Неравный брак

Гермиона не знала, что теперь чувствовать. Эмоции смешались в котле, точно неизвестного происхождения зелье, и гриффиндорка не могла уже распознать каждый его ингредиент. Нет, она определённо ненавидела этот чёртов дом, свое новое положение и Малфоя, что теперь спал с нею в одной кровати, в этом не было сомнений. Гермиона не была уверена лишь в одном – что чувствовать к семье, предавшей её так грубо. – Мама, – шептала она в ванной в первые после свадьбы дни. Следует ли чтить родителей, как раньше, следует ли сохранить отношения с матерью и отцом? Больше не было тайн: Гермиона поняла, что её продали, обменяли на безбедную старость, отлично сознавая, на какую жизнь обрекают свою единственную дочь. Как найти в себе силы для прощения? Да и нужно ли им оно? Матушка не писала. Гермиона не раз говорила «любящей» матери о том, как её донимает Драко. Бывало, что она некрасиво плакала во время долгого рассказа, преувеличивала детали в надежде на сочувствие. Слизеринский наследник вечно задирал её в школе, высмеивая род Грейнджеров, её гордый факультет, безупречную успеваемость, тёплый летний загар... Драко всю жизнь старался досадить Гермионе, и особенно преуспел в этом сейчас, когда даже ее родители оказались на его стороне. Впрочем, «его сторона» – звучит слишком громко. Мистер и миссис Грейнджер заняли сторону легкого заработка. Гриффиндорка смотрела на Драко с прищуром, специально скребя ложкой дно хорошенькой форфоровой тарелки с цветочками у каймы. Суп из шампиньонов и картофеля оказался очень кстати, но чесночных гренок Гермионе не принесли даже после просьбы. Драко надеется получить поцелуй? Удивительно, что в таком случае боится чеснока. Уж не заболел ли он вампиризмом? Провести обед вместе, в пустом и холодном зале, было его идеей, его просьбой, если предположить, что Малфой умеет не требовать, но просить. Прислуга порхала вокруг укрытого белоснежной скатертью стола, молодожёны сидели по разные его стороны, а под потолком гудело молчание. Казалось, что Драко не испытывает неловкости, ведь он давно привык к этой атмосфере. – Чем бы ты хотела заняться? – спросил он, отодвигая от себя пустую тарелку, чтобы горничная могла забрать ее. – Я? О, полно планов. Я планирую вернуться в спальню и немного вздремнуть, – ответила девушка, откладывая ложку. – Как интересно! – иронизировал он, поддерживая эту игру. – Вчера ты спала целый день, Гермиона, а сегодня все утро, – ухмыльнулся Драко, стараясь изображать дружелюбие. – Если тебе нехорошо, я мог бы вызвать тебе врача, – он вытер рот салфеткой, тут же отбросив ее в сторону. – Или я… – Разведешься со мной? – спросила гриффиндорка, встретив недовольный взгляд холодных серых глаз. – Нет? Так я и думала. Раз уж мне предстоит жить с тобой всю оставшуюся жизнь, я бы хотела ускорить её течение. Когда спишь, время летит быстро. – Полагаю, ты будешь каждый раз предлагать мне развод, перебивая на полуслове? – Нет, – обещала жена. Драко злился, но заметить это можно было лишь по ярким огонькам, вспыхивающим в его хищном взгляде. Гермионе они всегда напоминали свет, отраженный лезвием остро заточенного ножа. Малфой мягко сжимал и разжимал пальцы, будто разминая их перед магической дуэлью. Гермиона не чувствовала страха, только брезгливость. Она все вспоминала их первую "ночь" и не была уверена в том, что однажды сможет забыть. – Я перестану, как только мы с тобой прекратим разговаривать. Только, кажется, это не входило в планы Малфоя. Гермиона постучала пальцами по столешнице, прежде, чем подняться с места. Стул скрипнул, отодвигаясь за ней. Гермиона не наряжалась, не делала причёску, только расчесала волосы и надела домашний халат поверх длинного тёплого