Вечная борьба

Тодороки чувствовал, что кого-то обнимает и прижимает к себе. Только не говорите, что в комнате сейчас с ним кто-то. Вроде ночью же была бурная ночь, и от него ушли...? Шото приоткрывает глаза и смотрит на тело, которое так яростно обнимает и боится отпустить. Он прижимал живого Изуку. Прямо в его руках тот самый Мидория, что так беззащитно жмется. Юноша поднимает голову и смотрит в гетерохромные глаза. Тодороки видит мучения своего друга и понятное дело, он мало спит, лишь дремлет, навострив уши, словно кролик. — Тодороки-кун... — тихо произносит имя Изуку, обнимая и прижимаясь к теплому телу. — Да, Мидория? — Я устал... я слабею... — все тише и тише произносит Мидория. Тодороки лишь крепче прижимает к себе (да куда уже там прижиматься?). Кажется, даже сам Шото сейчас проронит слезы горечи, ведь он ничего не может сделать сейчас. Как помочь ему? — Тодороки-кун, спаси меня... мне так плохо, мне больше негде прятаться. Меня убивают с каждым разом, а когда ты приходишь сюда, я как будто просыпаюсь рядом с тобой. Мне страшно. Не бросай меня. Ты единственное, что у меня осталось в памяти. Пожалуйста, поторопись. — Слезно умолял Мидория, роняя огромные капли слез, которые стекали по щекам и грузно капали на одежду Тодороки. Герой утер его слезы и погладил его щеку, целуя в лоб. — Я обязательно тебя спасу. Продержись еще немного. Тодороки закрывает глаза, а открыв, уже оказался в своей комнате. Сжимал вовсе не Мидорию, а подушку. Ощущения сладкой ночи все еще отзывались в паху, разорванная футболка подтверждала, что все это было не сном. Шото поднялся и подошел к столу, открывая тетрадь, в которой делал заметки и вписал еще одну строчку. “Он слабеет, у злодея появились еще способности. Можно ли говорить о том, что это у него какое-то обновление? И глаза цветом поменяли.” Тодороки чем дольше раздумывал, чем больше приходил в ужас. Сейчас он быстро одевается, что под руку попалось и выбегает из своей комнаты, как ошпаренный кот. Нужно доложить все Всемогущему или Айзаве-сенсею. Нельзя медлить. И вот, Шото стоит перед дверью в учительскую. Вдохнув полную грудь воздуха, он стучится и заходит. — Извините... — Это ты, юный Тодороки? Заходи-заходи, не стесняйся. Ты что-то хотел спросить? — Сообщить. Тодороки подходит к нему и встал напротив его письменного стола, напротив него, смотря прямо в глаза. Сжав кулак, Шото только открывает рот, чтобы сказать, но его перебивает Тошинори. — Ты по поводу Мидории? Послушай, мальчик мой, мы пытаемся всеми силами найти его. — Нет, я хотел сообщить, что стоит действительно поторопиться. Мидория становится все сильнее. Теперь в его арсенал входят какие-то иглы, которые пронизывают тебя до костей, а затем будто парализуя. С этим не шутят. Если он снова нападет на UA, то нам всем несдобровать. Цвет глаз поменялся, хоть и мало что говорит об этом. Послушайте, пожалуйста. Это будет звучать бредово, но выслушайте! Всемогущий встал со своего места и подошел поближе к Шото, кладя руку на его плечо. — Я заварю нам чай, и мы поговорим наедине. Тодороки кивнул, немного расслабляясь. *** — Так что ты там мне хотел рассказать? — Всемогущий ставит чашки горячего чая на столешницу, плюхаясь на мягкий диванчик рядом с Шото. Тодороки смотрит на жидкость в чашке и словно немигающим взглядом стал рассказывать. — Мне снятся не то, что сны, мне снятся послания от самого Мидории. Он в каждом моем сне просит помощи, просит, чтобы ему помогли как можно скорее, слезно умоляет. Мне больно смотреть на него, пока мы так бездействуем. А в этот раз он сказал, что он устал и слабеет. Его вид был измученным, словно его каждый день и ночь гоняют работать, впахивать, как собака или лошадь. Он изранен, избит. Ему действительно становится хуже. Я не знаю, как мне еще описать его страдания, но прошу, нам нужно торопиться и вызволить его. Всемогущий внимательно слушал Тодороки, не перебивая. Он раздумывал каждое предложение, сказанное юным героем. Без него Яги знал, что нужно действительно торопиться. Его мальчик страдает в лапах злодея, теряет остатки памяти (как доложили ему) и не знает пощады, нанося опасные травмы