Дверь открывается

Андрей рванулся к Никите изо всех сил. Он понял, что не успевает, и, закричав от усилия, мощно оттолкнулся ногами, бросая тело вперед. Время будто потекло в другом направлении, будто в замедленной съемке: рот Никиты приоткрылся, складываясь в букву «о», руки потянулись в стороны и вперед, его взгляд выглядел немного обиженным: «как же так?!» Ботинки встали на ребро плиты, соскользнули в черную пустоту. Андрею хотелось зажмуриться, когда Ник стал проваливаться, падать назад - куда-то в холодную ветреную ночь. С этим по-детски удивленным лицом. Вложив в рывок все силы, Андрей рухнул на самый край дверного проема, ударившись грудью об пол. Какой-то камень впился ему в бок, но мужчина почти не почувствовал боли. Он отчаянно выбросил вперед руку и успел ухватить Никиту за край куртки. Его тут же поволокло инерцией вслед за парнем. И почти сразу в ногу Андрея впились руки Саши, останавливая движение. - Все! Все!!! – прокричал ему Андрей, чуть смещаясь и обретая более уверенную опору. – Помоги – я не смогу долго держать! Он смотрел вниз, на запрокинутое к нему лицо, и даже в темноте видел, как Никита бледен, как расширены его глаза и приоткрыт в безмолвном крике рот. - Мы вытащим тебя, - хрипя от натуги, пообещал Андрей. – Вытащим. Саша упал на пол рядом с ним и тоже потянулся к Никите: - Руку, дай вторую руку! – его крик отчаянием упал в ночь. Никита медленно перевел взгляд, будто не понимая, чего от него хотят. - Руку… руку, ну же, - шептал Саша, свешиваясь настолько низко, насколько мог. Ник шевельнулся, приподнял плечо. Его повело в сторону. Раздраженно зашипел Андрей. Несколько камушков осыпалось вниз, на Никиту, мимо него. Он вздрогнул, на секунду проследив траекторию их падения, и снова потянулся к Сашиной руке. Никита не дотягивался, но все равно пытался. Андрей потихоньку сползал по грязному полу. Он скалился, сжимая зубы так крепко, что Саша слышал этот неприятный скрип. У них двоих никак не получалось зацепить Ника. - Качнись к стене, - прорычал Андрей; вены вздулись на его шее. – Оттолкнись вверх. Губы Никиты двинулись. - Что? – переспросил Саша. - Не… я не м-могу… - едва слышно проговорил Ник. Андрей с раздражением прикрыл глаза – всего лишь на долю секунды, - а потом распахнул их и заорал: - Давай! Окрик произвел на Никиту волшебное действие: он качнулся, набирая амплитуду, больше не споря и не сопротивляясь, и, приблизившись к кирпичной кладке стены, толкнулся в нее ногами, выбрасывая свое тело вверх. Саша перехватил его в самой высокой точке прыжка, потянул на себя, и Андрей едва слышно вздохнул от облегчения. Он свесился ниже, сгреб Никиту за ворот куртки и потащил наверх. Александр помогал ему, достав до Ника второй рукой. Сцепив зубы, мужчины вытаскивали парня, перехватывая за одежду. Спустя секунд тридцать – даже это время показалось им вечностью, - Андрей с Сашей смогли последним рывком втащить Никиту на пол этажа. Александр сел, не заботясь о чистоте своей и так уже испорченной одежды, и откинулся спиной на стену здания, тяжело дыша. Андрей приподнялся на руках, начиная ощущать каждый острый камень под собой. Адреналин кипел в крови и, откровенно говоря, ему очень хотелось что-нибудь разбить. Или проломить. Он не позволил себе такой роскоши и, последовав примеру Александра, откинулся на стену. Никита лежал между мужчинами, его трясло. Он прижимался щекой к грязному полу и не мог успокоиться, только теперь осознав, что мог умереть. Руки неприятно тянуло, тело ломило, а сердце колотилось так заполошно, что дышать было невыносимо. В темноте и тишине раздавался дробный тонкий звук – это стучали зубы Никиты, и он ничего с этим не мог поделать. Звук был ужасен. - Никит, - спустя несколько минут позвал Андрей и потянулся к нему рукой. Ник вздрогнул и вжался сильнее в каменную пыльную крошку, устилающую пол. Андрей провел кончиками пальцев по влажной щеке Никиты, сгреб его за плечо, потащил на себя, заставляя приподняться и сесть. Он обхватил руками лицо Ника, всмотрелся в широко распахнутые глаза, бледные дрожащие губы, а потом поцеловал его. Никита задохнулся, переполняемый эмоциями. Поцелуй был жесткий, властный, выворачивающий душу. Андрей толкнулся в рот языком, и Никита впустил его. Позволил вылизывать, покусывая, вплавляться в себя. Мыслей в голове не было. Сердцебиение постепенно приходило в норму. Мир Никиты медленно сосредотачивался на месте соприкосновения губ. Когда темные пятна и неверный свет от фонарей перестали плыть вокруг, он тихо вздохнул и отстранил Андрея, положив ладони на его плечи. Мужчина покорно отстранился. Он оглядел припухший рот Никиты, погладил большими пальцами пыльную кожу щек. - Ты важен для меня. Очень важен, - проговорил он, внимательно следя за тем, чтобы взгляд Ника был прикован к его лицу. - Я люблю тебя, слышишь? – Андрей чуть наклонил голову: - Ты слышишь?.. Никита смотрел на него блестящими влагой глазами. «Как у наркомана». И молчал. Только руки на плечах Андрея сжались, впившись в куртку ногтями. Саша оттолкнулся от стены, переполз поближе к ним. Его ладонь мягко легла Никите между лопаток, осторожно погладила. - Никита? – то ли спросил, то ли позвал он. - Ник… Никита, словно пьяный, медленно повернул к нему голову, руки его соскользнули с куртки Андрея. Саша ласково улыбнулся и провел пальцами, очерчивая линию его скулы. - Ты в безопасности, - сказал он негромко. - Ты теперь с нами, - он погладил Никиту по голове, и тот моргнул, смешно прикрыв сначала один глаз, потом второй. - Мы не дадим тебя в обиду. - Никогда, - проговорил Андрей, потирая ушную раковину Ника. Саша взял руки Никиты и сжал их в своих ладонях: - Мы – вместе, - он сделал паузу, словно Ник должен был понять смысл только что произнесенных слов. - И ты с нами, - добавил он, спокойно и весомо, поглаживая холодную кожу запястий. - Ты дорог нам. Никита снова моргнул. По его лицу нельзя было сказать, как он относится в данный момент к такому заявлению. Саша продолжал держать его руки, растирать их в попытке согреть. - Не обязательно выбирать… - прошептал он. Андрей прижался грудью к Никите и продолжил Сашину фразу, включаясь в его монолог: - …между нами. Александр бросил на мужчину короткий благодарный взгляд. Уголки его губ дрогнули в едва различимой улыбке. И он снова посмотрел на Никиту: - Достаточно выбрать нас. - …нас, - повторил Андрей, целуя Ника в шею. Прямо в выступающую вену. Никита был растерян. Он все еще дрожал от пронизывающего ветра и пережитого потрясения – когда его нога поехала, и он сорвался вниз – это было не сравнимо ни с чем. Это было несправедливо. Он падал и не мог ни за что зацепиться. Его пальцы мазнули по каменной стене, и подумалось: «Все, теперь все». И правы те, кто говорил, что в подобные моменты вся жизнь проносится перед глазами. Впрочем, вся не вся, но особенно яркие моменты – точно. Никите было немного стыдно, что его моменты были воспоминаниями о похищении, первом поцелуе с Андреем и сцене чужого секса в его собственной комнате, на его же кровати - утрамбованные в несколько мгновений боль, отчаяние, злость и чувство совершенного бессилия. Почему он не вспомнил о своей чистой любви к Алене или радости, которую приносит любимое дело? Да разве мало было других по-настоящему хороших вещей в его жизни? Ник прикрыл глаза, смиряясь со своей неправильностью. Сердце ухнуло в пятки, как сам он в провал несуществующего балкона. А потом крепкая рука схватила Никиту, остановив падение. И два лица свесились над ним, таща за одежду обратно, помогая выбраться из смертельной западни. Ник задыхался от чужой близости. Умирать не хотелось, но и принимать помощь от людей, которых он подпустил к себе так близко… которые предали… которые… Никита сидел между Александром и Андреем и сгорал от противоречивых чувств, не имея возможности выразить их. Не мог произнести ни слова. Руки Андрея лежали на его плечах, руки Александра - на кистях. Слова текли мимо Никиты рекой, захлестывая с двух сторон. Вразнобой и вместе. Мужчины смотрели на него, пытаясь уверить в своей искренности. Он был пуст, почти полностью уничтожен. Рассыпался на кусочки еще там – на пороге своей спальни – и все никак не мог собраться. Не представлял, как это сделать. Теплые губы Андрея ощущались ожогом на коже. Прикосновения Александра были мягче, но их он тоже ощущал, как нечто обжигающее – тем более что твердые пальцы психотерапевта скользили по стесанным в кровь ладоням. Никита не сопротивлялся: его нашли, вытащили, придали вертикальное положение – он тупо смотрел, поворачиваясь на голос, или фокусировался прямо перед собой. Он слушал. И не мог понять. Почему он не мог понять ни слова, будто был глупым животным? Ведь ему что-то говорили, его гладили, успокаивали. Прерывисто вздохнув, Никита обессиленно опустил голову. Он слишком устал. День был долог. Ник должен был вернуться домой, переодеться и пойти к Андрею… Ах, да, он ведь и вернулся. Только вот Андрей был уже в