Вечная борьба

Тодороки открывает глаза, видя перед собой только тьму. Аккуратно встав на ноги, он ощупал себя. Вроде все на месте. Глаза, нос, рот, уши, волосы. Голова вся на месте, уже прекрасно. Оглядевшись вокруг, юноша не мог найти предмет своего внимания. Решив пойти в рандомную сторону, гетерохром без устали шел куда глаза глядели. Но все, что мог лицезреть — это просто непроглядную темноту. И, о чудо! Шото видит перед собой Мидорию, который был спиной к нему, чуть сгорбившись. Полнейшее молчание. От звенящей тишины хотелось бы избавиться да побыстрее. Тодороки подходит к мальчику и тянется к нему рукой. — Мидория, я здесь. Пожалуйста, повернись ко мне. Увиденное повергло в шок гетерохрома. Сердце застучало быстрее. Мидория повернулся к нему полукорпусом, глядя на него своими пустыми глазами. Лицо треснуло, словно у фарфоровой куклы. Трещины отходили от глазниц. Изуку весь дрожал то ли от страха, то ли от холода, то ли еще от чего-то. — Кто здесь?.. Тодороки присел напротив Изуку и, протянув руку, погладил аккуратно по щеке, боясь, что трещины пойдут дальше. — Шото. Тодороки Шото. — Шо...то? Я... не помню таковых... — тихо прошептал Мидория, опуская голову. Руки были спрятаны в белую простынку, пока юноша не высвободил их, прикрыв лицо руками. За место нормальных живых рук были местами ужасные трещины. При любом движении выпадали маленькие кусочки, словно перед Тодороки не живой человек, а кукла, которая рассыпается от старости. Что же тогда с ногами? Гетерохром нервно проглотил вязкую слюну, стягивая простынь. Стопы были словно разбиты вдребезги, а лодыжки с противным треском покрываются трещинами. — Скажите, я умру? — Пустой взгляд был направлен, судя по всему, на Шото. Его голос был слабым, тихим, таким уже безжизненным. Тодороки сдерживался, чтобы не проронить одинокую слезу. Но не получилось. Соленая капля оставила за собой влажный след на щеке гетерохрома, грузно падая на пол. И в ушах послышался звук упавшей капли о водную гладь. — Нет, ты будешь жить! Обещаю... — Перед глазами Тодороки стало все темнеть, уши словно закладывало. — Правда? Но... мне так больно... Умирать больно. Мне страшно. — Мидория задрожал в плечах. Если он бы не был в таком плачевном положении, то можно было увидеть слезы грусти и одновременно страха. — Добрый дядя, скажите, меня спасут? — Обязательно! Только продержись, пож... — Голос внезапно пропал. Шото схватился за горло, пытаясь выдавить слова. Мидория что-то говорил, но уши заложило, словно в паре метров взорвали бомбу. Сын Старателя снова потянулся к Изуку, но будто что-то держало его и не давало дотянуться до своего друга, который продолжал осыпаться. Юноша упал на пол, сильнее треснув. Глубокая трещина на лице расколола кусок его щеки, который провалился куда-то вовнутрь. Тодороки с громким криком просыпается, часто дыша. Рука тут же скомкала футболку в области груди. Сердце намеревалось сейчас прекратить свою работу, лишь бы не разорваться. Во рту пересохло, по спине и лбу стекал холодный пот. Нет времени даже приводить себя в порядок. Это был первый раз, когда юноша не принял утренний освежающий душ, не причесался и не оделся нормально. Натянув поспешно только штаны, которые попались под руку, он помчался прямо в кабинет Всемогущего. Спешно постучавшись, он входит, чуть ли не забывая поздороваться и извиниться за резкое вторжение в учительскую. Яги сидел за компьютером и работал. А от того, как резко отворилась дверь, он чуть не пролил горячий кофе себе на рубашку. — Тодороки, мальчик