Двадцать одно

      Молча и неподвижно - мы лежим так минут десять, пока разум хоть чуточку не начинает проясняться. По-прежнему не представляю, о чем стоит думать и говорить... да и стоит ли?       - Хенвон, - на удивление, зовет по имени и все также тяжело выдыхает, - ты вообще реальный? - словно находясь в прострации, озвучивает мысли, ранее вертевшиеся в моей голове на его же счет.       - А сам-то... будто не от мира сего, - негромко отвечаю чуть севшим голосом.       И это правда. Однако все так противоречиво и неправильно складывается с самого начала, что невольно думаю, не сон ли это: столько эмоций и оргазмов за одну ночь - в результате немой шок и ошарашенный взгляд в окно, за которым давно растеклась густая ночная гладь. Почему именно он? Почему именно с ним? Понимание жизни ускоренно сходит на нет.       Какие-то пару мгновений - и сбоку чувствуются плавные телодвижения, после которых крупная рука Вонхо приобнимает за бедра, приближая к себе, затем перемещается на грудь и замирает, пока нос ее обладателя тыкается мне в затылок, зарываясь во влажные волосы. Ощущаю Хосока всей кожей и от этого чертовски приятно, что боюсь шелохнуться. Непонятное желание тактильной близости с незнакомым человеком - совсем на меня не похоже. Я словно другой человек - сам себя не узнаю. Вот и теперь до безумия хочется посмотреть в его глаза. Что в них сейчас? Он счастлив? Удовлетворен? Разочарован? Такое ведь тоже может быть, вопреки всему сделанному и сказанному.       Начинаю порывисто ерзать, пытаясь повернуться.       - Помоги, - несерьезно прошу его, а он без возражений выполняет.       Не спеша разворачивает и укладывает на свою руку. Для удобства задираю на чужое бедро свое колено, сразу чувствуя на нем руку Вонхо, которая подтягивает с тыльной стороны и, в последствии, удерживает. Устремляю взор в спокойные полузакрытые глаза и конкретно залипаю, завороженный откровенным взглядом, угольными подрагивающими ресничками, однотонными темными радужками, в результате чего ладонь неосознанно тянется к его лицу. Медленно, будто боясь обжечься, прикасаюсь подушечками пальцев к щеке и мягко поглаживаю. На секунду кажется, что мы давно состоим в отношениях, и это очередная жаркая ночь в нашем уютном гнездышке.       Ощущаю, как губы Вонхо прислоняются к моим и неторопливо сминают, пока изучаю и несильно сжимаю его мускулистое предплечье. Так нравится перебирать его мышцы, что переключаю на это все внимание, а он, тем временем, слабо целует в кончик носа, в щеку, в подбородок, по завершению повторяя все по-новой. Молча заняты друг другом, и больше, кажется, ничего не нужно. Просто лежать в обнимку и целоваться - давно не чувствовал такого умиротворения.       Необходимо столько всего обдумать и принять кучу решений... но не хочется. Сейчас не хочется. Я же отключил голову в момент, когда отдался страстному порыву, а, значит, включать ее пока не стоит, даже несмотря на абсурдность ситуации.       Время стремительно утекает, и не замечаю, как проваливаюсь в сон, уже накрытый воздушным одеялом. Мне непривычна эта роскошь и обстановка в целом, однако они скрепляются уютом с именем Шин Хосок, ввиду чего быстро привыкаю и успеваю задремать.       Примерно через час ощущаю, как Хосок, осторожно выпуская меня из объятий, встает и выходит из комнаты, по-прежнему будучи совершенно раздетым. Несмотря на то, что тело начинает ныть и побаливать, кое-как поднимаюсь, прилагая максимум усилий, и, приметив на спинке кровати шелковый темно-фиалковый халат, сразу надеваю, не застегивая и не завязывая, позволяя, тем самым, развиваться на ходу. Не знаю, зачем, но хочется посмотреть, что Вонхо собирается делать в такое время.       Вытираю неожиданно вытекающее из анала семя, после чего бесшумно выхожу в зал и останавливаюсь в проеме, скрестив руки на груди. Всю гостиную из незашторенных окон озаряет яркий лунный свет, падая ровной диагональю на пол и делая обстановку, как некстати, более интимной.       Наблюдаю за тем, как Вонхо, стараясь не шуметь, откупоривает бутылку красного полусухого и наливает немного в стоящий рядом бокал. Он с интересом разглядывает на свету, как жидкость переливается из стороны в сторону, пока сам кружит стеклянную посуду в руке. Наконец, делает небольшой глоток и задумчиво смотрит в окно.       