Точка невозврата Александра Сладкого

      Я целился в ближайшего ко мне из той кучки неандертальцев, что пинали лежачего. Им оказался тот единственный, который не был увлечен избиением, ведь он только что видел, как девушка, то есть Таня, позвала на помощь, собственно меня, и скорее всего вызвала полицию. Он, очевидно, пытался вразумить приятелей, посоветовать бежать пока не загребли, но без особых успехов, да и времени я ему не давал. Удар пришелся прямехонько в переносицу, потому как мужчина, ожидая преследования, обернулся, услышав мои поспешные шаги, но, к моему счастью, не смог среагировать. Руку резко обожгло от столкновения с лицом, будто с бетоном, а противник, выкидывая ногу назад для опоры, споткнулся об Алексея и повалился на спину. В это мгновение воцарились короткие секунды покоя, и я мог только гадать, кто как их тратил, ведь сам, не пережидая ухода момента неожиданности, замахнулся на второго неприятеля. Он стоял слева от меня, не сводя глаз со своего лежачего дружка, но в этот раз удар вышел слабее, просто потому, что рука неприятно ныла после первого раза. «Все-таки я не боец» — возникла у меня унылая мысль перед тем, как кто-то позади схватил меня за шиворот и решительно потянул назад. Неуклюже пытался вывернуться из цепкой хватки и одновременно не упасть, тем самым пропуская злосчастный возврат долга спереди по левой скуле, от чего в голове заклокотало, а врагов стало в два раза больше. Уже потом я схватил нехилую подачу по печени от неизвестного позади и попытался согнуться от боли, но мне помешали, обхватив рукой поперек горла и перекрывая доступ кислороду. Мысли беспорядочно путались в попытке решить несколько проблем, грозящих мне серьезными травмами, а то и жизнью одновременно, от чего я не сразу осознал, что меня уже никто не держит. Я упал на четвереньки, сплюнул непонятно откуда взявшуюся желчь во рту, и постарался привести дыхание в порядок. Не позволяя себе долго отвлекаться, поднялся на одно колено, параллельно осматриваясь прослезившимися глазами. Оказалось, тем, кто помог мне, был Алексей, что сейчас весьма феерично устраивал супостатам казнь египетскую — «Я-то думал, ты только в больнице встанешь, придурок, а ты, оказывается, жив-живехонек и полон сил». Мне показалось, он дерется на равных с тремя мужиками его весовой категории, анализируя обстановку и раздавая направо и налево, но приглядевшись, понял, что он невменяем, даже не так — в бешенстве. Он не думает, что делать и куда бить, просто выносит их, и дерись он с каждым по очереди — выиграл бы в сухую, даже с тремя одновременно, наверняка, справится. Но на ногах уже четверо, не считая того в стороне, что не сдвинулся с места с самого начала, а Леша ранен, хоть это и не заметно — «Нужно подниматься».       Забывая на время о своих неприятных ощущениях, метнулся к стоящему ко мне спиной недругу, обхватывая руками его шею, и пнул в бедро соседнего, сбивая его с траектории намеченного удара. Беда-на-мою-голову заметила мое возвращение в схватку, одарив меня все тем же злым взглядом, что и наших соперников, и поспешила закончить с этим поскорее. Обменявшись еще дюжиной ударов с соперниками, мы вывели из строя двоих и еще двоих сейчас прессовали. В основном, конечно, атаковал Алексей, а я получал по башке, но мы уверенно шли к победе. Наконец, отойдя в сторонку от очередного тумака, я заметил надвигающегося пятого противника, который не участвовал и сейчас создавал впечатление главаря шайки. Я оставил двоих своему рычащему союзнику, сам на адреналине двинулся на перехват новой угрозе, ведь он уверенно направлялся к изначальной жертве. Заметил он меня заранее, но ничего предпринять не успел, а помимо этого еще и свалился от одного моего удара, тут же уходя во все тяжкие по отборному мату — «Прямо-таки до этого потасовка была невероятно спокойной и культурной». Затем, моргнув, я пропустил момент, когда Алексей набросился на лежащего передо мной, аля босса, и начал мутузить его, не жалея оставшихся сил, явно сверх требуемого. Осмотревшись, я приготовился защищать его тупую спину, но на земле валялась только одна живая тушка — остальных и след простыл.       — Эй, остынь, дурак, — просипел я, потянувшись к разбушевавшемуся демону рукой, — ты ж его угробишь так…       Ухватился за его плечо, намереваясь урезонить, а в крайнем случае и оттащить силой, но в левом боку сильно обожгло, и я отпрянул в сторону, приземляясь на пятую точку и пытаясь убаюкать боль — со стороны можно было бы подумать, что это я бешеного Лешкиного взгляда испугался. Забив на попытки спасти его от тюрьмы, я принялся осматривать причины своего скверного самочувствия, но смог увидеть только проступившую кровь на рубашке. Все тело начало ныть и пробирать дрожью, а желудок скрутило так, что мама не горюй, отчего тошноту было не остановить. Пока блевал, не заметил появившегося рядом Алексея, который, игнорируя мои препирания, пытался осмотреть мой бок.       — Просто порез, хоть и глубокий. Ничего важного не задето, — вынес он вердикт, тоже с хрипцой в голосе, — но рану нужно поскорее обработать.       — И когда это умудрился… — вслух подумал я, вспоминая, что у чокнутых старых гопников не было ничего колюще-режущего.       Мой сосед присел рядом, доставая откуда-то ножичек, и я чуть не взорвался, думая — «А какого черта?!» — но меня быстро урезонили.       — Тот сучий потрох принес, — он ткнул в сторону валявшегося, я надеюсь, без сознания, главаря.       — Вот дрянь, а я и не заметил… — высказался я и сконцентрировался на цветочках и бабочках, игнорируя ломоту во всем теле, говно вокруг и причину всего этого.       — Идем, — приказным тоном молвил он, хватая меня за правое предплечье и поднимая.       — Больной, что ли, — огрызнулся я, вырываясь из его рук, но тщетно, потому на ноги он меня все-таки поставил, — никуда я не пойду, и ты, кстати, тоже, — стер со лба пот. — Нужно дождаться полицию и, надеюсь, скорую.       Меня одарили весьма неприятным взглядом и на какое-то время оставили в покое, и это позволило моему незанятому мозгу разгуляться не на шутку, проклиная все, что под руку попадется. Особое внимание я уделил этой парочке, что за последние несколько дней довела меня до суеверия и банальной паники при их виде, полицию, что так чертовски долго добирается, этого умственно отсталого ублюдка, что чуть не пришил меня в уличной драке — «Пиздец, а ведь мог ткнуть не туда и пиши пропало»…       — Ты что дел… — я попытался узнать цель действий Алексея, но в принципе это было и так очевидно, потому, недоговорив, бросился к нему.       В считаных сантиметрах от горла, я успел пресечь смертельный удар — лезвие скользнуло мимо, задев плече обморочного, и уткнулось в асфальт.       — Да ты реально больной, что вытворяешь?! — взревел я, откидывая нож в сторону. — Какого черта?       Леша озадаченно уставился на меня, а потом с уверенность, будто обьясняет малолетке, начал медленно растолковывать:       — Он пытался меня убить, используя стратегию слабых, пытался убить тебя в нечестном бою. В итоге все равно проиграл, поэтому…       — Поэтому ты его грохнешь? — грозно прохрипел я и откашлялся, прочищая горло. — Что за по-варварски тупая логика. Он хотел нас убить, и он получит за это по заслугам, знаешь ли, но вместо этого ты хочешь угодить своему… — сдержал порыв очередной грубости, — эго и загреметь вместо него. Ты меня пугаешь, блин.       Видно, что ему очень хотелось мне что-то ответить, даже желваки заходили, но он почему-то промолчал, просто буравя меня взглядом. А я, на самом деле, не отказался бы от любого толкования его действий — хоть какой-то лучик света.       Полиция прибыла в течении пяти минут, которые мы провели в молчании по желанию Алексея. Вместе с ними приехала скорая, что меня очень обрадовало, и Таня, что вызвало у меня непроизвольный приступ мурашечной армии. Меня тут же отвели к фургону и стали обрабатывать, настойчиво уговаривая стражей порядка отпустить пострадавшего меня в больницу для лечения, а уже там допрашивать, но рана, в сущности, и впрямь оказалась не серьезной. Нападавший удачно попал в кость и лезвие прошлось вдоль, не погружаясь глубже, потому я настоял на разговоре с сотрудниками здесь, а потом — везите куда хотите.       Пока меня поверхностно обхаживали, я наблюдал со стороны, как яро Татьяна пыталась что-то рассказать или доказать мужчине в форме, периодически обращаясь к своему любимому, то ли за помощью, то ли с просьбой помолчать. Меня слегка кольнула зависть, что рядом со мной сейчас нету моей любимой Ники, но я вовремя прогнал такую мысль — «Ей здесь делать нечего. Было бы хорошо, если б она вообще не узнала, но боюсь такие вмятины я не смогу скрыть». Тем временем разгоряченную девушку отвели в сторону и спокойно продолжили разговор с Алексеем наедине, а на фоне вели двоих пришедших или приведенных в чувство нападавших. Немного погодя, полицейский, попрощавшись с пострадавшим, направился ко второму, то есть мне, а первый, бросив короткий нечитаемый взгляд на меня, отправился домой со своей невестой. Правда, опомнившись, она подбежала ко мне возвращать телефон.       — Сейчас не время, но мне нужно извиниться. Я на нервах выключила твой телефон и… — она опустила взгляд, — ну ты понимаешь, и не смогла вызвать полицию. Им позвонили случайные прохожие, что вас заметили, — Таня выглядела очень виновато, а потому я скрыл свое негодование по поводу ее безответственной неуклюжести в такой важный момент — «Приехала полиция позже и приехала, не столь важно почему… Это же не моя шкура была на кону, так ведь, Татьяна», — и еще кое-что…       — Мэм, прошу вас оставить нас, вы сможете поговорить потом, — встрял офицер и она явно неохотно оставила нас.       Сначала вопросы были общего характера, а именно ФИО, место жительства, время происшествия, возможные причины и подробности самой потасовки, особенно часть с холодным оружием. Затем меня спросили про связь с участниками конфликта, в частности самого Алексея Пацюка, не упуская шанса узнать что-то от соседа и собутыльника, но и я добился пояснений. Оказалось, что на него напала шайка того пришибленного, с которым у Леши накануне произошла личная перепалка и они оба попали в полицейский участок. У мужчины постоянные проблемы с порядком, соответственно в его невиновность, в которой он клялся, не поверили, и в итоге случилось вот это — «Теперь-то он получит свое».       