Неравный брак

Гермиону била мелкая дрожь, отчаяние подкрадывалось медленно. Воздух будто тяжелел вокруг нее, и вдыхать его становилось все сложнее, приходилось откусывать. Она старалась дышать медленнее и глубже, старалась успокоиться, отвлечься, только мысли не меняли вектора. Полупустой чемодан казался ей слишком тяжелым. Рождество наступало через три дня, любимый с детства праздник, а она чуть не плакала от досады. Почему же она не могла, как и прежде, отправиться домой? К маме и папе. Желание слишком детское для семнадцатилетней девчонки? Раньше в это время года Гермиона с нетерпением ждала возвращения, поездки в теплом малиновом поезде, прощальной болтовни с мальчишками, ночей, проведенных с книгой у камина… Теперь же отъезд ее означал совершенно другое. Другие эмоции и впечатления. Хогвартс-Экспресс отвезет ее не в отчий дом, не в свою маленькую, но уютную комнатку, нет. Гермиона должна будет посетить Малфой Мэнор со своим новоявленным женихом, поближе познакомиться с домом, в котором однажды станет хозяйкой. «Традиция», – сказал он, скаля зубы в довольной усмешке, и гриффиндорка с трудом удержала ладонь от удара по его бледной щеке. Давай. Насмехайся, пока можешь. Ей и хотелось обрушить на Малфоя весь свой гнев, всю злость, томящуюся в груди уже несколько месяцев, но едва девушка открыла рот, как Драко обозначил: «Если ты, конечно, не хочешь, чтобы у твоей семьи начались проблемы, Грейнджер. Не хочешь же?». Да, она этого не хотела. Да и был ли другой вариант? Если поехать домой, родители все равно отправят ее к жениху, если сказать, что уже приняла приглашение Рона или Гарри, это сочтут неприличным в ее новом статусе. Теперь, даже будучи лишь невестой, она должна исполнять новый долг. Растворяться в чужих желаниях. Пальцы вцепились в ручку чемодана, и Гермиона вздохнула, продолжая разглядывать кафельный пол. – Идешь? – спросил Рон, подавая гриффиндорке руку. – Да, просто хочу насладиться последними минутками без него и его семейки, – буркнула девушка угрюмо. Уизли встрепенулся, точно Гермиона дала ему пощечину. Казалось, что звон от касания кожи о кожу все еще звучит под высоким потолком вокзала. Последнее время Гермиона была нервной, и то не удивляло мальчишек. Гарри сносил нападки подруги молча, Рон же часто срывался на нее в ответ. Ему никогда не хватало терпения. Злые языки усмотрели в этом знак любви, только Гермионе уже не было до нее никакого дела. Возможно, расскажи он об этом чувстве чуть раньше, поведай гриффиндорка о взаимности родителям, все могло быть иначе. Рональд ведь чистокровный волшебник, старший брат его занял хороший пост в министерстве, а родители ее никогда прежде не были так строги... Возможно, теперь же правды не узнать никогда. Облачко светло-голубого пара выпрыгнуло из трубы, проводники недовольно выглянули из поезда, смотря на опаздывающих. Гермиона поняла, что тянуть дальше нечего, пора отправляться. Каблучки застучали по камню платформы, она не спешила, но шла, несмотря на нежелание. Падал снег. Он засыпал замерзшие воды озера, украшал верхушки деревьев Запретного леса. Пустой чемодан ехал следом, колесики скребли дорожку. В конце концов, этого уже не избежать. Ребята, как обычно, уже заняли купе, однокурсники ходили по коридору, поздравляя друг друга с наступающими праздниками, со сдачей полугодовых экзаменов. Воздух пах апельсином, корицей и гвоздикой, но аппетита у гриффиндорки все равно не было. За последние три месяца Гермиона похудела на целый размер, и только недавно начала заставлять себя завтракать, обедать и ужинать. «Мозг должен работать, мозгу нужны силы, иначе ты не продумаешь свой побег», – уговаривала себя девушка. Старенькая обивка кресел напоминала о счастливых временах. Гарри, Рон и Джинни уже устроились на широких лавках, посматривали то в окно, то друг на друга. Рон отчего-то не стал помогать ей с чемоданом, снова обиделся и удрал вперед. Когда Гермиона показалась в коридоре, Уизли резко распахнул перед ней дверь, приглашая ее внутрь. Оставалось сделать только шаг, всего один-то шаг… Только Малфой снова все испортил. Странно, что он вообще пришел в эту часть вагона. Он появился