Бар "Развесистая Клюква" или "Мой первый опыт работы"

      Свет сам начал постепенно заполнять помещение, становясь всё ярче, по мере моего вхождения. Мне стало интересно, как работает здешняя система освещения. Нужно же хоть как-то немного отвлечься от тягостных раздумий. Я сделал несколько шагов назад, практически покинув пределы комнаты, но свет не погас и даже не убавил яркости.       Захлопнув за собой дверь и отворив её вновь, обнаружил, что на этот раз освещение всё-таки «отключилось». Как и в прошлый раз, оно вновь начало появляться в зависимости степени моего нахождения в комнате. Тогда, снова выйдя за порог помещения, решил проверить наличие «голосового управления».       - Включить свет! – прозвучал мой голос достаточно громко, чтобы было слышно в пределах комнаты.       И он действительно включился, освещая окружающую обстановку так, будто я в комнате.       - Тусклее.       Свет потускнел.       - Чуть светлее.       Освещение стало немного ярче.       - На максимум, – а вот об этих словах мне пришлось сразу пожалеть.       Не медля ни секунды, «разгорелся» чистейший белый свет с силой полуденного солнца и меня моментально ослепило. Что есть силы, я зажмурил глаза, едва ли не переходя на крик: «Вырубить! Вырубить!».       На этот раз, несмотря на мои требования, неизвестное «светило отнюдь не спешило затухать – освещение ослабевало достаточно медленно, будто мне назло. Нужно запомнить ещё одно негласное правило – не пытаться испытывать «системы дома», если можно так назвать всё то, что здесь происходит, на прочность.       - Не, ну ты только посмотри на него, играется, аки дитя малое! Видать, совсем оторван от цивилизации был! – раздался вдруг неподалёку от меня голос, который уже доводилось сегодня слышать, причём с самого утра.       - Я и говорю – варвар! Серьёзно, кого теперь принимаем на работу. Совсем туго стало у нас с талантливыми трудовыми кадрами, – вторил первому второй голос, и его уже я был готов услышать, так как с трудом представлял себе их по отдельности.       Хоть зрение ещё пока не до конца восстановилось после увиденного зрелища рождения нового «солнца» в стенах моей комнаты, но сейчас и так было понятно, кто ко мне пожаловал. Прижавшись спиной к стене, напротив входа в моё жилище, я уселся поудобней на полу в ожидании прозрения, благо хоть двери комнат расположены не прямо напротив друг друга       - С чем пожаловали, актёры блошиного цирка? – настроения выслушивать их шуточки не было абсолютно никакого, поэтому не особо стеснялся в выражениях.       - Слышь! Ты кого блохастым назвал?! – моментально зашипели в один голос Смехач и Хохотун.       - Тише-тише, мохнатики – всех мышек распугаете.       Вот тут от возмущения даже синхронность этой парочки из ларца куда-то делась. Угрожая мне расправой в самых разнообразных формах, они пытались переорать и перешипеть друг друга, в результате чего, понять их становилось всё труднее. Из того, что более-менее удалось различить – обрывки фраз про падение с лестницы, клоки шерсти в еде с самых неприглядных мест кошачьего тела и что-то там про тапки.       Молчаливо выслушивая поток негодования на человеческо-кошачий лад, я, наконец, начал различать очертания окружающего меня мира, а заодно и силуэты двух котов с вздыбленной шерстью и хвостами. Постепенно в моих глазах восстановилась и резкость изображения. Вот только два «брата-акробата», похоже, даже не думали прекращать выражать своё возмущение. Чувствую, как от этих двоих начинает болеть голова.       - Ребятки коргоруши, или как вас там, я сейчас не в лучшем настроении для выслушивания ваших острот. А ещё я уставший, мокрый едва ли не до нитки, ещё из-за вас вот-вот разболится голова. Вы пришли просто так или по делу?       - Да ты совсем у…       - Сейчас обоих сдам Бояну с потрохами. Думаю, он-то найдёт вам полезное занятие. При упоминании домового надоедливая парочка моментально умолкла, видимо, решив аккуратнее подбирать слова.       - Да он, собственно, нас к тебе и направил… – неожиданно произнёс не то Смехач, не то Хохотун – различать их пока не научился.       - В смысле? Боян послал вас, чтобы надо мной издеваться и мне надоедать?       - Если бы… – вновь синхронизировались голоса обоих духов.       - Вы нормально изъясняться вообще умеете? Если нет, то пойду ка, пожалуй, к себе. Поднявшись, наконец, с пола, я направился в свою комнату, но двое кошачьих меня опередили, и оставить их за дверью уже не получится.       - Да постой ты! Мы к тебе… ну, это… – начал объяснять один.       - За помощью, – закончил второй.       - Боян велел нам тебя позвать – у нас проблемы со Скатертью-Самобранкой. Потребуется твоя подмога.       Вот к подобному я оказался не готов и поначалу решил, что это очередная шутка коргорушей, однако, судя по изменившемуся тону их голосов, им было вовсе не смешно.       - Моя подмога? А вы адресом не ошиблись? Как я вообще могу помочь решить проблему с Самобранкой?       - Да ничего ты решать не будешь, болван ты деревенский! Нам просто рук на кухне теперь временно не хватает.       - Ещё одно оскорбление – отправитесь без меня к Бояну объяснять, почему я отказался. Естественно, виновниками будете вы сами.       - Ладно-ладно, мы поняли! Так что, поможешь? Боян объяснит, в чём суть проблемы.       Сказать по правде, сегодня никому помогать я как-то не собирался – хватило инцидента прошлой ночью. Только Боян не похож на того, кто стал бы обращаться ко мне с просьбами о помощи, если без этого можно было обойтись.       - Время есть? Мне как минимум нужно переодеться.       - Давай поживее, до открытия времени не так много осталось, – уж не знаю, кто из коргорушей меня увещевал, но это уже неважно, так как после этих слов они покинули мою комнату.       После закрытия двери за этими двумя, предоставленный самому себе, я с тоской посмотрел на свою кровать. Похоже, даже в единственный выходной просто поваляться часик-другой не получится. Просьба о помощи, поступившая от Бояна через его «свиту», оказалась полнейшей неожиданностью, однако согласие дано. На часах почти десять вечера, а значит сидеть рассусоливать и в самом деле уже некогда.       Я отцепил брошку, снял с себя всю мокрую одежду и сложил её на стуле, попутно размышляя о том, что лучше теперь надеть. Мысленно остановившись на чёрных лакированных туфлях, тёмно-сероватых брюках, белой рубашке и пиджаке в тон брюк, прикладываю руки к дверцам волшебного шкафа, силясь описать приблизительный образ моего нового наряда.       Вот только открывши двери, мой взор наткнулся всего лишь на записку с текстом, подразумевающим, что даже шкаф начинает надо мной издеваться: «Тебя мама разве не учила возвращать вещички, на своё место? Если нет, то придётся мне заниматься твоим воспитанием. Итак, где одежда, выданная ранее?»       Да уж… Разумный шкаф, как оказывается – та ещё морока.       Запихнув в него всю мокрую одежду, я повторил свой запрос. На этот раз нужная одежда появилась, но её сложенную стопку венчала очередная записка с рекомендацией: «Если, вдруг, не в курсе, то купаться лучше в плавках». Ещё и хохочущая мордочка-смайл в конце. В этот момент мне стало ясно, что разумный шкаф ещё не так тяжко, а вот шкаф, который пытается продемонстрировать чувство юмора…       Как бы там ни было, наконец, переодевшись и причесавшись, не забыв захватить и брошь, неспешно бреду по коридору в сторону лестницы. Прежде чем сойти вниз, в очередной раз кидаю взгляд в направлении комнаты Леси и мысленно прокручиваю всё то, что она мне рассказала.       Что ж, думаю, время расскажет, какие истории за плечами моих коллег. Естественно, ожидать от них каких-то откровений на второй день знакомства – по меньшей мере, самонадеянно, а ведь почти с половиной я ещё даже не знаком. Однако времени для знакомства в избытке, если, конечно, меня раньше времени не превратят в закуску наши «благожелательные» посетители.       Спустившись на первый этаж, направился в сторону окна выдачи заказов. Весь первый этаж пустовал. Меня это почему-то удивило, но Кощея за барной стойкой тоже не оказалось. Хотя, чему тут удивляться? Наверно, любому может наскучить целый день торчать за пустой стойкой.       