Я же, опустив голову на дверной косяк, не перестаю любоваться картиной: его расслабленная поза, когда вес перенесен на одну ногу, а бедро отведено в сторону; округлые мышцы, в меру крупные и подтянутые - то, что надо; широкая жилистая спина уже с покрасневшими полосками от моих пальцев; мощные руки, в объятьях которых я был совсем недавно... Нет, ну как ни посмотри - греческий бог, не меньше. Думаю, мне все же повезло оказаться с ним в одной постели. Вот если б только при других обстоятельствах...       - Разбудил, да? - не оборачиваясь, вдруг спрашивает Вонхо, хотя я не выдавал своего присутствия.       На секунды теряюсь. В качестве ответа отталкиваюсь от косяка и уверенно подхожу сзади, укладывая на его плечо ладонь и проскальзывая ею дальше. Второй рукой выхватываю бокал и демонстративно, большими глотками заливаю в себя содержимое. Не любитель алкоголя - просто захотелось узнать, каково вино на вкус после его губ. И да, разница, однозначно, есть - стало намного слаще.       Разворачиваясь и откидывая полу лощеной накидки в сторону, Вонхо скользит рукой по ребрам, постепенно переходя на спину и позвоночник. Трогает меня везде, где захочет, но, черт возьми, так приятно, что готов растаять. Вновь собственнически прижимает к себе, утыкаясь носом в скулу, пока я жадно пью до дна и позволяю красному питью течь сбоку мимо рта.       Хосок рвано дышит, опаляя жарким дыханием, а после кончиком языка проходится по оставленной на подбородке винной дорожке к моим губам. Меня пьянит лишь от такой близости с ним - это нормально? Наши обнаженные тела опять плотно прислонены друг к другу, и я отчетливо понимаю, что хочу его. Я хочу его. Чувствую, как пробивают электрические разряды от одного только его взгляда, как возбуждает своими вздохами и обжигающим шепотом. Полностью оказаться в чужой власти я не планировал, но, блять, ощущения незабываемые. Не могу заставить себя сопротивляться, конкретно сегодня наоборот - хочу отдаться на развратный произвол. Этот мужчина что-то сломал во мне - что-то невидимое, но очень важное и фундаментальное - то, за что сложно простить.       Хосок прикусывает мочку и сильно сминает ягодицы, отчего с протяжным стоном поддаюсь безумству: резко бросаю пустой бокал на стол, сжимаю пальцы в кулак на его затылке, натягивая волосы, и несдержанно впиваюсь в губы. Сам. Открываю шире рот, позволяя сплести языки - так вкусно, не могу. Терпкость алкоголя оставляет приятное послевкусие, поэтому старательно всасываюсь, желая тщательнее распробовать. Ловко пользуюсь языком и пошло причмокиваю, то и дело подаваясь вперед.       Трение тел и членов друг об друга особого удовлетворения не доставляют - этого попросту недостаточно. Хосок сие прекрасно осознает, поэтому, будучи не в состоянии оторваться, напирает и быстро переставляет ноги, двигая меня назад. Я же, не открывая глаза, позволяю вести себя. А зря. Внезапно ударюсь бедром об столешницу и от приглушенной боли недовольно мычу прямо в рот, вместе с голосовыми вибрациями распространяя по телу Хосока возбуждающие импульсы. Крепко держа за талию одной рукой, ладонью второй он плавно скользит до ушибленного места и интенсивно поглаживает: это реально действует, словно обезболивающее. Дабы избежать последующих возможных травм, снова подхватывает меня под бедра, оставляя губами очередные следы на груди.       Дышу через раз, но продолжаю купаться в ласках, скользя по волосам и пошло прижимаясь, скрестив ноги за его спиной. Хосок направляется обратно в комнату, но в эмоциональном порыве или же просто желая услышать голос, вдавливает меня в стену, одновременно возвращая свой язык в мой рот, поэтому недовольно мычу, стукнув его по спине. Чувствуя дополнительную опору, Вонхо переводит руку на свой член, судорожно приставляя ко входу. Найдя нужное положение и угол, партнер снова проталкивает внутрь меня запредельно твердую плоть, издавая хриплый рык. Не в силах усидеть, круто выгибаюсь, касаясь теперь стены только лопатками и громко вскрикивая. Пальцы даже сводит от того, насколько сильно сжимаю их на чужих плечах. В канале еще осталось немного спермы, что постепенно позволяет члену свободно скользить. Совершенно не понимаю, что происходит - все как в тумане, и нет ничего, кроме дикого удовольствия, которое затрагивает и оседает в каждой клеточке. Оно будто пропитывает насквозь и полностью обволакивает, погружая в нирвану.       