Точка невозврата Александра Сладкого

      Чувство неловкости посетило меня еще до того, как открылись дверь. Я ведь не подумал, что, собственно, собрался делать, и что говорить — просто пришел. Такое странное разногласие между ними, вызванное глупой недосказанностью, больше задевало меня с точки зрения возможности подобного у нас с Никой. Если сравнивать, наши соседи казались тем самым материальным представлением идеальной пары, которой любые невзгоды нипочем и, если нужно пожертвовать собой ради любви — пожертвуют, и, если умереть — то вместе, и, если все-таки не любовь — то отпустить… Потом выяснится, что все-таки любовь, и снова будут жить долго и счастливо, и умрут в один день. У меня же среднестатистическая семейная жизнь с периодическими ссорами и общественным мнением, что она на моем попечении, а я — под ее каблуком. Про это мне как-то сам Алексей и сказал, считал меня «бесхребетным, серым офисным работником, попавшим в сети красивой сучки, которая ничего не умеет, только ножки раздвигать». Думаю, у них тоже не все так гладко, как снаружи кажется, хотя бы вспомнить тот разговор в баре за бокалом пива, но всему есть мера. «Он изменился… — пролетело у меня в голове. — Совсем не узнаешь его? Но, Таня, человек действительно не может поменяться всего за день». Ответ напрашивался сам собой и весьма нелицеприятный — «Получается, ты его не знала… но может быть вам просто нужно поговорить. Твой Леша пережил такое потрясение, может, и вправду к психологу сходить». Сейчас такое повсеместно практикуется и не должно быть стыдно обращаться к специалисту, даже по таким вопросам.       Пожалуй, будь Алексей уже в царстве Морфея, а не у входной двери, я бы здесь до утра простоял, заведенный невероятно философскими размышлениями — «Можно подумать мне есть насчет чего переживать, ха-х». Наконец, калитка отворилась и предо мной предстало это ходячие бедствие.       — Вау… — только и смог сказать я.       Видок у него, конечно, внушительный, вчера рассмотреть не смог: одет в домашние футболку с шортами, которые не скрывали ссадин, царапин и порезов, кое-где перебинтованных, а на лице красовалась разбитая губа и страшный заживающий порез, снова без повязки. И так не ахти, рана опухла еще больше, а глазное яблоко налилось кровью, невольно подумал о неправильном уходе или его отсутствии.       — Видок у тебя внушительный, — не скрыл я от него сей факт и немного погодя добавил: — Может впустишь?       Леша одарил меня непонятным взглядом и отошел в сторону, пропуская внутрь, но не торопился закрывать квартиру — «Думаешь, я настолько скоро уйду?». Сейчас бы ожидаемым шагом было крепкое мужское рукопожатие и обмен коротких вопросов-ответов для знакомых, вроде «как ты» — «норм», но я даже не задержался в ожидании — видно, что этого не будет. Не снимая тапочек и не подавая виду, прошел по коридору на кухню, уселся за стол, предварительно убрав с табуретки стопку полотенец, и примостил свою кружку среди прочей кухонной утвари на столе. Я здесь бывал редко, но сосед всегда принимал радушно, так что мне не пришлось прилагать особых усилий, чтобы чувствовать себя как дома, да и моя домашняя одежда к этому располагала. Он сдался, просто прикрыв входную дверь, и присоединился ко мне, но не присел, а прислонился к столешнице около холодильника со все еще нечитаемым выражением лица. К этому моменту он бы уже начал разговор глупо улыбаясь, аля крутой мужчина с твердым характером и мягким сердцем, «я виноват и сожалею, завтра же помиримся». Я прогнал постыдно глупую мысль, что Алексей и правда на себя не похож, списав это на самовнушение после слов хозяйки квартиры, и вместо этого отвлекся на нехарактерный бардак, царящий везде куда не пристрой свои глазки. Проходя коридор, я не смог проигнорировать открытую гостиную, пол которой был завален всевозможными вещами, где среди прочего лежала разобранная люстра. Почему-то закрытая спальня не вызывала сомнений по поводу и ее захламленного состояния. На кухне же был относительно аккуратный беспорядок: по виду все содержимое шкафчиков и выдвижных полок, и частично холодильника стояло на всех видимых поверхностях. «Если бы мама не воспитала во мне любовь к чистоте, боюсь, у нас с Ленкой были бы проблемы» — вспомнилась фраза, просто так кинутая им у меня в гостях. Либо они устроили генерально-генеральную уборку, либо инспекцию проводят, либо до сих пор после ограбления не убрались. Я посмотрел на Лешу, ожидая очевидного обьяснения данного состояния квартиры, но он вел себя будто так надо, и моментом позже я все-таки уловил на его лице негодующий взгляд, аля «че приперся».       — Ну, спасибо, чай, кофе можешь не предлагать, — я демонстративно поднял свою кружку. — Думаю, ты знаешь зачем я пришел.       — И?       Я подавил в себе ощущение не моего дела, ведь к их личному конфликту нас подпустила одна из сторон, мы не настаивали.       — И что ты собираешься делать?       Не мог не заметить, подобно мне, прежде чем ответить, он подавил в себе подобное чувство по тем же причинам.       — Ничего.       — О, как хорошо, а то я уже забеспокоился, что Таня на радостях решенного конфликта вернется к себе домой, вместо нашего уютного дивана в гостиной, к любимому человеку, вместо подружки, которая, очевидно, живет не сама, — и театрально вздохнул с облегчением, наблюдая за портящимся настроением собеседника.       Не знаю, какая дичь творится у него сейчас в голове, но пока Алексей искал чем ответить или, в крайнем случае, как от меня избавиться, я изучал его. Признаю, я провалился в попытке избавиться от ощущения незнакомого человека в его персоне. Блин, я всего лишь его знакомый, сосед, собутыльник и даже мне сложно не заметить разительной разницы в поведении, мелких жестах, его тоне речи, что уж говорить о Тане, которая наверняка знает его как облупленного. «Получается, никто тебя настоящего не знал, — пришел к выводу я. — Но, чтобы так профессионально скрывать себя настоящего, столько врать… Не могу представить себе такого человека».       — Вам не имеет смысла ютить ее у себя. Отправьте ее утром домой, — довольно спокойно произнес он, снова не давая возможности понять, что у него на уме.       — Это понятное дело, — устало выдохнул я, протирая глаза.       Я отпил холодного кофе и посмотрел ему в лицо, сталкиваясь с бесчеловечным пустым взглядом, и больше не мог отрицать правоту Татьяны — это не тот же Пацюк Алексей, которого мы знали. «Небывалая трансформация. Оскара ему» — ядовито подумал я.       — Я изначально пришел узнать, как поживает мой хороший знакомый после нападения, когда чуть к праотцам не отправился. Ну и спросить, почему его окольцованная возлюбленная бегает от него в слезах. Потом хотел спросить, когда ты успел превратиться из счастливого уверенного в себе и в будущем мужика в черствый сухарь, который шляется по подворотням и затевает драки, попадая в полицейский участок… Сейчас же я просто хочу быть уверенным, что в следующий раз не увижу Татьяну с побоями, хотя она уверяла нас, что ты ее и пальцем не тронешь, но ты мало похож на человека, которого она знала. И уж точно не хочу услышать на следующей неделе по телевизору о красивой, жизнерадостной молодой девушке Татьяне Мирной, котораяпо глупости покончила жизнь самоубийством, — я сделал паузу, проверяя количество обработанной им информации — безрезультатно, конечно же. — Так могу я быть уверенным?       Он прикрыл глаза и на его безэмоциональном лице можно было увидеть умиротворенность и смирение, но люди могут и на куске бетона увидеть господа Бога, так что мне просто привиделось. Я не мешал ему думать, сам же стараясь отгородить себя от этой ситуации и от этой пары в целом.       — Я могу лишь обещать, что при следующей встрече поведаю ей о причинах моего неверного поведения. Как она на это отреагирует и каковыми будут последствия, я не могу контролировать, — сказал он в своей пустой манере и уже более грозно добавил. — Этого будет достаточно?       — Это ты мне скажи. Ты же знаешь ее больше пяти лет, — посмотрел на часы, будто мне не все равно который сейчас час. — Ну, я пойду. И вправду короткий разговор вышел, — поднимаясь и делая еще глоток, продолжил я. — Утром, до десяти, она будет дома. Счастливых семейных разборок… Ах и еще, — я остановился в коридоре, — ты бы сходил снова к врачу, а то, — жестом обвел свой левый глаз, — он плохо выглядит. Смотри, чтобы заражения не было.       Я вышел из квартиры, прикрывая за собой дверь и возвращаясь к себе. Было всего лишь начало десятого, и я озадаченно подумал, почему вообще Моника так рано легла, но не успел я сполоснуть чашки, как и сам носом клевать начал. Думаю, у нее тоже нелегкая рабочая неделя выдалась. Перед душем заглянул в гостиную, доказывая себе, что последние полтора часа мне не почудились, а после завалился к себе в кровать. Но вместо здорового сна в голову шла какая-то ересь с Алексеем в виде секретного агента, который скрывается от всех подряд, а потом и вовсе оказалось, что он робот-пришелец.              ***              Утром проснулся с мифическим неприятным привкусом во рту и без любимой под боком. Нащупал телефон рядом с подушкой, чуть не выронив его от звукового оповещения — «Двойное свидание на 11». Без интереса скинул сообщение и немного удивился своему отдыху длиною в добрую половину суток, сейчас-то девять — «Ну, в субботу можно» — подумал я и лениво поднял свою задницу с кровати. Выйдя в коридор, уткнулся в занятую ванну, видимо Моника проснулась недавно. Не тревожа ее, отправился на кухню за глотком простой воды и не вовремя вспомнил, что у нас дома гостья, а я в одних труселях. Попятам вернулся обратно, одним глазком заглядывая в гостиную.       — Я ее уже проводила, — выходя из ванной в облаке пара, осведомила меня Ника. — Она проснулась раньше нас, но не смогла уйти, не поблагодарив. Это Таня приготовила нам блинчики на завтрак, помнит мои вкусы.       Я обернулся снова заглянуть на кухню и обратить внимание на то, что проигнорировал в первый раз. Там действительно лежала тарелка блинов на столешнице рядом с плитой.       — Как она?       — Я сделала все так, как сказала вчера вечером, — повысив голос, говорила она из спальной, — она мне — спасибо, я ей — пожалуйста, обращайся… — Ника вышла из комнаты в милых футболке и трусиках и прошла мимо меня в кухню. — Она будет в порядке, если разберется со своей проблемой, а от нас это не зависит, — грубо закончила и села кушать.       «Кажется, она не в настроении» — подумалось мне, и я тихонько отправился чистить зубы и умываться. Уже стоя с зубной щеткой во рту, меня неожиданно посетила неприятная мысль, которая обрастала снежным комом сомнений — «А я вообще Монике говорил о свидании?». Пригласил-то он нас еще в среду, а я не могу вспомнить, сказал ли я об этом непосредственному участнику.       Она уже доела свою порцию, не дожидаясь меня, и заваривала чай, когда я тактично уточнил у нее, знает ли она, куда мы сегодня идем. Все обошлось, я сказал ей это в тот же день.       — Нам на 11, так ведь? — не глядя спросила и, дождавшись моих утвердительных мычаний с набитым ртом, продолжила. — Хорошо, тогда я успею, — она села напротив, поставив чашки на стол, — Меня срочно вызвали на работу, но сказали, что это не займет больше часа моего времени. Так что встретимся там… возле торгового центра?       Я просто кивнул, улавливая нотки раздражения в ее голосе — «Что ж такого на работе стряслось? — подумал, но вслух не сказал. — С меня станется. Захочет — сама расскажет, а она захочет». Ника, не допив чай, ушла одеваться, а я уже не спеша прожевывал последние блинчики и наблюдал за ее сборами. Рабочую форму она не надела, оно и понятно, но и для свидания оделась слишком обыденно, хотя я не модельер, чтобы разбираться. Кинув сухое «пока», театрально покинула квартиру, с тем чтоб вернуться назад и забрать новую связку ключей. Второй уход смотрелся комично и мило.       Никуда не торопясь, я надел легкую весеннюю одежду и сел за ноутбук — коротать срок за просмотром новостной ленты и последней информации в банковской сфере, что напомнило мне о звонке отцу. Я откопал свой телефон на кровати и отменил напоминание, перед тем как позвонить.       — Да? — отозвался знакомый строгий голос на другом конце.       — Привет, пап, как дела?       — Привет-привет. Дела говоришь… — вздохнул он, — загибаюсь от скуки. Я эту профессию выбирал, чтобы не терять сноровку, а тут тишь да гладь, все прозрачно и просто. Прямо руки чешутся поспешить и взять кредит прямо сейчас…       — Ну-ну, мне б твои проблемы, — хмыкнул я, замечая его хорошее настроение — «Что ж ты так про скуку говоришь. Небось сидишь и радуешься, что тишь да гладь, и можно заниматься своими делами». — Заведи себе девушку и скуки как не бывало.       — У тебя что ли опять проблемы с этой барышней?       — Пустяки, она просто без настроения, я звоню по другому поводу, — прикинул как преподать информацию, — Вчера разговаривал с Питерсоном, если ты его помнишь…       — Помню, так ты…       — Он сообщим мне о переводе в отдел инвестиций и двухнедельном сроке до повышения в начальники этого отдела, — продолжил я, не меняя серьезного тона.       — Это не все.       — Не все. Питерсон также предоставил мне заверенные бумаги по прогнозу будущего нашего банка с использованием закрытых данных. В них чернымпо белому сказано, что по истечению года этот банк обанкротится.       — Год, значит. Проверил?       — По доступной мне информации можно с уверенностью сказать о непротиворечия его данных официальным, но при этом проверить, насколько все плохо, я не смог. Планирую использовать первую неделю переполоха на новом месте для изучения ситуации, и позвонил тебе, чтобы ты разузнал подробности у себя.       — Понятно, не думал, что так рано. Сомневаюсь в его подставе, но ты прав — проверим. Если все так как сказал Говард, тебе нужно уходить — месяц, максимум два.       — И сам понимаю…       Мы немного помусолили тему и, особо не затрагивая личную жизнь, распрощались. У меня еще осталось время, но я решил потратить его на длинный путь до центра. Вспоминая милую моську раздраженной Моники, взял новые ключи от квартиры и прицепил к ним ключ от автомобиля. Мне показалось, или я неосознанно долго закрывал входную дверь, вовремя опомнившись с принятым решением отгородиться от этой пары.       Без пяти одиннадцать я стоял на хорошо продуваемой площади перед торговым центром, высматривая остальных участников двойного свидания, но больше, конечно же, Монику. Несколькими минутами ранее я безуспешно пытался ей дозвониться и предположил ее опоздание или вообще отсутствие, но этого не произошло. Ника явилась в компании с Димой и пока еще незнакомой мне девушкой. Не сказать, что я не обрадовался, но что-то точно неприятно кольнуло меня.       — Ну-с, оглашаю двойное свидание открытым, — с пафосом заявил Димон. — Девушек я уже представил, теперь ты. Саша, — обратился ко мне, — это Мария, — и указал на свою безусловно красивую спутницу, — познакомились давно, случайно, при забавных обстоятельствах. Мария, это Саша — мой друг и коллега по работе.       Я протянул руку для пожатия и слегка удивился, как она соответствовала тому, на первый взгляд, гипертрофированному описанию вчерашней давности, и удивлюсь еще больше, если мне скажут, что она не актриса или не модель.       — Приятно познакомиться, — в один голос сказали мы и улыбнулись.       — Отлично, тогда отправляемся…       И наш гид повел нас по списку запланированного на сегодня. По мере посещения разных локаций, я все больше убеждался в том, что двойное свидание не для меня. Мы то и дело делились по парам в зависимости от того, кто, с кем и на какую тему разговаривал, да и идти в одну линию вчетвером мы могли только в парке. Самой долгосрочной комбинацией оказалась — мужчины отдельно, женщины отдельно, где мы в основном молчали и слушали смешки спереди, но самой интересной — компания с Марией. Мы заболтались не на шутку, покрывая разные темы для разговора, в том числе и ее профессию.Собственно, она — вокальный исполнитель, и на данный момент девушка-солист одной группы. Я пообещал посетить любой ее концерт, на который она, в свою очередь, пообещала пригласить. Спровоцировать ее напеть пару строчек сейчас не получилось, и не потому, что Мария стесняется, просто она запросила кругленькую сумму за это. Да так серьезно это сделала, что у меня глаза от удивления увеличились, а она громко и заразно засмеялась, чем и привлекла внимание позади. Когда находились в парке, по предложению Димы, мы сыграли пару раз в воздушный хоккей командами, где наши грозные соперники выиграли. Ника разожгла свой пыл и запросила реванш настольным теннисом, что горячо поддержала наша певица и в этот раз играли не парочками, а извечным противостоянием полов. Нас с Димой сделали в сухую.       Окончательно слились в группу из четырех мы только в кафешке, где-то в начале четвертого. Тут мы должны были пообедать и отправиться на первый вечерний сеанс фильма, но не тут-то было.       — Что это? — небрежно спросила Моника у официанта, показывая на прилавок.       — Настольные игры, — вынес приговор тот.       Короче говоря, мы удачно профукали два сеанса и с трудом уговорили пропустить нас по купленным билетам на третий и последний. Благо, места были, а кассирша была понимающей. В прокате был какой-то малоизвестный ужастик, но для такого бюджета оказался годным, и довольные, мы покинули зал, обсуждая, нужны ли внезапные испуги в таких количествах, и кто какие киноляпы заметил. А покинув здание, я присвистнул, обращая внимание на темное небо и залитые светом фонарей дорогу и площадь напротив. Я не планировал ничего на сегодня, но все равно не ожидал, что гулянка может затянуться на весь день. Возможно, мне стоит пересмотреть мое отношение к двойному свиданию. Напоследок мы обменялись номерами, и Дима снова заныл, что больше не увидит меня на работе, и что нам нужно почаще видеться, при этом взял с меня слово сходить в бар на следующей неделе.       Домой я шел выжатым как лимон, но с хорошим настроением и приятно проведенным днем за спиной, однако единственное, что омрачало атмосферу, — это Моника. Она шла молча и отдаленно, хотя минутой ранее радостно проводила время в компании — «Ну что теперь? — мысленно закатил глаза. — Чем можно быть недовольной в такой чудный выходной день?».       — Моника, у тебя все хорошо?       Она выпала из транса и, взглянув на меня, хотела что-то сказать, но вместо этого прикусила губу и отвела взгляд. Я не торопил ее — видно по какой-то причине ее что-то гложет, и я знаю, она поделится этим рано или поздно. Ника не торопилась, и долгие пятнадцать минут мы шли все в той же неприятно давящей тишине. Я старался не забивать себе голову, но на подходе к нашему двору она спросила, а у меня чуть челюсть не отпала.       — Саш, ты мне изменяешь?       — Что? — тут же переспрашиваю я.       — Изменяешь или нет? — не сбавляя шага и не смотря в мою сторону, переспросила.       «Что тут происходит? С чего такой вопрос? — мысли метались изо дня в день, пытаясь найти повод глупой ревности и недоверию — Что за детский сад?».       — Моника… — обратился к ней, и она будто специально ускорила шаг. — Моника, да подожди ты. Куда так летишь? — я нагнал ее и притормозил, — С чего ты это спросила?       — Почему ты не отвечаешь сразу? — с нечитаемым лицом сказала она, вроде заплачет, а вроде и взорваться может.       — Ника, милая, конечно я тебе не изменяю. Я люблю тебя. Тебя и только. Откуда такие мысли? — я схватил ее за плечи, не давая развернуться, но не давя на нее.       Ее глаза блеснули, но она сдерживала слезы, не желая показаться слабой.       — Тогда куда ты пошел вчера вечером? — она посмотрела мне прямо в глаза.       — Что? — глупо переспросил я.       Кажется, пока мы гуляли, я посеял где-то свой головной орган, который сейчас бы не позволил мне так безбожно тупить.       — Саша, — по щеке покатилась первая слеза, — ты сказал, что хочешь еще поработать, а сам ушел. Позавчера ты поздно пришел с работы, потому что у вас завал, а когда вернулся, то вместо теплой постели со мной ты снова отмазался необходимостью «еще поработать» — она скривилась на последних словах из-за чего влага сорвалась с ресниц.       — Моника, я…       — И всю неделю до этого… Что ты делаешь после работы? Куда… к кому идешь? — она продолжала меня упрекать.       — Да послушай, милая, солнце мое, — я отпустил ее и присел перед ней, — Я люблю только тебя. Я никуда не ходил, Ника, никуда — на работе и вправду завал. Хочешь, спроси у Димы… — сразу после сказанного меня осенило. — Ты спросила… Поэтому вы пришли вместе? — я опустил взгляд.       — Саш, я… — виновато прозвучало, но она тут же сменила тон на агрессивный, — Да, спросила, и знаешь… он говорит, что всегда уходит раньше тебя.       Я поднялся во весь рост и глянул ей в глаза, они бегали по моему лицу, то и дело бросая обжигающие недоверием искорки, но в тоже время неуверенные.       — Может, потому что я лучший специалист и меня загружают больше всех… или, может, из-за того, что меня переводят в другой отдел, а им не хватает рук. Нет же, я точно хожу по бабам поздними вечерами, сразу же после выматывающего рабочего дня, ведь Дима подтвердил завал на работе, вместо теплой постели с любимым человеком. Ох, знаешь, — я театрально вдохновился, — тут есть одно местечко, там и горячие парни есть. Хотя нет, погоди, — сложил руки на груди и нахмурился, — я не знаю таких мест, потому что вкалываю на работе до потери пульса… — я притормозил, прикусив язык, чтобы в пылу не сказать, о чем пожалею потом — «Это просто невыносимо. Чем я заслужил такое?».       — Но вчера… — она опустила глаза, сложив руки вместе.       — Вчера я ходил к Алексею, поговорить касательно Татьяны. Или ты думаешь, что за пятнадцать минут я могу найти проститутку и оттрахать ее?       — Саш, не надо так, я просто… Ты не сказал правды и…       — Моника, я не изменяю тебе, — грубо поставил точку, понемногу успокаивая себя.       — Господи, почему, — она больше не сдерживала себя и заплакала навзрыд, — почему… Саша, прости, пожалуйста…       Тяжело вздохнув, я обнял ее, хотя это меня тут утешать нужно — уж очень сильно она меня задела. «Не доверяешь мне? Но почему, почему? Я же люблю тебя, Ника» — еще сильнее прижал ее к себе и так и стоял с ней в обнимку, пока она более-менее не успокоилась.       — Идем домой.       — Прости меня, — прошептала она еще раз и, взяв за руку, направилась к нашему подьезду.       Когда мы ужинали, она выглядела виновато и подавленно, а я, наверное, хуже. Горький привкус на языке оставался даже после вдвойне сладкого кофе — «Что за день, блин, так хорошо начался и чтоб так погано закончиться» — мысленно взвыл я, подавляя тяжелый вздох. Она осталась мыть посуду и явно затягивала с этим, а я лег смотреть телевизор, стараясь отключить посеянный сегодня орган. Сегодня мы засыпали порознь.              ***              Воскресенье началось ожидаемо — мы с напрягом общались, перекидываясь сухими обыденными фразами и по большей части игнорируя друг друга. Вскоре неуютная атмосфера начала ощутимо давить, и Моника решила прогуляться, предупредив, что зайдет в магазин чего-то прикупить. Так я остался наедине со своими мыслями и переживаниями, и в итоге это привело к валянию на диване, просматриванию паутины на потолке. В моей голове возник ураган мыслей —я думал о вчерашней ссоре, о ее причине, какова во всем этом моя вина, даже сумел приплести к общей картине Татьяну с Алексеем — они играли роль инкубатора несчастий в моей схеме. В общем, как мячик, я перекидывал вину с одного на другое и, понятное дело, что так я никуда не пришел и лишь бесполезно, впрочем, как и нужно, провел свой второй выходной.       Ника вернулась около семи, и я встретил ее в коридоре, потрясенный эффектом небольшой разлуки. Воспрявшая духом, она улыбалась мне, стараясь не показывать стыд и вину, а я снова понял, что люблю ее несмотря на недостатки и завишу от нее и ее настроения. Кажется, она увидела что-то в моем взгляде, потому как, впопыхах бросив маленький пакет продуктов и разувшись, бросилась на меня и очень нежно поцеловала. Я растаял мгновенно, крепко обнимая ее, отвечая с тем же рвением и пятясь в спальную, где нам срочно нужно помириться. Каждое прикосновение было жадным и настойчивым, а наша недосказанность уходила прочь, давая место страсти. До кровати мы дошли полуобнаженными и заведенными недавними событиями, что поспособствовали такому вот результату. Я взял ее лицо в ладошки, встречаясь с ее распаленным взглядом, и поцеловал — «Умеет же она извиняться» …       Наш марафон закончился уютным валянием на кровати и просмотром какого-то фильма, под который Ника купила орешки и пиво — мир и благодать. Я чувствую себя счастливейшим человеком в такие моменты, жаль, что перед этим нужно сьесть ведро стекла и негативных эмоций. Всегда затрудняюсь ответить, стоит ли это того, но во всяком случае сегодня я спал как младенец. В итоге выходные прошли как обычно, и я был совсем не готов к наступающей неделе.              ***              Даже утро понедельника казалось не таким ненавистным после вчерашних страстей, и мы с Никой, проснувшись от будильника, никак не хотели вылезать из кровати и обьятий друг друга.       — Не стоит тебе опаздывать в первый день на новом рабочем месте, — она шепнула в ухо и поцеловала в висок, — Иди умывайся, я пока приготовлю завтрак.       Я поцеловал ее перед тем как встать, и еще раз после. Поторопился в ванную, а потом на кухню, чтобы помочь любимой с готовкой и немного поприставать к ней. В нашем доме образовалась идиллия, которая неизменно приведет к новой ссоре и ругани, но именно поэтому стоит наслаждаться такими моментами как сейчас, пока есть возможность.       Немного не рассчитав время в дороге, прибыл на работу на двадцать минут раньше и, не тратя его зря, изучил местность. Такой же деловой район, только к дому и к центру ближе. Офис инвестиций находился в многоэтажной стеклянной высотке, где помещения обычно снимают не бедные фирмы, и расположился практически на самом верху, занимая два этажа — тридцать третий и тридцать четвертый. «И как они умудрились обанкротить такую перспективную организацию?» — я задался вопросом, пока поднимался в лифте с толпой рабочих, постепенно убывающих по мере подьема. На нужном этаже я вышел и сразу же направился в указанный кабинет, где меня встретили чересчур бодро для такого уставшего от жизни человекаи, не давая передышки, повели по комнатам знакомить с основным составом, расположением жизненно важных помещений и, вкратце, моей ролью здесь. Потом меня, так сказать, пустили по рукам, и я во всем этом беспорядке даже заметить не успел, когда меня привели в помещение из трех комнат, в каждой из которых находилось по два рабочих стола.       — Тут мы работаем в парах и раз в день, а иногда чаще, собираемся всей командой. Хотя сейчас такой бардак творится, что в пору запираться у себя в кабинете на весь день — главное запастись едой, — улыбнулся, по-видимому, мой напарник.       — Как тебя зовут еще раз?       — Я и не представлялся, — хохотнул он, — Алексей Медведев, приятно познакомиться.       Непроизвольно подумав о другом человеке, я представился в ответ и пожал ему руку.       