внезапно, как дементор, подкравшийся к путникам в ночи. Черная водолазка высоким воротом схватила его шею в кольцо, темно-серое пальто было небрежно расстегнуто, черные лаковые туфли – безупречно начищены. Образ мрачный для зимних каникул. Малфой словно гулял в осеннюю пору, не в конце холодного декабря. – Куда собралась, Грейнджер? Ты не можешь сидеть здесь, – произнес Драко, лениво поправляя воротник. – Я уже нашел тебе место. – Не могу, правда? – она изобразила дразнящий писклявый голосок. – Отвали от меня, – угрюмо шикнула девушка, хватаясь за ручку собственного чемодана. – Ух, этот нрав. Пусть пока остается, я уверен, что мы найдем ему применение, – заметил юноша, протягивая гриффиндорке руку. – Пошли, Грейнджер, ты же не хочешь проблем. – Проблем? – выгнул бровь Гарри. – Может мы сами устроим тебе проблемы, Драко? – нахмурилась Джинни. Избранный поднялся с места, и Драко самодовольно улыбнулся, понимая, что даже знаменитый Гарри Поттер здесь бессилен. Драка ведь им ни к чему. Гермиона заставила себя послушно сомкнуть губы, удержать внутри оскорбление, что так и рвалось наружу. Уизли отвернулся, и то уже не было сюрпризом. Гриффиндорка давно заметила, что Рон старался не смотреть на Малфоя и не говорить с ним, а Драко делал в ответ то же самое. Казалось, что их взаимная неприязнь достигла своего апогея и превратилась в холодную войну. – Забудь, не надо, – произнесла девушка, махнув Гарри рукой, нехотя задвигая дверку их купе. – Я напишу вам завтра или послезавтра, все в порядке, – бросила она, отводя взгляд. – Хороших всем каникул… – Лучше бы ты не писала им никогда, – подхватил Малфой, иронично помахав друзьям невесты ладонью. – Но, так и быть, оставлю это решение за тобой. И сейчас гриффиндорка решила не брать его за руку, остановиться и ждать, пока Драко проведет ее к новому месту. Жених тут же отобрал ее чемодан, и драться за возможность нести его самой ей не захотелось. По коридору они шли медленно, Драко словно специально замедлял шаг. Боковым зрением девушка замечала, что сквозь матовые стекла дверей на них смотрят другие ученики. Выходит, что прогулка эта была показательной? Слухи о недавней помолвке заполнили школу, но сомневающиеся все еще были. Особенно среди тех, кто хоть немного знал о Гермионе и характере ее прежних отношений со слизеринцем. Драко не пакостил ей особенно сильно, но во время учебы едва ли сказал хоть пару ласковых слов. «Они же просто ненавидят друг друга. Зачем все это?», – шептал кто-то за спиной, когда Гермиона сидела в библиотеке. Она и сама так считала раньше, сама задавала тот же вопрос. Раньше, когда вещи казались такими очевидными. Драко остановился возле очередной двери, отделявшей один вагон от другого, и распахнул ее перед гриффиндоркой. Как галантно, да? А раньше звал ее Предательницей крови и позором магического рода, раньше, пока им обоим было по тринадцать лет. Он, как и большинство слизеринцев, предпочитал ехать не в купе, просто сидеть за столиком, рассматривая замысловатые пейзажи за окном. Белыми от выпавшего снега. Маленькие домики с дымящими трубами очага скоро сменятся горами и долинами, ждущими исследователей, и Гермиона уговорила себя, что все не так уж и плохо. В конце концов, есть, на что отвлечься в пути. Она не знала, случайно или специально, но Драко выбрал местечко в самом центре вагона. На виду у всех, но отдельно, будто в своем маленьком мирке, за которым могут следить со стороны. Малфой сел напротив Гермионы, учтиво убрал ее слишком легкий багаж на верхнюю полку. Панси Паркинсон словно случайно села поближе к Драко, удобнее устроившись напротив молчаливого обычно Забини. – Может, ты что-нибудь хочешь? – спросил слизеринец, когда в вагон вкатилась тележка со сладостями. – Я знаю, что твое финансовое состояние сейчас шатко, и если ты голодна… – Достаточно язвить, – произнесла девушка, поднимая руку, чтобы остановить его речь. – Почему я не могу поехать со своими друзьями? Пункт назначения от этого все равно не изменится. – Ну разве не романтично было бы провести время в пути со мной? – спросил Драко, приторно улыбаясь собственным словам. – Я все равно буду видеть