его квартире. Наверное, Никита на какое-то время выпал из реальности, полностью погрузившись в себя, потому что громкий голос – почти приказ – заставил его содрогнуться всем телом: - Поднимайся. Никита растерянно посмотрел на вставшего во весь рост Андрея, который стряхивал со своей одежды налипший мусор и пыль. - Ты продрог, - проговорил Александр, и Никита тупо повернулся в его сторону. - Мы отвезем тебя домой, - снова заговорил Андрей, и Ник болванчиком снова качнулся на его голос. - Саш? – мужчина бросил на Александра короткий взгляд и тут же сосредоточил свое внимание на Никите. Темные брови хмуро сошлись на переносице. Ник сжался, замер, словно ожидая, что его сейчас ударят. - Я вызову такси, - Саша достал телефон, начиная выискивать нужный номер. Андрей наклонился к Никите, протягивая руку: - Пошли, спустимся вниз, - негромко сказал он. - Ужасное место. Как оно тебе могло нравиться? Никита сглотнул. «Мне нравился ты». Он посмотрел на протянутую ладонь, потом на свои ладони, оперся о грязный пол и встал, так и не приняв чужой помощи. Он чувствовал себя слабым, тело протестующе ныло, но Ник, сжав зубы, старался держаться прямо. Его шатало. - Машину на… - Саша дозвонился до диспетчера и называл адрес, оглядываясь на них. - Пойдем? Никита снова вздрогнул: пока он отвлекался на Александра, Андрей приблизился к нему и стоял совсем рядом. Он позволил обнять себя за плечи и увлечь в сторону выхода. Александр сунул сотовый в карман, догнал Никиту и Андрея на лестнице. Андрей как раз стаскивал с плеч куртку, чтобы накинуть ее на вновь ставшего стучать зубами Ника. - Давай лучше мое пальто? – предложил Саша. Он почти снял его, но Андрей покачал головой: - Я невосприимчив к перепаду температур, а вот ты… - он красноречиво посмотрел на Александра. Тот невольно поежился и не стал спорить: холод он действительно не любил и переносил крайне плохо. Однако ничто не помешало Саше зайти с другого бока и взять Никиту под руку. Спускались они медленно и долго, все время спотыкаясь. Никита то вис на руках мужчин, то выпрямлялся, пытаясь оттолкнуть поддерживающие его ладони. С момента спасения он не произнес ни слова. Это не могло не настораживать Сашу. Казалось, что поведение Ника было таким из-за гнетущей атмосферы места, где они находились. Он не смог сдержать вздох облегчения, когда мрачные стены полуразрушенного здания остались позади. - Я думал, это никогда не закончится, - Андрей непонимающе посмотрел на Сашу, и тот, пожав плечами, пояснил: - Этот дом будет сниться мне в кошмарах. Выйдя к месту, где некоторое время назад их высадил таксист, мужчины остановились. Никита стоял между ними и невыразительно смотрел прямо перед собой. Его лицо ничего не выражало. Андрей слегка нахмурился: - Никит? – тот не отозвался; Андрей вздохнул и обратился к Саше: - Ну, где твое такси? - О, вот как будто мы не в жо… - он осекся, - как будто мы не на краю света сейчас. Едет такси. Время ожидания двадцать минут. Никита поежился, крепче сжимая края накинутой на него куртки. Андрей хотел приобнять его, но Ник отшатнулся, и мужчина не стал неволить его. Он промолчал. Саша только покачал головой и пнул камень, лежащий около носка его ботинка. Ждать такси пришлось не двадцать, а тридцать минут, но все трое были несказанно рады оказаться в теплом салоне, пусть и пропахшем насквозь химическим ароматизатором «хвоя». Таксист подозрительно оборачивался на них, но Андрей сунул ему деньги – больше, чем надо, - и мужчина немного успокоился. Хотя все равно всю дорогу до дома Никиты Саша ловил взгляды водилы в зеркале заднего вида. Перед дверью в свою квартиру Никита немного затормозил. Он выглядел неуверенным. Входить не хотелось. В горле першило, дыхание перехватывало от ярких бесстыдных воспоминаний. Никита прикрыл глаза. «Оставьте меня в покое», - если бы он только мог произнести эти четыре слова. Но Никита не мог. Он поднял веки и уставился в спину Андрея. Тот открыл дверь, и Саша, осторожно обхватив Ника за плечи, заставил его переступить порог. Ничего не изменилось. Квартира выглядела точно так же, как и до позорного бегства. Быть может, только… Никита качнул головой и уперся взглядом в пол. Он все еще кутался в куртку Андрея, не зная, как сможет разжать судорожно стиснутые пальцы. Так и стоял бы одетый, если бы его не начали раздевать в четыре руки. Слава богу, молча. Не то чтобы Никита ждал каких-либо комментариев. Он только сейчас осознал, каким глупым был его побег: из собственного дома, от самого себя, от воющих в голове демонов, от горлового спазма. От прошлого. И настоящего. Ни от чего из этого укрыться было невозможно. Никита уронил руки, позволил распоряжаться собой. В этом не было ничего нового. Он не сопротивлялся. Горечь от поражения и чего-то еще осела на корне языка. Его отвели на кухню, как маленького потерявшегося ребенка – за руку; и Андрей привычно занялся готовкой чая, поставив на стол три кружки вместо двух. Никита смотрел на это несоответствие, и в голове было холодно. Не пусто, а именно холодно. Странное ощущение, словно он унес темноту и промозглый ветер из полуразрушенного здания на окраине города с собой, на эту кухню. Даже веселые прихватки, оставшиеся от Алены, не спасали от пробирающего до костей мерзлого чувства собственной законченности. Его выдернули из спокойного течения жизни, переписали, будто книгу, и поставили на полку. Никита не знал, что ему делать здесь дальше. Андрей тем временем достал из навесного шкафчика бутылку с коньяком. Ник только отстраненно подумал, что он точно не ставил ее туда. Значит, Андрей успел похозяйничать тут раньше, припрятав на особый день. Уголок рта Никиты нервно дернулся – особый день настал. Саша потянулся к нему, и Ник вздрогнул от чужого прикосновения. Оказывается, он, усевшись, положил руки на стол. Александр заглянул Никите в глаза и, не встретив однозначного отказа, принялся растирать его холодные пальцы. Ник наблюдал за происходящим отстраненно, словно все, что сейчас происходило – было не с ним. Он пытался абстрагироваться. Андрей поставил перед ним чашку с горячим чаем и щедро плеснул туда коньяка. Никита посмотрел на приготовленный для него напиток и сглотнул. Он сжал зубы так крепко, что на скулах заходили желваки. Глаза влажно блестели, а губы - губы казались слишком яркими на бледном лице. - Пей, - проговорил Андрей и подвинул чашку к Никите. - Тебе нужно согреться. Саша убрал руки. Кисти Ника остались безвольно лежать на столешнице. Он немного помедлил, разглядывая свой чай, вдыхая его терпкий аромат с нотками ванили и шоколада, а затем обхватил ладонями кружку и задрожал, соприкоснувшись с теплом. В этот момент ему казалось, что здесь, на кухне, едва ли не холоднее, чем на улице. Саша взял чашку из рук Никиты и помог сделать глоток, поднеся ее к губам. Горячая жидкость потекла приятным жаром внутрь. - Как ты себя чувствуешь? – Саша наклонил голову, заглядывая Нику в лицо. – Можешь говорить? Никита не ответил, потянулся к питью, жадно припав к краю кружки. Он пил торопясь, громко прихлебывая. Влага оседала на верхней губе влажными каплями, стекала из уголка рта. Когда чай закончился, Александр поставил чашку на стол, а Андрей снова наполнил ее тем же самым. Никита откинулся, прислоняясь спиной к стене. Его молчание не давало покоя. - Ник… - Саша снова коснулся его пальцев. На этот раз Никита дернулся, убирая руки со стола. - Выпей еще, - проговорил Андрей, внимательно глядя на него. Никита перевел на мужчину взгляд. На секунду его лицо исказилось так, словно бы он почувствовал боль: брови изогнулись, сошлись на переносице, верхняя губа приподнялась – всего лишь на секунду, а потом болезненно-скорбное выражение сошло, сменившись тупым равнодушием. Он чувствовал совсем иное. Дрожь прошла. Никита сам потянулся за чаем. Вторая кружка опустела так же быстро, как и первая. Ник моргнул. Смешно моргнул, как в детском пластилиновом мультике про ворону. Андрей, севший напротив Никиты, хмуро рассматривал его. - Может, уложить? – предложил наконец он, когда Ник стал моргать чаще. К своим кружкам, наполненным немного остывшим чаем, мужчины так и не притронулись. Саша, внимательно посмотрев на Никиту, кивнул: - Да, давай. Они подняли его за руки, безвольного и вялого, и сопроводили в спальню. Там все еще было не прибрано. Никита уставился на перекрученные простыни, сбитое в изголовье одеяло, и издал нервный смешок. Он пытался сбежать от всего этого, но его вернули обратно. И сейчас его раздевали, чтобы уложить… Никита запротестовал, упираясь, и впервые невнятно заговорил: - Нет, не х-хочу… не на… н-не с-сюда... Саша быстро сгреб все с кровати и бросил на пол: - Мы потом выстираем, - зачем-то пообещал он, мягко касаясь пальцами горячего виска Никиты. Нику было все равно - он бы просто все сжег. Вместе с собой и своей никчемной жизнью. Его подтолкнули вперед, раздетого до трусов и носков, уложили на незастеленную кровать. Андрей достал из шкафа огромный