мой! Что случилось? — Всемогущий, пожалуйста, нам больше нельзя медлить! — Шото говорил отрывками, так как бежал без остановки, чуть ли не спотыкаясь о свои ноги, — Мидории становится все хуже и хуже. Если мы помедлим хотя бы еще пару дней, от прежнего него ничего не останется! — Но где же твои доказательства? — Выглянула Полночь, поправив очки. — Прошу, поверьте мне. Это сложно объяснить и... прошу, нам нужно его спасти! — В первый раз гетерохрома видели таким суетящимся, таким взволнованным и до кучи лохматым в домашней одежде. — Полночь, я тебе потом все объясню, но сейчас мальчику нужно действительно помочь. — Вступился за Тодороки Тошинори. — Я повесил жучок на Мидорию. Он приходил ко мне ночью. Нужно теперь только отследить его, узнать, где он. Найдем его - найдем и Лигу Злодеев. — Кое-как успокоив дыхание, гетерохром выпрямился и посмотрел с надеждой на Всемогущего. Тот прокашлялся и посмотрел на Полночь, Мика и Айзаву. — Нам нужно собраться и обсудить все с директором Незу. Тодороки, мальчик мой, иди лучше приведи себя в порядок. Мы все обсудим, а потом скажем вам всем. — Спасибо. — Легко улыбнулся Тодороки, кивнув. Вот только Всемогущий чуть не подавился от такой улыбки, ведь не каждый день увидишь такого Шото. *** — Значит, это здесь. Маячок показывает, что это где-то в лесу. Чтобы до него добраться, нам нужна машина и средство передвижения в воздухе. Вертолет брать опасно, потому что наведет слишком много шума. Ехать около двух-трех часов. Я бы сказал, что слишком подозрительно быть близко от нашего места нахождения. Вы так не считаете? — Обратился к про-героям Незу. — Вдруг они так тщательно скрывали свое местоположение, что мы сами этого не замечали? — Или они где-то под землей. — Как раз-таки скажу, что нет. Недалеко находится заброшенное здание. Там раньше была преступная группа. Но человек, который обосновал ее, был пойман. Его и всю шайку посадили в тюрьму, а здание так и оставили гнить. Планировали его вскоре совсем снести. Раньше там было село, но оно запустело уже давно. Поэтому можно наблюдать заброшенные дома или даже разрушенные от старости. Можно предположить, что они где-то там. Но вот почему маячок показывает чуть поодаль от них... — Может, злодей обронил маячок, пока добирался до нужного здания? — И это может быть. В любом случае мы знаем, где они. Мы должны выйти прямо сейчас, пока светит солнце. Ночью будет намного опаснее. — От раздумий у Незу заболела даже голова. Честно сказать, насчет выхода — был спорный вопрос. Если выйти днем, то их могут быстро заметить. Если выйти ночью, то сила Мидории может разнести всех и вся. — Может выйти ближе к рассвету? Не думаю, что злодеи круглые сутки не спят. — Пожал плечами древесный Камуи. — Вполне. Итак, надо разделить группы. Я не думаю, что класс А просто так будет сидеть. Они настоят на том, чтобы их взяли, прекрасно зная, что это очень опасно. Поэтому слушайте... Незу долгое время сопоставлял причуды про-героев и причуды класса А, чтобы была слаженная командная работа и умножение силы причуд. Дискуссию принимали практически все про-герои, выдвигая какие-то свои варианты. И вся эта канитель закончилась только к вечеру. *** — Класс А. Я собрал вас здесь сейчас, чтобы сказать, что мы выдвигаемся ночью, ближе с наступлением рассвета. Поэтому вам придется пойти сейчас спать и отоспаться хорошенько. Вас распределили по командам с про-героями. Мы учли то, что вас опасности не остановят, поэтому и берем с собой. И, конечно, это будет не только моя