Отпор

псевдо-интро.

      Вы когда-нибудь чувствовали острое желание исчезнуть? Сделать так, чтобы Вас все забыли, все улики Вашего существования были стерты и сожжены? Чтобы Вас просто не было. Хотели бы Вы не рождаться?       Жить — это важно, это опыт, это инстинктивное продолжение рода, это норма.       Но если эта норма не относится к тебе? Ты девиантный и проблемный. Стойкое ощущение своей лживости и незаслуженной жизни глубоко и изнутри царапает грудь. Под языком чувствуется горькая сладость.

***

      Чимин не пошел на последний урок и пусть учитель делает, что хочет, ему плевать. Это слишком поверхностно сейчас для него. Ему плевать. «Господи, меня действительно не волнует их мнение?», — шуршало тихо в его тяжелой голове, — «Я понял что это, я понял».       Чимин шел в противоположную от дома сторону, туда, где недавно открылся тренажерный зал. Он побаивается неизвестности впереди, но это: оно больно и резко толкает в мягонькую спину, на которой плотной синевой впритык сидит пиджак. В солнечное сплетение бьет кипятком и шея дрожит, если он начнет говорить, то и голос задрожит. Это огромный шаг для маленького человечка, учащегося мечтать.       Осталось перейти дорогу.       Комплекс монархично возвышался в жилой панорамной высотке, крича о самоуверенности. Чимин задрал голову и бессильно посмотрел на отражение в стеклянной двери. Десять шагов и назад пути нет. — Привет, ты на танцы?       Холл, как и девушка в спортивных леггинсах, светлый и просторный, веет надеждой и юностью. Чимина оккупировала миловидная местная, судя по внешности; ее куцые черные хвостики задорно подпрыгивали вместе с ней, а она искрила максимализмом и запахом почему-то мужского дезодоранта. Чимин испуганно дернулся и потупил взгляд, все стоя у входа. — Н-нет, я тут впервые и… — А! — звонкий хлопок ладошки о лоб эхом разнесся по холлу, Чимин почти почувствовал боль на собственном лбу, — В тренажерку записаться? Это круто! Там тренера нет, отдохнуть можно, — она бессильно вздохнула и скисла как лимон, но в мгновение к ней вернулся счастливый оскал, что выглядело пугающе, — Но тебе как надоест железяками махать, приходи к нам в студию танцев, она напротив зала. Нашу дверь ты не сможешь не заметить, — и снова ее яркая беззаботная улыбка, — Ты бы был отличным танцором! Тебя как звать?       Чимин не сразу понял, что его спросили. Так тараторить на одном дыхании даже Тэхён не может, а вопрос задан резко и без перехода, будто продолжение рассказа этой шустрой девушки, а может и девочки. — Чимин, — как можно уверенней ответил он, пытаясь также улыбнуться, — Пак Чимин. А тебя? — Им Наён, — она резко выкинула руку вперед в знак приветствия, хотя это было больше похоже на попытку выбить Чимину печень, — Ну, до встречи, Чимин-Пак-Чимин. Заглядывай к нам.       Чимину казалось, что и ее спина по-детски лыбится ему от плеча до плеча. Он и не думал, что в мире существуют такие гиперактивные девушки. Ему бы такое.       И почему Наён решила, что он на танцы? Он не думает, что из него может выйти танцор. Определенно.       Но, может, стоит попробовать?

***

      Тэхён почти вытряс правду из сопротивляющегося Намджуна — они шли по парку и, что удивительно для обеих сторон, вполне дружелюбно говорили. — Так, значит, — начал Тэхён и пытался настроить свой шаг на такие же, как Намджуна, чтоб синхронно получилось, — Тот дядька флиртовал с Джин-хёном и ты тупо приревновал?       Тэхён не был в шоке, для него это, по сути, не новость, что Намджуну нравится их школьный врач, он только понять не мог: — Так нахрена ты его отпиздил? — Ты тупой или притворяешься? — устало ответил Джун, потирая переносицу, и сел на лавку вместе с задумавшимся Тэхёном, — Это муйло трогало Сокджина. Я должен был его по голове за это погладить? — Ну не ботинком же! — потерянно посмотрел Тэхён и откинулся на деревянную спинку, — Либо ты большой и злой собственник, либо… — Либо ты отправишься в эту мусорку, если продолжишь, — палец Намджуна недвусмысленно тыкнул на вполне вместительную мусорку, в которой беспалевно прятался переспелый банан, а Намджун придумал веселое прозвище для Тэхёна, — кимчи на лопате. — О, ты тоже проголодался? Пошли в ту пиццерию? Я там еще не был.       Вся снисходительность вселенной прошла через глубокий вдох Намджуна, но против компании он не был, даже если это Ким Тэхён, с которым он три года дрался почти каждый день. Наверное, потому что по другому они еще конфликты не решали. Но ведь всему приходит конец? (См. прим.)