своим одноклассникам. — Я поговорю об этом с другими учителями. Не волнуйся, мы строим план спасения. — Спасибо. — Тодороки встал и поклонился Тошинори, — я пойду. — А как же чай? — Нет, спасибо. *** Шото прошел в зал, где сидели более-менее непострадавшие одноклассники. Каминари и Минеда посмотрели на него и тут же отвели взгляд, краснея и пытаясь не засмеяться. Тодороки приподнял белую бровь и посмотрел на них непонимающим взглядом. — Тодороки, ты чем ночью занимался? — Спросил в лоб Каминари, за что получил по спине от Джиро, которая немного смущаясь. — Эм... спал? — С твоей комнаты были слышны пошлые стоны. Колись, у тебя девушка? Наверное, у нее формы очень возбуждающие. — Минеда пустил слюну, показывая на себе воображаемую грудь той красотки. — Не понимаю, о чем вы. — Невозмутимость Шото поражала, поэтому он прошел к кухне, чтобы сделать себе завтрак и поесть. Ему все равно, пусть что хотят обсуждают. *** Всемогущий рассказал всем на собрании про-героев, что ему сообщил Шото. Он, не утаивая тайны или не приукрашивая историю, рассказал все точь-в-точь, как ему передали. Некоторые поразились такой истории, некоторые с невозмутимостью на лице слушали Тошинори. Никто не мог ничего предложить, как сделать. Однако был план нацепить маячок на одном из злодеев. Ждать, когда придут злодеи, также невыгодно и даже рискованно. — Откуда Тодороки знает, что он стал сильнее? Он один из них? — Спросил один из про-героев. — Да как вы смеете думать так о моем сыне? — Встрепенулся Старатель, тут же ударяя кулаком по столу, — держите язык за зубами, прежде чем такую чушь нести. — Простите, Старатель-сан! — Мне донес один из учеников класса А, что Мидорию заинтересовал Тодороки, поэтому, скорее всего, он будет охотиться именно на него. — Выдохнул Айзава. “Этот задрот заинтересовался в Двумордом. Не знаю, какой разврат у него в голове, но точно его не убьет и не обидит. По крайней мере, пока он ему не надоест.” — Если к Тодороки будет приходить Мидория, то пусть он нацепит на него маяк. Мне кажется, так будет более безопасно, чем будем ждать приход Лиги Злодеев. — Вынесла вердикт Полночь, поправляя свои очки, — мальчик не глупый и действует осторожно. Ему можно доверить такую работу в таком случае. Все согласились с ней. Никто в действительности не был против. Так можно выследить, где находится вся Лига. На этом и решили. Вскоре самому Тодороки вручили пару маячков на всякий случай. Остальным выдали по одному, умоляя не потерять и прикреплять как можно незаметнее в случае, если к ним кто-то придет из Лиги, в особенности Мидория Изуку. *** Мидория опирался о стенку рукой, еле дойдя до барной стойки, за которой был Курогири, который начисто протирал каждый бокал и вешал над собой. Казалось, что только здесь так все красиво подобно классу “Люкс”. Но вообще, в некоторых комнатах намного лучше, чем в той, в которой находится Мидория. Однако то помещение схоже с подвалом. Его все устраивало. Усевшись за барную стойку, он протяжно застонал, хватаясь за поясницу. — Как ночка, Мидория? — Спросил Даби, выпивая красного вина сладкого полусладкого, бодяжа в бокале. — Не твое дело. Хотя признаюсь, у него хорошенький размерчик. — Пошло облизнулся Мидория, подпирая щеку рукой, — хочу ощутить еще. Пара глаз сразу спряталась в смущении сказанного, потому что с уст Изуку это звучало возбуждающе. Хотя было интереснее узнать подробнее. — Разве твоя задница не зажила? У тебя же повышенная регенерация. — Тш, Даби. Фантомные боли или ощущения никто не отменял. Как будто я только что вышел со спальни со своим любимым и сладким героем Шото. — Влюбленно вздохнул Мидория, вертя нож в пальцах, иногда подкидывая и ловя двумя пальцами. — Изукууу, а я хотя бы получу капельку твоей безумной любви? — Обняла со спины Тога, урча куда-то в шею. — Когда-нибудь позже, я сейчас занят одним человеком. Как только надоест, я его сразу убью. А пока пусть выполняет функции секс-раба. — Захохотал юноша, вонзая нож прямо в деревянную стойку. В отражении лезвии колюще-режущего предмета были видны безумные красные глаза и сумасшедшая улыбка Мидории Изуку. “Ты только мой, герой Шото.”