ответственность, но и ответственность тех, кто будет с вами. Пожалуйста, убедительная просьба, слушать команды и не вступать самостоятельно в бои. Бакуго, тебя это тоже касается. — Тч... — Отвел взгляд Кацуки, цокнув языком. — Все меня поняли? — Да!!! “Потерпи еще немного, Мидория.” “Не думай там только сдохнуть окончательно, чертов Деку.” *** Ближе к рассвету юные герои проверяли свое снаряжение и геройскую форму. Кто-то еще успевал прихорашиваться у зеркала, кто-то начищал атрибуты своей одежды (например, Бакуго часто чистит свои наручи, чтобы не произошло засорение). Герои были готовы. Выходили каждый из своих комнат и встречали на этаже Эктоплазма. А далее двигались к месту встречи всех героев. В каждый транспорт передвижения вмещались около 2-2,5 групп людей. И через пару часов они прибыли туда, куда показывал маячок. Тодороки глядел на экран, и его напрягло, что маячок никуда не двигался. Не мог же Мидория просто стоять на одном месте неподвижно? — Половинчатый, расслабь хотя бы сейчас задницу. Я по твоей морде разноглазой вижу, что ты напряжен. Тодороки просто взглянул на Кацуки, а затем отвел взгляд. У Бакуго дернулся глаз, а затем, решив, что не время сейчас ссориться или огрызаться, причем рядом были про-герои. Набравшись жизненного опыта в таких ситуациях (хотя бы чуть-чуть), блондин немного повзрослел в этом плане. Поэтому решил подбодрить Шото. — Мы все волнуемся за Деку, поверь мне. Мы все хотим вернуть его. Если бы он не был дорог нам всем, то мы бы больше и не пытались его искать или предпринимать какие-либо меры по спасению. — Бакуго похлопал приободряющее по плечу гетерохрома, чуть приподнимая уголки своих губ в легкой улыбке, — просто подумай сейчас о том, что он будет с нами через несколько часов. Целым и невредимым. У Тодороки округлились глаза от удивления. В первый раз он услышал слова поддержки из уст взрывного парня. И ладно, если бы кому-то, но лично ему — это было восьмым чудом света. Бакуго на дух не переносил Шото, поэтому они часто соперничали (не только же с Деку собачиться). Тодороки относился к нему как к сопернику и не более. Хотя бывали моменты, когда они перекидывались парой слов, не завершая свой разговор дракой (редко дрались, но все же). Сын Старателя немного расслабился и улыбнулся. — Спасибо. Редко увидишь тебя таких доброжелательным. Умеешь же быть хорошим и добрым. — Скрестив руки на груди, усмехнулся Тодороки. — Чего?! В себя поверил, Двумордый? — Недовольство только росло, взрывая нитроглицерин в ладонях. — Успокойтесь там! Герои прибыли в пункт назначения. Они вышли из машин и стали осматривать местность. Скоро должно выйти полностью солнце на небо, освещая и жаря во всю, словно рыбу на сковороде. Все-таки весна, время близилось к жаркому противному лету, поэтому неудивительно. — Всем быть осторожным. Юным героям слушать команды про-героев. — Поднял руку Айзава, чтобы все на него обратили внимание. Юные герои кивнули ему. И каждый человек разбрелся по группам, в которой он состоит. И когда вся маленькая суматоха кончилась, они разделились. Старатель был со своим сыном. За второй год обучения в академии они более-менее уладили контакт между собой, теперь Тодороки не так остро или недовольно реагирует на слова родного отца. С ними был еще Ястреб. Это единственная команда, в котором три человека, остальных было по 4-5. Старатель настоял на этом. Он теперь герой номер один, поэтому справится со своим сыном и Ястребом. Поначалу все возражали, а затем и вовсе оставили попытки спорить с упертым