Дверь открывается

Андрей был занят: работа отнимала много сил и времени. Он не имел возможности предупредить Никиту о своем отсутствии. И, если честно, не видел в этом необходимости – они просто стояли рядом на набережной. Это ничего не значило ни для одного из них. Не должно было значить. У себя дома Андрей появлялся только поздней ночью или ранним утром, почти сразу падая в кровать – спать хотелось ужасно. Мыслям о Нике, впрочем, это не мешало. Тем более, их подпитывали «звуковые эффекты»: стены и перекрытия в доме были достаточно тонкими для того, чтобы без проблем слышать громкие возгласы и прочие звуки. В квартире этажом ниже было не все ладно. Он то и дело слышал возмущенный женский голос. Иногда мужской. Андрей узнавал его – это был Никита. Милые ссорились-бранились, да не тешились. Видимо, большая любовь дала трещину, стала расползаться по швам. Елена так хлопала дверьми, что любо-дорого было слушать. Не такой человек был нужен Никите. Совершенно другой типаж. Даже без похищения у этих двоих не могло быть общего будущего. В этом Андрей был свято уверен: девушки вообще не тема этого парня. Просто Никита еще не знал об этом. Не бывает таких натуралов. Когда Никита был в плену, Андрей смотрел на него в прицел видеокамер и тихо закипал: жертве надо было смириться, чего же он дергался, не унимаясь? Не так смотрел, не так двигался. Сцена с Лисом – чистой воды порево. Натурал? Серьезно?! Никита сам не осознавал, насколько это было красиво: бабочка, запутавшаяся в паутине. Он постепенно открывался, сбрасывая ненужную шелуху. Это было жестоко, но по-своему правильно: все прекрасное всегда рождается в муках. Андрей мог бы насладиться очарованием момента, если бы он сам заказывал бал. Но это было не так - тот, кто заказывал, не понимал ничего: он лишь портил хорошую вещь. Заказчику нравилась агония отчаявшегося человека, разорванные жилы и надежда спастись. Однако в конце Ник живым нужен не был. Андрей колебался: чужой образ влился в него по капле, по каждому хриплому вздоху и вскрику, поселился под кожей, сжег нутро, отпечатался на обратной стороне век. Он стал думать, как вывести Никиту из игры. Андрея никогда не интересовали жертвы – он абстрагировался. Это было не его дело. Но Ник… Ну, бывает и на старуху проруха – сошелся свет клином. Он готов был вытащить его из пыточной комнаты. Он для этого созрел. Сложные методы отметались один за другим, ситуация лихорадила, время шло. Каждый день для Никиты мог оказаться последним. Андрей чего только не передумал, перебирая варианты. Он не был дураком, когда входил в этот бизнес. Вращаясь в определенных кругах, среди определенных личностей, Андрей точно видел людей, с которыми нужно дружить, и людей, с которыми общаться не следует. В надежном месте давно лежал материал, собранный по крупицам, позволяющий безболезненно отойти от дел в свое время. Просто Андрей не думал, что это время наступит вот так – обернется для него отчаянным взглядом, раскрытым ртом с кровящими губами, криком за толстой бетонной стеной. Трезво рассуждая, оно того не стоило. И, возможно, Андрей отступил бы, поразмыслив на трезвую голову, если бы не один маленький слушок: бизнес изживал себя – был слишком рискованным. В индустрии услуг, которой занимались высокие люди, стоящие во главе угла, была масса других возможностей. Более безопасных и рентабельных. Каждый раз, с каждым новым заказом, возникали дополнительные сложности, с которыми нужно было разбираться. Разбираться приходилось, помимо всего прочего, Андрею: он зачищал хвосты, пресекал слухи или направлял их в нужное направление. Он делал многое другое, не совсем (совсем не) законное. Все они – вся команда – были вовлечены и задействованы. И если дело переставало стоить свеч, что произошло бы с участниками данного проекта? И Андрей, подстегнутый личными чувствами, накрученный надвигающимися переменами, не включающими его, как постоянную единицу, решился на опасный маневр. Это было до отвратительного просто: он лишь слил координаты подпольной порноиндустрии вместе с сопутствующей информацией через одного крайне внушаемого человечка. За дополнительную дозу. После чего – какое несчастье – тот случайно споткнулся и свернул себе шею, свалившись в открытый люк на окраине города. Идеальное стечение обстоятельств. Даже секретной папочкой особо размахивать не пришлось – от него отступили, отползли клубком брызгающих ядом змей. Андрей очень постарался, чтобы так оно и случилось. На самом деле, он, можно сказать, оказал услугу – избавил свое «начальство» от хлопот с ликвидацией хаты. Никто значимый не пострадал: исполнители и так были расходным материалом. Они сами себя обрекли на столь незавидный конец. Даже сдать кого-то более значимого не представлялось возможности: был только Андрей. А к себе он мало кого подпускал. Взамен затраченным нервам и усилиям он ожидал грамотной спецоперации, однако эти придурки (полиция) чуть не запороли все дело: стрельба в замкнутом помещении – хотелось побиться головой об стену. Одна из выпущенных пуль неудачно срикошетила в Никиту. Андрей душу бы вынул из того, кто был повинен в этой ошибке, если бы все закончилось летальным исходом. Но парень выжил, и Андрей вздохнул с облегчением. Оставалось только дождаться, когда все станет правильным. Он следил за ним, ходил по пятам, подстроился под чужой режим дня. И проводил с Никитой почти все ночи с того самого момента, когда тот стал сбегать из собственного дома. В том, что Ник именно сбегает, Андрей был уверен: обстановка нормальной жизни давила на его психику. Елена не могла понять причин, возникали новые ссоры. Андрей наблюдал за Никитой, и ему хотелось приблизиться максимально. Лысая голова, беззащитный затылок… Хотелось крепко обнять, успокоить. Стащить с чертовых качелей, привести в свою квартиру и отогреть. Он точно знал, какой именно партнер нужен Никите – сильный и уверенный. Не эта истеричная баба. А потом сил ждать и терпеть совсем не осталось и Андрей «случайно» встретился с Никитой на набережной. Он даже немного волновался и потому выкурил не одну сигарету. Ему казалось, что Ник сразу узнает его, едва посмотрев. Но этого не произошло. Стало даже обидно: он знал, что в плену Ник выделял его. Эти взгляды и огромные влажные глаза невозможно было понять как-то иначе. Так почему же Никита не догадался сейчас? Он был не так важен, он ошибся? Сцепив зубы, Андрей стал приручать Ника, словно дикое недоверчивое животное. Поначалу тот дичился его, но потом все пошло на лад. Они потянулись друг к другу. Андрей был прав: эта химия - часть Никиты. И вот, когда все стало так хорошо, ему пришлось прерваться: работа съела все свободное время. Андрею еще повезло, что Ник был ночным существом – это позволяло видеть его из окна, слышать приглушенный голос. Андрей, зная, что начнутся тяжелые дни, позволил себе растянуть подольше последнюю встречу с Никитой. Он пошел следом за парнем, довел до самого дома и долго курил на лестничной площадке. Было тихо, и ничего не происходило, а потом он услышал громкий голос Никиты. Тот так отчаянно что-то пытался то ли доказать, то ли объяснить, что Андрею стало любопытно. Он спустился на пролет ниже, приблизился к двери квартиры Ника. Как раз вовремя, чтобы услышать: - Когда тебя пытают, а потом суют в рот – отсоси, ты такой сладкий, такой горячий, узкий – ты перестаешь, блять, этого хотеть! - Никит… - Что Никит? Что? Я тебе сказал. Я. Не. Хочу. Не. Хочу. Совсем! Зачем ты меня провоцируешь? Мне не нужно этого. Я не могу… Андрею послышались приближающиеся шаги. Он отпрянул от двери и быстро поднялся на свой этаж. Дверь так и не открылась, и больше никаких звуков Андрей не услышал. Он ухмыльнулся - вот, значит, как. Несколько дней было тихо, пока однажды под утро Андрей вздрогнул от крика Никиты, за которым последовал надсадный, давящийся кашель. И снова наступило затишье. К тому времени, когда рабочие дела Андрея пошли на спад, Никита перестал ходить на набережную, и его совсем не было слышно. Лишь изредка парень выходил в магазин, и вид у него был ужасный. Так мог выглядеть больной простуженный человек, заморивший себя голодом. Возможно, так оно и было, так как Андрей заметил отсутствие Елены в квартире этажом ниже. Она ушла, выкатив за собой большой чемодан. - Скатертью дорога, - напутствовал ее Андрей сквозь сизый дым сигареты. Он стоял на лестничной площадке, глядя, как к подъезду подъезжает машина с черными шашечками на козырьке и девушка садится в нее. Однако не прошло и шести дней, как Елена появилась снова. Андрей слышал ее раздраженный, монотонный голос. Словно нотацию читала: без остановки что-то говорила, и он не понимал, как Никита терпит это. Но тот как-то терпел, потому что голоса его слышно не было. Потом девушка уехала. И снова в квартире этажом ниже разлилась тишина. Никита по-прежнему мало выходил из дома. Андрей, окончательно закончив свои дела, наведался на набережную, но так никого и не дождался. Он вернулся к дому и посмотрел на ярко освещенные окна квартиры Никиты. Несмотря на поздний час, там мелькала чья-то тень. Андрей прищурился и опознал в тени Никиту: - Танцует, что ли? Было очень похоже на то. Поднимаясь по ступенькам к себе на этаж, Андрей все громче слышал музыку. И голос, который нескладно, но с явным увлечением пел. И еще топот, грохот, как если бы кто-то прыгал, роняя при этом мебель. Андрей положил ладонь на поверхность двери в квартиру Никиты. Музыка стучалась ударными прямо в руку. Он колебался. Из-за двери слышались крики Никиты: назвать песней то, что старался изобразить парень, просто язык не поворачивался. Потом в «пении» случился перерыв, и теперь было слышно только музыку. Андрей прислонился к двери ухом: он не уловил ничего. Что, если Никите стало плохо? Музыка на мгновение прервалась, и вместо караоке зазвучала нормальная мелодия. Четкий ритм. Вскрик. Андрей отлип от двери и занес руку. После секундного колебания он постучал. Его не услышали. Он постучал сильнее, надавил на кнопку звонка. Сейчас он не думал о том, как объяснит свое появление. - Ве-че-рин-ка-а-а! – заорал Никита, и Андрей понял, что все плохо. Он забарабанил по двери. В ответ услышал только смех. - Черт с тобой, - наверняка сумасшествие Никиты было как-то связано с уехавшей мадам. Андрей раздраженно передернул плечами: его Ник забыл слишком быстро, просто перестав приходить на набережную. А по дамочке убивался… Чем парень занимался все эти дни? Вспоминал его? Дошел до нужной кондиции? Почему не попытался найти? Черт, прошло слишком мало времени. Андрей чувствовал, как Никита ломается и склоняется к нему, как его уверенность в обороне слабеет. Оставалось немного дожать, и Ник был бы его, но – за сталкерство бабки не платят. Надо было решить рабочие проблемы, а потом уже заниматься тем, что он приберег для души. Андрей отошел от двери. Остановился. Вернулся и постучал в последний раз – особенно громко. Его услышали, но вместо того, чтобы открыть, проорали: - У меня все дома! Уходите! – и снова раздался смех. Андрей принял его за истерический. Надо было что-то делать, но что? Выломать эту хренову дверь. Да. Только тогда бы сердобольные соседи сразу вызвали полицию, а она здесь совсем была не нужна. И вот стоило так подумать, дверь чуть дальше по тамбуру скрипнула, открываясь. Из-за нее высунулась голова сердитой тетки: - Безобразие! Когда это закончится? – недовольно выдала она, сверля Андрея глазами. - Понятия не имею, - пожал плечами тот. Что было чистой правдой: он не знал, когда Никита наорется и напьется до такой кондиции, которая позволит ему заткнуться. - Я полицию вызову! – пригрозила тетка. Андрей так посмотрел на нее, что женщина быстро ретировалась, прикрывшись дверью. - Рискните, - негромко проговорил он, блефуя. Тетка, взвизгнув: - Хулиган! – захлопнула дверь. Андрей покачал головой и поднялся к себе. Музыка даже здесь была громка. Он прошелся по квартире, определяя, где звук слышится лучше всего. Такое место обнаружилось в комнате. Андрей не стал включать свет и сначала сел, а потом лег на спину, прямо на пол, и уставился в потолок. Музыка действительно была оглушающе громкой. Как если бы Андрей включил колонки в своей комнате. Некоторое время он лежал, бездумно глядя в потолок, а потом прислушался к словам песни: - Don't look back that way, Don't let curiosity lead you astray... Now now now love, Don't you dare let go my hand, Or these sneaky ghosts will steal your soul away... (no way no more) ** Андрей повернул голову. - No more They won't be keeping us apart, Not if they don't know where we are, And we'll be living in the dark, No more... They won't be keeping us apart, Not if they don't know where we are, They won't be keeping us apart... They won't be keeping us apart... *** Он усмехнулся: специально, что ли, песню выбирал? Хотя вряд ли. Просто совпало. - We fell awake Before the sirens began to call out, The others hid in their beds, We climbed down... No more They won't be keeping us apart, Not if they don't know where we are, And we'll be living in the dark, No more... They won't be keeping us apart, Not if they don't know where we are, They won't be keeping us apart... **** Андрей скрипнул зубами и сел. Желание спуститься вниз, открыть отмычкой замок и вставить Никите было почти непреодолимым. Он даже позволил себе предаться некоторым бесстыдным мыслям. Ник, судя по всему, был пьян настолько, что вряд ли понял бы, что с ним делают. Мысль была заманчивой. Очень. Настолько, что руки заныли. Андрей несколько раз сжал и разжал кулаки, встряхнул кистями. Собственно, что его останавливало? Ничего. Он встал и, пока не передумал, вняв голосу разума, выскользнул из квартиры. Отмычка удобно легла в руку. Встав так, чтобы из соседних дверей было не видно, что он делает, Андрей аккуратно вставил ее в замочную скважину. Несколько движений туда-сюда, и дверь поддалась. Мужчина спрятал отмычку и вошел в уже знакомый коридор. Никита обнаружился в гостиной перед сервантом. Он сидел на полу, сложив ноги по-турецки. Вокруг него валялись разномастные бутылки. Судя по их количеству, Ник должен был быть пьян вусмерть. Он держал в руках бокал. Его вело, и бокал норовил