывая дверь и тут же закрывая. Он закрыл себе глаза и стал биться чуть ли не в конвульсиях. Томура даже не хотел ничего предпринимать, сам виноват. *** “Это твоя сила, Тодороки-кун!” Шото распахнул глаза, громко вдыхая. Он никак не ожидал, что услышит настолько громко и четко, словно вернулся на первый фестиваль героев. Обладатель гетерохромии медленно встал и дотронулся до своего ненавистного шрама, закрывая ладонью. “Мне нравится твой шрам, Тодороки-кун, поэтому сколько бы ты его ненавидел, я буду его любить.” Вот что он тогда сказал. Шото убирает челку именно со стороны шрама, прикрывая глаза и тяжело вздыхая. — Мне так тебя не хватает, Мидория. На самом деле для Тодороки нехватка Мидории означало одно - он скучал по единственному другу, который ворвался в его жизнь, не спрашивая его самого. Разрушил стены без окон и дверей, ледяные стены, что пропитаны ненавистью к отцу, к шраму, к себе. Улыбка, что озарила темноту вокруг него. Казалось, что Тодороки сидел на каменном полу где-то там, в отдаленном уголке своей души, но с появлением Мидории Изуку этот пол превратился в мягкую зеленую траву, вокруг растут маки, лепестки которых колышутся на ветру. Вместо сырости и холода, что были в его душе, появился свежий воздух той же самой травы, будто вот-вот скошенной, солнце своими лучами играло на лице Шото, показывая всю красоту его глаз. Он никогда не чувствовал себя хорошо. Но дружба ли это или что-то большее? *** “Ты бесполезный!” “Да на что ты вообще способен?” Мидория застыл и смотрел в одну точку, словно зачарованный. Он не знал, почему в его сознание ворвались отрывки этих фраз. Разве он не был любим и уважаем кем-то? Разве он заслужил таких слов? Почему мир настолько жесток был к нему, только потому, что... “Ты беспричудный. Бесполезное и беспричудное существо. Сгинь с моих глаз” Беспричудный? Разве так надо давить на людей только потому, что у них все сложилось не так, как у тебя? Разве такие люди заслужили такого оскорбления? Никто не выбирал, кем ему рождаться. Никто не выбирал поколение или тот же чертов ген. Почему мир ТАКОЙ жестокий? От бесчисленных вопросов хотелось рвать, метать, выть... но клетка, что держала все это взаперти, только громыхала под ударами и напором того, что происходило изнутри Изуку. Что это за чувство, словно нечто скользкое и противное даже на привкус во рту, хочет вырваться? Внутри Мидории кричало, что это опасно. “Я открою эту клетку, мне нечего терять, ведь так?” Дверца клетки отворилась с противным скрипом. Тишина, словно зверь, что метался внутри, опасался. Но опасался чего? Обмана? Жестокости? Бред. Разум Изуку поглотился полностью. Это свидетельствовал его тихий смех, перерастающий в истерический, который резко замолк. — Убить... *** Лига Злодеев на месте. Они беспокойно стояли на крыше одного из здания UA. Охрана не заметила их только потому, что Курогири крайне осторожно выбирал местность, потому что причуда не на большое расстояние. — Жди на стреме. — Приказал Шигараки Курогири, а затем обратился к юному злодею, который сидел на краю крыши, свесив ноги и жевал яблоко. — Придурок, блять! — Тихо выругался Томура, оттаскивая за ворот ближе к другим злодеям, — хочешь испортить мне план, который я вынашивал и хранил как ебанную зеницу ока?! Мидория молча жевал яблоко, вздыхая. Ему было по барабану, что там злился или не злился Шигараки, поэтому тот еле-еле как остыл только потому, что Даби немного успокоил его (наверное). — Это общежитие класса А? — спросила Тога, — помнится, здесь мы тебя и украли. — Я... не помню. — Тихо ответил Изуку, но потому, что это было с неуверенностью. И, дожевав свое яблоко, выкинул огрызок куда-то в сторону. — Ладно, неважно. Деку, сможешь тихо... Договорить Шигараки попросту не успел, как мальчишка прыгнул куда-то ввысь, а затем ударил с ноги по крыше, прибавив причуду Один За Всех. Все это сопровождалось заливистым хохотом с распахнутыми широко глазами и с безумной улыбкой. Под таким взрывом проснулись люди в округе, а героика поднялась на шум и уже одевала геройский костюм на автомате за считанные секунды. — ...