плед. Этот плед забыла Алена – белый, пушистый, он был похож на мягкое теплое облако. Он очень нравился девушке, и она, при малейших признаках прохлады, закукливалась в него, словно в кокон. Даже странно, что Алена не вспомнила про плед, когда собиралась. «А, может, она сделала это специально?» - эта мысль поразила Никиту, и он прикрыл глаза, чувствуя мягкий ворс пледа на своем теле. Ник думал, что теперь его оставят в покое. Во всяком случае, он очень бы этого хотел – покоя и одиночества. Но его мечтам не было суждено сбыться: матрас прогнулся сначала с одной стороны, а потом с другой, и два горячих тела прижались к нему. Никита открыл глаза и уставился в потолок. Алкоголь мутил сознание. Никите казалось, что вокруг вода: он лежит под толщей воды, на самом дне, и вверх поднимаются искрящиеся пузырьки воздуха. Если он сейчас откроет рот, то из него тоже поплывет вверх прозрачный пузырь. Большой, с подрагивающей переливчатой оболочкой, уносящий остатки кислорода из легких. Андрей коснулся его рукой, Саша отзеркалил это движение с другой стороны. Сейчас оба мужчины воспринимались Никитой, как единое существо. То самое, из кошмаров, которое гналось за ним, и не было никакой возможности убежать от него. И тысячи рук – как эти четыре – они держали его, гладя и тормоша. Они проникали везде, заставляя его теряться в ощущениях. Задыхаться. Они были везде. Гул голосов плыл под потолком и капал с него дождем, обжигая кожу поцелуями, прикосновениями. Когда они перешли от слов к делу? Никита не помнил. Он был меж двух огней. Огни сплетались над ним, целуясь, а потом распадались, опускаясь на его плечи, обнаженные из-за сползшего пледа. Сейчас Никита не понимал: что хорошо, а что плохо? Он хотел сердиться на Андрея за то, что тот обманул, предал его доверие. За то, что оказался не тем, на кого рассчитывал Ник – не новым человеком, не пришедшим извне, а всего лишь его конвоиром. И ведь ничего не изменилось! Ничего. Никите не удалось убежать достаточно далеко: Андрей нашел его, и встреча на набережной теперь представлялась совсем в ином свете. «Я оставил из-за него Алену», - признался Ник самому себе, увязая в глубоком поцелуе. Тело, нуждающееся в отдыхе от затяжного кошмара, реагировало на ласку. Оно плавилось, полыхало пожаром. Никиту изнутри будто выкручивало, и он стонал, сбивая теперь уже раздражающий плед куда-то вниз, к изножью кровати. Ник чувствовал движение – его обвивали, об него терлись. Он ничего не соображал, все еще не в силах собраться из тех кусочков, на которые рассыпался. Алкоголь застилал глаза. Сколько он выпил? Ему хватило. Он тянулся, его тянули. Кровать словно качалась из стороны в сторону волнами. Никиту перетаскивало прибоем от одной стороны в другую. Чужие руки растаскивали его, присваивали себе, по-хозяйски оглаживая. Ник слышал слова, но не мог понять их. Шепот сливался в едва слышный шум, обволакивал. Хотелось поддаться, расслабиться. Андрей повернул его голову к себе, позволяя сфокусироваться на себе. Он снова поцеловал его в губы. С другой стороны теплый рот коснулся обнаженного плеча, сползая чуть ниже на грудь. Зубы задели мгновенно вставший сосок, и легкая боль обожгла, заставив выгнуться. Она была мимолетной, и Никита почти сразу ощутил влажный язык на месте укуса. Он опустил тяжелые веки: медленными волнами к нему приходила ненависть. Он хотел больше, он хотел жестче. Хотел, чтобы его встряхнули, и он пришел в себя. Но его любили, его гладили, сжимали. Его целовали так, что чернело перед глазами. Никита глушил собственные стоны, отворачиваясь, прикусывая раскрасневшиеся от поцелуев губы. Это не помогало. Куда бы он ни отвернулся, везде его находили жадные прикосновения. Никите хотелось сердиться на Александра Михайловича, который делал что-то невозможное с внутренней стороной его бедер, поднимаясь выше к промежности… сердиться на Александра… Сашу… за то, что тот перевернул с ног на голову его мир. Окончательно. Верить кому-либо теперь? Верить тому, кого нашел в собственной постели, выгибающимся и стонущим под тем, кого считал своим партнером? Никита хотел сердиться, разлить темную ненависть к себе на окружающих его мужчин, но коньяк размывал границы, путал мысли, и становилось все равно. Все равно, кроме горячих губ – новых и страстных, требовательных и жадных. Все равно, кроме влаги, расползающейся по его трусам. Никита цеплялся за ткань матраса, его руки натыкались на чужие бедра, задевали вскользь крепко стоящие члены. «Это все для меня», - металось в плавящемся мозгу Ника. Он отстраненно думал, что нельзя так сходить с ума только лишь от одного чая, разбавленного коньяком, но какая теперь разница? Он плыл по течению, оно становилось бурным и беспокойным. И Ник вскидывал бедра в попытках облегчить свой ад, выдыхал долгие отчаянные стоны, выгибаясь в груди, ловя ее центром горячие ладони, отправляющие его обратно – вниз. Вниз, вниз, вниз… Саша целовал его, закрыв глаза. Никита чувствовал, прижавшись к боку мужчины, как сильно бьется его сердце. Ник был пьян. Он был пьян. Но те двое, что сейчас ласкали его – нет. Никиту растягивали в разные стороны, стараясь насытиться им, утолить свою жажду. Он тоже закрыл глаза и просто плыл по течению, полностью отдаваясь невозможным ощущениям. Они переполняли его – тактильные, тягучие, сродни какой-нибудь изощренной пытке. Еще немного, и Никита начнет отвечать на чужие ласки. Еще немного, и его ненависть перерастет в нечто большее. Думать не получалось. Ник вздрогнул, потянулся сам, наткнулся на чье-то горячее плечо и вцепился в него. Кто-то прижался к нему со спины, оглаживая руки, влажную ткань трусов, вырывая из горла тихий отчаянный вой. Никита потерялся между молотом и наковальней. Он потерялся… сдался… ответил. Никите больше не хотелось безвольно лежать, вытянувшись куклой: он хотел участвовать. Его сны – часть кошмаров, связанных с похищением – сбывались наяву: существо настигло Никиту. Ник распахнул глаза, откидываясь затылком на влажное плечо вжимающегося в его спину мужчины, осененный внезапным озарением. Монстр, пришедший по его душу, догнавший его, вонзивший в него когти - это были не Андрей с Александром. Это был он сам. Чернота вылезла изнутри, продралась сквозь грудную клетку, там, где сейчас его ласкал чей-то язык и обжигало горячее дыхание. Никита застонал, погружая пальцы в чьи-то волосы… Андрей. Его Ник узнал бы и без взгляда. Мужчина поцеловал его предплечье и чуть прикусил тонкую чувствительную кожу, провел влажным ртом по едва заметной синей линии вены. Никита снова застонал, и его стон мягко заглушил рот Александра. У него был другой вкус, не такой, как у Андрея. Андрей горчил нотками кофе и недавно выкуренной сигаретой, Саша – чем-то винно-терпким и крепким. Никита почувствовал язык мужчины и осторожно прикоснулся к нему своим. Саша крепче вцепился в его плечо, сминая кожу пальцами. Монстр торжествовал. Потолок плыл мимо, словно Млечный Путь с многочисленными звездами и галактиками. Никита ощущал вес каждой из них. Они кружили на расстоянии вытянутой руки – к ним можно было прикоснуться, собрать в горсть. Протекли бы они сквозь пальцы водой? - Никита… - …хороший. - …лю тебя. - Хочу... - …ди ко мне. - Ближе… - …так давно… о тебе… Слова, слова, слова – они осыпались на Никиту яркими искрами. Прямо из Млечного Пути. Сталкивались, отдавались в груди гулким биением сердца. Никита улыбался им и рос, рос, рос куда-то далеко - в самую высь - за кромку пушистых облаков, за пролившиеся дождем на него поцелуи. Он подался вперед, обнимая Андрея. Позволил Сашиным рукам хозяйничать у себя за спиной. Он чувствовал все неимоверно остро – каждое прикосновение, словно удар тока. Только боли не было. Было что-то другое. Никита был жертвой, его раздавило, растоптало. Однако сейчас, меж звезд, искр и слов – его раны сращивались. Последней предсмертной судорогой в голове прозвучал шепот Лиса и пропал еще до того, как Никита успел разобрать, что ему сказали. Руки скользили по нему все напористей и целеустремленнее. Пальцы забрались под резинку трусов, потянули ее вниз, мазнув по разгоряченной коже. Никита прерывисто вздохнул – у него стояло так, что он испытывал скорее боль, чем наслаждение. Он облизнул губы. Наверное, это показалось приглашением. Саша уступил место Андрею, и тот вовлек Ника в жаркий поцелуй. - Хочешь? – прошептал Андрей в саднящие губы Никиты. – Ты хочешь? Ник перевел на него совершенно пьяный расфокусированный взгляд и не смог вымолвить ни слова. Не потому что его горло снова сжал мучительный спазм – просто он позабыл все слова. Получилось только тихо выдохнуть. Андрей улыбнулся. Когда Никита успел настолько глубоко провалиться в кроличью нору? Чужая ладонь накрыла его пах, сжала изнывающий член. Пальцы провели по зудящей от желания коже, коснулись влажной головки, прошлись по щели уретры. Ника выгнуло, толкнуло бедрами вперед. Но другие руки пригвоздили его к кровати, не давая сдвинуться с места. Из