выскользнуть из ломких худых пальцев. Бритый затылок нечеловечески притягивал. Андрей не стал сопротивляться. Он подошел, стараясь ступать как можно тише, хотя в этом не было нужды: музыка по-прежнему играла слишком громко, и Никита его бы не услышал в любом случае. Остановившись за спиной Ника, Андрей протянул руку. Он замер в паре сантиметрах от его головы, потом качнулся вперед и огладил колючий затылок пальцами. Андрей почувствовал влажное тепло парной кожи. Никита поднял вверх лицо с закрытыми глазами: он улыбался и не соображал, что делает - прижался к ладони Андрея, и тот быстро отдернул руку, сжав ее в кулак. - Повернись, - низко прорычал Андрей. Никита не услышал его голоса. - Повернись! Музыка продолжала играть, Ник раскачивался из стороны в сторону. Андрей зашел вперед, более не таясь. Он опустился перед Никитой на колени, обнял румяное лицо ладонями. Ресницы Ника дрогнули, и он открыл глаза - зрачки были расширены. Никита расфокусированно посмотрел на человека перед собой. Через пару секунд на его красных и влажных губах появилась улыбка – узнал. «Узнал!» - забилось сердце Андрея. Он отобрал у Никиты бокал, и парень вяло запротестовал, потянувшись за ним. Андрей не отдал и выпил все сам. Он даже не посмотрел, что там налито – просто залпом влил содержимое бокала в себя: сейчас ему было просто необходимо выпить. Ужасный вкус обжег рот. Андрей выдохнул, поморщившись: наверное, Ник смешал все, что только мог. Очень хотелось откинуть бокал, но Андрей не позволил себе этого. Несмотря на жуткую горечь, алкоголь быстро впитался в кровь. Внутри приятно потеплело. Никита облизнул губы, и Андрей перевел на них свой взгляд: - Что же ты, сука, делаешь? – он схватил Ника за шиворот и притянул к себе. И впился поцелуем в блядско-яркие губы Никиты. Кажется, Ник застонал. Или что-то хотел произнести, но это не имело сейчас никакого значения: Андрей не смог бы остановиться, даже если бы ему пригрозили мгновенной смертью. Он толчком завалил Никиту, подложив руку под затылок, чтобы парень не стукнулся об пол, навалился на него всем телом, чувствуя ответную дрожь. Из горла вырвался рык. Андрей стал похож на животное: хотелось срывать с Никиты одежду, доказывать, что он принадлежит только ему. Невзирая на прошлое. Вопреки всему - все это было неважно. Это только распаляло и заставляло действовать жестче, ведь под ними Никита кричал. Закричит и сейчас. Порывисто развернув Никиту на живот, Андрей потянул его за пояс домашних штанов, стаскивая их до колен вместе с трусами. Ник завозился, что-то пытаясь сказать, но лишь распластался грудью по полу. Он не понимал, как выглядит с задранной кверху задницей. Андрей склонился к бледной коже. Поцеловал костлявую ягодицу, оставив засос, и, не сдержавшись, смачно ударил по ней. Никита простонал, чуть подавшись вперед, и снова замер. К черту смазку. К черту презерватив. Андрей готов был рискнуть. Он потянулся к своему члену, который давно доставлял ему ощутимые неудобства. Второй рукой Андрей скользнул между ягодиц Никиты. Его пальцы мазнули по грубому шраму. Мужчина провел по нему несколько раз. Никита что-то забормотал и повалился набок. Прямо так, со спущенными штанами. Андрей замер, мотнул головой, втянул носом воздух. Он сделал над собой огромное усилие и… натянул на полубессознательного Никиту штаны. Оперся ладонями об пол, пережидая, когда отпустит. Жар лопался в нем огненными пузырями, обжигал кожу. Это было жестоко. Андрей еле терпел, зажмурившись и сцепив до звериного рыка зубы. Когда через несколько минут его попустило, он встал и вышел в коридор. Вернее, хотел выйти, когда вокруг щиколотки сомкнулись пальцы. Андрей посмотрел вниз – Никита крепко держал его. Губы парня шевелились. Андрей наклонился. - Вс-т… вст-а… встать. Мне… встат… - невнятно говорил Ник. Андрей поднял его, придерживая под мышками. Никита посмотрел в лицо Андрея. Его голова склонилась набок, и мужчина отчаянно качнулся вперед. Никита вдруг прижался к нему, приникая всем телом. От него шел жар, и пахло алкоголем, и он цеплялся за одежду Андрея так сильно, что мог порвать ее. - Ты не при… хдил… - невнятно проговорил он и поднял голову, запрокидывая ее назад, чтобы посмотреть в лицо мужчины. – Не прихдил, - Никита икнул и вжался лбом в его грудь. – Я-мхв… - Никита сглотнул, - жд-ал. Андрей прикрыл глаза и, положив ладонь на влажный затылок, погладил. Возбуждение с новой силой дало о себе знать. Нет. Он не мог воспользоваться состоянием Никиты. Хотел, но не мог. - Прости, - хрипло проговорил Андрей, даже не надеясь, что Ник услышит и поймет, - не сейчас. Он поцеловал парня в висок и постарался отцепить от себя. Ничего не получилось. Так они дошли до прихожей – в борьбе за свободу и неодиночество. - Не ух-ди. Не ух-ди! Андрей возвел глаза к потолку, зажмурился на секунду, тряхнул головой и решительно отцепил Никиту от себя. Оттолкнул. Ник, не удержавшись на ногах, облокотился о тумбу, а потом сполз на пол, почти шлепнулся на него, садясь. Вид у него был обиженный. Андрей посмотрел на Никиту долгим взглядом, борясь с желанием наплевать на так не вовремя проснувшееся рыцарство, и вышел из квартиры. Соседка глядела на него из-за приоткрытой двери. Очень захотелось ругнуться матом, но он просто побрел по лестнице наверх – в свою квартиру. Музыка играла до самого утра. Потом все стихло, и через несколько минут Андрей отчетливо услышал звуки мучительной рвоты. *Никита слушал песню Yoav - Know More. Перевод кусочков: ** Не смотри назад, Не дай любопытству сбить тебя с пути... Теперь, любовь моя, Не смей отпускать мою руку, Иначе эти коварные духи заберут твою душу... (Ни за что, никогда) *** Больше никогда Они не смогут нас разлучить, Ведь им ни за что не узнать, где мы спрятались, Мы скроемся в темноте, Никогда... Они не смогут нас разлучить, Ведь им ни за что не узнать, где мы спрятались, Они не смогут нас разлучить... Они не смогут нас разлучить... **** Мы проснулись прежде, Чем завыли сирены Пока другие прятались в своих постельках, Мы спускались вниз... Больше никогда Они не смогут нас разлучить, Ведь им ни за что не узнать, где мы спрятались, Мы скроемся в темноте, Никогда... Они не смогут нас разлучить, Ведь им ни за что не узнать, где мы спрятались, Они не смогут нас разлучить... Андрей пережил ночь мучительно. Хотелось разрядки. Хотелось секса. Он закрывал глаза и видел перед собою лицо Никиты – такое невинное, ничего не соображающее. Выеби он его, Ник ничего бы не вспомнил на следующее утро: слишком уж удивителен был сюжет. Но это было неправильно. - Молодец, рыцарь в сияющих доспехах! - психовал Андрей. – Пожалел. Теперь все тело зудело. Сосед снизу сводил его с ума. То, что было в пыточной, не шло ни в какое сравнение с тем, что могло быть вчера в квартире Никиты. Может, его еще раз напоить? Нет. Андрей понимал, что момент упущен и следующего может и не быть. Хотя были варианты… Он многое мог, получив доступ в квартиру Никиты. Но его видели… - Плевать! У соседки ничего не было на Андрея. Ну, выходил, и что? Пусть рассказывает, кому хочет. Хотя бы и самому Никите. Тот решит, что тетка сошла с ума – ведь никого, кроме Ника, в квартире не было. Он будет все отрицать. Хорошо, что с полудня начиналась очередная рабочая смена. Андрей был этому рад: надо было выплеснуть нерастраченные эмоции, а вечером позвонить какой-нибудь шлюхе и трахнуться. Он так и поступил. Днем выложился на работе, не жалея себя, нарываясь на рожон, а вернувшись домой - вызвонил сразу двух шлюх, которые были рады оказать ему услуги интимного характера. Вечер и ночь удались на славу. Мальчики были понятливые и охотно приняли правила игры. Андрей после их визита немного успокоился, принял ванну. Сменил постельное белье. И расслабленно растянулся на чистой простыне, вздыхая полной грудью. В квартире этажом ниже слышались какие-то звуки: что-то похожее на бормотание. Или стон. Андрей приподнялся на локте и превратился в слух. Некоторое время ничего не происходило, а потом он услышал голос Никиты: - Кто здесь? Кто здесь! – этот крик был настолько отчаянным, что Андрею захотелось спуститься и проверить, в чем дело. «Кто здесь?» Затем что-то упало, и все стихло. Больше он ничего не слышал. «Завтра я встречусь с ним». - Достало! Никита посмотрел на Александра. В кабинете психотерапевта ничего не поменялось: все то же удобное кресло, те же шторы, тот же приглушенный мягкий свет. Все тот же запах кофе. Сегодня пахло особенно отчетливо. Ник с удовольствием вдохнул, подумав, что он мог бы попросить чашечку. Это был бы перебор: он все-таки у врача, а не в баре. Александр приветливо улыбнулся своему пациенту: - Добрый день. Слова «не думал, что увижу вас еще раз» отчетливо повисли в воздухе. Никита кивнул в ответ на приветствие и промолчал. Это было глупо – прийти сюда и молчать, но он так ощущал себя в данный момент. По правде сказать, Ник был удивлен, что пришел. Что сидит напротив этого молодого врача в безупречно отглаженной белой рубашке, поверх которой надет стального цвета жилет. Пиджак, чуть более светлый, висел на трехногой вешалке в углу кабинета. Александр успел немного прибраться на рабочем месте, взять блокнот и… Он вытащил свое кресло и поставил его так, что теперь между ним и Никитой не было препятствия в виде стола. Мужчина сел и опустил блокнот себе на колено. Он взглянул на Никиту, который все еще молчал. Некоторое время ничего не происходило, они смотрели друг на друга. Потом Александр сделал какую-то пометку в своем блокноте. Постучал ручкой по его корешку и проговорил: - Вы можете выбрать любую тему для разговора, - он снова улыбнулся. На этот раз улыбка была ободряющей: «Я – друг. Ты можешь рассказать мне все что угодно». Никита поежился. Так бывает, что вроде бы все хорошо, но внезапно начинаешь чувствовать себя неуютно и неловко. Будто кто-то может посмотреть и увидеть тебя голым. Именно так Ник себя сейчас и чувствовал - голым. Он подумал, что зря пришел сюда. Никита был так погружен в свои мысли, что, кажется, произнес эту фразу вслух. Александр склонил голову: - Почему же зря? Вас что-то беспокоит, вы хотите разобраться или получить совет. Так что определенно не зря. Никита промолчал. Ответ не улучшил его отвратительного самочувствия. Когда минуту спустя он так ничего и не сказал (просто сидел в кресле, гипнотизируя свои руки), Александр мягко предложил: - Давайте сделаем, как в прошлый раз: я буду спрашивать – вы отвечать. Идет? Никита кивнул. Глупее он все равно уже выглядеть не будет, а так – ответы на вопросы – действительно будет легче. Поправив волосы, Александр поинтересовался: - Что у вас произошло нового с момента нашей прошлой встречи? Ник немного помолчал, а после негромко проговорил: - От меня ушла девушка. Он чувствовал себя дураком: пришел поговорить, привести мысли в порядок, чтобы не было кошмаров и прочего, а теперь молчит. Да и рассказывать о личном было как-то неудобно. Черт, он рассказал Александру об изнасиловании – какое личное?! Никита нахмурился. - Почему она от вас ушла? – поинтересовался психотерапевт. Такой спокойный и терпеливый. Надушенный все тем же одеколоном. Интересно, что это за запах: растение или что-то другое? Никита не разбирался в парфюмерии. У него самого был какой-то дешевый одеколон, названия которого он даже не помнил. - Никита? Выпрямившись в кресле, Ник посмотрел прямо в глаза Александра: - Я ее пугаю. Она меня боится, - если уж он пришел, то нужно быть честным. Врач кивнул, словно ожидал услышать именно такой ответ. Какого черта он ожидал его услышать?! Синяя ручка заплясала в руках Александра, когда мужчина стал писать в своем блокноте. Не отрываясь от письма, он спросил: - Чего именно, по вашему мнению, она боится? - Жить с таким как я, - пожал плечами Никита. - Я ударил ее, накричал. Она заслуживает лучшего. Александр внимательно посмотрел на него: - Ваши кошмары вернулись? Хотелось бы возразить, чтобы не расписываться в собственной слабости. Ник открыл рот, закрыл его и опустил голову: - Да, - признался он и сжал руки, сцепив пальцы в замок. - А голос? Никита промолчал, но все было понятно и без слов. - Что он говорил? – Александр смотрел на него, и Никите вдруг захотелось встать и пройтись по кабинету. Но он остался сидеть на своем месте. - Поздоровался со мной. Несколько раз, - Ник сглотнул, вспомнив свои ощущения в тот момент. Его сердце готово было разорваться на части. Кожа покрылась мелкой сеткой мурашек. Взгляд зеленых глаз Александра стал таким… Никите показалось, что он видит его насквозь. Все эти разговоры – вопросы – просто для вида: ничего нового Ник просто не способен был произнести. Следующий вопрос только подтверждал его мысли: - Вы ответили ему? Никита медленно покачал головой. Он все-таки привстал. Синяя рука прижалась к странице блокнота. Замерла. Не завершив движение до конца, Ник опустился обратно в нагретое телом кресло. - Нет. Я не смог. Александр кивнул. Никите показалось, что черты психотерапевта немного смягчились. Тем неожиданней был для него следующий вопрос: - Вы принимаете лекарства, которые я вам выписал? Впрочем, его следовало ожидать. Никита закусил губу и опустил голову. Нужно было что-то ответить, но язык не поворачивался сказать ни правду, ни ложь. Он не знал, как поступить. - Почему вы их не принимаете? – спросил Александр, сделав единственно верный вывод. Никита удивился. Нет, не тому, что психотерапевт угадал - он понял, что в голосе Александра не услышал осуждения. Ник поднял на него глаза: - Я не думал, что мне они нужны. Сейчас, когда он произнес это вслух, – слова прозвучали глупо и нелепо. Их выписали, конечно, они были нужны. Никита моргнул. Руки его дрогнули, когда он сжал их в кулаки. Голос Александра был негромким. - Вы уже были в подобном состоянии – они нужны вам. Как объяснить? Никита набрал в легкие побольше воздуха, прежде чем проговорить: - Все прошло, понимаете? После разговора – все прошло. Я чувствовал себя хорошо, думал, мне нужно было просто кому-то рассказать, чтобы все наладилось, - он с надеждой смотрел на Александра, - а потом… Никита покачал головой и замолчал, пристыженный. Конечно же, он был не прав. Он сходил с ума и искал себе оправдания. Своей