Пару размашистых толчков, и Вонхо, сгребая в объятия, влетает в комнату, вжимая меня уже в дверь ванной, одновременно проталкивая фаллос до конца. Мы с трудом протискиваемся в уборную, сразу влезая в душевую кабину. Сверху на нас моментально обрушиваются водные потоки, заставляя шелковый халат прилипнуть к телу. Жутко хочется снять ненужную одежду, чтобы не мешала, но сделать это оказывается труднее, чем предполагаю. С плеч ткань кое-как сходит, а вот далее не поддается. От этого зрелища губы Хосока трогает слабая усмешка, приковывая все мое внимание. Завороженно смотрю и твержу про себя, что это нечестно: нечестно быть таким привлекательным после ужасного поведения в начале. Все-таки есть в нем что-то милое, но почему-то прячет подобные вещи в дальнем ящике, вводя окружающих в заблуждение.       Вонхо неожиданно выходит, медленно ставит меня на ноги и грубо разворачивает. Хватается за накидку и одним махом стягивает ее до конца, вместе с тем заламывая мои уже оголенные руки за спину и удерживая их своей крупной ладонью так, что явно останутся синяки. Он со звонким шлепком снова проникает, поэтому тело тотчас пробирает неконтролируемая дрожь. Оказываюсь жестко прижат грудью и щекой к стеклянной стенке кабины, в которую с остервенением втрахивает меня Хосок, второй рукой притягивая бедра на себя, тем самым, вынуждая круче прогнуться и приподнять ягодицы. Его член, ритмично проталкиваясь до основания и попадая по простате, выбивает из меня глухие стоны, больше теперь похожие на жалобный скулеж.       Замечаю, что стеклянные ограждения стремительно запотевают, покрываясь влажной дымкой, и владение кислородом становится чем-то недосягаемым даже с открытым ртом. Плюс неприличные хлюпанья сзади и стонущий Хосок еще больше сводят с ума: голова дико кружится, в глазах вспышками темнеет, и, мне кажется, стремительно теряю сознание. Резко меняя угол проникновения, партнер возвращает к реальности, вынуждая выдернуть руки из захвата и упереться ладонями в стекло, в то время как ноги предательски дрожат, еле удерживая в нынешнем положении. Его пальцы плавно скользят по животу, доходят до груди и прокручивают сосок, получая в качестве реакции протяжное мычание. Затем, ладонь перемещается на мой изнывающий ствол, начиная ритмично надрачивать. Ощущение, будто надо мной издеваются, потому что это - чистой воды сладостные пытки.       Наклонившись, Хосок страстно кусает за плечо и слишком сильно насаживает на себя.       - Вонхо! - от неоднократного попадания по нужной точке вскрикиваю, быстро отводя руку назад и хватаясь за чужое бедро. Не в силах более терпеть, кончаю, весь напрягаясь и сжимаясь, а после - резко расслабляясь и вымученно выдыхая. Четко осознаю, что ноги подкашиваются и стоять остается недолго. Сдавливаю фаллос внутри себя, и через пару тугих толчков оргазм накрывает партнера с головой. Он, рывком вытаскивая член, кончает мне на ягодицы, облегченно откидывая голову и стирая капли со лба.       Теперь-то сил точно не осталось: скольжу пальцами по гладкой поверхности стекла и опускаюсь вниз. Успеваю лишь коснуться коленями кафеля, как Вонхо подтягивает к себе и придерживает под лопатки, не давая моим ватным ногам согнуться. Внезапные объятия и бредовый шепот куда-то в шею окончательно выбивают из колеи - на грани отключки я просто слабо держусь за спину напротив, упираясь подбородком в плечо.       В очередной раз посещает мысль, что Хосок странный от слова слишком. Усиленно стараюсь его понять, но никак не выходит. Наверное, нужно время. Сейчас осознаю, что уже второй раз допустил ошибку: позволил идее о нашем возможном будущем общении проникнуть в голову. Я совсем сдурел? Если мы продолжим общаться, то я не смогу забыть эту ночь... ночь, когда переступил через себя.       Пока считаю салюты перед глазами и стараюсь отдышаться, Вонхо моет нас обоих, смывая пот и сперму. Завершив с душем, выхожу за ним из кабинки не спеша, потому что полностью выпрямиться не получается. Обтертый полотенцем, оказываюсь на руках у Хосока, который заботливо несет на кровать.       Разве я мог хотя бы предположить, что его объятия настолько теплые и крепкие, приятные и расслабляющие?       Бережно кладет на простынь, ложится рядом, накрывая тем же белоснежным одеялом, и прижимает к себе, отчего упираюсь носом в его подбородок и откровенно кайфую. Вонхо так ничего и не говорит, продолжает молча поглаживать по спине, пальцами считая позвонки - у меня мурашки от его немого монолога. Хотелось бы, конечно, еще немного побыть под его чарами и насладиться мягкостью рук, влажностью губ и жаром дыхания, но моментально засыпаю, смутно чувствуя свое желейное тело.       Не уверен, нахожусь ли в сознании, но расплывчато слышу что-то вроде «проиграл я, малыш»... Скорее всего, я сплю, иначе с чего бы Хосоку говорить подобное?