На протяжении оставшегося рабочего дня я часто обращался к нему за инструкциями и советами, даже когда в них особо не нуждался — не стоит давать им понять, что меня можно нагружать работой в первые же дни. Со стороны новичка, то есть с моей, Алексей был дружелюбным и веселым, потому мы быстро поладили, но, когда ближе к вечеру он повел знакомить меня с командой, я узнал истинное положение вещей и настрой коллектива. Мой напарник меньше всех выражал свое недовольство, думаю, поэтому меня поставили с ним, остальные были в бешенстве от ситуации и не стеснялись использовать весьма грубый лексикон для высказываний. «Что ж, держись, Сань, тебе здесь еще месяц кантоваться» — приговорил я сам себя и, мысленно перекрестившись, полез в гущу событий, разбираться что и как.       Денек выдался эмоционально выматывающим — как новенькому мне выдали все последние новости скопом со всеми нескромными комментариями, да так много их было, что в итоге весь вечер мы просидели в комнате для собраний. Несмотря на весь негатив, приняли меня лучше, чем ожидалось, ведь, взамен уволенных коллег, я единственный переведенный из другого отдела, так сказать, меньшее зло по сравнению с внештатными сотрудниками. Вернувшись на рабочее место, Медведев тут же указал на время и посоветовал не работать дольше положенного, а я собственно и не собирался. Выполнив тот мизер работы, что мне сегодня поручили, я также успешно закинул себе на почту документы, которые должны пролить свет на положение дел в банке — интересное чтиво на ночь.       Здание я покинул вместе со всеми, стараясь не сильно выделяться, но и не забиваться в угол — наблюдал, так сказать. Попрощавшись, все разошлись по своим машинам, а кто-то пешком, и по домам. В дороге меня догнал звонок Димы с расспросами о новом месте работы и коллегах, на которые я отвечал односложно, стараясь не отвлекаться от дороги. Своим монологом он проводил меня до парковки и, когда я полноценно подключился к разговору, замялся, пытаясь что-то у меня выяснить, но так невнятно, что пришлось долго расшифровывать. Оказалось, он просто хотел узнать, что там с Моникой, и, вздохнув с облегчением, я добавил этот разговор к обещанию пойти в бар.       Дома меня ждал горячий ужин и секс — нельзя себе в таком отказывать, а когда любимая улеглась у меня под боком, я потянулся за заранее распечатанными бумагами и принялся читать их под светом прикроватной лампы.              ***              Не знаю, когда я успел уснуть, но по всей видимости в середине процесса изучения — документы разлетелись по всей кровати. Ника уже сидела, опершись на изголовье, и просматривала распечатки, а потом и меня.       — Прямо настоящий бизнесмен — спишь в таблицах и диаграммах, — хихикнула она.       Я потер глаза и улыбнулся, пытаясь вспомнить отложилось ли что-то прочтенное мною в голове. По большей части — да, и в этих таблицах и диаграммах не было ничего, доказывающего скорую гибель банка, хоть и хорошего там тоже мало. Нужно будет приготовить сегодня на вечер вторую партию, там этих информационных доков на несколько ночей хватит, заодно подготовлюсь к своим прямым обязанностям в офисе.       В этот раз завтрак готовил я, поскольку Моника прихорашивалась — сегодня придут какие-то серьезные заказчики и она будет присутствовать на встрече. За бутербродами с чаем она рассказывала мне подробности, прервавшись на шум из подъезда — хлопнула входная дверь соседей. Ника отпила чай и, заметив мою попытку скрыть интерес, поведала о вчерашнем столкновении.       — Я видела вчера Таню с Алексеем, — начала она, — видела издалека, но Танька не поленилась и подошла ко мне. Выглядела она, по-моему, еще хуже, чем тогда, с синяками под глазами от бессонных ночей, бледной тенью себя прошлой… — Ника посмотрела в окно, немного задумавшись, — Она снова извинилась за доставленные неудобства и сказала передать отдельное спасибо тебе за тот вечерний разговор с Алексеем. Она тогда утром вернулась, они поговорили и «все стало на свои места» — так она сказала. Так что можешь больше за них не беспокоиться.       — Так заметно? — я виновато улыбнулся, — Хорошо, не буду. Расскажи лучше, что там с тем блондином-заказчиком…       В этот раз, по пути на свою работу, я подвез любимую к ее, радуясь, что и впредь смогу так делать— теперь нам по пути. У себя же я нырнул с головой в разные документации и знакомства со внештатной половиной отдела, сопровождаемый Медведевым. В обед было общее собрание, на котором обьявили небольшое празднование нового коллектива в конце рабочей недели, двадцать второго мая, на что все довольно бурно отреагировали, и не сказать, что позитивно.