горла Никиты вырвался жалобный звук. Прохладные губы ткнулись ему в висок. Никиту раскачивали, в него проникали, его ласкали так, что через некоторое время он совсем потерял связь с реальностью – было просто запредельно хорошо. Он за что-то сердился на Сашу и Андрея. Он должен был их за что-то ненавидеть, но Ник не мог. Он плавился, как масло под горячим ножом. Желание, томление охватывали его плотным коконом. Никита хватался за кого-то, кого-то тащил на себя, кого-то целовал, кусал. В кого-то стонал и чьим-то рукам толкался навстречу. Монстр ширился, заполнял его чем-то огромным, упирающимся с обратной стороны в грудную клетку. Монстр требовал действий. Он требовал крови. Когда Никита почувствовал на себе тяжесть чужого тела и первый толчок, прохладные руки на своих ягодицах, он осознал собственное возбуждение взрывом сверхновой. Было так хорошо, что он рассмеялся. Он знал, что долго не продержится. Несмотря на пальцы, предупредительно сжавшие основание его члена. Андрей заглянул ему в лицо, поцеловал в уголок рта и спустился вниз. Никита завел руки назад и вцепился в волосы Саши, притягивая его голову к себе, прямо к шее. Тот покорно склонился, целуя изгиб плеча. Ник потянул сильнее, вжимая его в свою кожу. Саша завис на долю секунды, не понимая, что от него хотят, а потом… он укусил. Низкий стон – Никита так и не смог разобраться, чей: то ли его собственный, то ли Александра, - сорвался с губ. Руки Ника гладили все, до чего могли дотянуться. Он давно перестал различать, чье тело ласкает сам и кто из мужчин ласкает его. Монстр разросся до огромных размеров. Темные глаза смотрели на Никиту, заставляя задыхаться от страсти. Между ног теснился всполохами жар, и Ник беззастенчиво толкался ему навстречу. Он слышал тихий смех, слышал неприличные влажные звуки. Слышал собственный голос. Кажется, Никита просил о чем-то. Сильнее? О, да! Воздух сгустился до состояния вязкой карамели, в ней так легко было увязнуть. Потому что она была сладка. Планеты застывали в ней, как мошки в янтаре, сверкало на переливчатых гранях солнце, отливая золотом. Свет лился и лился, и лился, суша пролитые слезы. Никита задыхался: - Еще! Его выкинуло на берег – на Андрея, и тот обнял, чтобы Ника не утащило обратно. Мужчина прижал его, усаживая на себя, помогая двигаться. В четыре руки. В два жадных рта, языка. В одуряющие прикосновения везде. Ник открыл рот, беззвучно крича, пачкая чужую кожу своим семенем. Он зажмурился, впиваясь зубами в плечо мужчины. Так крепко вцепился в чужие плечи, что пальцам стало больно. Он потерся в последний раз пахом о живот Андрея, размазывая между ними сперму и пот, и обмяк, уронив руки вдоль тела. Обессиленный. Саша помог опустить Ника на кровать. Он нежно отвел отросшую челку с его лба и погладил пальцами по щеке. - Принесу полотенце – ты весь мокрый, - он огладил взглядом Никиту и поднялся с кровати. Сил говорить у Ника не было. Он просто прикрыл глаза и почти сразу же забылся глубоким сном. Когда Саша вернулся, Андрей сидел около Никиты и смотрел на него. Он держал Ника за руку, размеренно поглаживая запястье большим пальцем. Саша провел теплым полотенцем по груди и животу Никиты. Тот никак не отреагировал. Только глазные яблоки двинулись под тонкой кожей век. - Что было в чае? – спросил он Андрея. Мужчина перевел на него взгляд: - Почему ты решил, что там что-то было? - Потому что от горячей воды и виски так не пьянеют. Андрей помолчал, потом дернул плечом: - Ему было нужно расслабиться. Ты же видел. Саша в последний раз провел по бедру Никиты и тоже опустился на кровать, сжимая в руках мокрое полотенце. - Мы воспользовались его состоянием. Покачав головой, Андрей посмотрел на Никиту: - Ничего такого, что подавило бы его волю. Это было его желание. - У Никиты могла быть аллергическая реакция, анафилактический шок, отек легких, остановка сердца. Андрей вздохнул и, положив руку Ника на кровать, отобрал у Саши полотенце, начиная обтирать себя: - Врача выключи. - Это было неправильно. Андрей хмыкнул: - Это было искренне. И ты тоже получил, что хотел. Саша вздохнул и внезапно покраснел: - Да, - почти прошептал он, - что хотел. Он встал и стал собирать с пола свою одежду. Никита пришел в себя, когда за окном было совсем светло. Он лежал на боку, укрытый пледом, подтянув к животу согнутые в коленях ноги. Во рту было сухо. Ник попытался сглотнуть, у него ничего не получилось, и он тяжело вздохнул, продолжая смотреть на полуденный свет за окном. - Доброе утро. Никита вздрогнул. Его взгляд заметался по комнате, в конце концов упершись в Андрея, стоящего около двери. В руках мужчины была кружка, и если Ник все еще мог доверять своему носу, там был кофе. Он помедлил, а потом сел, подтянув плед повыше, чтобы прикрыть наготу. Андрей молчал, Никита смотрел на край кровати. Никто не хотел прерывать неуютное молчание первым. Оно могло длиться вечно. Ветер, просочившийся сквозь неплотно прикрытую раму, всколыхнул занавеску. Никита проследил глазами мягкие волны, рябью прошедшие по легкому тюлю, и равнодушно спросил: - Когда у вас все началось? Губы Андрея тронула кривая улыбка. Ник не видел ее. Не желал видеть, для верности закрыв глаза. - Не так давно, - проговорил мужчина. – Но я хотел только тебя. Никита дернул плечом. «Я у тебя был». Он наклонил голову. - Почему же тогда?.. – слабо спросил Никита, и его голос стух. Он не мог произнести вопрос полностью. Андрей приблизился. Ник слышал шорох его шагов, ощущал запах мыла, одеколона и еще чего-то, что определяло близость мужчины – особый аромат тела, не позволяющий перепутать его ни с кем. Крылья носа Никиты вздрогнули, когда он вдохнул воздух, вобрав его полной грудью. Матрас кровати прогнулся, когда Андрей присел на него. - Это сложно объяснить, - сказал он. Глаза Ника открылись: - Да, - хрипло прошептал он и снова осмотрел комнату. Он прикусил губу, определенно не наблюдая, как Андрей аккуратными глотками пьет свой кофе. Ему тоже хотелось пить. Словно прочитав мысли, Андрей качнул кружкой в сторону Никиты: - Будешь? Или отдельную кружку? Воду? Ник колебался несколько секунд, потом сжал пальцами плед и покачал головой: - Не надо. Я сам. Они снова замолчали. Близость Андрея обжигала. - Я… - снова заговорил Никита, и мужчина скосил на него глаза. – Мне… - на мгновение его лицо дрогнуло, подернувшись тенью страдания: - Уйди, пожалуйста. Андрей перевел взгляд на свой кофе. Он сделал несколько глотков, прежде чем спросить: - Совсем? Это был непростой вопрос. Никита не знал на него ответа: чего он хотел? Да, чтобы Андрей ушел. Но хотел ли он снова остаться один? Они трахались. Никита помнил. Втроем. Здесь. Это не отменяло… ничего. Он все еще чувствовал себя преданным. Не только в физическом плане. Вся его жизнь после плена – разговоры, метания, желание быть нормальным - выглядела теперь как-то не так. Нелепо, что ли? Никита не должен был так реагировать. Черт возьми, Андрей был Первым! Ник будто вспомнил об этом только сейчас и резко отшатнулся от мужчины, припадая на левую руку. Тот с удивлением взглянул на него, но потом в глазах мелькнуло понимание. - Я не желал тебе зла. Ни тогда, ни сейчас. Ты не поймешь, - проговорил Андрей, сверля Никиту тяжелым взглядом; его голос упал до слабого надтреснутого шепота: – Но я очень бы этого хотел. Он потянулся к Никите, провел пальцами по обнаженному плечу, которое тут же покрылось мурашками. Андрей отвел руку и невесело усмехнулся: - Я не могу изменить прошлое, - Никита затравленно смотрел на него. – Того, что с тобой сделали – я изменить не могу. Ник поспешно отвернулся, когда Андрей наклонился к нему ближе. - Но почему бы мне не попытаться изменить себя? – он слабо улыбнулся и почти простонал: - Я пытаюсь. Никита отрицательно покачал головой. Андрей вздохнул и встал: - Хорошо. Когда будешь готов, я приду. Он развернулся и пошел к двери, но около нее замер и оглянулся. Никита сидел в той же позе, сжимая плед в руках до белых костяшек. Вид у него был потерянный. - Никит… - позвал Андрей. Ник вскинул на него глаза. - Совсем? – повторил свой вопрос Андрей. Никита открыл рот и издал странный звук. Он смутился, кашлянул, чтобы вернуть нормальный голос. Который все-таки подвел его, дрогнув в самом конце: - Я не зна-аю. Это было похоже на всхлип. Андрей дернулся к нему, но остановился, сжав пальцы свободной руки в кулак. Он хотел что-то добавить, но, почти решившись на это, коротко дернул головой. А потом он просто развернулся и вышел, оставив Никиту одного. У Ника словно стержень из тела вынули: он осел, опал на кровать, таща плед вверх до подбородка. - Я не знаю, - прошептал он пустой комнате. – Не знаю, я не знаю. Я ничего не знаю! - И ты просто так ушел? – возмущению Саши не было предела. Андрей стоял около окна своей кухни и курил. Он посмотрел на Александра и стряхнул пепел в маленькое металлическое блюдце. - Что я должен был сделать? - Его нельзя оставлять одного, - с мрачной уверенностью сказал