платья из козьей шерсти. Драко велел затопить камин в их спальне, и девушка смогла отогреться. Гриффиндорка не могла понять, что за эмоция мелькает во взгляде мужа, но она продолжала надеяться, что похоть его угасла хоть на какое-то время. Она не звонила в колокольчик для прислуги, это сделал супруг. Драко поднялся следом, дождавшись, пока стройная фигурка Гермионы исчезнет за дверью. Он вышел за ней, не рискуя положить ладонь на плечо Гермионы и попросить её остановиться, только прибавив шагу, чтобы нагнать ее. – Могу я показать тебе что-то? – спросил он почти робко. – Что, например? – недоверчиво спросила она, ожидая очередную издевку. Гермиона остановилась, услышав его. Она хотела ответить категоричным "нет", но вспомнила обещание Драко. Он может позволить ей доучиться, получить диплом, присутствовать на выпускном и вновь разговаривать с людьми, что были ей приятны. Создать хотя бы видимость счастья, позволить ей еще год пребывать в сладкой иллюзии «нормальности». Может, ради такого стоит сделать к нему шаг навстречу? Прикинуться кроткой и смирившейся окончательно. Гриффиндорка стиснула зубы, разворачиваясь к мужу лицом. – Просто иди за мной, – сказал он, встретив молчание. Гермиона недовольно хмыкнула, но повиновалась. Ей и самой не хотелось снова препираться, раз уж оба они вынуждены теперь делить кров и постель. Гриффиндорка все еще не понимала, что думает Драко об их супружестве, но спрашивать ей не хотелось. В глубине души она надеялась, что мистер и миссис Малфой заставили его пойти на это, ведь иначе все станет так сложно. Она шла медленно, но не потому, что тянула время. После нескольких дней, проведённых в постели без еды, тело её ослабло. Горничные обещали выписать из больницы поливитамины, если потребуется, но гриффиндорка не согласилась на визит к врачу. Она бы не расстроилась, если бы действительно заболела и слегла. Ведь тогда Драко гарантированно не тронет ее еще какое-то время. Малфой шёл впереди, и Гермиона видела перед собой его широкую спину. Изящнее, чем у Рона, если сравнить. Драко надел пиджак поверх чёрной водолазки, стрелки его штанов, как и всегда, были отглажены безупречно. Удивительно, что даже дома он старается одеваться именно так... Никакого комфорта. Гермиона вспомнила, что в своей детской спальне носила зелёную пижаму с прыгающими по ней белочками. Она бы надела её и здесь, только жаль, что в спешке забыла упаковать. Могла бы притупить его возбуждение. Каблуки туфель Драко цокали, звук его шагов эхом поднимался к самому потолку. Юноша остановился у высокой двустворчатой двери, выкрашенной в белый. Серебряные нити на ее бортиках складывались в причудливый узор ветвей и цветов, северный лес в цветении. Слизеринец смерил Гермиону нетерпеливым взглядом, и гриффиндорка непонимающе приподняла бровь. – Дверь. Очень мило. Мы здесь чего-то ждём? – спросила она, подавив улыбку, что отчего-то попросилась наружу. – Не спеши. Это – важный момент, – признался Малфой, подавив волнение. – Я хочу, чтобы ты собрала в кулак все свои силы, прежде, чем все увидишь. – Силы? Мы будем там с кем-то драться? – Ага. Пожалуй, что когда-нибудь мы будем драться друг с другом, если ты продолжишь ерничать. Гермиона сощурила глаза, вглядываясь в лицо Малфоя. Казалось, что сейчас он не злится, только подшучивает над ней, как в поздние школьные времена, когда колкости его стали менее острыми. Сгладились временем. Может, сожалеет о том, что сказал тогда, в ванной? Гермиона поежилась от столь смелого предположения. Нет. Драко Малфой никогда не будет беспокоиться о чужих чувствах, особенно, если речь о чувствах её. – Ты собираешься показать мне свою фамильную библиотеку? – спросила девушка громко. – У