войти и..? Да твою мать, ебантяй, что ты сделал? Из-за тебя у нас план провалился, пидора ты кусок!!! — Плевался ядом Шигараки, но его держал Даби, поэтому первый только махал ногами и пытался вырваться. Вот что-что, а на него это было не похоже. На взрыв сбежались практически весь класс А, что проживал именно в этом здании. Тодороки глазами бегал и пытался выискать виновника, но последний не заставил себя ждать, поэтому просто смотрел пристально на обладателя гетерохромии, словно изучая свою жертву. — Деку-кун! Я.. так рада тебя видеть! Деку-кун, пожалуйста, вернись... — медленно подходила к обломкам Очако, прижимая руки к своей груди и скрещивая пальцы, словно умоляя Мидорию. По щекам текли слезы счастья, что она видит его целым и невредимым, и слезы горечи, потому что Деку не с ними. — Вернись к нам в академию, Деку-кун. Ты же... Ты же просто превосходный герой, Деку-кун! — Мотала головой Урарака, громко плача и падая на колени. — Я... никогда не был героем. Ты меня с кем-то путаешь, шавка. — Без эмоций, словно бесчувственный камень, проговорил юноша, не удостоив взглядом девушку. Его интересовала другая жертва, что стояла, стиснув зубы. — Декууу!! — Зарычал Кацуки, в ладонях взрывая свой нитроглицерин, что скопился в ладонях. Мидория медленно перевел на него взгляд, а затем ловко спустился по обломкам, подходя к Урараке. Все в оцепенении, а Очако подняла взгляд на Мидорию, который словно светился в свете луны. Это было так завораживающе, что она не смогла оторваться, но внутри нее все до жути тряслось от страха, что хотелось кричать о помощи. Ноги не двигались, как и руки, чтобы активировать причуду. В руке Деку блеснул нож, но шатенку вовремя оттащила Тсую своим языком, а Изуку замахнулся на то место, где только что сидела Уравити. Остальные злодеи лишь некоторое время наблюдали, пока Томура не подал голос остальным. — Деку с ними сам разберется, а пока нам нужно найти Всемогущего. Злодеи убежали врассыпную, а Деку так и остался стоять, глядя на всех, обводя каждого взглядом. Никто не спешил драться, за исключением Бакуго, который с помощью взрывов напрыгнул на Мидорию, но тени отшвырнули, как щенка. Кацуки прошипел от боли, но относительно быстро встал на ноги, снова прыгнув на Деку и выставляя вперед руку, тени схватили его, но Бакуго попробовал взорвать эту бесовщину, которая так и пыталась сдавить руку. Послышался визг этого нечто и тут же отступил, однако надолго ли? — Деку, приди в себя, засранец! — Кричал Кацуки, пытаясь дозваться до своего лучшего друга детства, — ты же герой, а не злодей! У тебя же была мечта... — Заткнись... — перебил его Мидория, — я никогда не был героем и не буду. Ты всегда говорил, что я бесполезный, потому что без причуды, разве не так? Но знаешь, Каччан, я благодарен тебе. Я нашел то, что я искал. — Снова истерический смех, что заставлял скривиться и закрыть уши, лишь бы не слушать и не слышать всего этого. Бакуго встал, как вкопанный. — Ты забыл?.. — А я никогда ничего не забывал! — под хохотом, что пронзало уши, тени удлинились, расширились и схватили всех, даже тех, кто долго сопротивлялся. Заключив всех в черное нечто, Мидория прекратил смеяться, — вы такие все смешные... я в первый раз вас вижу. Бакуго изворачивался как мог, из его глотки вырывался мат и еще раз мат. Мидория потерял интерес к блондину и переключился на гетерохрома, который пытался вырваться, однако у него это получилось, стоило только активировать причуду огня. Тень отступила с противным писком, однако теперь он задействовал лед по округе, замораживая больше половины общежития. Тени отступили, отпуская ребят. И только Деку прикрыл свое лицо руками, хохоча. — Ты такой интересный, хочу тебя убить первым. Или может... я захочу забрать к себе в качестве стула или сексуального раба. Твое тело такое накаченное, что я прям хочу каждую мышцу на тебе изучить. — Толкал свои бредни Мидория, не замечая (или замечая, но делая вид, что не замечает), как на него нападает Киришима, упрочняя себя всего, однако его бесцеремонно хватает бесовщина, что сжимала руки и ноги до тех пор, пока не послышался хруст костей и вскрик Эйджиро. — Прости, я тебя не заметил. Ты здесь был? Жалко, что ты слишком слабый. — Безэмоционально снова проговорил Мидория, пиная тело, ведь теперь красный бунтарь больше не встанет. По крайней мере в эту ночь. — Не приближайтесь, это слишком опасно! — выкрикнул Иида, — всем отступать! Тсую подтянула Киришиму языком, убегая с ним и с