Саша. Глубоко затянувшись и выпустив дым из носа, словно дракон, Андрей проговорил: - Он гораздо сильнее, чем ты о нем думаешь. Саша только покачал головой: - У него кошмары. Он слышит голос. Вся эта ситуация… - он замолчал и потер рукой лоб. – Я был неправ. Нам нельзя было встречаться, и… - он сделал витиеватый жест рукой, - вот это вот все неправильно. Если Никита словит рецидив, виноваты будем мы. Я. Окурок опустился в блюдечко. Андрей отошел от окна и остановился напротив Саши: - Знаешь, что я не люблю в людях? - Что? - Вот этого ебучее самоедство. Конечно, во всем виноват ты и больше никто! - Но ты же понимаешь… - Я понимаю - ты не понимаешь! - Андрей склонился к Саше: – Он все равно узнал бы о нас. - Нам не стоило спать, - упрямо повторил Александр. – Тем более в его кровати. - Лучше было бы, чтобы я избил его? Сорвался в какой-то момент? – мужчина коснулся плеча Саши. Там, под рубашкой – он знал точно – был свежий синяк от его руки. Андрей надавил на него чуть сильнее, неотрывно глядя в глаза Саши. Тот прерывисто вздохнул и качнулся вперед. Совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы давление пальцев Андрея усилилось, отозвавшись приятной болью в плече. - Не лучше, - ответил он. – Однако это не меняет… - Просто заткнись, - устало сказал Андрей и выпрямился, убирая от Саши руку. Ему самому было не по себе, но признаваться в этом он не собирался: - Никита хотел побыть один. Я уважаю это решение. Он заслужил. Саша покачал головой, глядя на свои руки: - После всего, что ты с ним сделал. - Я ничего с ним не делал. - Ты соучастник! – повысил голос Саша, вскидывая взгляд на Андрея. – Ты. Соучастник. Андрей приподнял левую бровь и усмехнулся: - Ты тоже. - Я?! Нет! Немного помолчав, Андрей дождался, пока до Саши дойдет. - Я… - тот закрыл рот и сник. – Ты прав. И это было подло. Андрей закатил глаза и сел рядом с ним. - Перестань. Никита узнал о нас, он захотел побыть один. Потом он подумает и останется с нами. Саша не был в этом так уверен. Но, видимо, Андрей был. Или лукавил. - Я не буду давить на Никиту, - Андрей погладил Александра по голове, как маленького ребенка. – И ты тоже не будешь. Ты понял меня? – в его голосе послышалась мягкая угроза. Саша медленно кивнул. Но все его существо так и тянулось к тому, чтобы вскочить прямо сейчас и спуститься на этаж ниже. К Никите. Прижать его к себе, сказать, что все будет хорошо. Сказать – да все что угодно сказать! Все, что Ник захотел бы услышать. Он нахмурился. Возможно то, что случилось, не было однозначно плохим: все они дали выход эмоциям и раскрыли карты. Тайн не осталось. Теперь оставалось только ждать. И надеяться. Андрей мягко коснулся Сашиного загривка рукой, погладил кожу на кромке волос, сжал пальцы. Почувствовав, как ногти мужчины впились в шею, Саша закрыл глаза. Никита пытался анализировать. Он ходил по квартире и старался придать своему существованию хоть какой-нибудь смысл. Ничего не получалось. Он зарылся рукой в волосы, потянул, причиняя себе боль. На работу он сегодня не пошел. Собственно, мог себе позволить со своим свободным графиком. Снимать не хотелось. Не хотелось ничего. Андрей ушел, и стало пусто. Никита сердился на себя из-за этого: как он мог допустить подобное? Как мог быть настолько слеп? Господи… Он помнил Первого так хорошо. Его глаза, линию скул, волосы. Фигуру, жесты. Почему не узнал? Что помешало узнать и понять? Никита не находил ответа на свои вопросы. Ни на один. Он ходил из комнаты в комнату, на кухню, и было так плохо, так… одиноко. Андрей занял пустоту в его душе после похищения: он стал опорой. Отдушиной. Ник закрыл глаза, опускаясь на стул. Как же муторно. Ему казалось, что хуже уже быть не может. Смешок вырвался изо рта Никиты: какой же он наивный, наивный, наивный дурак. Улыбка почти сразу стекла с его губ, и он открыл глаза. Он ведь порвал с Аленой. Со всеми. Ему никто не был нужен, потому что рядом был Андрей. Потому что с ним было проще. Потому что хотелось все забыть и жить дальше. С новым другом. С новой любовью, с этими в корне новыми отношениями. Никита боялся признаться себе, а теперь он был один. По какой-то причине Андрей совпал с ним, как совпадают ложечки из одного сервиза. Ник не знал, что с этим делать. Андрей предпочел кого-то еще. Не такого изломанного и странного. Кого-то более здорового, чем он. Никита вздохнул. Он не мог долго сидеть на одном месте и поднялся, возобновив свое хождение по квартире. Он варился в собственном соку до самого вечера, не занятый ничем. Поймал себя на том, что снова стоит на кухне и прислушивается к звукам из квартиры этажом выше. Звуков, конечно, он никаких не слышал, но хорошо мог себе их представить. Никита дернулся, обрывая ход своих мыслей. Он заставил себя выйти из кухни, но теперь весь пятый этаж давил на него неподъемным грузом. Грудь так и распирало. Никита прошел в спальню, мельком глянул на кровать. Он взял с тумбочки свой сотовый, завис над ним, не решаясь, а потом все же ткнул в кнопку быстрого набора. Сердце тут же сильно забилось. Так, что дышать стало тяжело и во рту пересохло. Никита облизал губы, вцепившись пальцами в телефон. - Да? – раздалось из динамика спустя несколько длинных гудков. Прислонившись лбом к стене, Никита проговорил: - Привет. С той стороны помолчали, но все же ответили: - Привет. - Как дела? – Ник поковырял пальцем узор на обоях. Если честно, он не ожидал, что ему ответят. Ну, или, ответив, осознают, кто звонит, и тут же повесят трубку. Однако, видимо, не все были такими трусами, как он. - Все хорошо. Что случилось, Никита? Он слабо улыбнулся: - Ничего. Просто захотелось поговорить. Алена вздохнула: - Это неправда. У тебя неприятности? Что-то не так? Он покачал головой, но потом спохватился и ответил: - Все так, Ален. Извини, наверное, и правда не стоило… - его голос предательски дрогнул и сорвался, - Никита замолчал. - Что случилось? – повторила Алена свой вопрос, и теперь в ее голосе слышалась неподдельная тревога. Где-то рядом с ней послышался второй голос. Мужской. Она отвлеклась, прикрыв динамик рукой – так подумал Никита, так как голос девушки стал далеким и приглушенным. «Никита», - сказала она, и Ник точно знал, кому. Теперь он сожалел. Совсем забыл, что Алена теперь была не одна. - Извини, мне надо идти… - промямлил он, все еще слишком сильно сжимая телефон. - Погоди! – девушка снова проговорила что-то в сторону, и на этот раз Ник ее не расслышал совсем, но потом она обратилась к нему с максимальным беспокойством в голосе: - Мне приехать? Тебе нужна помощь? Я… мы можем приехать, Никит. Он знал, что они – Алена и Глеб – могли приехать к нему. На какую-то секунду Никите захотелось этого: чтобы они приехали. Но он тут же испугался этих мыслей. Почему-то Никите показалось, что стоит Алене и Уфимцеву переступить порог квартиры и им все станет про него ясно. Что «ясно» – он сам не смог бы сформулировать, но страх был так отчетлив, что Никита постарался придать своему голосу более уверенный тон: - Не надо. Все в порядке. Я просто… просто хотел… - он не мог придумать, что именно. – Ты забыла свой любимый плед, - наконец нашелся Никита: «Отличная идея». – Твой плед, я его сложил, - он смотрел на комом лежащий на кровати плед, - и он тоже в полном порядке, если ты вдруг захочешь… - Никита… - начала было Алена, но Ник перебил ее. - Прости, в дверь звонят. Мне пора. Как-нибудь встретимся, - он говорил преувеличенно бодрым голосом, и его несло. – Передавай Глебу привет. Все, пока! – Никита малодушно нажал «отбой». Телефон упал из вмиг ослабших пальцев. Ник этого не заметил. Он добрел до кровати и тяжело на нее опустился. Лег на бок, подгреб плед к своему животу, обхватив пушистую ткань руками. В квартире на пятом этаже что-то упало. Никита вздрогнул и зажмурился. Саша дулся на него и не желал разговаривать. Но выбора у него не было, так как хотелось новостей, а их можно было получить, только общаясь с Андреем. Впрочем, новостей тоже не было. Андрей ждал, как и обещал, давая Никите такое необходимое пространство. Это было делать сложно: Андрей привык контролировать Ника, и теперь не видеть его, не сопровождать, было мучительно. Однако это было совершенно необходимо, если он… они хотели вернуть Никиту. Никакого давления, никакого вмешательства. Он отпустил поводок. Это не отменяло того, что все чаще хотелось спуститься вниз. Хотя бы обнять. Не надо ничего говорить – просто объятия. Андрей нахмурился: раньше получалось как-то жить без Никиты. Он точно не будет раскисать сейчас. Когда Андрей говорил, что работает охранником, он не уточнил, что у него свое охранное агентство. Ничего особенного – то, с чего когда-то начинал, стало для него основной профессией: охрана людей и помещений, сопровождение частных лиц, безопасность мероприятий, офисов. При необходимости дополнительный пакет услуг. За особую плату, но это касалось лишь части его сотрудников – самых проверенных и приближенных. Увлекшись новыми