трусости: прими он хотя бы одну таблетку – что это значило бы? Что не все в порядке. Пока он сдерживался, все было хорошо. Нет. Все было просто ужасно. Но он сдерживался! Сдерживал… Никита понял, что запутался. Он тихонечко выдохнул, и кулаки разжались. Пальцы тут же стали подрагивать, как всегда бывало после сильного напряжения. Александр поднял руку. Ник проследил за этим жестом: мужчина потер лоб, а потом провел пятерней по волосам, зачесывая их назад. - Как думаете, почему кошмары вернулись? На какое-то мгновение Никита почувствовал, что не может вдохнуть, но потом все прошло, и он очень надеялся, что эта заминка осталась незамеченной для врача. Он сам не понимал, почему ему хотелось, чтобы так оно и было. - Я… - начал Никита, и его взгляд обратился к ровным, одинаковым складкам на шторах. - Я познакомился с человеком, - он подавил желание нахмуриться и уточнил: - С мужчиной. Во время ночных прогулок. К концу фразы его голос стих, перейдя практически на шепот. Александр едва уловимо наклонился вперед, стараясь расслышать его речь. - Как его зовут? – поинтересовался он. Губы Никиты дрогнули: - Андрей, - он быстро взглянул на психотерапевта и снова отвел взгляд. - Расскажете о нем? Никита замолчал, не зная, что можно рассказать об Андрее. Он был удобным. Рядом с ним ощущалось спокойствие. Он располагал к разговорам и к молчанию. Андрей был кем-то, с кем Никите было очень легко. Вроде бы все просто, но как выразить это словами, Никита не знал. Не ложилось на язык, потому что любое из объяснений было бы слишком плоско. Он чувствовал себя пустыней, в которой внезапно пошел ливень. Вода затекала под растрескавшуюся корку земли, проникала вглубь, принося облегчение. Почему именно Андрей? Никита не знал, но его влекло. Он вздохнул, вспоминая вопрос. Рассказать… - Андрей много курит, - проговорил Ник невпопад, как будто это было самым главным. Но сигареты вспоминались первыми, словно визитная карточка. Они напоминали Никите о нем. Теперь, когда в доме кто-то курил и в форточку задувало дым, Никита вспоминал набережную, темную воду, звезды и Андрея. - Андрей - что он за человек? Взгляд Никиты стал беспомощным: - Я не знаю, - он только что готов был улыбнуться воспоминаниям о мужчине, но осознание этого «я не знаю» расстроило его. Опустив голову, Никита заметил, что торчащая ниточка на джинсах все еще на своем месте. Он робко коснулся ее кончиком пальца и почти не ощутил прикосновения, настолько она была коротка и мягка. Голос Александра отвлек его от созерцания результата некачественного пошива: - О чем вы с ним говорили? - Почти ни о чем. Действительно, ни одной сколько-нибудь значимой темы. Ни одной. Никита часто заморгал. - Все в порядке? Ник быстро кивнул и накрыл нитку на джинсах ладонью. Будто Александр мог заметить ее. Психотерапевт немного помолчал, видимо, давая Никите шанс что-нибудь добавить, а потом спросил: - Вы по-прежнему гуляете по ночам? - Нет, - Ник произнес это с искренним сожалением. - Почему вы отказались от прогулок? Хороший вопрос. Никита усмехнулся, и уголок его рта дернулся: - Андрей перестал приходить, - горечь в его голосе можно было черпать ложкой. Он выдохнул. Набрался смелости и посмотрел на Александра. В его зеленые глаза. На прядь, которая упрямо падала на лоб, сколько раз ее ни убирай. - А еще я заболел… - Ник поежился. Синяя ручка вновь ожила. - У вас есть еще друзья? Вопрос был настолько… Никита даже слов не находил. Он мгновенно вскинулся, с непонятно откуда взявшимся раздражением возражая: - Андрей мне не друг! Александр примиряюще кивнул, давая понять, что услышал. - Ладно, - сказал он. - Тогда перефразирую: у вас есть друзья? Раньше с ответом Никита бы не тянул. Однако теперь… Были ли у него друзья? Наверное. Наверное, кто-то еще называл себя так. Глеб? Нет, только не он. А остальные? Какие у них были отношения? Никита покачал головой: - Не уверен. Все в его жизни рухнуло в какую-то беспросветно черную дыру. Не достать, не рассмотреть. Теперь он не был уверен ни в чем. Даже в себе. Он же здесь, говорит с психотерапевтом… Он слышит голос. Александр вновь убрал волосы со своего лба. Никита вдруг подумал, что непослушную прядь можно было бы чем-нибудь заколоть. Заколка? Вспомнилась розовая заколка крокодильчиком с россыпью блестящих камушков – такая была у Алены. Не сдержавшись, Никита хихикнул. Он прижал кулак к губам, посмотрел на Александра. Наверное, врач старался скрыть удивление, не видя ничего, что могло бы вызвать смех. И это было еще забавнее. Все еще улыбаясь, Никита сказал: - Извините. Александр не прокомментировал, просто кивнув. Он вывел несколько слов в своем блокноте и продолжил спрашивать: - Что заставляет вас сомневаться? - Мой лучший друг, он… - Никита запнулся, вспоминая тот самый день, когда его сначала стравили с Глебом, заставив подраться, а потом… От веселья не осталось и следа. Губы Ника изогнулись, и между бровями пролегла глубокая складка. Он опустил голову и замолчал. - Никита, - проговорил Александр, - есть вещи, которые мешают нам жить. Переживания или события. Нам кажется, что их невозможно преодолеть, что они будут с нами всегда. Так вот, иногда надо себя отпускать, - он сделал паузу, чтобы быть уверенным в том, что Ник услышал его слова. - Расскажите о своем лучшем друге. Проговорите, что вас беспокоит. Никита вздохнул. Он хотел бы. Или нет? Александр спросил, желая помочь с началом рассказа: - Как вы познакомились? - Мы вместе учились, - получилось достаточно сухо. - Как завязалась ваша дружба? Никита пожал плечами: - С ним было интересно. Глеб веселый. Произнеся имя друга, Никита завис, уставившись в одну точку. Спустя минут пять Александр проговорил: - Его зовут Глеб. - Да, - Никита сморгнул воспоминания о прошлых днях, когда все еще было хорошо. Исписанный лист блокнота перевернули длинные пальцы психотерапевта. - Вы с Глебом поддерживали отношения после окончания школы? - Да. - Что изменилось? Никита почувствовал загривком неприятный холод. В том самом месте, куда несколько месяцев назад его укусил один из мучителей. Разлепить непослушные губы получилось не сразу: - Он переспал со мной, - сказал Никита, и холод просочился с загривка под кожу, врастая острыми льдинками в основание шеи. – Там, - зачем-то пояснил он. - Нас заставили. Синяя ручка несколько раз дернулась, прежде чем замерла. - Если вас заставили, то разве в этом есть чья-нибудь вина? Разве в этом есть вина Глеба? Никита стиснул зубы так, что они скрипнули. Он промолчал несколько долгих минут, пока не почувствовал, что может говорить: - Ему понравилось, - почти шепотом сказал Ник; верхняя губа дернулась. - Глеб не признается, но ему понравилось, - он вскинул глаза на Александра, чувствуя, как в них против воли закипают злые слезы. - Он возбудился, хотя знал, что мне больно. Он произнес «что», не «как» - но это ничего не меняло! Глеб знал! Тихий вздох получился прерывистым и очень похожим на всхлип. Никита мотнул головой, с досадой поморщившись. Александр окинул его нечитаемым взглядом: - Вы виделись после освобождения? Никита кивнул, коротко шмыгнув носом: - Он приходил в мою палату и на день рождения. - Вы разговаривали? - Нет, - Ник поджал губы. - Почему? - Потому что я не знаю, как с ним говорить! – голос Никиты сорвался на крик. - Я смотрю на него и вижу совсем другое! Его лицо, его глаза, когда он… - Ник качнул головой, отгоняя мучительные образы, которые возникли, стоило только начать об этом говорить. - Вы его осуждаете, - утвердительно произнес Александр. Никита посмотрел ему в лицо: - Он живое напоминание моего позора. И он поддерживал меня. Поддерживал, пока… пока нас… - он осекся. - Пока вы не переспали, - подсказал врач. Ник почти с ненавистью посмотрел на него: - Пока он меня не изнасиловал, - произнес он, более точно подобрав определение для случившегося. - Тогда Глеб мало чем отличался от остальных. Никита чувствовал, как в нем говорит обида. Он не мог погасить этот пожар. - Разве вы не сказали, что его заставили? Захотелось снова усмехнуться. - Да. И нет, - Никита с силой потянул за нитку на джинсах. - Я не хочу про это говорить. - Хорошо, - легко согласился врач. Они побеседовали еще немного, но Никиту все время стопорило. Под конец он вообще перестал отвечать или делал это крайне односложно. «Зачем я сюда приперся?» - ругал он себя. Он не хотел разговаривать. Не хотел находиться в больнице. И одновременно понимал, что это необходимо. Не договорившись ни до чего, как Никите показалось, конструктивного, они назначили встречу через неделю. Ник вышел из здания поликлиники и пошел по направлению к остановке. Саша посмотрел в мелко исписанные листы блокнота и вздохнул: Никита был тяжелым пациентом. Не тяжелее остальных, но его страх озвучить проблему доставлял немало проблем – лечение из-за этого буксовало. Если честно, то Саша не думал, что Никита придет к нему еще раз. Когда он пропустил прием, а потом еще один, он решил, что пациент нашел ответы на свои вопросы и справился с мучившей его ситуацией. Ну, или ему помогли лекарства. Но это оказалось не так: не только не справился, но и усугубил. И лекарства он не принимал. Саша вернул кресло на место и подошел к окну в тот самый момент, когда Никита вышел из здания поликлиники и, поплотнее запахнув куртку, пошел к автобусной остановке. Васильев смотрел на него – на худую, ссутулившуюся фигуру, и прикидывал, что ему делать дальше. Он хотел уже отойти от окна, но увидел, как из-за широкого дерева вышел человек – мужчина – и пошел следом за Никитой. Это мог быть случайный прохожий – мало ли что ему было надо за деревом! – но он старался, чтобы расстояние до Никиты не сокращалось. Это бросалось в глаза. Если Никита останавливался завязать шнурок, мужчина тоже останавливался, смещаясь так, чтобы его не было видно с той точки, где стоял Ник. Саша качнул головой: ему, должно быть, показалось - он почти не спал ночью, вот и мерещится всякий бред. Шпионские страсти. Саша еще раз посмотрел вслед Никите и отошел от окна, вернувшись на свое рабочее место. Никита шел домой и понимал, что туда ему не хочется. Он выбрал самую длинную дорогу, еще и проехался на автобусе до магазина с фотоаппаратурой. Никита не торопясь ходил, разглядывая технику, прикидывал, что необходимо купить вместо разбитого фотоаппарата. Дома, конечно, был запасной, но он не годился для по-настоящему серьезных проектов. Вкусностей было много. Глаза разбегались. Ник отказался от помощи консультанта и позволил себе выпасть из времени и пространства примерно на час. Так ничего и не купив, он выбрался на улицу. Вечерело, небо постепенно затягивало низкими сизыми облаками. Никита прогулялся по улицам, просто идя, куда глаза глядят, пока не понял, что успел порядком замерзнуть. Он вздохнул: возвращения было не избежать. Нехотя повернув в сторону своего дома, Ник вспомнил, что нужно купить хлеба. Отсрочивая неизбежное, он зашел в супермаркет. Побродив между полками с яркими упаковками, Никита вернулся к входным дверям и взял корзину: оказалось, что дома не было не только хлеба. Он набрал разнообразных продуктов: яйца, масло, молоко, спагетти, упаковка с курицей, какие-то приправы, сыр, хлеб. Когда корзина начала оттягивать руку, Никита повернул в направлении кассы. Он пристроился в конце небольшой очереди и посмотрел на плакаты с улыбающимися людьми под потолком, скользнул взглядом по продуктовым полкам и автомату с игрушками, наигрывавшему веселую мелодию. А потом… Ник и сам бы не мог объяснить этого, но по шее будто холодок прошелся. Он потер ладонью зудящую кожу и обернулся. Прямо позади него стоял Андрей. Их глаза встретились. - Привет. Никита пораженно приоткрыл рот, спохватился, захлопнул его, нелепо клацнув зубами. Отвернулся, с внезапно сильно забившимся сердцем. Несколько раз глубоко вдохнул-выдохнул и повернулся к Андрею снова. Мужчина смотрел на него, чуть сощурив смеющиеся глаза, и молчал. Никита сглотнул и сбивчиво проговорил: - Привет. Я… Мы… Но как?.. – он был растерян, и мысли путались: говорить в таком состоянии было совершенно невозможно. Андрей выглядел спокойным. Он пожал плечами и просто ответил: - Живу рядом. - Я тоже! – воскликнул Никита. Получилось громко и неожиданно. На него недовольно обернулась впереди стоящая бабка, но Ник не обратил на нее никакого внимания: он смотрел только на Андрея. - Круто, - глупо и невпопад проговорил Никита; в этот момент люди, стоящие позади Андрея, возмущенно посоветовали ему двигаться вперед. Ник снова отвернулся. Пришлось сделать несколько шагов. Ноги почти не двигались, онемев. И сердце, чертово сердце… Он не удержался и прижал свободную руку к груди. Будто пытался унять сильные толчки, не позволить им пробиться наружу. Никита кинул назад взгляд, словно хотел проверить: не исчез ли Андрей, не привиделся ли он ему? Но нет – Андрей стоял, все так же глядя прямо в глаза, сжимая в руке нарезной батон. В горле пересохло. Никите было не совсем хорошо. Он дошел до движущейся ленты перед кассой и молча стал выкладывать на нее продукты. Близость мужчины Ник чувствовал так остро, как если бы тот положил руку ему на плечо. У Никиты вырвался смешок, но он тут же оборвал себя, нахмурился. Кассирша стала пробивать его покупки. Механически Никита запихивал все в пакет, не заботясь о том, что может разбить яйца или поломать хрупкие веточки спагетти. Он снова позволил себе вскинуть глаза на Андрея, удостовериться, что мужчина все еще тут. Андрей стоял на прежнем месте. Кривая улыбка застыла на его губах. Никита подумал, что для привычного образа не хватает сигареты. Взгляд скользнул ниже и остановился на слегка оттопыренном кармане брюк – вот и пачка. - Вы будете расплачиваться? – напомнила о себе кассирша. Никита вздрогнул: оказывается, он выпал из реальности, засмотревшись на Андрея. - Да, конечно, - поспешно отозвался он и приложил карточку к считывающему устройству. С первого раза не получилось, Никита занервничал: - Извините, - пробормотал он, прикладывая карточку еще раз. Руки заметно подрагивали. Стала собираться очередь. Кто-то пробурчал пару обидных слов в адрес Никиты. Андрей повернулся к недовольному с таким видом, что тот благоразумно поспешил