Очако, которая активировала причуду, дабы не было тяжело переносить бунтаря с его травмами и не усугублять ситуацию. — Тебя это тоже касается, Бакуго! — выкрикнул в очередной раз Тенья, хватая Бакуго и Тодороки и тут же убегая, но Мидория далеко не глуп. Пробив детроитским ударом лед, тени тут же настигли Тенью и подбросили вверх, затем как какой-то зверь, заглотили и выкинули на ближайшую крышу здания, разрушая порядком пару этажей. Тодороки и Бакуго откинуло каким-то образом по разные стороны. Но факт того, что Шото сейчас где-то один - его это устраивало. Тодороки потерял сознание, ударившись головой об что-то твердое. Может, сознание покинуло само тело, но не в его голове. Казалось бы, что тут такого, однако как-то не вовремя подоспели сны. Но сны ли это? “Тодороки-кун, помоги мне! Мне... мне так страшно!” “Тодороки-кун, пожалуйста, приди в себя, не дай ему себя поймать!” “Тодороки-кун, пожалуйста, встань!” Звук упавшей капли о поверхность водной глади. Тодороки открывает глаза и видит перед собой Мидорию. Ладно, если в одежде, но видит его совершенно нагим, укутанного в какую-то белую простыню. Такой невинный и чистый. Шото тянется к нему, Мидория тоже. По веснушчатым щекам текут слезы, он что-то говорит, явно просит спасения, но гетерохром наотрез ничего не слышит, но если слышит, то как-то отдаленно, будто под водой. “Мидория!!!” — Не нужно меня звать, герой Шото, я и так здесь. Тодороки открывает глаза и видит перед собой те самые изумрудные глаза, в которых так давно потух огонек. Перед ним теперь не его Мидория, как понял он сам. Что-то, что управляет сознанием Мидории и не дает вспомнить практически ничего. — Где мы? Куда ты меня привел? — Все на том же месте, просто ты находишься в моей маленькой обители, которую создал для нас двоих, герой Шото. Я не знаю, почему, но ты мне очень приглянулся. Можно ли говорить о том, что мы как-то связаны? Мидория ходил вокруг да около, иногда бормоча себе под нос, иногда повышая тон и заглядывая прямо в глаза герою, касаясь невесомо его щеки пальцами. Его прикосновения все остались теми же, такими невинными, как и он сам. Когда-то. — Мидория, мы с тобой связаны еще на фестивале, помнишь? — Какой фестиваль? Говорю же, я никогда не был в вашей проклятой академии! — Прошипел, словно прокаженный, Деку, вонзая нож в плечо Шото, тяжело дыша. Оставляя там свое оружие, он отвернулся и стал что-то бормотать про себя, держась за голову. — Мидория, я же знаю, что ты меня слышишь. Пожалуйста, не сдавайся. Борись! — Выкрикнул Тодороки последнее, пытаясь вырваться, однако боль пронзила всю область плеча. Хотелось выть, но он же герой, ему такая боль должна быть ни по чем. — Тот Мидория, если ты так считаешь, умер для тебя уже давно. И ты еще смеешь вырываться? — Пощечина пришлась со стороны шрама, — ох, прости, я слишком сильно ударил тебя? — Деку стал поглаживать щеку Тодороки, пока не приблизился, сжимая тут же нижнюю челюсть и отводя лицо немного в сторону. То, что сейчас произошло, повергло героя в тихий шок. Его щеку сейчас мокро облизнули, дотрагиваясь до шрама. — Как и предполагалось, ты очень вкусный. Интересно, а здесь ты тоже вкусный? — Мидория бесцеремонно дотронулся до паха юноши, сжимая его плоть и заставляя Шото сглотнуть вязкую слюну, тихо застонав. — Пожалуйста, не надо. Мидория, не делай этого... Деку его вовсе не слушал. Он медленно опустился на колени и огладил ноги Тодороки, тихо выдыхая, а затем беря прямо в рот через ткань геройских штанов, сминая губами и одновременно поражаясь тому, как быстро твердеет детородный орган. Шото ничего не мог поделать. Он всеми силами сдерживал похабные стоны, что намеревались вот-вот вырваться из глотки. Внутри героя все кричало и хотелось намного больше, чем прикосновения сквозь ткань. Господи, перед ним Мидория, который такое вытворяет. Но такие ощущения резко кончаются и только шепот, который был возле уха Шото: “Я с тобой позже поиграю, сладкий. Мне нужно уходить.” И словно Тодороки отпустило от пошлых галлюцинаций. Он тяжело дышал, а член ноет и требует скорейшей разрядки, но, черт возьми, как же не вовремя, когда сейчас творится такой хаос. Нож, что был в плече, пропал. Злодеи ушли? Вот просто взяли и ушли? Но чего тогда они добивались? “Мидория, я обязательно тебя спасу.”