ощущениями, Андрей слегка подзапустил дела, переложив обязанности на плечи своих заместителей. Теперь же он собирался наверстать упущенное. На душе было неспокойно. Он всерьез подумывал о том, чтобы установить жучки в квартире Никиты. Или камеры. Ник выпил стакан холодного молока и посмотрел в сумерки за окном. Он понимал, что взвинчен и не уснет. Имело ли смысл ложиться в постель, чтобы ворочаться и смотреть в потолок? Никита оделся, взял ключи от квартиры и вышел. Раньше прогулки помогали. Он закусил губу, вспоминая набережную. Нет, туда Ник идти не собирался. Он просто посидит во дворе, покачается на качелях. - Как в старые, не очень добрые времена, - пробормотал Никита себе под нос, спускаясь по лестнице. Во дворе никого не было. Ничто не помешало ему усесться на старые качели и оттолкнуться ногами от земли, начиная раскачиваться. Мысли не желали приходить в порядок. Голова начала ныть от бесконечных попыток что-то систематизировать и решить. На самом деле Никита боялся своих решений. Он снова запутался и не понимал себя. Раньше был Саша – Александр Михайлович, с которым можно было поговорить, но сейчас… Ник остался совсем один. Отдалился от всех друзей и знакомых, разорвал отношения с влюбленной в него девушкой, сконцентрировавшись на единственном человеке. Который подвел его. Никита внезапно разозлился на самого себя: а так ли уж Андрей подвел его? - Он просто ничего не сказал! - прошептал Ник, не замечая того, что стал отталкиваться от земли сильнее. Да, Андрей не сказал «я – Первый». Ну, или «я был твоим тюремщиком» - он ведь не знал, какое имя придумал ему Никита. Не сказал. А Никита и не спрашивал. Так что, возможно, все честно? - Ладно, - Ник тряхнул головой, посмотрел вверх на качающееся небо. – Тогда почему Александр Михайлович? Он закусил губу так сильно, что почувствовал во рту привкус крови. Андрей трахался с его психотерапевтом – это было как-то слишком невероятно для совпадения, - а потом еще и… Никита закрыл глаза, пытаясь отогнать от себя то, что случилось прошлым вечером. Потрясение, побег, ужасная темнота, падение и секс втроем. Он отпустил металлические ручки качелей и чуть не упал, тут же схватившись за них снова. Мысли в голове окончательно спутались: ему понравилось, ему не понравилось, он хотел остаться с Андреем, он не желал его видеть. Александр… да, там был еще и Александр Михайлович. Никита вздохнул: это часть психотерапии? Так теперь это называется? - Прекрати! – прошипел он со злостью и резко остановил качели. Руки сжались на холодном металле. - Ради бога, прекрати! – сдавленно выкрикнул Ник самому себе и осекся, замолчав. Где-то хрустнула ветка. Или зашуршали камешки под чьей-то ногой. Никита вскинул голову и оглядел двор. Он никого не увидел, и его взгляд медленно обратился в сторону темной подворотни. Ник сглотнул, ощутив липкий страх: ему снова казалось, что там кто-то стоит. Он смотрел в темноту, пытаясь разглядеть хотя бы что-то, и у него это не получалось. Почему мысль о постели и бессонной ночи показалась ему такой непривлекательной? По крайней мере, сейчас Никита лежал бы у себя дома в безопасности. Звук, услышанный им ранее, повторился. Глаза Никиты расширились, когда темнота подворотни колыхнулась, стала более плотной, и из нее выступил человек. Ник, соскочивший за секунду до этого с качелей, замер. Он был уверен, что мужчина – это был мужчина, высокий и широкоплечий – смотрит на него. Сердце колотилось в груди. Он зажмурился на секунду, выдохнул и снова открыл глаза. Человек стоял теперь гораздо ближе. Никита смотрел на него и не мог пошевелиться. Будто на руки и на ноги навесили стокилограммовые гири. Его грудь часто вздымалась. Никита смотрел на человека, на темное пятно вместо его лица – оно тонуло в тени накинутого на голову капюшона толстовки, надетой под расстегнутую куртку. Пальцы дергались. Ник не мог даже сжать кулак – все будто в вате тонуло. Он тяжело сглотнул. Взгляд метнулся в сторону, туда, где был его подъезд. И Никита понял, что даже если побежит прямо сейчас, с этим грузом на ногах он не успеет. Ужас, медленный и всеобъемлющий, словно во сне, опустился на него. Подбородок Никиты задрожал, когда он попытался произнести хотя бы какой-то звук. Человек легко перешагнул через невысокую оградку, разделяющую дорожку и детскую площадку. Сделал несколько шагов навстречу Нику. Никита хотел остановить его. Он опасливо вытянул вперед руку, как будто перед ним стояла злая собака. Как будто этот жест мог остановить хоть кого-нибудь. Мужчина, тем не менее, остановился и еле слышно усмехнулся. «Кто вы? Что вам нужно?» - хотелось сказать Никите. Быть может, у него хотели попросить закурить или поинтересоваться, который час. Быть может, он снова себя накрутил. Дыши-и! А что, если… Никиту бросило в холодный пот. Он покачнулся и был вынужден схватиться за ножку качелей. Что, если это за ним? Кто-нибудь из них. Стало так страшно, что Никита всерьез опасался упасть в обморок прямо сейчас. Его дыхание стало шумным. Воздух с хрипом и свистом вырывался из сжатого спазмом горла. «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!» - повторял про себя Никита. Мужчина оглянулся назад. На мгновение свет фонарей осветил его профиль. Это произошло так быстро, что паникующий Ник не смог бы сказать – действительно ли он видел, или ему показалось. Но вот человек повернулся снова к нему и проговорил: - Привет. Это был шепот. Тихий и хриплый. Никита рвано кивнул. Его рука сжимала качели так крепко, что было почти больно. Это немного отрезвляло его затуманенный страхом разум. - У тебя волосы отросли. Ник дернулся. «Волосы отросли» - этот человек знал его. Кто он? Кто?! - Боишься меня? – мужчина проговорил это так тихо, что Никита удивился бы – в другое время обязательно удивился бы, - как расслышал нечто столь тихое и невнятное. Скрывать было бесполезно. Наверняка его вид говорил сам за себя. Никита кивнул во второй раз. - Не хочешь со мной разговаривать? Ник мотнул головой. Его взгляд снова метнулся в сторону дома. На этот раз Никита посмотрел на окна пятого этажа. Они были темны. Мужчина переступил с ноги на ногу, и Ник тут же перевел глаза на него. - Жаль, - проговорил человек, - мне казалось, нам есть, что обсудить. Он сделал шаг вперед. Никита зажмурился. Он вжал голову в плечи, сгорбившись, постаравшись стать как можно меньше, чтобы его не заметили. Никита чувствовал чужое присутствие совсем рядом с собой. Мужчина не касался его – он просто стоял очень близко. От него пахло сигаретами и каким-то приятным резким одеколоном. Или туалетной водой. Ник не разбирался в этом. Просто запах был приятным. Таким зеленым, еловым или, может, можжевельник… Он не смог бы точнее сказать. И еще что-то пряное и терпкое. Что-то, что… - Я скучал, - раздалось совсем рядом. Даже дыханием щеку опалило. Никита зажмурился еще сильнее и тоненько всхлипнул, содрогнувшись всем телом. Ветер колыхнул волосы. Челка щекотно сползла на лоб. Ник стоял, застыв, не решаясь пошевелиться. Если бы Андрей был сейчас дома… если бы Никита не прогнал его… если бы он только выслушал, остался в своей комнате… если бы… если бы… Тишина затягивалась. Никита приоткрыл глаза. Совсем чуть-чуть. Он опасался, что прямо сейчас увидит перед собой темное лицо, но… перед ним никого не оказалось. Плечи опустились, тело болезненно расслабилось. Никита почти упал на сидушку качелей и огляделся: двор был пуст. Никого не было. Совсем. Он несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, еще раз посмотрел по сторонам. Не могло же ему привидеться? Никита был совершенно уверен, что нет! Он четко видел человека, слышал его, но тот пропал. Исчез. Ник посмотрел на свои ботинки. Некоторое время ему в голову не приходило ни единой мысли. Потом Ник задумался над вопросом: мог ли он доверять самому себе? Громко хлопнула рама, заставив Никиту вздрогнуть. Он поднялся и медленно, на негнущихся ногах двинулся в сторону подъезда. Что-то было странным – с ним творилось что-то странное. Ник не сразу понял, что именно. Лишь добравшись до подъезда и оказавшись в темном коридоре, понял – он возбужден. Никита с удивлением опустил голову, глядя на топорщащуюся ширинку. У него стояло так, что было больно и неудобно идти. Он не понимал: почему? Ник сделал несколько шагов, ступил на лестницу, начиная подниматься. При каждом движении тела член, прижатый к низу живота, немного смещался, терся о ткань нижнего белья. Никита закусил губу и продолжал идти дальше, хватаясь правой рукой за перила. Его пальцы сжимали крашеное дерево все сильнее. И дышал он все чаще. Это было какой-то пыткой. Никита не понимал – за что? Не случилось ничего, что могло бы вызвать подобную реакцию. Он был слишком напуган, слишком раздавлен недавней встречей, но его член стоял, и Ник не знал, что с этим делать. Он пытался игнорировать, но примерно через две-три ступеньки его рука дергалась вниз, чтобы хоть как-то помочь сошедшему с ума телу. «Я ненормальный, - думал