Положение дел оставляло желать лучшего, как и предполагали мы с Питерсоном: в офисе творится дурдом с откровенной неприязнью сотрудников между собой, разделение на два лагеря и как последствие, планируемый положительный результат бредовых указов сверху, тоже будет предсказуемо неположительным. «Крепись, Сань, только второй день. Радуйся, что тебя хорошо приняли обе стороны по отдельности. Дальше ты либо заставишь их сотрудничать, как начальник, либо тебя порвут как тряпочку… Ох, точно, я же сбегу как крыса». Второй день прошел в более организованном беспорядке и мне не потребовалось много времени, чтобы акклиматизироваться — люди другие, другие задачи, но это та же рутина.       Сегодня после работы меня задержал Медведев, предложив выпить по чашечке кофе вместе, и разузнать друг друга получше, хотя зачем, если мы и так постоянно общаемся на работе, и я, в принципе, и так уже знаю все мне положенное. Но предложение я все равно принял и скинул предупреждающую СМСку Монике, но она ответила, что и сама тогда пойдет прогуляться, и я могу не спешить. За беседой у меня мелькнула приятная мысль — мой напарник сильно напоминает мне Диму, но только характером — жизнерадостным и дружелюбным, внешне они, конечно, были совсем не похожи. Мы выпили по две кружки капучино, не торопясь рассказывая друг другу о себе, но в основном, как и в случае с моим другом, болтал Алексей. Под конец он довел меня до слез, практически слово в слово повторив просьбу Седова о походе в бар — думаю, мы сходим туда втроем.       Перед тем как вернуться домой, по заготовленному списку сьездил в супермаркет и припарковался у себя во дворе где-то в начале десятого. Вылез из машины, доставая пакеты, и успел только поставить ее на сигнализацию, как услышал короткий женский крик, а обернувшись в ту сторону, застал скверную картину: бегущая девушка и за ней кто-то следом. Завидев стоящего столбом меня, она, кажись, помчала еще быстрее, оставляя преследователя далеко позади.       — Помогите! — кричала она, — сюда, пожалуйста!       Я, оставив пакеты на месте, бросился ей навстречу и, словив ее в движении, признал в ней соседку Таню — резко стало не по себе. Я, конечно, понимаю, что накрутил себя, но в последнее время эта пара — равняется бедам на мою бедную голову. Также я понимаю, что не плебей и уж точно не брошу девушку в беде, чем бы это для меня ни обернулось. Она пыталась отдышаться и одновременно что-то сказать, я же следил за фигурой преследовавшего, которая, не пробежав половины дистанции, вернулась обратно, не сбавляя темпа.       — … полицию, нужно вызвать полицию, — прохрипела Таня и прочистила глотку. — Вызовите полицию, — подняла на меня глаза, мгновенно узнавая, — Саша, пожалуйста, скорее. Они убьют его.       Я достал телефон, снимая блокировку, и всунул ей в руки.       — Где?       — В переулке между седьмым и восьмым, — подрагивающим голосом ответила она, и уткнулась в телефон, — Саш, не…       Я метнулся в ту сторону, откуда прибежали эти двое, готовясь к несладкой участи в потасовке, которая меня не касается. «Ну что за дела… Во что ты теперь вляпался, черствый сухарь? — чертыхнулся я. — У Тани деньги закончатся тебя под залог вытаскивать». Не сбивая дыхание, я добрался до указанного переулка, и успешно обнаружил четверых толпящихся в кучке мужчин и пятого наблюдателя в стороне. Алексея приметил последним, он валялся на земле, безуспешно пытаясь защититься от ударов ногами. Я начал мысленно проклинал себя за то, что столкнулся с Таней, ее, потому что решила столкнуться именно со мной, его, потому что магнит для неприятностей на свою задницу и не жадный, любит поделиться этим с окружающими. «Что б тебя, Пацюк, будешь по гроб жизни должен» — огрызнулся я, посылая ему телепатические ругательства, а сам, перекрестившись, рванул вперед.              ***              «Правильно! Что б тебя, Пацюк, ты мне все еще по гроб жизни должен, —с грохотом поставил стакан на столик и поднялся с дивана, начиная наматывать круги по комнате, — Я тогда чуть не поседел, поверь мне. Я, то есть ты, же не боец какой-то и хулиганом в школе не был, в драки не лез, ты же знаешь, а тут целая толпа». Я сердито плюхнулся обратно — «И ты представляешь, что эта Танька сделала? Блин, я конечно понимаю, что нервы и все такое, но это наша с тобой шкура, даже не думай ее защищать потом».       «А как тебе, я из прошлого, выходка Моники? — саркастично спросил я, — Бьюсь об заклад, хотя нет же, я точно знаю, ты и не догадываешься какая она… у-у-ух, — махнул сжатым кулаком у себя под носом и залпом допил полстакана, — Впрочем, не долго тебе осталось находиться в неведении, Саня. Вот уже и вторая точка невозврата на подходе».