героем в лице Энджи Тодороки. — Я немного расстроен, герой Шото. Герои сразу встал в круг друг другу спиной, готовясь к любой атаке. Мидория сидел на ветке дерева, пока не спрыгнул прямо перед гетерохромом, но в нескольких метрах от него. Он сложил руки и приложил к щеке, делая жалобные глаза. — Как ты мог повесить на меня жучок? А я в тебя верил, думал, ты не захочешь меня убивать. — Я и не... — Молчать, герой Шото! Более ничего не хочу слышать. Мое сердце разбито. — Драматизировал Изуку, словно играл свою роль на сцене. Даже Ястреб оценил такую игру эмоций, даже похлопал злодею, но тут же получил по спине от Старателя. — Оуф! Чего бьешься? Мальчик хорошо отыгрывает драмы! — Мидория, послушай, мы хотим тебя спасти. — Спасти? От чего? Мне и здесь хорошо. Причем я не припоминаю, чтобы я с вами когда-то шатался. — В пальцах снова блеснуло лезвие ножа. Злодей крутил его, подбрасывал, почесывая подбородок пальцем, словно вспоминая что-то. Нож перехватило перо Ястреба, но тень Изуку была намного быстрее, перехватив и нож, и само перо. — А-а... — Улыбаясь, двигая указательным пальцем влево-вправо, а затем, сощурив красные глаза, ругательным жестом рукой показал, что так нельзя делать, — плохая птичка. — От пера осталась какая-то труха. Холодное оружие вернулось к законному владельцу. — Его тени не любят огонь. — Прошептал Тодороки. Старатель кивнул. Значит, будет проще простого. Или все же нет? Теневые подобия щупалец устремились в героев. Ястреб взлетел, пуская в ход несколько перьев, но не настолько много, чтобы вовсе лишиться их за пару минут. Старатель ухватился за теневое оружие и прожег. Тень стала противно визжать, извиваясь, а после растворяясь, словно чернила. — Оу, так нечестно! — Наигранно надул губы Мидория, отбиваясь от перьев и даже перехватывая некоторые из них. Ястреб против него бесполезен. Разве что сможет помочь Шото и Старателю, если придется подтолкнуть при помощи своих перьев или предотвратить атаку. Да все, что угодно, только бы его перья из раза в раз не превращали в сухую палочку. Изуку не глуп, поэтому, чем просто рваться в бой, он растворился в тени. Его безумный смех слышался везде. Тени вылезли из-под земли, хватая и Старателя, и Шото, откидывая сразу их по разные стороны. Ястреб отправил свои перья, предотвращая их жесткое падение. Только вот недолго прослужил герой, его заточили крепко в теневую ловушку без шанса на спасение. И чем больше он дергался, тем сильнее его сдавливало. — Твою мать... — Выругался Ястреб. В первый раз он почувствовал себя таким беспомощным, — значит, разделить нас решил? Какой ты умный... Но ему никто не ответил. Видимо, Мидорию вовсе не интересует какая-то птица. Тодороки открывает глаза и видит перед собой Бакуго. Что он тут делает? Неужели попал к другой команде, когда его откинуло куда-то в сторону? — Ты как? — Нормально все. Долго ли я пролежал? — Нет, как прилетел, так сразу оклемался с минуту на минуту. Тодороки напрягло такое спокойное общение. Кацуки так бы с ним не сюсюкался. Минимум, чтобы он сделал, просто бы тормошил, пока бы не харкнул на лицо (или не помочился, кто его знает). А что? Под рукой воды нет, чтобы прыснуть на лицо. А тут его так спокойно ждали, когда он очнется? Шото встает на ноги и сразу же получает атаку в виде голубого огня, но гетерохром легко уворачивается, блокируя удар льдом. — Неплохо. Шото не смог бы расслабиться на секунду, потому что на него нападает блондин. В руке блестит нож, которым полоснули прямо по плечу. От него быстро отстраняются, так