И вот я стою перед окошком выдачи рядом с входом в кухню, где правит своей несгибаемой поварской волей наш Боян. Странно только, что из кухонных глубин до меня доносились какие-то звуки, больше похожие на грохот поезда, волочащего по рельсам тяжелый товарный состав.       - Хе-ей! Войти можно? – прокричал я в окно, пытаясь переорать грохот и шум в помещении.       - Заходи, малец! И будь аккуратнее, дабы ничего своей головой не поймать! – пророкотал в ответ мощный бас домового.       Мне было не совсем понятно, о чём вообще речь. Но всё быстро встало на свои места. Ну, может, и не быстро, и не совсем на свои…       Настороженный я прошёл через широкий проход. «Маршрут» коридора напоминал букву «Г» и соединял основное обширное помещение первого этажа и помещение кухни. Внутри же грохот был ещё громче.       - Что у вас тут проис… – договорить мне не дала железная кастрюля средних размеров, летящая прямо в голову.       Хорошо всё-таки, что Боян заранее предостерёг, иначе не факт, что я оказался б хоть немного готов к чему-то подобному, но его укора избежать не удалось.       - Ну, ты даёшь. Чего такой перепуганный? Я ж предупредил, чтоб ты был осторожней, или ты решил, что это шутка? – обратился ко мне повар, стоявший в своём белом поварском облачении с какой-то раскрытой книгой в руках посреди достаточно просторного помещения.       Вопреки моим ожиданиям, тут не было типичного набора мебели, посуды и прочей утвари, которую ожидаешь увидеть при слове «кухня». Как ни странно, больше оно напоминало огромную душевую. В полу, устланном белоснежной кафельной плиткой, множество мест с перфорацией на манер слива в ванной, стены покрыты также плиткой, но уже сероватого оттенка с какими-то посеребрёнными вкраплениями. Всё освещалось неестественно, впрочем, как и всегда, яркими факелами. Из мебели в помещении стоит много резных деревянных столов, расставленных вдоль стен, но практически нет сидячих мест, кроме трёх, на вид увесистых, деревянных стульев, один из которых, судя по размерам, явно принадлежал домовому.       Посреди комнаты стоял ещё один стол, раза в два-три крупнее своих побратимов по всем параметрам, кроме высоты. Этот стол покрывала невероятно красивая скатерть, изготовленная, будто из серебряной материи, а по краям и центру обшитая золотыми нитями, «вырисовывающими» диковинные узоры.       Вот только, по непонятной причине, к моему удивлению, скатерть оказалась привязанной к столу, на котором лежала. Привязанной толстыми цепями. Возможно, причина в том, что она источает пламенеющее голубое сияние, которое характерное для духов. Но ведь это – скатерть…       Рядом со столом, помимо домового, стояли Смехач и Хохтун в своих человеческих мальчишеских обличиях.       - Чего так долго? – вдруг обратился ко мне один из близнецов.       - Видать, особо не торопился? – поддакнул своим вопросом второй, похоже, снова нарываются, только как-то гонора больше. Может, из-за присутствия Бояна?       Однако оба по очереди незамедлительно схлопотали по мощному подзатыльнику от повара.       - Он здесь быть не обязан, как, собственно, и помогать, или вы, два клоуна, уже успели забыть? – видимо, домовой пребывал далеко не в лучшем настроении.       Скорчив виноватые мины и потирая затылки, горлопаны отошли в сторону.       - Спасибо, что пришёл, человек. Как тебе уже должны были сообщить эти дура… – речь старшего по кухне была прервана, внезапным шумом, треском, слившихся в единой какофонии звуков, и ярким-ярким свечением, исходившими от, лежащей на дрожащем столе, чудесной скатерти, обмотанной цепями.       - Что стоите, недоумки?! Живо успокаивайте её! – взревел Боян на своих горе-помощников, сидящих в тот момент на одном из столов возле стенки.       Коловерши тут же бросились к разбушевавшейся скатерти, встав с двух сторон стола по его длине. Затем я не совсем понял, что конкретно произошло. Они приложили к ней руки, в результате чего сами засветились столь же ярко. На несколько мгновений стол затрясся ещё сильнее, казалось, будто цепи, удерживающие свою «узницу», вот-вот не выдержат и дадут слабину. Однако постепенно всё начало стихать.       