заткнуться. Наконец Никите удалось сделать все правильно. Устройство пропищало, и он торопливо засунул карточку в карман. И тут же, неловко взявшись за пакет, рассыпал часть своих покупок. Чувствуя, что его сейчас накроет приступ паники, Никита с отчаянием обернулся. Андрей, приблизившись, молча помог ему собрать продукты, пока кассирша пробивала его хлеб. Ник был рад, когда смог отойти от кассы. Он выбежал из магазина и остановился около входа. Вдохнул полной грудью, заставляя себя успокоиться. Автоматические двери за его спиной разъехались, когда на улицу вышел Андрей. Хвостик хлебной упаковки торчал у него из-под мышки. Мужчина хлопнул себя рукой по карману, достал пачку сигарет и, щелкнув уже знакомой Никите зажигалкой, закурил. Не сговариваясь, Ник и Андрей двинулись в одном направлении. Никита шел к своему дому, Андрей сопровождал его, то и дело затягиваясь сигаретой. На середине пути Никита не вытерпел: - Ты живешь в той стороне? – он показал куда-то вперед. - Угу, - согласился Андрей. - Я тоже, - зачем-то проговорил Ник, не зная, что еще может добавить. Андрей ухмыльнулся, и они прошли еще несколько метров, прежде чем Никита снова заговорил: - Я приходил на набережную. Тебя не было, - он не хотел, чтобы слова прозвучали как жалоба или обида, но так и получилось. Андрей покосился на него: - И как часто ты туда приходил? – поинтересовался он, внимательно глядя на своего спутника. Никита смутился и чуть было не споткнулся о внезапно подвернувшийся под ноги камень: - Несколько раз, - он почувствовал на своем локте руку, которая поддержала, давая опору. - Потом не стал, - добавил Ник тихо. Ему казалось, что сквозь ткань куртки просачивается тепло чужой ладони. - Что помешало? – спросил Андрей, выпуская вбок облачко дыма. - Ничего… - рука исчезла, и Никита позволил себе глубоко вздохнуть: - Просто тебя не было. - Ясно, - Андрей кивнул и посмотрел вперед. Никита пожевал нижнюю губу. - Еще я заболел, - добавил он зачем-то. Иррационально хотелось оправдаться в своем отсутствии на набережной. Андрей знакомым жестом склонил голову к плечу: - Вылечился? В его голосе Никите послышалось участие. От этого бедное сердце толкнулось в грудную клетку особенно сильно. Ну, или у него просто началась экстрасистолия. Ник облизал губы и тихо ответил: - Да, вылечился. Андрей внимательно посмотрел на него: - Выглядишь не очень хорошо. Опустив голову, Никита стал внимательно смотреть себе под ноги. И промолчал. Да и что тут можно было сказать? Выглядел он действительно паршиво. Они уже были около дома, когда Никита проговорил, нарушив неловкое молчание: - Я почти пришел - вот мой дом. - Хорошо, - кивнул Андрей, и они свернули в ту арку, где, как казалось Никите, по ночам кто-то стоял. Даже сейчас он невольно ускорился, стараясь побыстрее пройти ее. Потом Ник посмотрел на Андрея: - Ты… То есть ты… - он замолчал, давая возможность мужчине продолжить. Тот согласно кивнул: - Я живу в этом доме. - Там же, где и я! – удивленно воскликнул Никита: такое совпадение не могло не поражать! – А в каком подъезде? Андрей охотно показал. - Это же мой подъезд! – глаза Никиты расширились. Не сдержавшись, Андрей усмехнулся: - Круто. Целый подъезд твой. Наверное потому, что был потрясен, смысл шутки не сразу дошел до Никиты. Потом он неуверенно улыбнулся, перехватил ручку пакета поудобнее и проговорил: - Я хотел сказать, в этом подъезде моя квартира. На четвертом этаже, - уточнил Ник и робко спросил: - А у тебя? - Пятый, - Андрей выбросил окурок. - Где именно? – поинтересовался Никита, проследив глазами падение красного огонька в сгущающихся сумерках. Андрей пояснил, и глаза Ника снова распахнулись в удивлении: таких совпадений просто не бывает! - Она прямо над моей! Это было немыслимо! Невероятно! Он думал, что никогда не встретится с Андреем, расставшись на набережной. Как можно найти человека в большом городе, зная лишь его имя? Никак. Но все это время Андрей был так близко! Боже, они были соседями! - Просто в голове не укладывается, - пробормотал Никита, все еще слишком потрясенный, чтобы мыслить связно. И глупое сердце все никак не хотело успокоиться. Оно билось так быстро, что время от времени Никите не хватало воздуха. - Это так удивительно? – флегматично поинтересовался Андрей. - Да! – с жаром откликнулся Никита. – Очень! Он замолчал, пытаясь прийти в себя после такого ошеломляющего открытия – Андрей все время был рядом. Если бы он знал, и если бы поднялся этажом выше… Ему не нужно было бы ходить через весь город, стоять на ветру, мерзнуть. Не нужно было бы смотреть на ужасную подворотню и опасаться скрывающегося в ней человека. Войдя в подъезд, Никита и Андрей стали медленно подниматься по лестнице. Навстречу проплыла тетка, соседка Ника, несущая мусорный пакет. Неодобрительно посмотрев в их сторону, она процедила: - Хулиганы! – и, ускорившись, продолжила спускаться вниз. Никита удивленно обернулся: - Что это она? - Не знаю, - пожал плечами Андрей. Вид у него был совершенно незаинтересованный. Никита моргнул и перевел на него взгляд: - Все-таки это удивительно, - проговорил он с секундной задержкой прежде, чем продолжил подниматься по лестнице. - Что именно? – спросил Андрей. - Что мы соседи, - пояснил Никита. Мужчина вздохнул и зашуршал пакетом, в который был упакован хлеб: - Бывает. Никита шел впереди него. Он переступил через несколько ступенек и замер, обернувшись на своего спутника: - Я не видел тебя раньше, - сказал он. Ведь правда не видел. Пусть он не так часто выбирался из дома, но ходили же они на одну и ту же набережную! И происходило это примерно в одно и то же время. По теории вероятности, они могли встретиться. Ну, хоть раз… один разочек! Андрей тоже остановился и посмотрел на Никиту снизу вверх: - Я снял здесь квартиру несколько месяцев назад. Взгляд Никиты потух. Он посмотрел себе под ноги: - Меня не было в это время. - Ездил на море? – Андрей улыбнулся. Ник вскинул на него глаза. Взгляд заметался по лицу мужчины. Потом он повернулся, чтобы продолжить свой путь, и негромко сказал: - Нет. Просто я… был не здесь, - он уперся взглядом в противоположную стену. Они поднялись на четвертый этаж, не произнеся больше ни слова. Никита остановился около входа в свой тамбур. Андрей поравнялся с ним и встал напротив. Слова не шли; Никита мялся, не зная, что предпринять: они не виделись так давно, но необременительное времяпрепровождение на набережной было на нейтральной территории. А сейчас Андрей и Ник стояли буквально в нескольких шагах от своих квартир, и – было ли уместным продолжать общение? Разум Никиты метался, стараясь найти решение. Выход. Хоть что-нибудь! - Ладно, - разбил неловкое молчание Андрей, - мне, наверное, пора. Ник вскинулся, захлебнулся воздухом и отчаянно уцепился за это «наверное»: - Как-то не очень уверенно звучит, - проговорил он, растягивая губы в неком подобии на улыбку. Пакет с покупками ощутимо тянул руку вниз, пальцы на полиэтиленовой ручке начинали неметь, но Никита старался не обращать на это внимания. Он ждал ответа. Андрей криво улыбнулся и подбросил в руке батон: - Да, - сказал он, - совсем неуверенно. Губы Ника задрожали. Он прижал к ним тыльную сторону кисти свободной руки. Хотелось стереть нахлынувшие на него эмоции, в которых он не мог разобраться. Что это было: надежда, тревога, нежелание остаться одному в пустой квартире или что-то еще, чего он не мог пока что идентифицировать? Андрей наблюдал, прожигая глазами в нем дыру. А потом он опустил голову, посмотрел исподлобья и очень тихо проговорил: - Но ведь из любой ситуации всегда есть выход, - он приблизился к Никите, заставив того отступить. Ник вжался в холодную стену, оперся на нее рукой – раскрытая ладонь легла на гладкое покрытие, пальцы расправились, вплавляясь в него. Дыхание свистом вырвалось из тяжело и часто вздымающейся груди. – Ты можешь зайти ко мне на чашечку кофе, - оглядывая лицо Никиты, сказал Андрей, и его голос заиграл такими низкими раскатистыми нотами, что парень с трудом удержался, чтобы не закрыть глаза. - Или чая. Не знаю, что ты больше любишь, - закончил Андрей совсем тихо. Никита облизал пересохшие губы. Вряд ли ему это помогло. - Чай, - выдавил он из себя. - Я люблю чай. Черт, он любил и кофе, но с сердцем творилась какая-то непонятная фигня, и если бы он еще больше подстегнул его – Никита не знал, что бы случилось. Андрей коротко кивнул и отошел от него. - Отлично, - сказал он нормальным голосом, и Ник, набрав полную грудь воздуха, вздохнул с облегчением. – «Ассам» тебя устроит? - Кто? – слово было ему незнакомо. - Черный чай, название, - охотно пояснил Андрей. - Никогда не пробовал. - Так заходи, - Андрей махнул головой, обозначая направление. - Попробуешь. - Хорошо, - сказал Никита и чуть не уронил пакет: одна из ручек разорвалась и перекособочила его ношу. - Только сумку разберу, - он перехватил пакет ниже разрыва. Андрей направился к лестнице, ведущей на пятый этаж: - Ты знаешь, где меня искать, - проговорил он через плечо: - Будет открыто. - Хорошо, - повторил Никита и отлепился от стены. Он пересек тамбур, кое-как открыл дверь и вошел в свою квартиру. Времени, чтобы разложить купленные продукты, потребовалось совсем ничего. Никита постоял около раскрытого холодильника, гипнотизируя заполненные полки, закрыл его. Немного походил по комнатам, собираясь с мыслями. По всему получалось, что он напросился в гости. Сказал лишнее, и его пригласили. Следовало ли ему идти к Андрею? Да, Никита, если быть до конца честным перед самим собой, скучал по их встречам. Ему не хватало этого человека, и он много раз думал об Андрее, но… Но дом – квартира – это не набережная. Из замкнутого пространства так просто уйти нельзя. И тут дело совсем не в том, что Никита собирался сделать это – уйти, сбежать, - просто… ситуации могут быть разными, и было бы намного спокойнее, когда имеется путь для отступления. - Дурак! – внезапно рассердился он на себя: ну чего бояться?! Какое отступление? Не мог же Андрей напасть на него! Зачем ему это? Если бы и были у него какие-то темные помыслы, то не проще ли было воплотить их на безлюдной набережной? Там и река близко… чтобы от трупа избавиться… Ник с досадой замотал головой: выдумал бред, отговорку для своего страха. Андрей – нормальный. Он – нормальный. Он – не они. Он говорил с ним, стоял бок о бок. Все было хорошо. Не было поводов бояться. И Никита решился. Даже проговорил это вслух: - Я пойду! Он оглянулся вокруг, обшаривая глазами пространство: с пустыми руками идти в гости было неудобно. Но у него не было ничего такого, что не стыдно было бы принести в чужой дом. Алкоголь? Его пригласили на чай, а не на попойку. Кроме того, после недавнего возлияния Никита не мог спокойно смотреть на спиртное. Конфеты? Их носят девушкам. К тому же коробка, которая имелась в наличии у Никиты, была уже распечатана и выедена на одну треть. Что еще? И тут Ник вспомнил про варенье – клубничное варенье, баночка которого стояла в навесном шкафу на кухне. Он с неимоверным облегчением подхватил ее и вышел из квартиры. Поднялся на пятый этаж и остановился около двери Андрея. Входить внутрь все равно было боязно. Все его внутренние демоны вопили, противясь этому. Никита колебался, то занося руку, то опуская ее. Он простоял так не меньше пяти минут, пока снова не рассердился на себя. Ник решительно выдохнул и толкнул дверь. Как и обещал Андрей, было не заперто. Он вошел в чистую, но выглядящую пустой прихожую. - Андрей! – позвал Никита. – Я пришел. Он почувствовал себя глупо, стоя тут, не решаясь продвинуться дальше, прижав к груди банку с вареньем. - Проходи! – раздалось из глубины квартиры. – Я на кухне. Решив, что планировка должна полностью повторять его собственную, Никита пошел вперед, без труда найдя кухню. Войдя в нее, он замер на пороге. Андрей стоял около плиты и, похоже, ждал, когда закипит красный в белый горошек ковшик. - Садись, - сказал мужчина не глядя, махнув рукой в сторону стола. – Располагайся, сейчас заварю чай и будем пить. - Я варенье принес, - смутившись, проговорил Никита, ставя баночку на край стола. Андрей бросил на нее взгляд: - Клубника? – в этот момент ковшик закипел, и он снял его с плиты, придерживая за дно сложенным в несколько раз полотенцем. Никита тут же засуетился: - Не нравится? Я могу… - ему следовало сходить еще раз в магазин. - Успокойся и сядь, - голос Андрея подействовал на Ника гипнотически; он опустился на мягкое сидение кухонного уголка и замер, сложив руки на коленях. – Все нравится, - мужчина залил кипяток в небольшой керамический чайник. – Я вообще сладкое люблю, - он убрал ковшик, вернув его на плиту. – Так, - он хлопнул себя ладонями по бедрам. - Я как раз собирался перекусить. Будешь со мной? Никита кивнул, но потом, спохватившись, отрицательно замотал головой: - Я не голоден. Спасибо. Только чай. - Ну, как знаешь, - легко согласился Андрей, не став уговаривать. – А я бутеров поем. Никита смотрел, как Андрей накрывает на стол, делая подозрительно много бутербродов. Сам мужчина сохранял невозмутимое выражение лица и молчал. Ник тоже молчал, не зная, о чем говорить. Наконец, когда с нарезкой колбасы, хлеба и красной рыбы было закончено, Андрей полез в холодильник за листьями салата и помидорами. - Полезное питание. Ну, или типа того, - пояснил он. – Угощайся. - Но я… - слабо запротестовал Никита. - Глаза у тебя голодные, - перебил Андрей, вгрызаясь в самый высокий бутерброд с колбасой. - Ты… - еще одна жалкая попытка возразить пропала втуне. - Еф, шкажал! – приказал с набитым ртом мужчина. Никита сдался. Он взял бутерброд с красной рыбой и аккуратно откусил. Андрей, зажав свою еду в зубах, приоткрыл крышечку чайника. По кухне разлился приятный цветочный аромат. - Жаварилщя, - констатировал он и стал разливать чай по стоящим тут же чашкам. Они не были из одного сервиза: одна темно-зеленая, а вторая - белая с цветочками. Зеленую Андрей придвинул поближе к Никите и жестом предложил угощаться. - Спасибо, - сказал Ник. – Есть чем варенье открыть? Андрею потребовалось некоторое время, чтобы прожевать большой кусок и ответить: - Посмотри там, в ящиках. А в навесном есть розетка. Будь как дома. Никита встал, нашел открывалку, а