***

      Чимин вернулся домой в приподнятом настроении: он сделал это. Тело устало и в местах ноет, но теперь дело за малым: через день-два посещать тренировки, которые будут проходить дольше и дольше со временем, чтобы на каникулах нагрузки стали зверскими, чтобы это стало бóльшим, чем сейчас.       Квартира пуста и только тишина мельком выглянула из гостиной. Мама на работе, несет ответственность за свою новую должность. Чимин улыбнулся, разуваясь. Кажется, все постепенно становится лучше и легче. Как приятно, однако, пусть и не так привычно.       Желудок сходит с ума и Пак все же решается на посещение кухни. Малина, что купила мама, и молоко летят в кружку, следом звенит ложка. Чимин, заходя в гостиную, раздавливает две ягодки, из тех медленно выходит сок и молоко красится в нежно-розовый. Чимин завороженно наблюдал, представляя, как такой цвет будет выглядеть на нем. Возможно, после школы он изменит и внешность. Возможно.       Диван тихо скрипнул под тяжестью пока пухлого тела, включается небольшой телевизор и тихо бренькает о кружку ложка, загребая малину.       Мысли о недавних событиях плавно съезжают вниз, на них накладываются заботы о своем внешнем виде и переживаниях о будущем. Он будет подтягивать свои возможности, свое мнение о себе, любить себя еще слишком рано и он пока не в силах даже думать об этом, но ведь это пока. Все большое начинается с малого.       Смешная программа с айдол-группой намеренно рассмешила Чимина и, когда по всей квартире разнесся звонкий и прерывистый смех, он неосознанно ощутил себя человеком, в буквальном смысле подсознательно.       Едва различимое, почти прозрачное чувство собственного «я», осознания своего существования и эмоций жарко колыхнуло у сердца, задевая легкие. Это простое, но невероятное чувство растекалось внутри теплой патокой. Чимин съел всю малину, молоко насыщенного ягодного цвета булькало на самом дне желтой кружки.       Усталость обняла коленки и укрыла тонким одеялом сна. Эхо такого редкого в этой квартире смеха все еще гуляло по комнатам. Тишина улыбнулась.

***

      Чонгук все не мог выбросить из головы размытый образ обессиленного и отчаянного Чимина: его дрожащие плечи и судорожные движения, тихий болезненный скулеж и сжатую фигуру. Образ тупыми когтями врезался в виски, оставляя рваные раны.       Сочувствие? Да, оно самое. Кто, как не Чон Чонгук знает, каково это, когда ты являешься абсолютно не тем, кем тебя хотят видеть, совсем не то, чего от тебя ожидали, когда не оправдал их мнение, да вообще любое мнение: огромное черное давление для молодого и не сформированного человека. Это угнетает. Джису однажды сказала: «Проявление слабости — это проявление силы».       Все считают, что у Чонгука слабостей нет, ведь он идеален. Но Чонгук — не все. Может, Чон идеален на людях и для людей, но точно не для себя. Ему еще повезло, что маски всего две, тут не запутаешься: идеальный во всем робот и жестокий тиран, не переносящий одного особенного мальчика. Мальчика, который может делать всякую чепуху и может позволить себе искренность, за что его не осудят, пальцем не тыкнут. Не тыкали бы, если б не Чон, испортивший все, до чего дотянулись его жилистые и идеальные руки.       А это уже зависть, а зависть — это проявление настоящего себя, что происходит все чаще и слишком далеко от его вечной комнаты, в которой он бы мог спрятаться, в случае эмоций или слов и чувств. Все это бесит и злость в нем концентрируется на нем. Этот пухляш беспроблемно за несколько минут может сорвать с него белую маску, которую он украшал и упрочнял несколько лет. Чонгук не может этого допустить, но не знает, хочет ли он сам оставить все так. Он погружается в себя чаще и зависает. С этим надо что-то делать.       Вторая маска уже запылилась, пора ей поработать.