Никита, - просто ненормальный». Восхождение к дверям собственной квартиры было бесконечным. Никита ввалился внутрь помещения, обессиленно прижался спиной к стене, сполз на пол, испытывая чувство дежавю. Он слишком долго сражался с самим собой. Он проиграл. Всхлипнув, Никита опустил руку и накрыл свой член ладонью. Прямо через грубую ткань брюк. Он сделал несколько движений, причиняя себе больше боли, чем наслаждения. Однако это только усиливало неправильное возбуждение. Его движения становились все грубее и безжалостнее. Никиту выгнуло около стены. Он оперся об нее затылком, выдыхая стон сквозь сжатые зубы. «Раз. Два. Три…» - считал он про себя. На шестом счете Ник кончил так ярко и сладко, что на некоторое время мир вокруг перестал для него существовать. Очнулся он на полу коридора, и под щекой был тапочек. Не совсем понимая, что произошло, Никита приподнялся, двигаясь медленно и неуклюже. Потом осознание пришло к нему: он только что кончил. После страшной встречи во дворе дома. Никита нахмурился, поднимаясь, чувствуя неприятно мокрое белье в паху. Его руки дрожали, когда он разувался, расстегивал пуговицу на брюках, избавлялся от одежды. В квартире наверху хлопнула дверь. Никита поспешил проверить, заперты ли замки, и поспешно вышел из коридора, спотыкаясь о спущенные брюки. Он чуть не упал по пути в ванную, запутавшись в не до конца скинутой одежде. Душ был холодным. Никита стоически вытерпел пять минут, яростно оттирая себя от странного возбуждения. Чувства неправильности и одиночества обрушились на него. Стало по-детски жаль себя. Ник выключил воду, сел, дрожащий, на краешек ванной и шмыгнул носом. Слезы потекли сами собой. Он списал это на пережитый стресс. Никита тер глаза, нос, всхлипывая все громче, пока не разревелся окончательно в голос. Было непонятно, что он оплакивает. Ему оставалось только ждать, пока слезы закончатся. Минут через пятнадцать это наконец случилось. Совсем обессилевший, Никита перевалился через бортик ванной, встал перед висящим на стене зеркалом. Он смотрел на себя: на покрасневший от плача нос, припухшие веки, почему-то бледные, посиневшие губы. Совсем рядом что-то прошуршало, заставив Никиту дернуться. Он обернулся, но ничего такого не увидел – ванная комната была пуста. Только он сам, голый и жалкий. Решив, что ему показалось, Ник снова повернулся к зеркалу, продолжив себя разглядывать. Щетина на щеках намекала, что неплохо было бы побриться. Никита только вздохнул – бриться на ночь было глупо. Он отвлекся на секунду. И шарахнулся в сторону – в зеркале, за его спиной, что-то промелькнуло. Быстро, не разглядеть. То ли тень, то ли еще черт знает что. Дыхание мгновенно сбилось: стало частым, прерывистым. Никита прижался спиной к раковине, глядя расширившимися глазами в противоположную стену. По затылку словно холодок прошелся, и Ник услышал – совершенно отчетливо – тихий смешок. Он медленно развернулся к зеркалу. Там, прямо в зеркале, на него смотрел не он. С темными глазами, диким выражением лица – чужой и страшный. Волна ужаса прошлась по телу Ника. Человек в зеркале снова усмехнулся и наклонился вперед. Это было настолько неправильно, что Никита – чисто инстинктивно – вытянул руки, защищаясь. Ему показалось, что за разведенными пальцами он видит движение. Его бросило в жар. Никита сжал пальцы в кулаки и обрушил их на зеркало. Крик терзал его горло, и Ник бил и бил по блестящей поверхности, пока она не пошла длинными трещинами и не осыпалась в раковину и на пол. Человек в зеркале исчез. Никита смог перевести дыхание. Он смотрел на осколки перед собой, около голых ступней. С рук вяло капали красные капли. Никита моргнул. В голове стало пусто-пусто. Он нагнулся, подбирая острый, похожий на маленький кинжал осколок зеркала, и уставился на него. Решение пришло внезапно. Ник крепче сжал пальцы, раня себя. Он не чувствовал боли. Почти ничего не чувствовал, но знал, что ему следует сделать. Осколок зеркала приблизился к выступающей на запястье синей вене. В дверь позвонили. Никита никого не ждал – он не стал обращать внимания. Как выяснилось несколькими секундами позже, совершенно зря. Звонок еще пару раз истерично взвизгнул, и Ник услышал, как в замочной скважине провернулся ключ. Осколок зеркала лег на бледную кожу. Сделать надрез – такой нужный и правильный – у Никиты не получилось: его ударили по рукам точным, быстрым движением, и осколок упал на пол, разбиваясь окончательно. - Ты идиот! – зарычал Андрей, с силой встряхивая Ника за плечи. – Гребаный идиот! Голос его звенел от злости. Никита поднял глаза, встретился взглядом с рассерженным мужчиной. Лицо Андрея выражало столько сложных эмоций, что он на какое-то время потерялся. Андрей положил на щеки Никиты теплые ладони, надавил так, что губы парня смешно вытянулись «уточкой». - Я не позволю тебе, - прохрипел мужчина, яростно всматриваясь в Ника. – Слышишь? Не позволю! Никита моргнул, не сопротивляясь, не пытаясь вырваться, но внутри у него буквально все перевернулось: - Почему? – тихо спросил он, слегка пришепетывая из-за сжатых Андреем щек. Мужчина только сильнее нахмурился: - Почему что? - Почему он? – взгляд Никиты выглядел больным. На одно краткое мгновение на лице Андрея промелькнуло облегчение: - Это тебя интересует?.. - проговорил он, прижимаясь к губам Никиты и тут же отстраняясь, чтобы заглянуть ему в глаза: - Не было никого, кроме тебя. Очень давно, - он погладил большими пальцами щеки Ника. – Никого… Никита не знал, можно ли верить Андрею – в его голове все перемешалось. Он чувствовал пустоту и разочарование. Он все еще чувствовал острое ребро зеркала на своей коже. И вспомнил, с чего все началось - с возбуждения. Никита дернул головой, отодвигаясь от рук Андрея, взглянул на него коротко и зло: - Мне казалось, что все осталось позади: похищение, издевательства, те люди. Но ты все это время был рядом, - он сжал кровоточащие руки в кулаки. Андрей посмотрел на израненные кисти и вытащил из навесного шкафчика аптечку. Без колебаний, словно точно знал, где она стояла. А может, и правда знал. Это только Никита пребывал в неведении. Он сглотнул сухим горлом и продолжил, равнодушно глядя, как Андрей разворачивает его руки ладонями к себе и начинает обрабатывать длинные порезы: - Ты не оставил меня, снова пришел за мной, - Ник моргнул и слегка поморщился, когда раны защипало от антисептика. – Зачем ты пришел? – он смотрел на Андрея. – Тебе не хватало моей боли? Тебе не хватало, чего? Вопросов было много – целое море вопросов. Никите очень хотелось бы знать на них ответы. Андрей молчал. Он точными, экономными движениями человека, много раз оказывающего первую помощь, дезинфицировал и перевязывал бинтом кисти Никиты. Молчание затягивалось, и Ник не выдержал: он оттолкнул руки Андрея и перехватил их, не давая продолжить начатое. - Я хочу знать, - просипел он внезапно раздраженным горлом. – Хочу знать! – в его голосе было столько горечи. Андрей поднял глаза. Никита смотрел на него, часто дыша. Он раскачивался вперед-назад, дергая руки мужчины. А потом одним яростным движением рванулся, прижимаясь ко рту Андрея. Темное и злое вновь подняло в нем голову. Он нарывался. Он кусался. Он провоцировал. Ему это было нужно. - Я… я… - пытался он проговорить между поцелуями и, не договорив, кидался целовать снова. Андрей положил ладони на плечи Никиты, наверное, хотел отодвинуть его, но тот лишь сильнее цеплялся, не давая ни малейшего шанса сохранить спокойствие. - Чего… тебе… не хватало?! Мужчина сжал его, прикрыл на мгновение потемневшие глаза, а потом просто швырнул на пол, нависая: - Тебя, - выдавил он. Никита больно ударился затылком о кафель. Осколки впились в обнаженную спину, заставляя его застонать. Андрей опустил глаза – у Никиты стоял. Он тяжело дышал, цепляясь за руки, плечи, шею, волосы мужчины, будто не мог выбрать лучшее место для своих пальцев. Впрочем, волосы Никиту вполне устроили. Он сжал их, потянул неловко – бинты сильно мешали, не давали до конца насладиться прикосновением. - Тебе не надо было, - прошептал он, пьяно соскальзывая взглядом с темных глаз Андрея на губы. – Я всегда был здесь. Андрей наклонился и укусил соленую, терпко пахнущую от выступившего пота кожу. Никита дернулся в сторону и замер, а потом слегка выгнулся под мужчиной и с силой впечатал свою спину в пол. Осколки под ним хрустнули, проехавшись по кафелю. Ник приподнялся еще и снова опустился. Андрей смотрел на него тяжелым взглядом. Но Никиту нельзя было понять иначе. Он слышал смех в своей голове. Колокольчики. Невнятный шепот. Он не мог перестать биться об пол. Спину пекло и саднило. Член стоял так, что было больно. Он ведь совсем недавно кончил. Господи… - Боже! – сорвалось с губ Никиты. – Ну, давай же! Андрей вжал его в пол, яростно целуя, вылизывая горячий рот, прихватывая зубами за язык. Никита стонал, подаваясь вперед, шалея от боли, которая накатывала на него волнами, переворачивая внутри все с ног на