затем и маленькую хрустальную розетку на короткой толстой ножке. Когда варенье было выложено, Андрей залез в него ложкой и отправил себе в рот. Прямо после колбасы, а, возможно, и вместе с ней вприкуску. Он зажмурился от удовольствия и показал Никите кулак с поднятым вверх большим пальцем. Никита улыбнулся и снова занял свое место. Себе он варенье класть не стал. Налитый в его кружку чай был ярко-оранжевого цвета и исходил едва заметными нитями пара. Ник склонился над ним и вдохнул. К цветочному аромату примешивался слабый запах меда. Никита сделал глоток и ощутил на языке терпкий, но приятный вкус. Тепло ласково обволакивало его горло, все еще побаливающее после перенесенной простуды. - Какой вкусный, - искренне проговорил Никита, делая еще один глоток. - Настоящий – всегда вкусный, - улыбнулся ему Андрей. – У меня есть знакомый индус, который занимается поставками чая в Россию. Не сравнить с тем, что продают в наших магазинах. Никита согласно кивнул: чай был настолько вкусен без всяких добавок, что сравнить его, действительно, было не с чем. Во всяком случае, Ник ничего подобного раньше не пил. То ли от нервов, то ли от жажды, которую он не осознавал до этого момента, но его кружка быстро опустела. Андрей подлил ему еще: - Не стесняйся. - Спасибо. Было так уютно и хорошо. Никита чувствовал, как напряжение отпускает его. За окнами окончательно сгустились сумерки, и в кухне стало темно. Зажглись фонари, желтый свет лег на белый потолок широкими полосами. Ник вцепился в кружку, время от времени делая маленькие глотки. Он наблюдал за Андреем, как тот ест, за размеренными движениями его челюсти. Сейчас, в темноте, что-то в облике мужчины казалось неправильным. Никита никак не мог разобраться, что именно. Ничего подобного на набережной он не замечал, а тут – вот, поди ж – привиделось. Наверное, нужно было включить свет, но Андрей не спешил делать это. - Не люблю электрическое освещение, - произнес он, словно отвечая Никите на незаданный вопрос, - но если ты хочешь… - Нет, - быстро отозвался Ник, отрываясь от края кружки: - Хорошо и так. Они особо не говорили. Андрей продолжал есть, Никита смаковал чай, изредка откусывая от своего бутерброда с рыбой. Время шло, небо за окном стало чернильно-черным, и Никита понимал, что пора бы и честь знать: злоупотреблять гостеприимством Андрея не хотелось. Но и уходить тоже – не хотелось. Возвращаться в пустую квартиру из уютного мрака этой кухни было невыносимо. - Сейчас ночами холодает, - сказал вдруг Андрей. Ник кивнул, соглашаясь. Он не знал, рассмотрел ли в темноте этот жест мужчина, но он разомлел, и язык отказывался ворочаться. - Может, перенесем встречи сюда? – Андрей, насытившись, отодвинул от себя пустую тарелку и стряхнул прилипшие к ладоням крошки прямо на стол. – Мерзнуть совсем не обязательно. Чая у меня хватит. Придешь? – он посмотрел в упор на Никиту. - Еще. Ко мне. Придешь? Успокоившееся было сердце снова пустилось вскачь. Ник собрал валяющиеся на столе крошки и поправил их пальцем, делая горку. - Никита? – так и не дождавшись ответа, позвал Андрей. Голос у него был тихий. И сейчас, в темноте, Ник подумал, что очень знакомый. Он не мог вспомнить, где слышал его раньше. Скорее всего, он опять надумывал и нагнетал. Они виделись на набережной, конечно, голос Андрея был знакомым! - Я… - Никита внезапно закашлялся, но быстро справился с приступом, хлебнув еще чая: – Я приду, - вытолкнул он из себя. Горло сжалось спазмом, хотя никаких предпосылок не было. Он хотел отпить еще горячей жидкости, но вовремя остановил себя, поняв, что этого делать не стоит, если он не хочет запачкать эту маленькую кухню. Нику стало страшно, что Андрей может сказать что-нибудь и это потребует ответа: тогда он поймет, что с ним что-то не так, что Никита – дефективный. Никита прикусил нижнюю губу. Его рука непроизвольно сжалась в кулак. Почувствовав изменение в настроении гостя, Андрей немного придвинулся к нему. Ник замер. Он чуть отклонился, широко раскрыв глаза, стараясь рассмотреть лицо мужчины в темноте. - Приходи, - коротко и веско припечатал Андрей, будто ставя точку в их короткой беседе. Откуда-то из квартиры раздалась трель телефонного звонка. - Извини. Мне нужно ответить. Ник кивнул и поднялся. Он вышел из кухни вслед за Андреем. Тот взял с дивана сотовый и поднес его к уху, отвечая на звонок. Никита не стал дожидаться, когда разговор закончится. Он тихо выскользнул в прихожую, почти на ощупь нашел свою обувь и, быстро обувшись, ретировался из квартиры. Но он пришел снова. Стыдясь и смущаясь собственной наглости. Хотя на то было разрешение обитателя этой квартиры. На следующий день – Ник вернулся сюда вновь. Просто поднялся на пятый этаж, дождавшись вечера, постучал после пятиминутного метания перед дверью. Его окликнули, и Никита толкнул дверь - она, как и накануне, оказалась незапертой. Словно его ждали, надеялись, что он примет приглашение. Он ведь и принял… Никита перешагнул порог, закрывая за собой дверь. - У меня, кажется, появился друг. Никита снова в кабинете с шоколадными шторами. Александр снова вытащил кресло, чтобы преграда в виде стола исчезла. Неизменный блокнот, синяя ручка, внимательные зеленые глаза – наверное, здесь ничего не меняется. И это успокаивает Никиту, дает чувство постоянства и надежности. Здесь – ничего не меняется, но он сегодня пришел и сказал, что у него появился друг. Александр улыбнулся. Его обрадовала новость Никиты. Почему-то это очень важно – чтобы он был рад его маленькой победе над собой. - Это хорошая новость, - произнес психотерапевт. - Расскажите о нем. - Это Андрей, - просто сказал Никита и искренне понадеялся, что это все объяснит. - Мужчина с набережной? – вспомнил Александр. - Да, - кивнул Ник, снова замечая непокорную ниточку: каждый раз он обещал себе, что отрежет ее, оказавшись дома, и каждый раз забывал сделать это. - Я встретил его в магазине около своего дома. Психотерапевт выглядел удивленным, даже перестал делать записи: - Вы живете на одной улице? - Да. И даже в одном доме, - глаза Никиты заблестели. - В одном подъезде. - На одном этаже? – предположил Александр. Никита позволил себе улыбнуться: - Нет. Он живет в квартире надо мной, - Ник попытался накрутить ниточку на палец, но она оказалась слишком мала и все время соскальзывала, сколько бы он ни старался. - Удивительно, правда. - Да, интересное совпадение, - согласился Александр. Теперь он немного нахмурился. Его ручка замерла над блокнотом, и мужчина постучал ею по поверхности блокнота – тихий размеренный звук. Никита заставил себя посмотреть в другую сторону. Он все еще чувствовал волнение по поводу внезапного появления Андрея. - Андрей переехал, когда меня не было, - он осекся, но потом вздохнул и попытался объяснить: - Когда я был в… - нет, Никита не мог закончить это предложение. - Когда вас похитили?- помог Александр. Ник с облегчением кивнул: - Да, - он вымученно улыбнулся, сердясь на самого себя. - Поэтому я не видел его раньше, - Никита замолчал, задумавшись: - А может быть, и видел, - он опустил глаза на непокорную ниточку, - но не обращал внимания, - он вздохнул и погладил свою коленку раскрытой ладонью. - Думаю, мне хорошо с Андреем, так, словно я всегда знал его. Легко молчать и обсуждать всякие мелочи, вроде погоды или новостей по телевизору. Быть может, это потому, что я все-таки видел его, но не запомнил? Или потому, что Андрей был рядом со мной, а я не замечал? - Это возможно, - согласился Александр. – Кроме того, он ассоциируется с местом, где вам не могут причинить зла. - Это ведь хорошо? – Никита очень хотел услышать подтверждение своим чувствам. Он все еще не понимал, что происходит. Но ведь взаимодействие с другим человеком – это хороший знак? - Дружба, общение, взаимопомощь – это всегда хорошо, - сказал психотерапевт, и Никита облегченно вздохнул. - Прошла всего неделя, но вы стали намного контактнее и спокойнее. Вполне возможно, что это заслуга вашего соседа. Вы принимаете лекарства? Никита кивнул: - Да. Принимаю. Он действительно принимал: голос в голове так испугал его, что проще было сдаться, признаться в своей несостоятельности. Никита не мог противиться этому. Лекарства дарили долгожданную тишину и приглушали страх. Темнота не казалась полной ужасных монстров. Она была просто темнотой. - Кошмары по-прежнему снятся вам? - Сейчас нет. - Когда они прекратились? - Не помню. Они просто прекратились. Никита немного лукавил. Он точно знал «когда». Просто не хотел признаваться . Возникла пауза. Александр писал, Никита смотрел, как движется синяя ручка. Он не видел со своего места, что именно описывает психотерапевт. Иногда ему хотелось привстать, протянуть руку и развернуть блокнот к себе. Стал бы Александр противиться этому? Никита отвел глаза: конечно же, стал. Наверняка написанное не предназначалось для его глаз. Возможно, там были непонятные термины или забавные сокращения слов. - Хочу предложить вам завести дневник, - сказал Александр, и Ник вздрогнул от неожиданности. - Дневник? Зачем? – он не понимал. - Чтобы фиксировать в нем ваше состояние, - пояснил врач. - Или просто мысли – абсолютно любые. Как будто у вас появился еще один сосед или собеседник, которому вы доверяете. Это поможет вам социализироваться. Никита смотрел на Александра широко открытыми глазами: - Зачем? Психотерапевт отложил ручку и соединил пальцы рук в замок. - С кем вы сейчас общаетесь? – спросил он спокойным, терпеливым голосом. Вопрос был не понятен Никите: его снова хотели сбить с темы, как уже было несколько раз? Вспомнить хотя бы про ежей. Тем не менее, он ответил: - С вами. Александр позволил себе мягко улыбнуться: - На данный момент – со мной, согласен. А в целом? Кто составляет ваш ближний круг? - Андрей… - Никита выглядел потрясенным: его «ближний круг» действительно был ничтожно мал. Больше походил на точку, нежели круг. Александр сделал чуть заметный жест, который привлек внимание Никиты: большой палец мужчины слегка сместился, погладив кожу кисти. - Вы не даете своим эмоциям выхода, - продолжил психотерапевт. – Они копятся у вас внутри, подавляются. С людьми вы практически не общаетесь, и накопленная энергия находит выход в подсознательном – ваших снах, которые трансформируются в кошмар. Кошмар ведь начинается не с самого начала сна? – он склонил голову набок. Никита моргнул, осознавая, что Александр прав: - Нет. Сначала там ничего пугающего. - А потом вы возвращаетесь в прошлое, - было такое впечатление, что врач знал Ника лучше его самого. Видел насквозь, и все вопросы носили чисто риторический характер. Никита поежился, зябко передернув плечами, хотя в кабинете было достаточно тепло. - Да, - сказал он, - но прошлое искажается. Взгляд Александра показался Нику заинтригованным: - Что вы видите? Никита прикрыл глаза. Он приподнял подбородок, храбрясь, убеждая себя в необходимости произнести это вслух: - Я вижу монстров и голоса. То есть голоса я слышу. Голос… - он прервался, но глаза открывать не спешил. - И эти же голоса-голос переходят из сна в реальность, - донеслись до него слова Александра и шуршание страниц блокнота. - Да, - тихо подтвердил Никита. Все его кошмары просачивались в повседневную жизнь, делая ее невыносимой. - Да… - повторил Александр, и Ник открыл глаза, посмотрев на него: - Давайте попробуем описать ваши страхи. Все равно, где и как – пусть это будет обыкновенная тетрадь или электронный файл. Вы не хотите или не можете общаться с другими людьми - попробуйте поговорить посредством дневника с самим собой. Никита выглядел сомневающимся: - Это как-то глупо звучит. Разговаривать с самим собой? Разве не это делают сумасшедшие? - Совсем нет, - возразил Александр. - Вы даже с самым лучшим другом не будете так честны, как со своим дневником. Здесь не надо подбирать слова, нет нужды показаться смешным или нелепым. Вам не нужно бояться опозориться перед кем-то. Когда вы пишете, вы раскладываете беспокоящую вас ситуацию по полочкам, анализируете ее. Возможно, придумываете решения, или как могли бы развиться события, если бы все произошло по-другому. Понимаете? Никита понимал. Теперь предложение психотерапевта не казалось ему чем-то неоправданно детским и девчачьим. - Да, я понимаю, - медленно произнес он, опуская взгляд на свои колени. - Вы получите возможность посмотреть со стороны на происходящее, когда перечитаете написанное. Что-то может показаться вам не таким страшным и непреодолимым. Записывайте все, что видите и чувствуете, незначительные мелочи, детали: радость от хорошей погоды, смятение по поводу выбора новых кроссовок, переживания после кошмаров – неважно что. Вам нужно найти выход своим эмоциям, - Александр замолчал, давая Никите время переварить услышанное. Ник обдумывал некоторое время сказанное, а потом кивнул самому себе. - Наверное, вы правы, - произнес он. - Я заведу дневник. Это будет даже забавно. Купит какую-нибудь толстую тетрадь в цветочек и напишет: здравствуй, дорогой дневник. Мысль вызвала у него улыбку. Александр тоже улыбнулся: - Быть может, вам понравится писать. Вы творческий человек, занимаетесь фотографией, возможно, записи помогут вам развиться и в этом направлении. Сартр сказал: чтобы самое банальное происшествие превратилось в приключение, необходимо и достаточно рассказать его. Никита пожал плечами: приключений в его жизни было больше, чем он того бы хотел, но кто он такой, чтобы оспаривать изречения Сартра? Саша видел определенный прогресс у своего пациента. Это было хорошо и одновременно не нравилось ему. Какое-то шестое чувство подсказывало, что сдвиг произошел не так просто. Когда Никита ушел, Александр встал и подошел к окну. Ник долго не выходил из здания поликлиники. Саша успел даже заволноваться – не случилось ли чего? Но вот Никита сбежал по ступенькам на дорожку, ведущую с больничного двора. И, как в прошлый раз, за ним пошел мужчина. Тот же самый мужчина. Александр нахмурился, прикусил губу и вытянул шею, пытаясь получше рассмотреть незнакомца. Тревожные мысли – одна хуже другой - закрадывались в его голову. Саша был знаком с обстоятельствами, которые привели Никиту в его кабинет. Не во всех подробностях – только из медкарты и обрывочных