Ну, я рассказал все, что только что произошло в деталях, начиная от встречи с Татьяной и до прибытия полиции, пропуская только попытку больного на голову убить виновного в самом конце, — сам не знаю почему утаил сей факт, но отложу самоанализ на потом. Пожелав скорого выздоровления, меня отпустили со скорой, где я, убаюканный дорожной тряской, уснул.       ***       Проснулся я в прескверном состоянии и расположении духа — «Дайте попить, пожалуйста, а лучше выпить… хотя, нет, все-таки попить».       — Воды… — выдал я, не проверяя присутствия посторонних в помещении, и тут же ощутил всю палитру ярких красок на теле.       Кажись, из моего живота отбивную сделали, грудную клетку на ребрышки под соусом отправили, а в голове кашу сварили — «А еще, по-моему, я голоден». С нескрываемым болезненным стоном я открыл глаза и попытался принять сидячее положение. В палате все-таки никого не оказалось — какая досада, я бы с радостью встретил сейчас переживающую Монику — «Может вышла?» — все же понадеялся. Я не торопился звать медсестер, используя тишину и покой в свое удовольствие, просто валяясь, но в голову быстро ворвались сомнения по поводу известности моего состояния и места пребывания. Очевидно, это отразилось на моем лице, потому как удачно вошедший медбрат или врач сразу попытался меня успокоить.       — Доброе утро, Александр. Не переживайте, ваша девушка отправилась ночевать домой и попросила вас позвонить сразу, как только получится, — я хотел было еще уточнить, но меня опять прочитали. — На работу мы тоже сообщили. Прошу, отдыхайте.       — Спасибо, конечно, э-э…       — Михаил Сергеевич, лечащий врач.       — Михаил Сергеевич, но я бы хотел поскорее вернуться домой.       — Понимаю, — улыбнулся он и сократил расстояние между нами, — но давайте я сначала посмотрю, как поживает ваш порез и поспрашиваю вас о самочувствии, как предписывает моя профессия.       Я улыбнулся его самоиронии и отдался на милость обследованию, и сам интересуясь своим самочувствием. Пока он менял повязку на ране, я рассматривал ровную полоску слегка покрасневшей кожи, перетянутой швами, и прогонял мысли о возможных альтернативных исходах того удара ножом. Мужчина в халате отвлек меня, начав задавать штампованные вопросы, аля «болит, а здесь болит», и эталонно тыча во все подряд, от чего в палитру добавилось еще несколько красок. Вердикт:       — У вас все болит, — хмыкнул врач, насмешливо верно оценивая все мои положительные ответы, ойки и шипения, — но ничего серьезного. Вас просто хорошенько потрепали, вот и все, — он обошел койку, направляясь к столику у выхода. — Я выпишу вам мази для всей той красочной картины на вашем теле и попрошу менять повязку один-два раза в день в течение трех суток. Швы старайтесь не мочить, а снять сможете сами на десятый день, то есть, — сделал паузу, — тридцатого мая, или, если хотите, вам снимут здесь. Любые негативные внешние изменения или чрезмерные боли, и вы сразу идете ко мне, все ясно?       — Когда можно на работу?       — Если хотите, то хоть завтра, если нет, — Михаил Сергеевич вернулся с листочком в руках, улыбаясь, — то я бы порекомендовал неделю постельного режима.       — Неделю не стоит, — улыбнулся в ответ на человеческое понимание, — но пару дней я бы отдохнул.       Мы обменялись любезностями, и напоследок добрый доктор порекомендовал есть легкоусвояемую пищу и не употреблять спиртное в ближайшее время. Оставшись наедине, я обратил внимание, что первое прескверное впечатление о состоянии здоровья прошло и сейчас я чувствую себя помято, но куда как лучше. Взяв телефон с тумбочки по соседству, набрал Нику, чтобы попросить забрать меня отсюда, но обломался.       — Прости, Саш, я сейчас на работе, никак не могу. Это важный контракт, и мы обсуждаем детали, — в трубке зашуршало. — Да, конечно. Уже иду, минуточку, — затем снова мне, — Все, мне нужно идти, сладкий. Я оставила тебе чистую одежду, вызывай такси и встретимся дома. Целую, пока-пока, — и бросила трубку.       «Важный контракт — это важно, но как же я» — по-детски капризно подумал я, в ответ отрезвляя себя более взрослыми мыслями — «У тебя просто царапина и пара синяков, она не должна нянчиться с тобой из-за ерунды» — но не помогло. Со смешанными чувствами и кривляясь от тянущей боли, я переоделся и вызвал такси. На выходе заглянул в аптеку, покупая все по списку и кое-чего еще по мелочи. Уже в машине телефон оповестил о новом сообщении, да еще и от занятой Моники: «И прекращай уже лезть в дела наших соседей, видишь, чем это заканчивается. Сами разберутся, не маленькие. Лучше о нас подумай» и смайлик с поцелуем в конце. Это вызвало у меня легкое недоумение и комично поднятую бровь — «Это значит, я должен был проигнорировать девушку в беде, потому что это Таня или не лезть в драку на помощь человеку, которого избивают, потому что — Алексей? Что за глупая логика» — легкомысленно счел я, укладывая телефон в карман.       