как герой отбился огнем. Перед ним встал вовсе не Бакуго, а какая-то девочка. Вроде ее звали Тога. Она облизнула окровавленный нож и захихикала. — Твоя кровь неплоха на вкус. Что ж, Даби, давай немного повеселимся с ним. Тем временем Старатель осматривал местность, готовясь к любой атаке. Долго ждать не пришлось. Тени его сразу обвили и стали сдавливать. Но Энджи пальцем не деланный, поэтому применил сразу же огонь. Черные тени сразу отстранились. — С тобой будет намного сложнее, чем с твоим сыном. Вы так похожи. Ах, знал бы, какой у твоего сына приятный запах. Он так еще мило рычит во время секса. — Засмеялся Мидория, хватаясь за живот и тут же уворачиваясь от атаки, — не горячись. Первый раз, может, я его и изнасиловал, но во второй раз все вышло по обоюдному согласию. Но как видишь, он меня расстроил. А я думал, что он у тебя такой заботливый, аж хотел слезу умиления пустить. — Закрой свой рот. Я, конечно, с горем пополам принимаю решения сына, но он никогда бы не сделал все сам, потому что он такой, как я (немного, наполовину. Как символично). Поэтому возрадуйся, что он сам уделил тебе такое время. — Хм... нет, не возрадуюсь. Нет в этом нужды. А теперь спокойной ночи. — Мидория мигом оказался за спиной Старателя и воткнул несколько теневых игл в шею и плечо. Энджи сразу скрючился от боли, что пронзала его. Мышцы будто охватил ужасный неприятный спазм, а кости выворачивало наизнанку. Больно. Дикий крик заставил даже птиц взлететь ввысь, лишь бы не слушать это. Вот только не только птицы это услышали, но и другие герои. — Ты думал, что я разделил вас просто так? Не бойся, ты умереть не сможешь... если вытащить иглы. И не пытайся даже, тебя потихоньку парализует. И если кто-то не придет к тебе на помощь, ты умрешь через полчаса. Удачи. — Изуку развернулся на пятках, спокойным шагом уходя куда-то в другую сторону. Старатель терпит боль, которая распространялась по телу словно вязкой жидкостью. Он выдернул несколько игл через силу, но их было слишком много, поэтому рука застыла в движении, не смея ни на миллиметр сдвинуться. Но помощь пришла через несколько минут. Ему помогли вытащить теневые иглы. Теперь боль отпустила тело Энджи, а мышцы в полной мере расслабились. Теперь ему нужно немного оклематься перед тем, как снова вступит в бой. Мидория неспешным шагом пришел на место боя. Шото изрядно потрепан, а вот злодеи были еще в силе драться. Правда Тога немного тоже побита, но это ничего. Этой девушке вообще боль ни по чем, она какая-то мазохистка. По крайней мере так считал Деку. — Эх, ну, вот, с полудохлым героем еще драться. Вы не могли быть к нему более лояльнее? — Изукууу! — Напрыгнула Тога на юного злодея, крепко обнимая, — тогда бы он нас положил. — Я тоже рад тебя видеть. Что ж, вас ждут другие герои, а я займусь им в одиночку. — Ты нами так-то не командуешь. Но хорошо, мы оставим тебя. Злодеи ушли куда-то за кусты, Мидория проводил их взглядом. И как только шум шелестящих кустов утих, то сразу посмотрел на помятого Тодороки, который, судя по всему, пытался отбиться от огня Даби и ножа Тоги. Изуку присел напротив гетерохрома и усмехнулся. — Сильно тебя потрепали, герой Шото. — Мидория... я так рад тебя видеть. — Тодороки машинально потянулся к лицу Изуку, но тот лишь треснул по руке. — Не трогай меня. Я на тебя обиделся. — Наигранно надул губы злодей, — но если ты меня догонишь, то, честное злодейское, я перестану злиться. Ты водишь. — Мидория засмеялся, убегая от него. И на этот раз он не использовал свои тени, чтобы