голову. Он тянул за одежду мужчины, душил его воротом домашней майки, не в состоянии ее разорвать. Царапал спину, забираясь руками под ткань. Андрей, оставив на его ключице очередной засос, стащил с себя футболку, отбросил ее в сторону и рывком перекинул Ника, меняя позиции – теперь он был снизу. Спиной на том, что осталось от зеркала. На том, что не сумел впитать в себя Никита. Глаза Ника расширились. Он сжал пальцы на плечах Андрея, качнулся вперед. Их носы почти соприкасались, взгляд плыл. - Это же… - просипел Никита, - это же больно. Зрачки затапливали радужку, делая его похожим на наркомана. Он сглотнул и облизнул раскрасневшиеся от поцелуев губы. - Больно же… - беспомощно повторил он, не отрывая взгляда от Андрея. Мужчина оскалился, жадно всматриваясь в Никиту: - Нет… - обронил он, положил тяжелую ладонь на затылок Ника и притянул к себе: – Нет. Тело Никиты прошила дрожь, словно током ударило. - Я запутался, - зашептал он между поцелуями, - я запутался. Я не знаю, где я, кто я, зачем… - он отстранился от губ Андрея, и между ними протянулась тоненькая ниточка слюны: - Зачем я? - Ты – это ты, - отозвался мужчина, сжимая ягодицы Ника. – Не заморачивайся. - Не могу… не могу… - почти простонал Никита, вновь падая в горячие влажные поцелуи, притираясь пахом к Андрею, чувствуя его эрекцию и дурея от этого еще больше (когда он успел стать таким?). – Мне кажется, что я умер там. Остался там. Андрей погладил его спину, чувствуя пальцами впившиеся в кожу мелкие осколки. Ник закатил глаза, прогибаясь под его прикосновениями. Боль Никиты ранила их обоих – пальцы Андрея саднило, но он продолжал выписывать круги, легко касаясь то кончиками пальцев, то всей ладонью. Он потянулся вверх и лизнул влажно блестящую потом шею. Никита посмотрел на него, прижался лбом ко лбу мужчины: - Скажи, что я не сплю. - Ты не спишь. - Это не кошмар. - Нет, не кошмар. Никита прикрыл глаза: - Монстр не придет, - прошептал он. Андрей коротко усмехнулся: - Все монстры давно уже здесь. Ник коснулся вслепую груди мужчины, огладил, впитывая в себя чужое тепло. Крепкие мышцы обожгли пальцы. - Ты прав, - проговорил он, открыв глаза. Он лег на Андрея, вжавшись в него, просунул руки под резинку домашних штанов. - Поможешь? – спросил Ник, жарко выдыхая в плечо мужчины. Кивок он почувствовал всем телом. Он был обнажен – физически и морально. Недавний страх притупил в нем границы, несуразный оргазм сделал уязвимым, а Андрей… Андрей лечил его. И делал больно. Он отпустил его. (Почему? Почему это было так больно?!) И забрал себе. Никита всхлипнул и тут же почувствовал руку в своих волосах. - Тш-ш-ш… Он просто хотел жить. Так остро хотел жить! И хоть что-нибудь… ну хоть что-нибудь оставить себе… Андрей не хотел его. И он желал его. У Андрея был Александр Михайлович – такой восхитительный. Теперь это можно было признать. Что было у Никиты? Его кошмары, воспоминания и голоса… голос. Не так уж и мало, правда? Но Никита был жадным и испорченным (ему пришлось таким стать) - ему хотелось большего. Он сполз по телу Андрея, уткнулся лицом в живот, не решаясь опуститься еще ниже. Дышал ему в пупок. Положил руку на свой член. Сжал и замер, кусая губы, чтобы отвлечь себя болью. - Не надо, - попросил Андрей. - Что? – не понял Никита. - Не надо. Не сдерживайся. Покажи себя. Это было похоже на горячий поток. Он омыл кожу Никиты и сделал невероятно счастливым. Ресницы дрогнули, и Ник вздохнул: - Я не хрустальный – я тоже могу. - Конечно. - Я могу! - Я не спорю с тобой. - Могу!!! – заорал Никита, ударил кулаком по полу. На бинтах осталась зеркальная крошка. Андрей погладил его по щеке, прочертил пальцами изогнутую линию вниз, а потом до виска, зарылся в волосы, толкнул к своему паху. - Ты этого хотел? Никита расширившимися глазами уставился на его член. - Этого добивался? – голос Андрея звенел металлом, властью. То, что надо. - Да, - как-то сумел вышептать Ник и открыл рот. Андрей толкнулся вперед, чувствуя, как дернулось под уздечкой чужое горло. Никита поднял на него глаза и протянул дрожащую руку. Мужчина принял ее своей и переплел пальцы, сжимая. Ник прикрыл веки и больше не отвлекался. В голове вспыхивали фейерверки, дышать было невозможно, но он ни за что не прервался бы. Ему действительно было нужно именно это, и рука Андрея держала его. Вторая рука сжимала волосы, направляя движения. Когда пальцы мужчины сжались, до боли натянув кожу, Ник единым усилием опустился так, что практически коснулся носом паха. Член распирал горло, не давал вдохнуть. Он дернулся, но удержался на месте, а потом услышал низкий стон и подумал, что сейчас просто захлебнется. Из глаз текли слезы. Из носа тоже текло. Никита до судорог цеплялся за ладонь Андрея и принимал его. Только когда перед зажмуренными веками поплыли багровые искры, и он стал терять концентрацию, Ник позволил себе толкнуться затылком в подставленные пальцы. Андрей тут же вышел из него. Никита закашлялся, часто сглатывая вязкую слюну вперемешку со спермой. Он разлепил мокрые от слез ресницы и посмотрел на мужчину: - Не бросай меня, - прохрипел он и уткнулся мокрым лбом в бедро Андрея. Тот затащил Никиту на себя, устроил поудобнее, просунул руку между их телами и несколькими жесткими быстрыми движениями заставил его кончить. Ник укусил его за плечо, чтобы не закричать. Чтобы не расплакаться от облегчения. - Я не знаю, что мне делать дальше, - одними губами пробормотал Никита. Андрей погладил его по спине и поцеловал в волосы, прилипшие к влажному виску: - Спи. Утро обрушилось на Никиту внезапно и безжалостно. Он распахнул глаза и зажмурился от яркого света. Он лежал на кровати в своей спальне, укрытый пледом. Никита ощущал себя обнаженным, чистым и целым. Стоило ему пошевелиться, заныла и зачесалась спина. И руки. Ник вытащил кисти из-под пледа и уставился на аккуратно обхватывающие их бинты. Воспоминания о прошедшей ночи бритвенно-остро встали перед его мысленным взором. - Господи… - Никита провел рукой по лицу, ощущая шероховатую поверхность бинтов и их больничный запах. Он сел на кровати, потом, морщась, встал. Подошел к шкафу и открыл дверцу с большим зеркалом. Вся его спина была в порезах, но они не выглядели грязными, в них не осталось зеркальных осколков. Наверное, Андрей обработал раны после того, как Никита отключился. Ник оглянулся на свою кровать: она не показалась ему местом, где спали двое. Андрея здесь не было. Он ушел. Бросил его? Никита вздрогнул: после того, что он устроил, было бы немудрено. Но у него же были причины! Были… определенно, какие-то причины были. Он тупо смотрел в пол, пытаясь вспомнить, какие именно. В голове было пусто. Так пусто, что это обескураживало. Никита поднял взгляд и увидел, что около кровати на тумбочке стоит стакан с водой, лежат его таблетки и белеет маленький квадрат стикера. Он приблизился. Сначала взял стакан и жадно выпил воду. Аккуратно поставил его и только потом потянулся к записке. «Я не ушел». Вот и все, что там было написано. Рука Никиты задрожала, и он сжал пальцы, сминая бумагу в кулаке. Андрей вышел из квартиры Ника еще затемно. Не сразу, конечно. После того, как позаботился о Никите, и это ощущалось очень правильно: заботиться о нем. Ему не хотелось вспоминать парня после пыток, но аналогия напрашивалась сама собой. Он улыбнулся, осторожно коснувшись чистого места между порезами: ему хотелось уберечь Никиту, оградить от самого себя, а в результате он лишь отдалил его. Решил все за двоих в то время, когда Ник нуждался в нем. В его руках. В его члене. Не так, как до этого. Вообще не так. До того не так, что все предыдущее можно было просто стереть из памяти. Никита изменился, сам того не понимая. Дал Андрею обмануться своей беззащитностью. Мужчина прикрыл обработанную спину пледом, немного помедлил, а потом опустил ладонь на голову Никиты, невесомо проводя по волосам. Теперь он не допустит такой ошибки, потому что теперь он понимал ситуацию гораздо лучше. Он встал, принес с кухни стакан с водой. Подумал и вытащил таблетки Никиты, чтобы они лежали на виду. Быстро набросал записку, будучи уверен, что Ник проснется дезориентированным. И снова застыл над кроватью. Его оправдывало только то, что от Никиты действительно было очень тяжело уйти - от вида его раскрасневшейся кожи, от ало-зацелованных губ, будто Ник наелся спелой вишни. От по-домашнему уютного и расслабленного тела. Андрею хотелось разбудить его и завершить осознание, подчинив и наполнив Никиту, как пустой сосуд. Но сейчас действительно было не время. Он буквально вытолкнул себя за порог, стараясь не смотреть на то, как размеренно вздымается грудь Никиты. Андрей поднялся к себе. Он принял душ, как смог обработал свою спину. Было ужасно неудобно, но он справился. А потом он оделся и вышел из квартиры, намереваясь поехать в офис и провести там весь день, занимаясь текущими делами. Андрей шало улыбался, спускаясь по лестнице, потирая подушечкой пальца порез на фаланге. Его мальчик.