Выезжая на знакомые улицы, думал выйти в магазин себе за гостинцами, но, разумно пораскинув мозгами, доехал до дому и расплатился с таксистом. Наверху меня ждала пустая квартира, но зато с полным продуктами холодильником, горячим душем и мягкой кроватью — постельный режим как-никак. Весь в блаженном предвкушении я завалился в квартиру и засел на кухне за готовкой любимых макарон по-флотски себе и любимой на ужин. Закончив, оставил их остывать и отправился в душ, предварительно обмотав грудь на уровне повязки пленкой, а перед выходом из кабинки снял ее и просто протерся. Сухой, чистый и в домашней одежде приступил к долгожданному кушанью, но не успев проглотить и одной ложки, был прерван звонком в дверь. Я сел прямо, опустил столовый прибор в тарелку и уставился в сторону предполагаемого гостя, буравя кухонную стенку — «Ну уж нет, я не встану» — снова, будто ребенок, уперся я, зная, что это точно не Моника. Продолжая сидеть неподвижно, как статуя, дождался второго звонка и, вразумив себя, недовольно поднялся. Прошел в коридор, стараясь не шуметь, и остановился в шаге от входной двери, давая себе последний шанс быть оставленным в покое, в гордом одиночестве и в блаженном неведении относительно личности по ту сторону — «Давай, позвонишь еще раз — открою». Повисла тишина, а потом раздались уходящие шаги, и я начал праздновать победу, правда, преждевременно.       — Ты что… — это все, что я услышал, перед тем как в дверь оглушительно постучали.       «Я никого не жду, меня нет дома, ошиблись дверью, проваливайте отсюда» — как мантру повторял я мысленно, но от них ничего не спасет, не так ли. Повторный стук не заставил себя ждать и сопровождался окриком.       — Я знаю, ты там, не заставляй ждать, — громко, грозно, но не угрожающе.       — Прекрати, а если он спит или занят…       «Ох, Господи, это и правда они» — запрокинул голову, прикрывая глаза. Меня не покидала надежда, но куда ей до меня, а потому, тяжело вздохнув, я демонстративно отворил дверь только для разговора через порог и притворился, будто это не я только что их игнорировал.       — Прости, Саш, мы не хотели навязываться, — нервничая, проговорила Таня и протянула мне упакованный десерт. — Я, то есть мы, хотели сказать спасибо, ты очень помог вчера. Если бы не ты, могло случиться непоправимое…и я не только про драку, — она посмотрела на Алексея в поисках поддержки, что ли.       — Спасибо за вчерашнее, — выразился он не то чтобы грубо, но нифига не искренне, так еще и просто ушел после этого.       Мы проводили его взглядом, пока дверь соседней квартиры не закрылась. Таня схватилась правой рукой за переносицу, протяжно выдыхая и снова натягивая улыбку, в то время как я продолжал стоять с лицом-кирпичом, уже практически не удивляясь.       — В общем да, спасибо, что не рассказал полиции о том неприятном моменте, — она пыталась казаться дружелюбной, но не могла полностью спрятать раздражение, вызванное, в принципе, чем угодно в данной ситуации, хотя это я должен злиться на ее неуклюжесть вчера. — Я действительно не хочу навязываться, вижу ты устал, кроме этого ты и так нам сильно помог за время после… инцидента, но мне действительно нужно еще кое-что… и больше я вас никогда не потревожу.       — Эм-м, Тань, я… — «не хочу лезть в ваши дела» — хотел сказать, но меня перебили.       — Просто зайди к нам завтра в любое удобное тебе время, без Моники, сам, пожалуйста.       — Ну вы ведь уже не маленькие дети, а взрослые люди, может, сами разберетесь?       — Пожалуйста, — настойчиво повторила она, смотря прямо мне в глаза.       Я протер их, сдаваясь под напором женских чар, но, чтобы не показаться слишком мягким и сговорчивым, сообщил, что зайду послезавтра в первой половине дня, потому как завтра просто невероятно занят. На этом мы разошлись, и я, вернувшись за стол, распаковал гостинец — полторта и конфеты — и, отложив его в сторону, набрал Диму. Мы еще не договаривались о месте и времени, а значит право выбора за первым предложившим.       — День добрый, как дела, как работа.       — Привет, я сейчас не в офисе, хотел…       — Как не в офисе? Прогуливаешь работу что ли? Ай-ай-ай, а его еще повышать собрались… — попытался пристыдить меня, но как-то не особо у него это получается.       — Дим, завтра в семь в Рояле. Я возьму с собой еще одного человека, там поговорим.       — У-у-у, заметано. Выздоравливай что ли или что там у тебя.       — Ага, до завтра.       «Простите доктор, но мне нужно выпить» — мысленно извинился я, вместе с тем строча сообщение моему нынешнему коллеге — Медведеву — с тем же предложением на завтрашний вечер, и вернулся к уже остывшим макаронам. Пометку про визит к соседям я сделал в голове, авось забуду, как обычно, и даже совесть не трепыхнется по этому поводу, а про бар я как раз-таки вряд ли забуду, но в телефоне отметил. Наслаждаясь, даже едва теплым, но любимым блюдом, я размышлял о планах на день грядущий, ведь на сегодня и так все понятно — валяюсь перед телевизором и ем удачно подвернувшийся тортик вплоть до отбоя. «А завтра… — начал было я, да плюнул на это, — Завтра будет завтра, там и посмотрим» — и на этом порешил. Заливая кипятком небольшой заварник с чаем, получил утвердительный ответ от Медведева, а после несколькихнапоминаний насчет задач, которые я должен буду выполнить, будучи на работе. Перекинул основную часть на понедельник, и кое-что на пятницу — загляну в офис ненадолго. Поставил заварной чайник, кружку и сладкое на поднос, и последний раз достал телефон, чтобы заказать столик в баре — «Не хочу сидеть у барной стойки или вообще не сидеть».       