меня дежавю. Как это будет... Клишировано. Мы будто в той нелепой маггловской сказке про чудовище и красавицу. – Нет, библиотеку ты можешь посмотреть сама в любое время. Кроме того, я уверен, библиотек ты видела много, Гермиона. Сейчас просто прикрой свой хорошенький ротик и смотри, хорошо? – Хорошо. Будто ему вообще требовался положительный ответ. Гермиона все равно бы сказала что-то о том, что с большей радостью прикрыла бы рот Драко, Малфой бы разозлился, услышав… Лучше промолчать в этот раз. Драко отворил двери, театрально-медленно, наслаждаясь скрипом их старых петель. Гермиона нетерпеливо вышла вперёд, надеясь поскорее разобраться с этим и вернуться в спальню, чтобы закрыться в ней до самого вечера. В конце концов, в спальне теперь стало тепло. Удивительно, как огонь исправлял ситуацию, менял атмосферу. Поленья тихо трещали в камине, и Гермиона чувствовала, как силы ее восстанавливаются, вновь наполняют тело. Воздух вокруг гриффиндорки оказался необычайно свежим, будто из пыльного старого склепа она шагнула в теплый весенний сад, наполненный цветущими вишнями. Вместо белого и черного камня Гермиона разглядела вокруг зелень свежей листвы, под ногами зашуршал мелкий гравий. Это – сад? Небольшой зимний садик в пределах огромного загородного дома? Волшебно. Она обо всем забыла, рассматривая пространство вокруг. Гермиона вздрогнула, услышав протяжный крик неподалёку от себя. Нечеловеческий, гортанный и звонкий, он заставил её дёрнуться, чтобы тут же оказаться в руках супруга, оберегающего ее от монстра, издавшего этот шум. Драко расхохотался, холодной ладонью сжав её острое плечо. Гермионе показалось, что она чувствует, как кровь прилила к лицу. Гриффиндорка обратила взор к источнику звука. Вот он. Павлин. Белый, распушивший свой густой хвост, он стоял рядом с Гермионой, будто ожидая чего-то. Угощения? У Гермионы их не было. Остальные птицы медленно подбирались ближе, держа головы высоко и гордо, словно собираясь напасть на гостей. Гермиона и сама задрала подбородок вверх. Драко привёл её в зимнюю оранжерею, стеклянный потолок пропускал тусклый уличный свет, но не холод, и белые розы продолжали цвести даже сейчас. Воздух здесь пах свежестью, несмотря на обилие птиц, снующих по тонким дорожкам. Нет, гриффиндорка никогда раньше не увлекалась садоводством, но сейчас почувствовала желание прикоснуться к этим цветам. Малфой улыбался, смотря за тем, как меняется выражение лица Гермионы. – Я хотел показать не их, а розы. Могу разогнать, знаешь, – он усмехнулся. – В детстве я понял, что они боятся громких криков. – Как ты это понял? – Закричал, убегая, а как еще? – признался хозяин поместья. – Ты любишь птиц? – спросил Драко тихо, так и не выпустив плечо жены из своей хватки. – Эти мне нравятся, – уклончиво ответила девушка. – Мы можем покормить их? – Нет, на самом деле не стоит. Они сходят с ума, когда видят корм, – предусмотрительно ответил Драко. – Тебя будут клевать. Нет, не надо. Гермиона поджала губы, опустив взгляд. Нет, она не расстроилась, но кормить птиц было бы забавно. Девушка убрала за ухо прядь кудрявых волос, чувствуя захватывающее её смущение. Павлины действительно заставили гриффиндорку приободриться. Приятное разнообразие в её окрашенной в серо-зелёные тона жизни. Нет же ничего постыдного в том, что она ищет разнообразие? Гермиона отстранилась, понимая, что Драко все ещё держит её в своих руках, она знала, что сам Малфой не захочет ослабить хватку. Покидать его объятья оказалось легко, руки Драко не грели. Павлинов можно было не опасаться, даже если птицы громко приветствовали приходящих к ним гостей. К самому смелому гриффиндорка протянула руку, но обиженная отсутствием угощения птица