фраз пациента, - но этого хватило, чтобы начать волноваться. Никита нравился Саше. Черт возьми, это был его тип. Сложно было абстрагироваться от открытого лица и острых скул, отчаянных глаз. Но парню требовалась помощь, и Александр засунул свою симпатию куда подальше: он строил беседы по типу простого интервьюирования. Вопрос-ответ-вывод-решение. Однако быстро понял, что это неверный путь. Верным было завоевание доверия и разговоры, позволяющие пациенту раскрыться. Для этого нужно было создать видимость дружбы. Никита мог разговаривать с Андреем, но не подозревал, что и с Сашей он тоже мог делать это. Александр смотрел на улицу в спину удаляющегося парня. Встреться они при других обстоятельствах, можно было бы попытаться… Но они встретились так, как встретились. И Никита был не в состоянии завязать подобные отношения. Это было очевидно. Он и тянулся к людям, и отталкивал их. После похищения у него в голове произошел сдвиг, перевернувший вверх дном все ценности и приоритеты. Он так увлеченно рассказывал об Андрее, что невооруженным взглядом было видно искреннюю симпатию. Саша не назвал бы ее абсолютно дружеской. Он бы не назвал, а Никита - не принял. Александр посоветовал вести дневник, чтобы пациент смог осознать себя. Не только из-за кошмаров и голоса: если Никита пропишет свои чувства на бумаге или на экране монитора, станет очевидным его тяга к соседу. Что произойдет в таком случае? Никто не мог предугадать, но это было правильно. И вызывало смешанные чувства. По-хорошему, Александру надо было отказаться от Никиты, передать его какому-нибудь другому врачу. Возможно, женщине – в ней Ник не увидел бы скрытой угрозы и смог побыстрее раскрыться. Однако Саша не мог отказать себе в слабости видеть Никиту каждую неделю. Да и женщина вряд ли смогла бы так легко помочь Никите: боялся он мужчин, а тут, как говорится, клин клином вышибают. И вот мало было какого-то там Андрея, так еще и этот мужчина, который ходил по пятам за «его» Никитой. Кто это мог быть: сбежавший похититель, еще какой-нибудь придурок? Александр должен был узнать: если этот человек замыслил нечто плохое в отношении его пациента, второго потрясения парень мог не перенести. Никита постепенно приходил в себя. Он чувствовал это. Ему было легче дышать, говорить. Ник радовался маленьким достижениям и старался расширить их невеликий список. Маленькими шажками он добрался до того, что смог позволить себе взять несколько незначительных заказов. Пока что ничего серьезного – так, сделать несколько постановочных снимков в соответствующем антураже. Впервые за последние несколько месяцев Никита смог найти в себе силы поговорить с незнакомыми ему людьми: подростками, которые хотели «крутые фотки» в урбанистическом стиле, а также с парой молодоженов, желающих запечатлеть вечную любовь между клумбами и деревьями городского сада. Дни проходили в рабочих хлопотах, помогающих забыться – Ник на самом деле грузил себя так, чтобы просто валиться с ног от усталости. Единственной поблажкой были вечера. Никита ждал их с нетерпением, думал о них, когда становилось нехорошо и начинали мелко подрагивать руки. Он думал о том, что вернется в квартиру, примет душ, а после поднимется на пятый этаж к своему соседу. К Андрею. Это наполняло его жизнь смыслом больше, чем любимое дело. Ведь больше не было никого: Никита перестал общаться с прежним кругом людей. Он не мог смотреть им в глаза, не мог придумать ни единой темы для разговора и чувствовал только душную жалость со стороны своих многочисленных знакомых. Именно потому он отказался от них. Совесть ела его, но Никита не мог поступить иначе. Все они олицетворяли для него прошлое: то, каким он был до похищения. Сейчас все было по-другому. Он был другой. Чужой и незнакомый. Никите не было проще. И он построил вокруг себя стену. Смешно, Ник даже поменял номер сотового. Купил новую симкарту, потратил деньги на красивый номер – отсек от себя весь мир и стал строить новый. Медленно, по кирпичику. Ник больше не знал никого. Не было Аленки, Глеба. Не было даже прошлых клиентов. Чистый лист. Его потребность в общении возвращалась, и Никита реализовывал ее с новыми людьми. И с Андреем – мужчина стоял особняком, отличный от всех вновь приобретенных знакомых. Они подолгу просиживали на его кухне, которая стала излюбленным местом Никиты. Андрей не возражал. Были вечера, когда разговор не шел и между ними стоял только горячий чай, печенье или бутерброды, да негромко играющее радио. Бывало, обсуждение перетекало в интересную дискуссию. Никита мог рассказывать о своей работе, о купленной технике, увиденной новинке или о том, что заказал новый штатив. Один раз он пришел к Андрею со своим фотоаппаратом: показывал, как работает его аппаратура, а потом Никите пришла в голову замечательная идея - снять мужчину. - Должно очень хорошо получиться, и свет отличный. Если ты встанешь сюда, то тень упадет вот так и – это будет круто! – глаза Никиты горели, руки подрагивали от возбуждения, и он уже вскинул фотоаппарат, прижимаясь к нему лицом, когда Андрей заслонил диафрагму объектива ладонью. - Не нужно, - сказал он и легко толкнул Ника через камеру. Никита опустил руки: - Почему? – он непонимающе уставился на Андрея. Он не мог разобраться. Что-то во взгляде мужчины поменялось, будто упала невидимая шторка, делая взгляд более жестким. - Потому что я так хочу, - ответил Андрей. Никита сжал фотоаппарат, подался вперед: - Я хорошо тебя сниму, - пообещал он. Ему просто хотелось запечатлеть Андрея, показать все, на что он способен. Хотелось передать чувства, вдохнуть в кадр жизнь, показав свой взгляд на собеседника. Он не знал, не смог бы сформулировать точнее – просто до одури хотелось поймать в видоискатель Андрея. Игру света в волосах, глубину глаз, очертания сильной фигуры, тугое переплетение мышц. - Никита, - голос Андрея был спокойным, но Ник уловил в нем металл, - я сказал. Спорить расхотелось. - Хорошо, - Никита разочарованно вздохнул, опуская руки. Больше к этому они не возвращались. Ник рассудил, что у каждого могут быть свои особенности. Например, не любить фотографироваться. Бывает. Не любил Андрей и распространяться о своей жизни. Говорил о личном лишь общими фразами. Впрочем, Никита и не настаивал: Андрей не выпытывал и у него детали прошлого. Его вполне устраивало здесь и сейчас. За это Ник чувствовал огромную благодарность. После вечеров в компании соседа Никита чувствовал эмоциональный подъем. В свою квартиру возвращаться по-прежнему не хотелось, но она больше не пугала его каждым углом. Хуже дело обстояло, когда Андрея неожиданно не оказывалось дома. Такие дни бывали. Мужчина не предупреждал о своих исчезновениях. И Никита по несколько раз за вечер поднимался на его этаж, чтобы постучать в знакомую дверь. Ему не отвечали, и вот после этого начиналось… Никита боялся ложиться спать – его кошмары возвращались. Даже с выписанными Александром таблетками. А после кошмаров, когда Ник вскакивал от собственного крика, весь потный и с колотящимся сердцем, приходил голос. Никита зажимал руками уши, включал свет, выходил на балкон – ничего не помогало. Он все равно слышал его. Один раз из-за этого ненавистного голоса Никита чуть не свалился с балкона. Это было страшно: рухнуть с высоты на тротуар, и Никиту трясло потом очень долго - после того, как он понял, чего избежал. В квартире находиться становилось невыносимо. Даже тени казались Никите живыми. Тогда он одевался и выходил на лестничную клетку, садился на подоконник в подъезде и ждал возвращения Андрея. Иногда сон приходил к нему прямо здесь – на холодном подоконнике, на сквозняке, отчаянно дующем ему в спину. - Эй! Никит… - М? – он поднимал веки, просыпаясь. - Ты опять здесь сидишь? – лицо Андрея было так близко. Ник тер руками глаза, стараясь прогнать дрему: - Просто ждал тебя. Андрей качал головой: - Я же говорил не делать так. - Извини, - на самом деле Никита никакой вины не чувствовал. - Пришел к тебе, а потом спустился и – такой вид из окна был красивый, - оба понимали, что он врет. - Сел и не заметил, как уснул, - более дебильное объяснение придумать было сложно. Андрей внимательно смотрел в глаза Никиты, а потом решительно говорил: - Идем. - Куда? – тупо переспрашивал Ник. Чем заслуживал красноречивый взгляд мужчины: на кудыкину гору! - Буду чаем тебя отогревать, - впрочем, снисходил до объяснения Андрей. - Принес новый сорт. Тебе должно понравиться. «Мне понравится», - думал Никита, спрыгивая с подоконника и следуя за мужчиной. Такое повторялось чаще, чем Нику бы хотелось. Он ненавидел вечера на подоконнике. Ненавидел их так сильно!.. Вплоть до появления Андрея. Он зависел от него, и чем дальше, тем эта зависимость становилась сильнее. - Вам что-нибудь снилось? – Александр посмотрел на темные круги под глазами Никиты. Ник выглядел усталым и каким-то вялым. Заметив внимательный взгляд, Никита покачал головой: - Нет. Если мне не снятся кошмары, мне не снится ничего. Александр попытался представить, как это, и ему стало грустно. Он не подал вида, задавая следующий вопрос: - Раньше было так же? Дернув плечом, Никита опустил голову: - Раньше мне снились разные сны. Кошмары тоже бывали, но не такие частые, - он вздохнул и добавил: - И не такие яркие. - Вы ведете дневник? - Да, - палец Никиты вывел на джинсовой ткани брюк несколько загогулин. - Каждую ночь я записываю то, что случилось в течение дня. Александр приподнял одну бровь: - Почему именно ночь? Ник снова дернул плечом: - Днем я работаю, а вечера провожу у Андрея. Синяя ручка на мгновение замерла: - Он не против вашего общества? - Нет. Нам хорошо вдвоем, - губы Никиты разъехались в слабой улыбке. - Что такое? – тут же отреагировал Александр. - Вы чувствуете неуверенность? - Нет, не в этом дело, - попытался объяснить Никита. - Просто… я заметил, что кошмары не снятся, если мы с Андреем встречались, - он опустил голову еще ниже и на несколько секунд зажмурился: - И совсем наоборот, когда его нет. Закончил Никита так тихо, что Александру пришлось напрячь слух, чтобы расслышать то, что он сказал. Помолчав, психотерапевт спросил: - Голос? Никита очень медленно кивнул и выпрямился в кресле, вздергивая вверх подбородок. - Я его слышу, - проговорил он заметно громче. - В такие дни. Он пугает меня. Взгляд его отдавал таким отчаянием, что оно было ощутимо физически. Александр поймал себя на мысли, что ему хочется отложить блокнот в сторону и обнять своего пациента. Ничего такого – сексуального – просто обнять, подарив капельку своей защиты. Он едва заметно качнул головой, отгоняя ненужные (лишние) мысли и поинтересовался: - Лекарства? - Не знаю, - Никита все еще сидел с прямой как палка спиной. - Они не помогают. Не могу успокоиться. Несколько дней назад он так не думал. Возможно потому, что все было хорошо: он регулярно виделся с Андреем, работал. А потом Андрей пропал на несколько дней, не предупредив (и не то чтобы он был обязан сделать это), и Никита понял, насколько он был слаб. Он не хотел признавать это. Все должно было наладиться: он ведь принимал лекарства, ходил на сеансы психотерапии, завел чертов дневник. Почему не помогало? Александр потянулся к столу, стаскивая с него бланк. - Я вам выпишу еще один рецепт – купите и принимайте в такие дни. Независимо от еды. Запивайте большим количеством жидкости, - он принялся писать, заполняя линеечки рецепта своим аккуратным убористым почерком. Никита наблюдал за быстро двигающимся кончиком ручки: - Только в дни, когда я плохо себя чувствую? - Да. В те дни, когда слышите голос и чувствуете страх. У вас бывают панические атаки? – Александр бросил на него быстрый взгляд, поставив печать на рецепт, протянул его Никите. - Не знаю… - Ник выглядел озадаченным: - Что это? Он взял бумажку из рук психотерапевта и пробежался по ней глазами. Название лекарства ничего ему не сказало. Александр сложил руки на коленях, чуть сдвинув предплечьями блокнот. - Вам доводилось чувствовать беспричинный приступ сильного страха, паники, которую нельзя контролировать? Она могла сопровождаться учащенным сердцебиением, потливостью, дрожанием рук. Никита задумался. - Только часть из этого, - наконец проговорил он, - было очень страшно, и тряслись руки. И я снова не мог говорить. - Да, такое тоже может быть, - подтвердил Александр. - Тогда - да. В такие дни. - Хорошо, – кивнул психотерапевт. - То, что я вам прописал, должно помочь. - Спасибо, - Никита поколебался и добавил: - Я чувствую, как все вокруг меняется. - Что вы имеете в виду? - Жизнь, - он поднял глаза к потолку. - Понимаю, что меняюсь я сам, но мне нравится думать, что дело не только во мне, - он опустил взгляд, чтобы встретиться глазами с Александром: - Сегодня я ощутил желание выйти поснимать просто так. Не ради заказа или денег. Я не делал так после… - Никита прерывисто вздохнул. - Давно так не делал. Одобряюще кивнув, Александр поинтересовался: - И куда вы пошли, что снимали? Никита выглядел таким внезапно уязвимым и хрупким, что за него было больно. - Я пошел в городской парк, - ответил Ник. - Ну, знаете, природа, озеро, утки, деревянные постройки. А еще небо, голуби и люди. На последнем слове Никита нахмурился, между его бровей пролегла глубокая морщинка, но он почти сразу заставил себя принять более бесстрастное выражение лица. - Вам захотелось снимать людей? – спросил Александр. - Да, - уголок рта Никиты дернулся. - Я смотрел на них издалека и пытался поймать момент – свой идеальный кадр. Было интересно. Совсем как раньше. А потом я пришел домой, прилег – ноги гудели - и проспал до того времени, как мне нужно было собираться к вам. Чуть не проспал. И я чувствовал себя счастливым. Несмотря на слова о счастье, выглядел Ник совсем не таким – уставшим человеком с ворохом проблем, которые не знал, как разрешить. Александр перехватил свой блокнот – тот чуть не упал на пол, когда психотерапевт пошевелился. - А что вы чувствуете сейчас? – спросил он. - Вы все еще счастливы? Ответ был очевиден, но он хотел услышать, что скажет Никита. Ник некоторое время молчал. Его взгляд застыл, словно бы он ушел в какие-то свои мысли или воспоминания. Александр дал ему время и хотел уже окликнуть, как Никита встрепенулся