***

      Маму Чимин не встретил ни вечером, ни утром, когда проснулся. Лишь едва заметный аромат ее духов и бенто на столе давали понять, что она хотя бы ночевала, ну или приходила.       Пробуждение на редкость легкое и приятное. Чимин сладко зевнул и потянулся, одеяло сползло до бедер, открывая лучам восходящего солнца молочный животик. Будильник прозвенел спустя две минуты. Одна тягучая слеза скатилась по щеке в мятую подушку, но лишь из-за сонных и слишком влажных глаз, не более. Все переживания, как и вчера, были зачеркнуты планами на будущее «могу».       Контраст теплой подушки и холодного одеяла навевал мысли о зеленом чае и имбирном печенье. А ведь зеленый чай держит в тонусе, значит, сегодня Чимин пойдет в магазин за чаем.       В ванной на него из зеркала смотрел все тот же мальчик с лишним весом, но уже не с лишними проблемами. Глаза, может, и карие, но плещет в них море, еще маленькое и прозрачное, но море, подсвеченное малиновым закатом. На секунду мелькнула улыбка. Будет ли сегодня что-то новое или все как обычно?       Чимин сжал руку на шланге душевой и настроил воду на горячую. На самом деле, после того случая, всего за три дня он стал менее полным — бока слегка втянулись и живот не виден, просто мягкость. Мама просила не голодать, значит, Чимин не будет, но плавно сойдет со своих обычных порций на поменьше, еще нужно бы задать частоту питания. Главное, после поддерживать режим. И тренировки, да.       Бенто все еще горячий и запах вкусного стойко держится в кухне. Чимин глубоко вдохнул и налил себе стакан воды из-под крана.       В кармане школьных брюк неожиданно зазвонил телефон и Чимин пролил бы все на рубашку, но сегодня удача на его стороне и он вовремя выпил всю воду. На разбитом экране тускло светится имя Тэхёна. — Тэ? — Привет, Чимин, — слишком громко крикнул в динамик Тэхён, фоном слышалось копошение и чьи-то возмущения очень знакомого для Чимина голоса, — Ты выходишь? — Еще нет, — ответил он, укладывая мамино творение на дно рюкзака, — Но уже в прихожей. — Круто, мы у подъезда, поторопись, — протараторил все еще громко и эмоционально Тэхён и отключился. — Мы? — Чимин в недоумении посмотрел на потухший экран и лишь пожал плечами.       Тэхён может взять с собой снова того страшного и потрепанного кролика с красными пуговицами вместо глаз, может надеть на руку носок и нарисовать на нем морду того же кролика и это будет уже целая компания. Вообще, Тэхён любит кроликов, а если они с Луны, то готов им поклоняться. Чимин в некотором роде его понимает.       Как только он выходит на улицу, а за спиной закрывается дверь его дома, ему на глаза попадается Намджун. Ким Намджун, который на вытянутой руке держит Тэхёна, тянущего к нему кулаки. Нет, это не похоже на злую драку, это дружеская потасовка, какую обычно устраивают от балды. И Чимин немного испугался.       Тэхён, может, и легче отходит от прошлого и проблем, но Чимин имеет хорошую память. Это не обидные слова и тыки, это намного хуже. Намджун знает и в любой момент может рассказать Тэхёну, а тот ни думать, ни уточнять не будет. Чимин боится потерять друга, поэтому боится этого неожиданного дружеского порыва двух Кимов. Один к ста, что вся эта муть закончится нормально. — Намджун? — тихо, но звонко спросил Чимин, осторожно подходя. — Убери от меня этого обжору, — недовольно сказал он, в голосе как обычно слышен его привычный властный тон. Чимин выдохнул: Намджун не притворяется и это уже что-то. То есть, что-то другое, не предназначенное как пакость или вред, наверное. Чимин не определился. — Почему обжору? — снова спросил Пак, укладывая ладошку на плечо брыкающегося Тэхёна, который смешно бурчал.       