предупреждающе щёлкнула клювом. – Ха-ха. Да, они строптивы, – улыбнулся Драко. – Будь осторожна, если только не хочешь лишиться пальца. – Мило, – ответила Гермиона, стараясь говорить бесцветно, незаинтересованно, будто ей все равно. – Могу я идти? – Нет, не можешь, – поспешно ответил Драко. Он прочистил горло, заставляя себя дружелюбно улыбнуться новоиспеченной жене. Гриффиндорка отчётливо разглядела это: юноше пришлось приложить усилие. Наверняка миссис Малфой подсказала сыну, как сейчас следует себя вести с ней. Гермиона надеялась, что Нарцисса заверила отпрыска в том, что склонять ее к плотской любви вовсе не требуется. Более того – было бы нежелательно. Только послушает ли он? Малфой достал из кармана белый конверт, медленно протягивая его супруге. Гермиона выгнула бровь, недоверчиво принимая дар. Что это? Ещё одно письмо от Гарри или Рона, отобранные у её совы? Возможно, это он прочитал, потому и хранил у себя так долго. – Открой при мне. Конверт и правда оказался незапечатанным. Птицы любопытно вытянули шеи, надеясь, что Драко передал в руки жены угощение для них же, но ошиблись. Никаких хлебных крошек, зернового корма или жучков в ее бледной ладошке. Из конверта гриффиндорка медленно достала два билета, на развороте которых виделась черно-белая колдография рычащего тигра. – К нам приезжает цирк. Выступать будут только акробаты, использовать в представлениях магических тварей теперь запрещено, – поспешил добавить Драко, вспоминая, как жена его ненавидит каждую форму принуждения, даже если речь идет о домашних эльфах, созданных ради служения. – Я был бы рад сходить с тобой. – Ты отвёл меня сюда только для того, чтобы подарить два билета... В этот цирк? – уточнила гриффиндорка, приподнимая бровь. – Всё верно. Ты ответишь мне? – ждал супруг. – Ты меня удивляешь, – проговорила она недоверчиво. Драко вновь улыбнулся, но менее терпеливо, менее радостно, чем хотел. Если Гермиона откажет ему сейчас, это, должно быть, нанесет урон его самооценке. «Впрочем, неплохо было бы опустить ее хоть капельку ниже. Малфой слишком высокого мнения о себе», – подумала Гермиона, но не решилась на столь отчаянный шаг. Воспоминания об их первой ночи и первом утре в новом статусе еще были свежи, и сейчас ей следует быть особенно осторожной с Драко. Сейчас, когда он, по глупости своей, манит ее такой прекрасной возможностью… Получить аттестат, найти работу и бежать от него как можно дальше. – Хорошо, давай сходим, – бесцветно бросила девушка, тут же сжимая губы плотнее. – Только сначала... Покажи мне эту оранжерею. Малфой взглянул на жену с недоверием, словно ища подвоха в ее словах. Настала его очередь сомневаться. Разумеется, он не доверяет ей, Драко не был дураком. Гермиона отвела взгляд, не сумев выдержать это испытание. Она не хотела просить, но теперь возвращаться в спальню ей хотелось ещё меньше, чем прогуливаться здесь с новоиспеченным супругом. В конце концов, ей, возможно, придётся терпеть его всю оставшуюся ей жизнь... Пожалуй, стоит сделать шаг навстречу, раз уж и он идёт на определенные жертвы? Гермиона надеялась лишь на благоразумность супруга. – С удовольствием, – улыбнулся Драко, протягивая жене руку. – Боялся, что ты и не попросишь. – Здесь только розы? – спросила она, но Драко отрицательно мотнул головой. Гриффиндорка сжала его пальцы особенно крепко, стараясь пройти мимо столпившихся рядом павлинов как можно быстрее, чтобы те не успели попробовать на вкус ее наряд. Гравий тихо шуршал под подошвой, и птицы двинулись следом, любопытно посматривая на молодых хозяев фамильного поместья. Драко принялся рассказывать о цветах, что росли под этой крышей, а Гермиона устало прикрывала глаза, стараясь не слушать его.