Время шло своим чередом, и, не спеша, я справился с половиной торта, не оставив ничего Монике, не из жадности, а потому, что это улики. Она, кстати, написала о возможной задержке на работе допоздна и, собственно, чтобы я ее не ждал. Стоило бы возмутиться, но так получилось, что мне это только на руку, ведь я совершенно не хотел говорить, как у меня прошел день, а конкретно, кто заходил и что я этому кому-то пообещал. Отметив, во сколько она обычно приходит, решил лечь пораньше — так совсем отчитываться не придется — «Подло, но это последний раз, и они отстанут». Непосредственно перед сном я проверил повязку, решив поменять ее завтра утром, и, намазавшись с ног до головы лечебными мазями, укутался в одеяло.       ***       Замысел сработал как надо, я уснул, не застав прихода Моники, и проснулся после ее ухода. Она, конечно, потом мне предьявит за недостаток уделяемого ей времени и внимания, я в свою очередь заявлю об этом ей, мы погрыземся, и конфликт будет исчерпан. Распластавшись на кровати, я провалялся еще полчасика, прежде чем отправиться в ванную комнату и там уже в который раз столкнуться со своей перекошенной, кажись, еще больше оплывшей рожей.        — Ничего, Сань, ты даже так красавчик, — подбодрил сам себя и постарался меньше смотреть в зеркало.       Если честно, я не ожидал, что Ника приготовит завтрак, шел на кухню за чашкой кофе с молоком, но был приятно удивлен тарелкой теплого омлета с овощами и короткой запиской: «Поправляйся, сладкий». «Люблю тебя, милая» — поблагодарив, приступил к трапезе, наслаждаясь каждым кусочком. В прекрасном расположении духа принял решение пойти прогуляться, хотя погода и грозилась вылить на каждого неосторожного прохожего по два ведра. Когда снимал домашнюю футболку, наткнулся на повязку, вспоминая вчерашнее намерение сменить ее сегодня утром, и полуголым отправился в гостиную перевязывать. Порез немного ныл, но края выглядели хорошо, потому, не беспокоясь, я закончил с этим не хитрым делом и надел недостающую одежду.       Квартиру и двор покидал с опаской, боясь быть обнаруженным Татьяной или Алексеем и разоблаченным во лжи, хотя одновременно с этим своей неподдавшейся суевериям частью мозга я понимал глупость такого поведения.       Прогулка развернулась на территории всего города, и я тратил на пешую ходьбу больше всего времени и сил, облазив те места, где редко бывал или вообще никогда. Изредка заглядывал в сувенирные лавки и магазины антиквариата или безделушек, делая пометки на будущие подарки или идеи для них. Пару раз купил кофе с собой и в какой-то момент само собой определилось, что домой я заходить не буду, а сразу направлюсь в бар. Всю дорогу меня сопровождали заинтересованные взгляды, которые я успешно игнорировал, а также, из интересного, мне удалось послушать много невероятных историй о себе и своих блистательных приключениях — «Какая прелестная у людей фантазия» — посудил я, подслушав очередную версию событий, в которой меня изнасиловали. Ближе к шести небо наконец определилось со своими планами и таки расщедрилось на три ведра каждому неосторожному прохожему, коим я не был. Стоя в компании пяти таких же везучих у козырька мясного магазина, я спрогнозировал свое опоздание и начал вызванивать парней. К счастью у моего нынешнего коллеги получилось меня подобрать спустя двадцать минут, сразу после напоминания про поход в бар с друзьями, и когда ливень даже не думал стихать.       — М-да, Александр, у вас видок, конечно, побитой собаки, — если б мог, он наверняка бы присвистнул, — Поэтому сегодня собираемся?       — Не-ет, — отмахнулся я, — нужны вы мне. Просто договорились собраться, а я вот решил сделать это сегодня.       — Как скажешь, Сладкий, — улыбаясь, хмыкнул сослуживец и вырулил на центральную улицу.       Ехать нам не долго, и я не стал заводить разговор, расспрашивая о положении дел в офисе, еще успеем. Без девяти минут седьмого мы припарковались на стоянке у бара, а зайдя внутрь, попросили проводить к заказанному столику, где мы и дождались немного опоздавшего Диму. Его реакция, аля я статуя, при моем виде нас позабавила, и он тоже сделал предположение, что все мы здесь сегодня собрались именно по этому поводу, в чем я поспешил его разубедить.       — Дмитрий Седов, — я указал на своего друга.       — Можно просто Дима, — он протянул руку для пожатия.       — Алексей Медведев, — указал на потенциального друга.       — Можно просто Леша, — так же дружелюбно ответил он и пожал руку.       — Ху-х, самое тяжелое позади, — я театрально смахнул пот со лба и предложил заказать выпивку.       Все взяли по бутылке пива, решив по ситуации смотреть, что будем позже, правда Димон, посмотрев на мое лицо, даже не зная, что находится под рубашкой, настаивал, как можно скорее повысить градус. Игнорируя прозрачные намеки моей компании по обьяснению моего синюшно-фиолетового состояния, я смог свести разговор к непосредственному тесному знакомству этих двоих, время от времени дополняя рассказы моего друга реальными событиями, так сказать выкладывал голую правду. Услышал несколько интересных историй, в которых сам не участвовал, но с большим трудом верилось во многое сказанное. Например, то, что в невероятно жаркую погоду холодильник с рыбой на базаре не справился с охлаждением, и вся рыба, растаяв, ожила и замельтешила, можно посчитать правдой, но в то, что она повыскакивала из, скорее всего, закрытого холодильника с целью покусать всех прохожих и чуть не убила собаку, я ни за что не поверю. В свою очередь Алексей поведал свои забавные жизненные моменты, которые были куда как реалистичнее, но не менее смешными. Когда в очередной раз возник момент покоя, мы допивали свои коктейли на текиле и немного расслабились в шуме барного помещения. За соседним столом с диванчиками бурная компания уступила место какой-то парочке, и в смене громкости окружения Дима заметил хороший шанс сменить говорящего.       — Ну-с, теперь твоя очередь, — он подозвал к нам официанта и уперся обеими локтями на столешницу, вцепившись в меня глазами. — Я тебя ни к чему не принуждаю, но за тобой должок.       — Ты уж прости, но мне тоже интересно, — подключился Медведев, — Ты не создаешь впечатление конфликтного человека, и уж тем более не могу представить тебя в уличной драке.       — Это из-за Маттос? Помнишь, ты и про нее обещал рассказать, как у вас там?       — Кто такая Маттос? — предвидено поинтересовался Алексей.       «Никакой тактичности Дмитрий, а если бы я не хотел говорить о любимой при нем?» — мысленно укорил друга, но ничего не сказал — чувство такта у него все равно не появится, а моя неурядица с Никой уже решена и не являетсятайной всея народа.       — А… А-а, это его невеста — Моника. Он тебе про нее не рассказывал?       — Рассказывал, — встрял я, — но так цинично называешь ее только ты, — злобно зыркнул на него, напоминая, что мне все еще это не нравится.       Мой нынешний коллега непонимающе глянул на нас, и мой друг поспешил закрыть эту тему:       — Прогугли потом, — шепнул, так что все равно все слышали, а потом выпрямился, — Ну хватит увиливать, выкладывай…       Я вздохнул и, дождавшись ухода официанта, поведал сначала об обвинениях в неверности с небольшими вставками для Алексея, чтобы понимал общую картину. Если честно, вспоминать тот вечер и следующие сутки было откровенно гадко, и, думаю, у меня это даже на лице отражалось. Хоть конфликт по правде был исчерпан, это все равно оставило свой неприятный осадок на сердце — «Эх, со временем отпустит, и я буду вспоминать об этом с улыбкой флегматика как о совершенной глупости». Но как это всегда бывает, рассказывая им ситуацию будто со стороны, я и сам начал понимать незначительность этого происшествия и непроизвольно поддержал и речью, и мыслью начатый разговор про несуществующую женскую интуицию, глупых блондинок и тому подобное.       — … так-то оно та-ак, но тогда получается, что вся эта-ик красота у тебя на морде с ней не связана?       — Да, тут отдельная история… — я сделал внушительный глоток, уже практически не ощущая спиртного, а только сладкие сиропы, коих полно в коктейлях, — Даже не знаю, стоит ли говорить об этом… просто подрался с парочкой придурков — вот и все.       — Ага-а, а как же, та-ак и поверил, как там ты говорил, — Дима размашисто ткнул пальцем в Лешу, держа при этом полный стакан, — не создает впечатление конфликтного-ик человека, так вроде, — тот просто кивнул в ответ, и друг продолжил. — Вот и я о том же, — он отпил немного, поставил напиток и, сложив руки на груди, стал выглядеть как-то менее пьяно, чем секунду назад, — Из тебя всегда нужно все щипцами вытягивать.       — А тебе и они не нужны, — упрекнул его и посмотрел на Медведева, который создавал впечатление человека — чем больше выпьет, тем меньше говорит, но в тоже время не теряющего темы разговора, и сейчас, как и в самом начале, он выжидающе смотрел на меня, — Помнишь Алексея Пацюка, я тебе о нем и его девушке рассказывал… — и я сдался.       Коротко, без особых подробностей поведал предысторию для вроде как слушающего коллеги о том, как познакомился с нашими соседями, как узнал об их недавней помолвке и как быстро после этого мы сдружились, особенно девушки. Остановился на моменте с ограблением, рассказывая все в подробностях и сам проматывая у себя в голове тот день. Старался вспомнить все, не упуская деталей, и понять, стало ли это судным дней этой пары или все же было что-то еще раньше, а мы просто не заметили.       — Ты мне и раньше говорил, что он хороший парень, даже знакомить собирался. Неужто так сильно изменился? Да так, что просто поведением довел любимую до слез?       — Ты сейчас прямо-таки озвучил мои мысли до того, как я с ним лично встретился. Он совсем другой, и я не имею ввиду плохой, хотя и в этом он преуспевает, нет, просто — другой.       — Ну, с Алексеем ты меня все равно познакомил, — Дима одобрительно щелкнул пальцами, указывая на Медведева, на что тот обворожительно улыбнулся, — так что продолжай, примем сию трансформацию за факт… Ах, да, — успел вставить слово до того, как я продолжил, — преступника поймали?       — Если честно, я даже не интересовался, но, скорее всего, нет…       Пока продолжал повествование, наткнулся на воспоминания о повышении и вспомнил, что Леша-таки тоже работник нашего банка, соответственно меня посетилвопрос, а знает ли он про плачевное будущее пророченное нам статистикой — «Нужно будет у него как-то спросить. Как специалист я лучше, но мало ли какие планы он строит, надобно убедиться, что он в курсе». И вот я пришел к части, где теплым вечером вторника некстати столкнулся с Татьяной и оказался втянутым в акт отмщения, то есть простую уличную драку, с Пацюком в главной роли, за другую уличную драку с тем же главным героем.       — Пятеро на одного?       — Да, но фактически четверо. Пятый был тем самым пострадавшим и оказывается, пострадал не только на словах, потому-то и не участвовал в самом побоище.       — О, конечно, поэтому он набросился в самом конце на двоих сразу.       — Ну у него был нож, думаю, он…       — Что ты только что сказал?       «Упс» — я умолчал об этом в первый раз, самому неприятно вспоминать о наличии холодного оружия у противника, но в итоге все равно проговорился. За этим последовала череда ругательств и упреков, по смысловой нагрузке похожих на то сообщение Моники, которые никак не изменят прошлое, и скажи они все это до событий, я бы все равно пошел на помощь.       — Короче, мы все-таки собрались из-за этого, — подвел итог Дима, пустым стаканом в руке указывая на мое побитое лицо.       — Вообще-то мне предстоит завтра с ними встретиться и выслушать последнюю просьбу, на которой очень сильно настояла Татьяна, после чего они не будут больше обращаться к нам за помощью. И, скорее всего, наше общение закончится на такой вот неприятной ноте.       — Я бы на твоем месте плюнул на них прямо сейчас, чет не нравится мне… да даже не знаю, что, просто не иди к ним и все.       — Именно поэтому он добрый человек, — вставил свои редкие пять копеек Леша, — а не ты.       Я всерьез задумался над словами друга — «Может, по правде, забить и не пойти, разберутся сами. Моника уже ясно дала понять, что не собирается продолжать общение с Мирной и желает такого же решения от меня». Из неприятных и непродолжительных раздумий меня вытащили ребята, не желающие пока расходиться, тем более на такой кислой ноте, а потому мы продолжили. Посиделки заканчивали без алкоголя, но с закусками, на нейтральной теме, что позволило всем покинуть бар с ощущением приятно проведенного вечера. В принципе план удался, и я смог расслабился —Пацюк отвлек меня от работы, спасибо и на этом, друзья отвлекли от остального. Сейчас с легким сердцем я шел домой пешком, вдыхая влажный после ливня воздух, и думал о любимой и о том, как у нас все будет прекрасно. Завтра зайду к нашим соседям, помогу чем смогу и предложу разойтись с миром — «Так и сделаю, а потом все выходные проведу с Никой и желательно не здесь. Нужно сьездить куда-то» — поздновато конечно думать над этим, но за деньги все можно устроить, даже в такие сроки.       Во дворе нашего дома я присел на лавочку, чтобы еще немного насладиться приятной прохладой и свежим воздухом. На часах уже начало одиннадцатого, а значит Моника должна быть дома, от чего немного пораскинув мозгами принял решение пригласить ее посидеть со мной. Отправил сообщение и дождался ответа: «Как мило с твоей стороны делать такие романтичные предложения только на пьяную голову, но раз так хочешь моей компании, купи в круглосуткешоколад, мне упаковку светлого и себе жвачек. Спасибо» и смайлик. «Вот так вот, романтик я только по пьяни. Даже грустно как-то» — всплакнул я, хотя и правда выпил немало, но вот так по живому резать — «Эх, грусть-печаль». Делать нечего и я поплелся в магазин, взял все, что заказали, и уже не останавливаясь на посиделки, поднялся к себе. На четвертом этаже разболелась голова, а на своем пятом я долго пытался попасть ключом в замок и окончательно признал правоту уважаемой Моники. Справившись с этой хитрой задачей, ввалился в прихожую ставя пакет подальше от грязного коврика и, разувшись, взял одну бутылку и прошел к ванной комнате.       — Побитый и пьяный, прямо эталон женских мечтаний, — иронично высказалась прелестная обнаженная девушка в наполненной ванной, лучезарно мне улыбнувшись.       Я только хмыкнул и улыбнулся в ответ, протягивая ей пиво.       — Я уже вылезаю, так что давай-ка и ты ванну прими, — предложила она, но все равно приняла бутылку.       — Мне нельзя ванну, да и ты только залезла, так что нежься…       — А? — она уставилась на меня будто не услышала.       — Говорю, мне нельзя ванную принимать, — я ткнул себя в левый бок, — швы, так что нежься сколько душе угодно. — и ушел на кухню.       Там нашел активированный уголь, поглотив пару таблеток, уселся на стул и провел так бездумно время вплоть до момента, когда Моника вылезла из бани, которую устроила. Снова обмотавшись пленкой отправился под контрастный душ, приводя душу и тело к единому желанию — проспаться, и кто я такой, чтобы им перечить.              ***              На следующее утро я оценил действие принятых таблеток и душа на восьмерку из десяти по шкале эффективности борьбы с похмельем. Чувство, что вчера выпил лишнего, все еще было, но, откровенно говоря, еле заметное на фоне хорошего настроения.К сожалению или к счастью — сегодня я уже не мог сказать — Ники рядом не было, а на часах было позднее утро, значит, я снова проснулся после ее ухода — «Ну, сегодня вечером мы точно нормально поговорим, хотя бы потому, что я строю внезапные грандиозные планы на выходные». Бодрячком отправился чистить зубы, наблюдая небольшие метаморфозы на лице и животе, а точнее смену цвета с синюшно-фиолетового на грязно желтый, наткнулся в отражении на повязку — «Ей-богу, будь она у меня на затылке, забыл бы про нее до следующего мытья головы». Направился в гостиную на перевязку, а затем на кухню за завтраком, который снова ждал меня в виде овсяной каши с добавками. Уплетая не самую любимую еду за обе щеки по причине зверского голода, запил это все чашкой кофе с молоком и довольный пошел обратно в комнату переодеваться. Мое «авось забуду», которое «как обычно», не сработало и я прекрасно вспомнил о своем обещании зайти сегодня в первой половине дня в гости, но ничего страшного, я все равно вчера примирился с этим решением. Сменив одежду, я отправился на выход, но был остановлен оставленной запиской на двери: «Последнее предупреждение: вывесь постиранное белье. Моника». Я прищурился и заглянул еще раз, но внимательнее, на кухню, а потом в ванную, чтобы и там, и там найти похожие записки. Следуя наставлению белье оказалось на сушке и, с чистой совестью, я покинул квартиру.       Не заставляя людей ждать, я сразу позвонил в звонок, в глубине души думая, как они сейчас в отместку также будут игнорировать меня, но понимал, что им это не выгодно, даже если захотят, и потому мне довольно быстро открыли.       — Саша, это ты. Спасибо, что пришел, — по глазам вижу, она из этой квартиры чуяла мои сомнения по поводу визита и сейчас рада окончательному решению, — проходи.       Я зашел и с порога встретил недовольный взгляд из кухни — «Создается впечатление, что это я к ним с просьбой пришел» — невольно возникла мысль.       — Проходи, проходи, — поторопила меня Таня, замечая то, что заметил я, и правильно понимая мое нежелание помогать этому человеку, — ты голодный? Кушать будешь?       — Не откажусь, — я действительно еще голоден.       Проводив меня на кухню, она тут же отправилась к плите, жарить еще блинов, судя по тому, что сейчас кушал этот злой олень, или правильнее сказать крыса. Проигнорировав его, как он проигнорировал меня, я уселся за стол напротив и просто ожидал своей порции, скрыто надеясь, что они не будут ждать, пока я доем. В неуютной тишине, разрушаемой только шипением масла, я беззастенчиво пялился на Алексея, изучая его поведение, будто впервые вижу человека, и либо его это не раздражало, либо он мастерски это скрывал, но спровоцировать его хотя бы на грубость, но чтоб хоть слово выдавить — не получилось. Выглядел он, кстати, получше меня — во всяком случае его лицо не пестрило теми неестественными красками, что я видел в своем отражении, да и с повязкой, скрывающей пострадавший левый глаз, выглядел куда как привлекательнее.       — Вот, приятного аппетита, — на стол передо мной положили тарелку со вкусно пахнущими блинами, — что тебе к ним дать: масло, сироп, варенье… — я выбрал последнее и без разницы какое, и оно вскоре появилось на столе, — Ты пока кушай, а я начну, ладно? — скрывая свою радость принятия такого решения, просто кивнул, — Ладно… тогда… пожалуй, начну издалека, — сделав паузу, Таня сильно поменялась в лице и равнодушно выдала, — Лешка умер неделю назад.              ***              «Там-там-та-ам — иронично вспомнилось мне, что тогда творилось в твоей-моей голове. —Ты этого не ожидал, я в свое время этого не ожидал, но вот оно — она это сказала… Тот самый Рубикон, критическая черта, точка невозврата. Как-то раз Пацюк удачно выразился в подобной ситуации: крепись казак — атаманом будешь. Вот прямо как вспоминаю тот давний утренний разговор, так сразу эта фраза выскакивает, — покрутил стакан в руке. — Весьма скверные для тебя деньки грядут, Санька».       Протер глаза, понимая, что такими темпамия никого не дождусь — «Эх, не буду я больше пить, ты в прошлом за нас двоих с этим справился, не так ли, — хмыкнул я, принимая решение пойти сварить себе кофе, — Про мою «любимую» я вообще молчу, я и сейчас не могу ответить себе — это ты, то есть я, таким слепым был, или это она так хороша… хотя сейчас это уже не важно» — отмахнулся я от посторонних мыслей и залез в шкаф за туркой.