тебя еще целую неделю, Малфой. – Целую жизнь, – поправил он. «Да. Я сейчас заплачу», – подумала гриффиндорка угрюмо, но слез не было, только раздражение. Слизеринец говорил правду, но… Неужели он сам был этому рад? Гермиона прикрыла глаза, пытаясь искать в этом хоть что-то хорошее. Врагов же нужно держать поближе, да? Только… Только не так, чтобы жить с ними в одном доме, делить спальню и сон. Ох, с ним же действительно придется делить спальню. Впрочем, Драко, казалось, не испытывал с этим проблем. В ванной старост он явно желал познакомиться ближе. Интересно, в будущем Драко распорядится, чтобы их комнату оформили в холодных зеленых цветах собственного факультета или все же пощадит ее и добавит хоть каплю тепла? – Я не хочу, чтобы ты общалась с ними после школы, Гермиона, – серьезно заявил Драко, и Панси заерзала позади него, подслушивала. – Все Уизли – голодранцы, все это знают, а Поттер давно уже не в чести. Это может плохо отразиться на репутации нашей семьи в будущем. – Какой ужас, ты только представь. Я разрушу безупречную репутацию никем не любимых снобов? – спросила она, выгибая бровь. – Уважаемых и богатых снобов, – ухмыльнулся Малфой. – Тебе нужно будет постараться, чтобы соответствовать своему новому роду, быть достойной носительницей фамилии. – Я не буду стараться, – ответила девушка, подавшись вперед. – Не собираюсь подстраиваться под твои желания. – О, еще как собираешься, – ответил юноша, нависая над блестящим после уборки столиком. – Будешь ждать сахарную косточку от любимого хозяина, как собака, если я захочу. – Ага, – отмахнулась она. – Мы можем ехать дальше молча? – спросила девушка, чувствуя на себе чужие взгляды. – От звука твоего голоса начинает укачивать. И Драко ей не ответил. Он изо всех сил старался выглядеть холодно и отрешенно, как настоящий аристократ, но гриффиндорка понимала, что каждое ее слово раздражает его, и раздражение было взаимно. Он ждал совершенно другого, надеялся если и не сломать, то надломить ее к этому дню, но выходило не слишком хорошо. Может быть, стоит избрать другую стратегию, раз запугивание не работает так, как ему бы хотелось? Вряд ли план Малфоя так лабилен, что готов терпеть изменения. Да, она не предпринимала видимых попыток к бегству, но только потому, что не была глупой. Гермиона тщательно планировала побег, подбирала слова и обстоятельства, искала слабые стороны рода Малфоев, искала подходящую работу в Министерстве… И не находила для себя пути к отступлению. Люциус никогда не позволит ей жить спокойно, разорви она помолвку. Ладно бы – только ей, всей семье придется туго. Последней ее попыткой стал Виктор Крам, письмо, отправленное всего неделю назад. Он же не бросит ее в беде, правда? Письмо, написанное Гермионой, было сбивчивым, в малом тексте умещалось слишком многое. Переживания, страхи, обида и надежда. Она описывала ситуацию, просила помощи, убежища, просила, чтобы Виктор нашел ей и ее семье местечко в Болгарии, хотя бы на первое время. В конце концов, некоторые чистокровные семьи меняли дислокацию и уезжали из Англии, разве нет? Родители согласятся, если хорошо попросить их об этом… Это – не предательство крови, просто перемена места жительства, бегство туда, где жизнь дешевле, где никто из Малфоев не найдет их и не сможет им навредить. – Драко, Гермиона, неужели вы вместе? – послышался знакомый голос. – Решили отдохнуть дома в этом году? Гриффиндорка первой оторвала взгляд от запотевающего от жара чужого дыхания окна, первой улыбнулась, и единственная из них двоих – натурально. На помолвленных смотрел Теодор Нотт, так же, как и Драко, одетый слишком легко для зимы. Нотт выбирал более светлые цвета в одежде, но все еще не позволял себе много красок. Зеленый, серый, черный – не более того. За окном мелькали заснеженные горы, а ученики снимали с себя тонкие осенние пальто, Гермиона чувствовала себя нелепо в плотном розовом свитере. Слизеринцы вообще не любили кутаться в одежду, даже если мерзли в собственных спальнях холодными сырыми вечерами, они предпочитали сохранять видимость устойчивости к морозам. Для чего? Сложно понять. Наверное, шляпа просто сжалилась над ней