куда-то раствориться. Тодороки встал и побежал в том же направлении, что и он. Оба выбежали в открытое поле с красными маками. Под дуновением легкого ветерка красные лепестки колыхались. Шото проскользил с помощью льда, запрыгивая на Мидорию и заваливая второго. — Ох, ладно, ты победил. — Изуку кое-как развернулся, дабы лечь на спину. Они молчали и смотрели друг другу в глаза. Казалось, что прошла вечность, но на деле всего-то пару минут. Нигде не было слышно поблизости голосов. Даже взрывающуюся причуду и злой крик Бакуго. Умиротворение. — Ты все-таки очень красивый. Пожалуйста, наклонись. И Тодороки, словно зачарованный, послушно наклонился. Он уже прикрыл глаза, дабы поцеловать злодея, который успел за пару дней вскружить голову. Но, скорее, даже не злодей и не пару дней, а сам Мидория. Тот самый. С того самого дня на первом фестивале героев. И вот он уже касается холодных губ, как тотчас его охватывает боль в левом боку. Из уголка рта потекла кровь, капая на лицо злодея. — Око за око... Мидория сразу валит на спину Шото, безумно смеясь и смотря, как пытается зажать рану герой. Но это лишь одно ножевое ранение. Юноша испачкал свою перчатку в кровь, поэтому он снял ее и откинул рядом с гетерохромом. Коснувшись щеки со стороны шрама, злодей усмехался. — Думаю, на этом твоя жизнь заканчивается. — Мидория возносит нож над своей головой двумя руками. Рубиновые глаза блеснули, а губы расплылись в безумной улыбке, показывая белые зубы юноши. — Спокойной ночи, герой Шото. Мидория замахнулся и... — Чертов Деку, я нашел тебя! — Кацуки скидывает Мидорию с Тодороки, повалив зеленоволосого парня на землю. Но тот не сопротивлялся даже. — Двумордый, ты охренел спокойно лежать? На что тебе ноги? Ты же тоже своими гребанными ногами причуду можешь врубить, так какого хрена? — Возмущался блондин, крепко держа лицо Изуку в ладони, дабы если что, взорвать нитроглицерин. — Ты мне помешал. Это было грязно с твоей стороны. — Тихо прошептал Мидория, тут же откидывая Кацуки с себя с помощью теней, но их благополучно взорвали. Бой начался между ними. Изуку был намного быстрее, чем Бакуго, ведь сила Одного За Всех и непонятная бесовщина в виде черной тени - это было самое мощное комбо, которое можно было придумать. Но и блондин на самом деле не подкачал. Он знал Мидорию как облупленного. Его атаки оставались такими же. Почти, за исключением парочки выкрутасов с помощью теней. Тодороки зря время не терял. Он снял с себя вверх и прижег рану с диким криком боли. Порвав часть своей одежды, он сделал повязку и сделал как пояс, чтобы в случае чего, рана несильно кровоточила. Хотя одна тонкая повязка мало чем помогла бы герою. Но это было лучше, чем ничего. И хорошо, что ему кишки не выпустили. Мидория пустил иглы, которые благополучно впились в грудь юноши, тут же парализуя. Бакуго схватился за грудь и стал выдергивать их, дыша тяжело, словно рыба на горячем песке, которая вот-вот засохнет от нехватки влаги. Изуку не стал церемониться, поэтому отправил еще иглы, дабы не расслаблялся, но Бакуго загородил лед. Тодороки направлялся к ним, держась за рану. — Мидория, пожалуйста. Я знаю, ты еще слышишь меня! Борись, пожалуйста! Борись!!! — Кричал все громче и громче Тодороки. Бакуго еле избавился от игл, а затем пытался помотать головой, дабы прийти в себя. Он уже чует, что сейчас будет месиво. Изуку не остановится на этом. Он действительно убьет их, если не предпринять меры. — Бороться? “Мне страшно умирать...” Тодороки упал на колени, но снова встал, упорно