Чимин не совсем понимает себя, он вот так просто общается с тем, кто недавно вызывал в нем чувства страха и колючей нервозности. Чимин прислушался на секунду к себе и не услышал всех тех эмоций и переживаний, будто все прошло. Он посмотрел на Намджуна, тот смотрел на Тэхёна и слабо улыбался — Чимин почти ахнул. — Потому что он сожрал все мои деньги за пятнадцать минут, — ответил недовольно Джун, потом его руки быстро двинулись и голова Тэхёна оказалась за мгновение в крепком захвате. — А! — пискнул Тэхён и захлопал по держащим его рукам, Чимин захлопал ресницами, — Мы вообще-то пополам платили! И ел я дольше!       Чимин посмотрел на них, в абсолютном недоумении сводя брови, и пошел вслед за Намджуном, который все не отпускал тэхёнову голову, последний покрикивал возмущения. Со стороны казалось, что три верных лучших друга, таких, которых называют своими в доску, идут в школу и веселятся, наслаждаясь юностью, но Чимин так не считает. Он ищет подставу, рассматривает Намджуна на повод для сомнений, что он это не взаправду, что вся его напускная веселость и легкость действительно напускная. Но нет.       Их взгляды на секунду пересеклись и Намджун резко стал серьезным, будто кто-то провел по лицу. Чимин отвернулся и услышал с его стороны тихий хмык. Тэхён довольно потянулся, когда Джун его отпустил. — Так, — неуверенно и робко начал Чимин, не поднимая серого взгляда, они втроем шли по тротуару, на другом краю улицы виднеется школа, рассветное солнце светит на синюю форму, на душе тепло, — Это все… Как… — Как получилось, что мы сейчас спокойно идем в школу и ничего не происходит? — слово в слово озвучивая мысли, Намджун шагал слева от беззаботного Тэхёна, спрятав руки в карманах, Чимин кивнул. — Да ладно, он вообще не виноват, что Чонгук его… — Тэхён запнулся, задумавшись, но потом посмотрел на Джуна и добавил, — Друг? — Да, — вздохнул он, — Мы друзья. Мы — это, по сути, вы. Только менее тактильны, — тихо пролетел смешок, Чимин подумал, что этот Намджун далек от того, которым он казался, — Чонгук сам по себе человек замкнутый и необщительный. На самом деле ему тяжело, его жизнь совсем не та, какой ее представляют другие. Чонгуку это нормально, но не мне, — два друга шли рядом и жадно слушали, не отводя глаз от внезапно разоткровенничавшегося Намджуна, — Он, может, и выглядит взрослым и опытным, но он все еще ребенок. А детям без родителей расти сложно. — У него же есть папа, — подозрительно сказал Тэхён, щурясь. — Папа, — повторил Намджун, пробуя это слово на вкус, и хмыкнул, — Нет, у Чонгука нет папы. У него есть отец. И их отношения далеко не теплые и семейные. Я вообще не уверен, что у них есть отношения. Они больше похожи на сотрудников, — Намджун на время завис, будто ушел в себя, взгляд застеклился, — Короче говоря, я его поддержка и сопровождение. Не заговорив тогда я первым, он бы с ума сошел.       Тэхён участливо закивал, крепче сжимая кулак на лямке сумки, Намджун снова хмыкнул.       И лишь Чимин незаметно шел чуть позади, тяжело дыша. Желудок неприятно скрутило и тело налилось тяжестью, идти стало трудно. Вот как. Чимин подозревал, нет, он был уверен, что у Чонгука есть проблемы, что все это не из ненависти.       Да. Это не ненависть.       Это хуже. Это несправедливость. Несмотря на собственные проблемы, Чимин искал выход из чужих и это ему сейчас помогло так, как ничто и никогда не помогало.       Заходя в школу, прям в проеме двери, когда мимо пробегали школьники и учителя, со стены на стену прыгали солнечные зайчики, Чимин осознал. Так неожиданно и резко, будто водой окатило, он понял, что его мягкосердечность и боязнь кого-то обидеть на самом деле кое-что попроще. Это такое слово, которое давно затерялось среди других, менее важных, это слово уже не звучит светло и чисто, оно стало звучать иронично и глупо. Это слово больше не ценят. Чимин его нашел.       Доброта.