сам и посмотрел на него: - Я не знаю, - проговорил он, и его брови скорбно изогнулись. - Мне просто… хорошо? - Никита попытался улыбнуться. Его эмоции были слишком сложны, чтобы ответить однозначно. Сеанс был окончен. Саша отложил блокнот на стол. Он налил себе воды и выпил залпом, пролив несколько капель на жилетку. Разговор с Никитой оставил у него тягостное впечатление. Хотя беседа вполне себе удалась: пациент не зажимался, мыслил связно и охотно шел на контакт. Но все же спектр переживаний, отражающийся на лице Никиты, говорил о том, что все далеко не в порядке. Лечение помогало, но частично. Внутреннее напряжение Ника было столь велико, что Александр всерьез опасался за него: он все еще подавлял в себе негатив, блокировал его, прикрывая положительными эмоциями. С одной стороны, это было хорошо, но вот с другой… Взять хотя бы слова о счастье. И вопрос в конце, словно Никита сам не мог понять, каково ему сейчас. Саша бросил пустой стаканчик в мусорное ведро и приблизился к окну. Никита как раз спустился с крыльца поликлиники и пошел в сторону автобусной остановки. Александр проводил его глазами и хотел отойти от окна, но – он снова увидел его. Мужчина следовал за Никитой. Саша сорвался с места, несмотря на то, что сейчас к нему должен был прийти еще один пациент. Он стремительно выбежал в коридор, направился было к лифтам, но они все были заняты. Саша открыл дверь на лестницу и поспешил вниз. И, видимо, был недостаточно быстрым: когда он выбежал в больничный двор, с непривычки запыхавшись, там никого не было. И от остановки, которая виднелась за забором, окружающим поликлинику, отходил автобус. - Ах ты, черт! – в сердцах ругнулся он, махнув рукой. - С тобой все хорошо? – спросил проходящий мимо коллега из отделения неврологии. - Да, - Александр с досадой поморщился. - Все нормально, - он длинно выдохнул, постоял немного, восстанавливая сбившееся дыхание, и вернулся в здание поликлиники. Вечером Никита как всегда сидел на кухне у Андрея. Точнее, не сидел, а помогал накрывать на стол – ужинали они с некоторых пор вместе. Пришли к этому молчаливому согласию – само собой получилось. Андрей не возражал, а Никита был только рад. Теперь дело не ограничивалось несколькими бутербродами: Андрей выставил на стол тарелку с супом, Никита разложил порезанный хлеб, достал плетеную корзиночку и распотрошил в нее печенье из только что распечатанного пакета, а в чайнике уже заваривалась свежая порция чая. Они заняли свои места за столом. Ник попробовал суп, облизнул ложку и вскинул глаза на мужчину: - Очень вкусно. - Надеюсь, - отозвался Андрей, медленно поглощая свою порцию. – Заказал в ресторане на вынос. Никита подавил желание улыбнуться и кивнул, не найдясь, что ответить. Суп был съеден, крошки от хлеба отправились в мусорное ведро. Чай, заполняющий кружки, пах чем-то терпким и пряным. Было так хорошо, что Никита решил поделиться с Андреем своим достижением – прогулкой с фотоаппаратом в парке. Про психотерапевта он предпочел умолчать: мужчина до сих пор не знал об этой стороне его жизни. Ник постепенно увлекся рассказом, вспомнив еще, что стал свидетелем смешной сценки с собакой. Каким-то щенком, которого выгуливала маленькая девочка. История была действительно смешная, и сейчас, дома у человека, которого Никита считал своим другом, в спокойной обстановке, его вдруг отпустило, и Ник – впервые с момента освобождения – рассмеялся. Забывшись, он запрокинул голову и расхохотался, пытаясь продолжить рассказ. - Ты представляешь? – он весело глянул на Андрея, который почему-то замер, так и не донеся кусочек печенья до рта, и смотрел на него с каменным выражением лица. – Она зовет его, и тут… Боже, ну надо же было такому случиться! И тут щенок разворачивается… Он не договорил. Андрей выдохнул через нос, положил руку на шею Никите – ладонью прямо на загривок, заставив его замолчать, - и властно притянул к себе. Никита не смог быстро перестроиться, и Андрей поцеловал его прямо в смеющиеся губы. Настойчиво, сильно и глубоко. Он никуда не спешил – просто брал свое. Растерявшись, Никита приоткрыл рот и ответил на поцелуй. От которого по всему его телу пробежалась стайка мурашек, а в паху приятно заныло. Он поневоле прикрыл глаза. Андрей чуть отстранился и тут же облизнул губы Никиты, поцеловал в скулу, туда, где все еще были поджившие царапины от ногтей. Ник тихо застонал. Очень спокойно Андрей возвратился к губам парня. Он снова поцеловал его, не позволяя отодвинуться, вытесняя все мысли. Его руки огладили плечи – горячие под тонкой домашней толстовкой, – скользнули на спину, проведя кончиками пальцев вдоль позвоночника. Никита подался чуть вперед. Он выдохнул в рот Андрея, его рука поднялась и осторожно коснулась плеча мужчины. Глаза открылись, и… Никита отшатнулся, задев стол, чуть не опрокинув его. Он испуганно вскочил, ударившись об угол. Андрей не стал останавливать его, отпуская. Никита потрясенно смотрел на мужчину. Ткань домашних брюк топорщилась, выдавая неожиданное возбуждение. Андрей скользнул взглядом по эрекции Ника и снова посмотрел ему в глаза. - Н-нет, - прошептал Никита, борясь с желанием коснуться рукой губ: после поцелуя их выпекало огнем. Глупое тело горело и требовало продолжения. Придвинуться, подойти, сократить расстояние до минимума, и будь что будет. Но он не мог. Он не хотел. Не хотел? Никита нервно рассмеялся. Всего на секунду, и подавился своим смехом. - Как же так? – он не знал, кому был задан этот вопрос: себе самому или Андрею. Мужчина склонил голову, не отрывая взгляда и ничего не отвечая. Никита отступил, пятясь, спиной к двери. - Я… я… - что он хотел сказать? Что «я»? В голове было пусто. Он не мог смотреть на спокойно взирающего на его позор Андрея. И тогда Никита сбежал. В волнении он пропустил свой этаж. Вернулся. Снова дрожали руки, когда Никита старался попасть ключом в замочную скважину. На этот раз никто не пришел ему на помощь – Андрей не кинулся за ним. Никита ввалился в прихожую и поскорее притворил за собой дверь. Все тело болело. Он, поколебавшись, опустил руку и прижал ладонь к напряженному члену – возбуждение так и не спало. Мучительно хотелось засунуть руку в штаны прямо здесь, в коридоре… Никита застонал, стоило подумать об этом. Он повернулся и прижался лбом к двери, часто дыша. Ладони легли на ее поверхность, по обеим сторонам головы. Было стыдно и душно. И сердце отстукивало такой сумасшедший ритм, что Никита чувствовал нехватку воздуха. Его словно прошивало током – он мелко вздрагивал, сопровождая каждый спазм тихим полувздохом-полувсхлипом. Никита не знал, сколько он так простоял. Ему было нехорошо. Он поднял голову и, как-то само собой получилось, – посмотрел в яркий кружок дверного глазка. Прямо за дверью стоял Андрей. Никите даже подумалось, что это галлюцинация, и он сошел с ума. Наконец-то! Но нет – Андрей действительно был по ту сторону двери: просто стоял, не делая попыток постучаться или войти в квартиру. Он стоял и знал, что Никита стоит по другую сторону. Ник выдохнул и сомкнул ноги, зажимая член ладонью. Стало только хуже. Кусая губы, глядя в дверной глазок, Никита, мучительно страдая, сунул руку за резинку домашних штанов. Он погладил себя, чувствуя влагу на пальцах. Возбуждение билось в груди мощными толчками сердца, разрывало внутренности, выворачивало с корнем. Рука двинулась раз, другой. По сухой коже – того малого количества предэякулята не хватало для полноценной смазки. Было странно и немного больно, но, начав, Никита не мог остановиться, пожирая глазами застывшую фигуру Андрея. «Животное». «Я – животное». - Как хорошо. Его губы двигались, то шепча застревающие в горле слова, то безмолвно крича от переполняющего его наслаждения. Болезненного и сильного, от которого у Никиты подкашивались ноги. «Су-ука-а». Его рука ускорилась, причиняя боль и одновременно усиливая полыхающее костром желание. - Давай, кисонька, - раздалось над самым ухом Ника, и тот, не сдержавшись, громко простонал. Андрей вздрогнул. Он шагнул к двери – Никита все еще следил за ним, хотя это делать становилось все сложнее: навернувшиеся на глаза злые слезы туманили картинку. Мужчина поднял руку и прижал ее куда-то под дверным глазком. «Мог бы и закрыть», - отпустить Никиту. - Давай, для меня, - голос окончательно приобрел тембр и интонации Лиса. – Кончи для меня. «Нет». - Кончи. «Нет». - Кончи, я сказал! - Нет! – закричал Никита, и его ноги подогнулись, когда он содрогнулся от обрушившегося на него оргазма. Ник свалился на придверной коврик, еще несколько раз проведя рукой по члену, размазывая по чувствительной коже свою сперму. Его голова тяжело опустилась, и Никита всхлипнул. Плечи мелко затряслись то ли от отвращения к самому себе, то ли от накатившего облегчения. Никита закрыл руками лицо, не обращая внимания на то, что одна из них вымазана в собственном семени, и сгорбился, привалившись плечом к двери. С той стороны все было тихо. Понял ли Андрей, что только что произошло? - Понял, кисонька. Никита замотал головой, но это ничего не поменяло. Ничего. Ничего… - Я поцеловал его. Нет, не так… - Никита яростно теребил ниточку на джинсах. - Андрей поцеловал меня, а я ответил ему. Он смотрел куда-то в сторону от сидящего напротив него Александра. Взгляд Никиты метался по стене кабинета, перебегая от пасторального деревенского пейзажа к каким-то дипломам или грамотам, вставленным в консервативные рамки. Александр же наоборот – сосредоточенно смотрел на своего пациента, крепко сжимая в пальцах ручку. Он еще не сделал ни единой записи, хотя время от времени рука его совершала еле заметное движение. - Что было дальше? – спросил он. Ник моргнул: - Я убежал, - проговорил он хриплым голосом и поморщился, словно ему стало больно. - Почему вы это сделали, что вас испугало? Несколько раз глубоко вздохнув, успокаивая неожиданно сбившееся дыхание, Никита медленно повернул голову к психотерапевту и с небольшой задержкой взглянул ему в глаза. - Мне было хорошо, - произнес он с явно различимым отчаянием. - Разве это плохо? Простите за каламбур. Ник кивнул, снова замер, а потом, облизав пересохшие губы, пояснил: - Мне было хорошо от того, что меня целует мужчина. На его щеках проступили пятна румянца. Лицо снова исказилось. Ниточка на джинсах вновь заняла все его внимание. Александр посмотрел в свой блокнот. Ручка замерла над поверхностью листа. Так ничего и не написав, он аккуратно положил ручку, прижав ее пальцами к блокноту. - У вас не было раньше подобного опыта? – спросил он ровным голосом. - Я имею в виду, до похищения. - Нет, - почти прошептал Никита. - Никогда. Я хотел жениться, - он прерывисто вздохнул, - меня не привлекают мужчины. Ник смотрел только на свои колени, джинсы, торчащую, размочаленную ниточку. Он не видел, как пальцы психотерапевта на секунду сжались в кулак. Так, что кожа натянулась на костяшках, окрасившись в белый цвет. Впрочем, Александр быстро справился с собой, расслабив руку. - Но вчера – что вы почувствовали? – выражение его лица было спокойным, ничего не выражающим. Переведя невидящий взгляд куда-то в район груди психотерапевта, Никита ответил: - Возбуждение, - он сглотнул. - С Аленой… - Никита запнулся и с болью на лице закрыл глаза: – С Аленой у меня не получалось. Она не могла добиться от меня эрекции – я не мог. Не хотел. Почему я ее не хотел?! – он поднял веки и посмотрел на Александра так, будто надеялся, что врач даст этому рациональное объяснение. Но тот только покачал головой: - На этот вопрос можете ответить только вы сами. Проанализируйте, что в этот раз было не так? – он снова взялся за ручку. Внимание Никиты переключилось на нее – ручка была голубой. Не синей. Это была другая ручка. Что стало с прежней? «Закончились чернила?» - Я рассказывал Андрею про парк, - пальцы Никиты в очередной раз соскользнули со слишком короткой нитки. - Мне было хорошо и спокойно. Я даже не думал… - губы Ника дернулись в слабом подобии улыбки: - Он привлек меня к себе и поцеловал. Я не сопротивлялся. Я позволил. Произнеся последнее предложение, Никита вздрогнул. Так сильно, будто его ударили по плечу или толкнули в спину. Александр написал в блокноте какое-то слово, а потом зачеркнул его несколькими прямыми линиями. Он помолчал, прежде чем поинтересоваться: - Вы считаете это чем-то постыдным? - Не знаю, - честно ответил Никита. - Это неправильно. Я почувствовал возбуждение почти сразу. Он просто погладил меня, и я… - Ник склонил голову. Ему очень хотелось спрятать свое лицо в ладонях (или отвернуться), но он понимал, что все равно не спрячется от себя. Александр видел его смущение, давая возможность высказаться до конца. - У меня странные чувства, - снова понизил голос Никита. - После того, как я ушел от Андрея… - здесь он сделал паузу, а потом безжалостно поправился: - Сбежал… после того, как я сбежал от него, я пришел домой и… Я кончил, - он смотрел в пол и упорно продолжал говорить, словно мог словами наказать себя за то, что сделал: – Гладил себя, видел перед собой Андрея (мужчину) и все равно кончил. И это было так сильно, - он снова облизал губы; Александр отметил, какими они стали яркими на бледном измученном лице. - Я возбудился и не испытал при этом отвращения. А потом… - он надолго замолчал. Александр сидел тихо, не мешая Нику собираться с мыслями. Он видел метания своего пациента и боялся вспугнуть: тот говорил, и говорил честно. Это было хорошо – слишком долго он держал в себе свои чувства и то, что их вызывало. - Я услышал голос, - беспомощно проговорил Никита. - Я снова услышал голос. И я узнал его, – он растерянно посмотрел на Александра, и тот стоически выдержал его взгляд: - Это был один из моих мучителей. Я назвал его Лисом. Его глаза – в них были странные линзы с вертикальным зрачком. Этот человек дал мне наркотик, и я сделал то, чего не хотел. Вернее, хотел – Лис заставил меня так думать, - Никита выглядел больным и обессиленным, когда рассказывал про это: - Я сам снимал с себя одежду, я танцевал, я лег под него. И мне нравилось, - он сделал паузу, чтобы перевести дыхание, и тут же продолжил, словно боялся не закончить: - Я лез целоваться, обнимал его, а Лис смеялся и фотографировал меня. Знаете, часть