двигаясь к злодею. Боль одолевала каждую клеточку тела, начиная с ножевого ранения, которое он прижег. Не стерильно, но это единственное, что мог сделать Шото в данной ситуации. — Ты еле ходишь уже, а пытаешься остановить меня? Мне понадобится один нож и один жалкий удар, чтобы убить тебя. — Я двигаюсь, потому что я хочу спасти тебя. Настоящий ты всегда делал так, когда было тяжело и сил не оставалось бороться. Ты ломал каждый раз кости, когда больше вкладывался в удар. Настоящий ты никогда не сдавался. Так не сдавайся же сейчас! “Я не знаю, почему, но...” Тодороки хватает Бакуго и, явно уже закипев, начинает громко гаркать на него. — Половинчатый придурок, хватит сиськи мять и яйца тянуть! А ну пошел спасать своего возлюбленного недовыродка. — И тут кидает его прямо на Мидорию, — сдохни уже!!! Мидория смотрел на него. И тут как в замедленном кадре. Изуку увидел отрывки, которые длились почти секунду, отрывки фраз, которые вырывались и не заканчивались, а то и перебоями, словно поврежденная пластинка. В душе Мидории умирал настоящий Мидория, настоящий герой. Он осыпался, а сердце все медленнее билось. “...но я хочу увидеть его глаза еще раз...” Тодороки падает на Мидорию, хватая в объятья. — Не сдавайся! Прошу, ради меня, Мидория! — Из глаз Тодороки полились слезы. Он не хотел терять навсегда настоящего Деку. Гетерохром словно видел отрывок души злодея, где настоящий он почти не дышит. Юноша не может двинуться, а затем видит их. Эти глаза. “Спасибо...” Из глаз Мидории потекли слезы. Глаза были расширены, а зрачки сужены. Дыхание участилось в разы, тело все дрожало, как и руки. Тодороки взял за правую руку, на которой не было перчатки, и обвел каждый шрам на ней. — Посмотри на эти шрамы, пожалуйста. Это я причинил тогда тебе боль. И до сих пор сожалею, что сделал с тобой такое. Я был полнейшим идиотом. Пожалуйста, прошу тебя, не сдавайся. Тодороки не устанет повторять одно и тоже. Он хочет, чтобы Мидория изнутри продолжал бороться, будучи уже мертвецом. Злодей посмотрел на свою ладонь, которая была вся в уродливых шрамах. “ЭТО ТВОЯ СИЛА!!!” Шото посмотрел в глаза злодею. Ему показалось, что цвет его глаз поменялся на секунду на цвет чистого изумруда, а затем вернулся снова в рубиновый. — Тодороки...кун... Не успел гетерохром обрадоваться, как тут же его откинули тени, сваливая еще и Бакуго с ног, потому что в него прилетело тело по имени Тодороки Шото. — Блять, да сколько в тебе тонн, козел? — Ворчал Бакуго, пытаясь выползти из-под сына Старателя, так как тело продолжало ломить. “...я буду бороться. Спасибо, что верил в меня.” Деку стал душераздирающе кричать, хватаясь за голову. Тени вились вокруг него, намереваясь схватить мальчишку. Тодороки встал и хотел побежать, как его за ногу схватил блондин. — Куда попер, дебил! Оно тебя сожрет! — Но, если я... — Если ты сейчас полезешь, то его убьешь и себя в могилу сведешь. Не мешай сейчас бороться Деку. Внимательнее смотри. Мидория упал на колени, а затем и вовсе на землю. Дикая боль одолевала злодея, заставляя выгибаться в спине до хруста позвоночника. Глаза закатывались куда-то чуть ли не в мозг, а пальцы намеревались вырвать волосы с головы. “Мне понравилось, как ты использовал свою причуду, Тодороки-кун!” — Противный мальчишка, пытаешься до сих пор бороться? — Из уст самого Мидории послышался нечеловеческий голос. — Оно живое?! — Подумали про себя Тодороки и Бакуго. “— Эй, Каччан, ты себя хорошо показал. — Заткнись, тупой Деку!” — Они все мои друзья. Я нужен Всемогущему, я нужен