В итоге оглушающий шум всё-таки затих, а свечение исчезло. Теперь скатерть едва мерцала своим голубоватым сиянием. Коловершам же, видимо, пришлось несладко. На подростковых лицах обоих духов проступило явное напряжение и даже, как ни странно, какая-то усталость.       - Видишь, с чем приходится работать? – обратился ко мне домовой. – Скатерть-Самобранка, понимаешь ли! Ей больше подходит «Скатерть-Разгулянка, -Разнузданка, -Всё-Кругом-Ломалка», – его громкий мощный голос выражал крайнее недовольство.       - Значит это всё-таки она… Сказать по правде, мне она представлялась более миролюбивой.       - Ага, миролюбивая. Если её запихнуть в глубину пещеры и лишний раз не приближаться.       - Но как же ска…       - Это тебе не милые сказочки для маленьких детишек. Ты думаешь, всё действительно просто так берёт и материализуется из ниоткуда, нужно лишь что-нибудь попросить у этой чудо-юдо тряпки? Не-ет, братец. Так это не работает! Чтобы сладить с подобной гадюкой, одного доброго слова слишком мало, – пристально взирающий на Скатерть-Самобранку, Боян хмурил свои кустистые тёмные брови всё сильней.       Чего и говорить, в его словах не было и намёка на какую-то любовь или уважение к своему… «кулинарному преобразователю».       - В общем так, парень, если ты решился нам помочь, то сегодня до закрытия заведения отдохнуть у тебя не получится. Помимо этого, нахождение здесь может представлять для тебя опасность. Ты нам ничем не обязан. А теперь, подумай хорошенько ещё раз. Ты точно готов оказать нам помощь? – по виду домового было ясно – он не шутит, даже не утрирует.       Мысли в моей голове заметались, как буйные пациенты психиатрической лечебницы во время обострения. Однако во всём этом хаосе всё-таки сформировалось три основных противоборствующих лагеря: «Всё серьёзно – значит нужно помочь!», «Беги! Скорей спасайся, пока снова во что-нибудь не вляпался!» и «Что здесь происходит?!».       То одна, то другая сторона сменяли друг друга на посту кандидатуры «окончательного ответа» так быстро, что около пяти минут я тупо стоял, не издавая ни звука, лишь хлопая глазами, закрывая-открывая рот не в силах выдавить из себя этот самый «окончательный ответ».       - Сейчас он откажется, – начал обсуждение моего решения один из близнецов.       - Не, не откажется. Не сможет, – ответил ему другой.       - А я говорю – откажется! Трус же! А к оборотню полез, перепутав направления бегства.       - Да ты меня слушай! Не сможет он отказаться! Сам посмотри. Он дышит-то с трудом, куда ему ещё слова произносить? Это выше его сил чисто физически. Хорошо, если прямо сейчас не окочурится.       Признаю – утрированно, но так и было, дыхание у меня действительно перехватило. Мысленный бедлам продолжал нещадно бушевать, и всё же, к собственному удивлению, понимаю, что неожиданно, будто со стороны, слышу свой едва ли не дрожащий голос и слова: «Я помогу».       На мгновение всё застыло – застыли переглядывающиеся коргоруши; застыло переставшее хмуриться лицо домового; казалось, даже, вновь набиравшее обороты, голубоватое пламя ауры Скатерти-Самобранки и то затихло.       - Ты тоже это слышал? – спросил дух, косящий под подростка, своего побратима.       - Ага. Суицидник. Не удивлюсь, если со стажем.       - Что ж… – произнёс задумчиво Боян. – Я предупреждал, надеюсь, ты хорошо подумал.       «Подумал? О чём?» – после недавнего ментального разгула в моей голове всё как-то обнулилось, вплоть до собственного самосознания.       - Думаю, нужно начинать готовиться – ноченька предстоит не из лёгких, а до открытия всего час остался.       Вот не умеет Боян ободрять. Совсем. Никак! Когда осознание того, на что подписался на это раз, наконец, потихоньку, дабы не травмировать и без того угнетаемую постоянным стрессом психику, начало проскребать себе дорогу к разуму, я явственно ощутил, как сильно у меня дрожат колени.