этих фотографий я нашел потом в памяти своего фотоаппарата, сбросил их на свой компьютер. В запароленную папку, - Никита отвел взгляд; его руки сжались на бедрах, комкая джинсовую ткань мешковатых брюк. - Вчера я просмотрел ее. И все время слышал голос. Он… он… - Ник дернул руками, будто пытался оторвать нечто от своих ног, - он был ласковым. Он говорил: давай, давай, сделай это, посмотри, как было хорошо. И я сделал. Знаете, - Ник часто заморгал, - во второй раз, уже осознанно, я смотрел на себя, запечатленного на фото, и думал про Андрея. Словно это он снимал меня. И это его голос звучал рядом со мной, - по щеке Никиты скатилась слеза. – Я помнил, что мне нужно принять таблетку. Я купил, что вы прописали, но я не стал ее пить - тогда бы голос пропал, - он с надеждой вглядывался в лицо психотерапевта: - Понимаете? Что не так?! Почему я делал все это? – он покачал головой, вынося себе приговор: – Я действительно болен. Еще одна слеза скатилась по его щеке, и Никита, разжав одну из рук, отер ее с такой ненавистью, что на коже остались красные полосы. Больше всего Александру хотелось сейчас дотронуться до него. Разжать судорожно стиснутые пальцы, погладить по щеке, успокаивая. Но он не мог. Только не так. Он сглотнул ком, который на протяжении всего признания Никиты стоял у него в горле, и проговорил: - Вы запутались. Вокруг стало происходить слишком много событий, к которым вы оказались не готовы. Нет ничего непоправимого, - он верил в это, он знал, что так и должно было быть. - Вы написали о том, что произошло, в дневнике? Ник отрицательно мотнул головой: - Нет. - Почему вы не сделали этого? - Как я мог написать о подобном? Александр склонил голову к плечу: - Но мне же вы сейчас рассказываете, - голубая ручка провернулась в его пальцах. - Это другое, - возразил Никита. Психотерапевт покачал головой: - Вы не хотите признать то, что уже осознали. Что пугает вас в сложившейся ситуации больше всего: что вы возбудились от поцелуя друга, или что он поцеловал вас? Что он – мужчина, или что вам не было противно и захотелось продолжения? За что вы наказывали себя после? - Я… - Никита снова выглядел растерянным; потом его взгляд словно закрылся: - Да, - ровно сказал он. - Вы правы. - В чем? - Я все понял, - Ник поднялся. Александр отложил блокнот, и тоже встал: - Куда вы? - Мне нужно идти, - Никита направился к двери. - Я хочу побыть один. Он явно спешил уйти. Движения его были резкими, нервными. Александр попытался отсрочить уход своего пациента: - Давайте, я запишу вас на следующий прием. - Не надо, - Ник взялся за дверную ручку. - Никита, - Александр приблизился к нему, но Никита вжался плечом в стену, и врач остановился: - Не стоит отказываться от визитов. У вас есть определенный прогресс. Вы на верном пути. Он старался поймать мечущийся взгляд Ника. - Пути куда? – Никита усмехнулся, его глаза мазнули по лицу психотерапевта, а потом он отвернулся, уставившись на поверхность двери. – Куда, к постели мужика?! Тогда да, я на верном пути. - Сядьте, давайте поговорим, - Александр отступил в сторону. Он не хотел отпускать Никиту в таком состоянии, но понимал, что если тот действительно захочет, законных путей отсрочить уход у него нет. - Я все вам рассказал, - сдержанно проговорил Ник. - Теперь мне надо рассказать это себе. - Написать? – уточнил Александр. - Не знаю, - Никита на мгновение прижался пылающим лбом к стене. - Простите. Мне пора. Рывком открыв дверь, он вышел. И снова за Никитой увязался человек, которого Саша неоднократно видел. И снова он не успел. Хотя на этот раз Александр не стал тратить время на лифты и сразу побежал к лестнице. Все было напрасно: его встретил пустой двор и отъезжающий автобус. Саша вернулся в кабинет и раскрыл блокнот. Он вчитался в несколько слов, которые написал в нем, прокручивая в голове прошедший прием. Надо все же отказаться от Никиты. Александр постучал пальцами по столу и отрицательно качнул головой. Нет. Он хотел сам довести дело до логической развязки и помочь парню. Но как это можно было сделать? Никита действительно нравился ему, и к профессиональному начинало примешиваться личное. Например, взявшийся из ниоткуда Андрей вызывал у Саши негативно окрашенные эмоции. Александр не мог озвучить такое ни перед кем, но у него сложилось впечатление, что этот мужчина не случайный прохожий. Что-то было не так, выбивалось из общего ряда. Саша не мог пока разобраться, что именно, но оно зудело, словно комариный укус. Он вздохнул и закрыл блокнот. Никиту так трясло после психотерапевта, что он всерьез подумывал о том, чтобы не ходить туда больше. Спектр его чувств зашкаливал: обида, злость, отчаяние, желание сделать что-либо и не делать ничего. Он сел на автобус, проехал одну остановку и вышел на улицу. Шагая в направлении своего дома, Никита постепенно успокаивался. Эмоциональный всплеск постепенно сменялся апатией. Добравшись до своего двора, он не вошел в подъезд: немного поколебавшись, Никита подошел к качелям. На детской площадке никого не было, и никто не осудил бы его. Ник опустился на знакомую седушку и качнулся. Скрип ощущался чем-то родным. Тем, чего не хватало. Странно. Никита покосился на арку подворотни. Было светло и отчетливо видно, что там никого нет. Оттолкнувшись от земли и заставив качели еще раз заскрипеть, Ник отвел глаза. Некоторое время он просто раскачивался, слушая скрип, как мелодию, а потом поднял голову и нашел глазами окна квартиры Андрея – они как раз выходили во двор. Перепутавшиеся мысли стали постепенно выстраиваться в единый логичный поток. Никита глубоко вздохнул, и его руки сжались на облезшем металле креплений. Звонок из прокуратуры стал неожиданностью. Никита увидел определившийся номер и долго стоял, глядя на мигающий дисплей сотового. Он все-таки включил его, чтобы «с вами можно было связаться». И теперь смотрел, не желая принимать входящий. Когда экран потух, Ник успел вздохнуть с облегчением. И, словно бы в издевательство над ним, сотовый ожил снова. Поняв, что если не ответит, ему так и будут названивать, Никита нажал кнопку приема: - Слушаю. - Никита Алексеевич? Это Сергеев. - Здравствуйте, - Ник, стоявший на кухне, повернулся к окну. - Здравствуйте, - повторил старший оперуполномоченный. – Вы не могли бы подъехать сегодня ко мне в отделение? - Еще одно опознание? – липкий страх холодным комком упал в желудок. - Нет, - Станислав Иванович кашлянул. – Хотелось бы проверить некоторые данные. Возможно, вы вспомнили что-то новое. Никита нахмурился. Он смотрел на улицу, на проезжую часть с потоком машин. - Никита Алексеевич? – собеседник напомнил о необходимости ответа. Проведя ладонью по стриженой голове, Никита проговорил: - Я ничего не вспомнил. - И все же… - Я не поеду, - жестко сказал Ник. Он просто не мог. Каждый долбаный раз ему было плохо после посещения прокуратуры. Он рассказал все, что мог. Он опознал несколько человек. Неужели так сложно было отвязаться от него?! - Давайте перенесем на завтра. - Нет, - Никита зажмурился, заставляя себя говорить: - Я сделал все, что мог. Мне нечего добавить. Простите. - Я сам могу приехать, - голос Сергеева стал жестче, но он все же сохранял вежливые интонации. Покачав головой, хотя его собеседник не мог этого видеть, Никита не согласился с ним: - Не надо. - Никита Алексеевич… - Я сказал – нет! – сорвался Ник на выкрик. Он переждал приступ тошноты и более спокойно поинтересовался у тишины, установившейся в динамике: - Меня привлекут к ответственности за отказ? Сергеев помедлил, потом нехотя ответил: - Нет. - Хорошо. Если я что-то… - он вздохнул и прочистил горло, - если я что-то вспомню, обязательно свяжусь с вами. Наверное, Станислав Иванович хотел произнести что-то, но Никита, быстро попрощавшись, нажал на кнопку отбоя. И обессиленно опустился прямо на пол. Он сел около стены и заставил себя разжать судорожно сведенные пальцы. Он вспомнил все. Сказал все. Все, кроме одного… - Когда меня похитили, там был человек. Он был другой. Никита все-таки пришел. Он успел заметить промелькнувшее на лице Александра облегчение. Психотерапевт улыбнулся, пропуская его в кабинет, и указал на кресло. И вот Никита снова сидел здесь среди кофейно-закатного запаха и по собственной воле ворошил прошлое. - Он был другой… - проговорил он, подмечая, что ручка у врача на этот раз была желтой. - Что вы имеете в виду? – сегодня Александр исправно писал. Наверное, наверстывал упущенное. Никита перевел взгляд на свои колени и чуть не попросил у врача его ручку: нарисовать крестик на запястье, чтобы дома обрезать торчащую нить. - Он приходил за мной, уводил в пыточную, сопровождал обратно, - сегодня Ник решил не мучить дефект и накрыл ниточку ладонью. - Если мне было плохо… - он чувствовал, как тонкое волокно щекочет кожу. – То есть если те, кто мучил меня, перегибали палку, он помогал мне: делал уколы, приводил в себя, оказывал медицинскую помощь. Один раз он вправил мне плечевой сустав, - при воспоминании об этом Никита содрогнулся. - Он не производил впечатления человека, который подчиняется. Он с самого начала не был одним из них. Александр не поднял головы от своих записей, но кивнул. Никита смотрел, как движется желтая ручка, и ему хотелось поинтересоваться: что стало с голубой? Чернила не смогли бы закончиться так быстро. - Как его звали? – спросил психотерапевт. - Не знаю, - Ник потер проблемный шов на джинсах и пояснил: - Они не называли имен, а я называл его Первым. Александр бросил на него быстрый взгляд и снова вернулся к своим записям, одновременно произнося: - Первый – почему именно так? Никита ухмыльнулся: - Он первым вошел в нашу комнату. Туда, где держали нас с Глебом. Врач кивнул, и ручка замерла. - Почему вы его вспомнили? Осторожно приподняв ладонь, Никита посмотрел на ниточку: - Он был уверенным и спокойным. Когда мне было плохо, когда надо мной издевались, я ловил его взгляд, сосредотачивался на нем. Первый никогда не участвовал в унижениях. Слова Никиты все же заставили Александра поднять голову и посмотреть на него дольше, чем несколько секунд. - Но он был там? – негромко спросил психотерапевт. - Да, был, - удивительно спокойно ответил Ник. Беспокоящая его ниточка никуда не делась и не пригладилась, не заправилась за край шва. Александр кашлянул, привлекая к себе внимание: - Его схватили? Ник моргнул. Почему-то он забыл. Он стал вспоминать каждый поход в прокуратуру, лица мучителей в светлой комнате и понял – Первого там не было. - Я не видел его на опознании, - сказал он. Александр кивнул и тут же задал следующий вопрос: - А вы рассказали о нем следователю? - Нет, - Никите почему-то стало стыдно. Он отвел взгляд. Теперь он рассматривал пол кабинета. - Почему? На полу не было ничего примечательного, но Ник продолжал смотреть на него. - Не захотел, - тем не менее, ответил он Александру. - Первый помогал мне. Возникла пауза. Врач постукивал желтой ручкой о край блокнота. Никита по-прежнему гипнотизировал структуру пола, считая количество ударов. После седьмого или восьмого удара ручка замерла, и Александр спросил: - Вы когда-нибудь слышали о стокгольмском синдроме? Никита улыбнулся: - Слышал. Это когда заложники симпатизируют тем, кто их захватил. - И что вы думаете по этому поводу? Ник поднял голову. Александр смотрел ему в глаза и терпеливо ждал ответа. Пожав плечами, Никита проговорил: - Это не то, - он был в этом уверен. - Не стокгольмский синдром, - определенно нет. - Я не оправдываю Первого: просто он был единственным человеком из них всех. Левая бровь Александра дернулась, приподнимаясь: - Он не остановил насилие, он был там, когда вас мучили, и ничем не помог. Никита вскинулся: - Я же сказал – помог! - в его голосе послышалось раздражение. - Он вправил мне выбитое плечо, кормил меня. Он снял нитки с моего рта, когда его зашили. Александр сочувственно покачал головой: - Вас сбивает с толку, что Первый не бил вас. Однако он такой же бандит, как и остальные. - Не знаю, - Никита не выглядел убежденным; он отвернулся от психотерапевта и добавил: - Вы тоже не знаете. Врач примирительно поднял руку. Ту самую, с зажатой в ней желтой ручкой. Никита увидел это, скосив на него глаза. - Хорошо, - не стал настаивать Александр, - возможно, вы правы. Оставим это. Так почему вы заговорили о нем? – вернулся он к ранее заданному вопросу. И Никита, оттаяв, снова улыбнулся: - Мне кажется, Первый чем-то похож на Андрея. Александр, принявшийся что-то писать, вскинул голову от своих записей: - Чем? – его глаза прищурились и теперь внимательно всматривались в сгорбившуюся в кресле фигуру Никиты. Ник положил руки на подлокотники. Потом убрал их оттуда и сцепил пальцы в замок, опираясь о колено. - Рядом с ним не страшно, - просто ответил он. - А может ли Андрей?.. Никита потрясенно повернулся к врачу: - Нет! – воскликнул он. – Нет!!! Его реакция не обрадовала Александра. Он сделал успокаивающий жест, разворачивая одну из ладоней по направлению к Никите: - Извините. Давайте тогда поговорим об Андрее в другом ключе. Вы виделись с ним после того, как он поцеловал вас? - Нет, - Ник снова заинтересовался досужей ниткой на джинсах. - Я больше не ходил к нему. Не смог. Мне… Я не знаю, как теперь вести себя с ним. На самом деле он боялся. Очень боялся, что произошедшее не позволит им общаться так же легко, как и раньше. - Означает ли это, что вы отказались от него, как от друга? Никита обдумал этот вариант и отрицательно покачал головой: - Нет, мне по-прежнему хочется проводить с ним время, - в его голосе послышались усталые нотки: - Когда я по вашему настоянию сделал запись в дневник, когда перечитал после, мне пришла в голову мысль - он дополняет меня. Я встретил Андрея не в лучший период, и он не вызвал у меня страха. После похищения я чувствую, будто меня разобрали по кусочкам, ампутировали какую-нибудь конечность. А потом появляется он, и я ощущаю целостность. У меня ничего не болит. Я чувствую вкус еды. Я могу фотографировать. Могу общаться с людьми, - он посмотрел Александру в глаза, и тот поразился, какой вдохновенный был у Никиты взгляд. – Я живу от вечера до вечера. Он склеивает меня. Как Первый склеивал там. Желтая ручка, жалобно скрипнув, переломилась пополам…