маме, я нужен ИМ! — Сопротивлялся Мидория, пока его не обвили собственные тени и не стали сжимать тело парня. — Сколько раз мне стоит промывать твой мозг? Забудь о них. Никто тебя не ждет, никто тебя не любит. — Ты больше не сможешь мной управлять. — Пытался извернуться Мидория, жмурясь. Глаза стали разными. Казалось, будто его сейчас разорвет от двуличия. Тодороки сжал челюсти, пока не применил огонь, поджаривая тень. Она отступила, а вот Мидория упал снова на колени. Плечи задрожали. Юноша поднимает свой безумный взгляд и звонко засмеялся. — Герой Шото, если ты попытаешься применить свою причуду на своем драгоценном мальчишке, то заденешь не только меня, но и его. Иначе, убьешь меня - убьешь и его. — Тодороки-кун, пожалуйста, это единственное, что может остановить это безумие. — Двумордый, я, конечно, хочу, чтобы Деку наконец сдох (на самом деле нет), но не делай этого. — Пожалуйста... — По правой щеке потекла одинокая слеза. На левой руке появились острые черные теневые когти, которые впились в живот, а изнутри эти тени извивались и обвивали каждую кишку, намереваясь разорвать в клочья. Дикий крик раздался в округе. Изо рта плеснула кровь, попадая на лепестки красных маков. — Я довольно хорошо развилась, чтобы действовать самостоятельно. Но если ты прекратишь, я оставлю тебе жизнь. — Ни за что... — Правая рука заискрилась причудой Один За Всех, тут же хватая левую руку. — Нет, соглашусь, это самый нелепый и смешной бой. — Заржал Кацуки. — Тебе лишь бы поржать. — Тодороки уже сердился. Если он сейчас вмешается, то действительно сведет себя в могилу. — Всем закрыть носы! — Сказала Полночь, быстро оказавшись около Мидории и разрывая часть рукава, выпуская снотворные пары. Изуку вдохнул полной грудью и тут же пал на землю. И только лепестки маков сорвались и опали рядом с героем. *** — С ним все будет хорошо? — Что с ним? — Мидория Изуку будет долго находиться на лечении под моим присмотром. — Сказала Исцеляющая Девочка, — если отдать в руки другим врачам, то мы можем полностью потерять этого мальчика. Состояние его тела немного плачевное, потому что ему будет тяжело вернуться в свою форму. Единственное, что его укрепляло — это была вторая причуда. Когда я брала его кровь на анализы, то увиденное повергло меня в шок. То была будто не кровь, а черная субстанция, только изредка выплескивалась настоящая человеческая кровь. Придется делать кровопускание и потратить не мало пачек крови, чтобы восстановить и не убить мальчика. Во время его последней борьбы с собой, он сломал себе левую руку, живот вспорот, а кишки изрезаны, поэтому мы провели операцию и восстановили. Еще бы чуть-чуть и мальчик бы умер прямо там. Он вовремя остановил себя. МРТ его мозга показывало практически ничего. То есть, будто эта черная субстанция обволокла его мозг, действуя на некоторые его участки, дабы убрать большинство моментов из памяти, если не всю историю. — Но как он возвращал себе воспоминания? — Тодороки, это необъяснимо. Можно говорить только о том, что Мидория оставался сильным мальчиком. Он действительно долго боролся. И это чудо, что он проснулся в последний момент. Его вечная борьба с собой утомляла, но он сопротивлялся, пока все это не стало пожирать изнутри. Не органы, не ткани, а его сердце и душу. Звучит замысловато и бредово, но я так думаю. Теперь остается ждать, когда он придет в себя. А теперь идите. Не мешайте мне. — Посещать его когда будет разрешено? — Пока мы со всем управимся, приходите через недельку. “Продолжай бороться, Мидория.”