при распределении, поняла, что девчонке не выжить в слизеринском подвале. Слишком теплолюбивый цветок. – Можешь начинать звать ее миссис Малфой, – проговорил Драко, хмуря брови в намеке. – Готовиться к ближайшему будущему. – Полагаю, вопрос о смене фамилии еще не обсужден, мы ведь не в прошлом веке живем, Драко, – изогнул бровь Теодор. – Или в твоей семье женское мнение о подобного рода вопросах не учитывается? – Привет, Тео, – влезла Панси Паркинсон, кривя улыбку. – Садись с нами, расскажи, как планируешь провести каникулы. Раньше Гермиона не замечала, чтобы Панси дружила с ним. Если быть честной с самой собой, гриффиндорка крайне редко смотрела на нее, еще реже – сплетничала о чьей бы то ни было личной жизни. В конце концов, и раньше, и сейчас у нее хватало и других забот: учеба, друзья и семья. Малфой и его подхалимы никогда не входили в список ее интересов. Нотт улыбнулся однокурснице и опустился на кресло рядом с ней, сел вполоборота. Так, чтобы не терять Гермиону из поля зрения. – Наверное, Панси, ты не знаешь, но больница отца проведет день открытых дверей в эти праздники. Для всех выпускников Хогвартса, что еще не определились с выбором дальнейшего жизненного пути. – Увлекательно, – бесцветно заявила слизеринка, и Гермиона позволила себе бросить едкий смешок. – Тебя что-то развеселило, Грейнджер? – Безусловно. Твой интерес к вещам, которых тебе никогда не суждено будет понять, – ответила девушка. – Что? Скажешь ей, как меня теперь звать? – спросила гриффиндорка, переводя взгляд на нахмурившегося Драко. Пришлось сознаться – Гермиону действительно злила эта щенячья преданность Паркинсон. Она пыталась поставить себя на ее место, пыталась вообразить боль, испытываемую ею, и не находила причин оставаться рядом с Малфоем после всего, что произошло. Что не так с этой девчонкой? Неужели она все же смогла их найти, причины? Гермиона невольно вгляделась в холодные глаза Драко, представила, как эти губы шепчут нежности сначала одной, а после – другой. За что его можно любить? Юноша молчал, сверлил ее изучающим взглядом, думая о чем-то своем. Черный наряд хорошо оттенял его безупречно белую кожу, и Драко не мог этого не знать. Возможно, что и использовал ради контраста. Гермиона была уверена в том, что если бы не желание во всем угодить отцу, Малфой мог бы стать настоящим щеголем. Слишком он любит себя и свое отражение. Девушка невольно перевела взгляд на соперницу и поняла, что уход за собой давал плоды. Пусть некоторые и были гнилыми. – Уверен, что и у меня, и у Панси для тебя найдется много имен, – шепнул он со злостью, и услышать могла лишь невеста. – Не таких нежных, как у Нотта, конечно. – Советую тебе держать их при себе, Малфой. В конце концов, тебе придется спать рядом со мной. – О, Грейнджер, хорошо, что ты думаешь об этом. Я – тоже. Пожелания принимаются, можешь рассказать о своих фантазиях. Его слова слышала слизеринка, слышал ее сосед, и оба неприятно поежились. Гермиона чувствовала, как краснеют ее щеки, и не нашлась с ответом. Стыд. Должно быть, в жизни с Драко от этого чувства ей придется отказаться навсегда, забыть, что это такое. Конечно, если Гермиона не хочет, чтобы чувство это составляло всю ее жизнь, которая непременно станет несчастной. Малфой улыбался, ожидая ответа. Поезд выбрался на мост, и Гермиона демонстративно отвернулась к стеклу. И почему она не могла ехать с Гарри? Для чего она тут? Чтобы сейчас молча смотреть на Малфоя, изредка отпуская колкости и принимая их в ответ? В конце концов, подобным времяпрепровождением они успеют насладиться в будущем, почему бы сейчас не поддержать иллюзию мира? «Перемирия», – поправила себя девушка. На что вообще будет похожа ее жизнь в будущем? Думать об этом не хотелось, но от предстоящего все равно не уйти. Гермиона вдруг представила себе череду приемов, маски, стягивающие лицо, Драко рядом… В черном костюме. Роды, материнство, медленное забвение в самом дальнем из углов Малфой Мэнора. Все, что она оставит от себя – очередное бесцветное имя на чужом родовом древе, портрет в старой книге. Ни о какой любви речи быть не может, как бы ни хотелось мечтать. – Ты не хочешь прийти, Гермиона? – спросил Нотт, внезапно вызволяя гриффиндорку из захвативших ее раздумий. – Уверен, ты бы нашла что-то интересное. – Гермиона уже определилась со своим местом в будущем, Тео, спасибо за заботу, – ответил Малфой, не оборачиваясь. – Я не спрашивал тебя, Малфой, я спросил Гермиону. – Да, я заметил. Теперь можешь обращаться с такими вопросами ко мне, – парировал слизеринец. – Твой отец разве так ведет себя с твоей матерью? – увлекся Теодор, готовый раздуть конфликт еще больше. – Ах, я забыл, что у тебя не было возможности увидеть отношения матери и отца, – ответил Малфой, вспомнив о том, что матушки Тео нет в живых. – Я хочу пойти, – ответила девушка им обоим, прерывая завязавшийся спор. – Все это звучит очень интересно. Нет, она не связывала свое будущее с врачеванием, даже когда еще сохраняла иллюзию выбора. Просто сейчас гриффиндорка понимала, что хотела бы развеяться на этих каникулах, отвоевать для личного пространства хотя бы один неполный день. В конце концов, ей еще предстоит дождаться ответа от Виктора Крама, и это время нужно растянуть хоть как-то, хоть чем-то, пусть и пустыми визитами. Сидеть в поместье с четой Малфой – испытание не для слабых. Все лучше, чем смотреть на Драко, запертого с ней в четырех стенах гостиной. Представился дом, полный змей. Статуэтки, орнамент, ковры и фрески. Мрак. Аристократическое воспитание, тщетно вколачиваемое в девушку матерью, все же дало о себе знать: Гермиона не желала слушать чужие склоки, считая, что открытый конфликт – это слишком пошло. Не так должен вести себя высший свет. – Может, ты сходил бы со мной? – пытаясь изобразить дружелюбие, спросила гриффиндорка у Драко. – Разочек. – Может и сходил бы, – нехотя поддержал он. – Будто других дел нет, – полушепотом огрызнулась Панси, подслушивающая беседу. Улыбка сама собой расцвела на лице Гермионы. Лондон подкрался незаметно, сменил каменистый белый пейзаж гор и прорезал пространство крышами домов и огнями уличных фонарей. Поезд замедлял ход, до вокзала оставалось совсем ничего, и вагон начал шуметь чужими голосами. Ученики вставали со своих мест, тянулись к полкам, забирая с них собственные вещи, некоторые уже спешили к дверям, словно последних не выпустят из вагона и отправят обратно. Чем быстрее они выйдут на улицу – тем ближе подступит теплое, сладкое Рождество, встреча с родственниками, долгожданный праздник. Гермиона могла лишь позавидовать. Вокзал уже украсили блестящими огоньками гирлянд елками, на перроне появились палатки с горячим чаем и шоколадом, со свежими булочками. Еще в прошлом году Гермиона была одной из них, спешащих выпрыгнуть из поезда учеников, сегодня… Сегодня ей хотелось закрыть глаза и очутиться как можно дальше отсюда. Хоть в Запретном лесу, хоть на уроке ЗОТИ у Снейпа. Панси не умолкала, она говорила с Теодором, но Гермиона не прислушивалась к их словам. Ее внимание занимали другие люди. Она видела в окно Рона, Джинни и Гарри: те угрюмо шагали прочь, волоча тяжелые чемоданы прямо по грязному камню. Друзья должны были провести эти праздники в Норе. Одной большой семьей. Ей казалось, будто друзья и не смотрят по сторонам, пытаясь ее найти, выцепить из толпы хотя бы взглядом. Отдаляются так скоро. Гермиона поджала губы. Семейство Уизли ведь действительно пригласило всех к себе, встречать Рождество вместе, и Гермиона тоже была в числе приглашенных… Только пришлось отказать, объясняя все обстоятельства. Впервые отказать им, подумать только. А ведь даже родители, заботящиеся о репутации своего безукоризненно чистокровного рода, позволяли ей подобные визиты. Общение с Уизли не расстраивало их никогда. Гермиона вновь подумала о том, что ей могли разрешить брак по любви, нужно было лишь сознаться первее. Опередить Малфоя с его странным предложением. – Ты действительно хочешь сходить в больницу, посмотреть на умирающих? – серьезно, без смешков и кривляний спросил слизеринец. – Да, – ответила девушка, поднимая взгляд. – Хорошо, – позволил он великодушно. – Тогда возьми меня за руку, этого хочу я, – сказал Драко и тут же получил желаемое. – Идем, нас ждет новый эльф отца. Тебе понравится Мэнор, могу обещать.