Отпор

— Кстати, Чимин, — сказал Тэхён, быстро обгоняя кучку миловидных школьниц, и старался не отставать от своего друга, который непривычно спешил, — Я вчера Юнги-хёна встретил.       Юнги.       Чимин на мгновение замер, чувствуя, как ноги жалит от удушающих воспоминаний, но после только ускорил шаг, чуть ли не переходя на бег. Тэхён даже этого не знает.       Не знает, что было тогда и что случилось. Юнги все знал. И это вышло ему боком, переломанным боком и ребром. После того случая они больше не встречались, не общались и просто забыли о существовании друг друга. Это было два года назад. Два года назад Юнги бросил его. — Он меня не узнал, — громче сказал Тэхён и Чимину показалось, что в его голосе мелькнули ноты осуждения, будто это Чимин виноват, что его не узнали, — Но зато он помнит тебя. Я ему когда сказал про тебя, он сразу изменился в лице. А потом ушел, — Тэхён хмуро глянул на друга, — Чимин, ты должен его навестить. Вы должны поговорить. — Я никому ничего не должен.       Тэхён удивленно и с жалостным недоумением остановился в быстро пустеющем коридоре, безвольно опустив руки, и потерянно смотрел вслед уходящему Чимину, который впервые так резко говорил с ним. Так холодно и грубо. Чимин никогда так не вел себя с Тэхёном, вообще ни с кем. Он нервно покусал губу, жалея, что Джун ушел в свой класс: если бы он видел, как Чимин говорит это и с каким видом, он бы сразу изменил свое мнение о нем. Тэхен решил оставить этот выпад друга на потом, сейчас уже звонок и пора учиться.       Учиться стало легче. Чимин слушает каждое предложение и конспектирует все, что запоминает. Тэхён рядом задумчиво следит. Сынге с соседней парты подозрительно косится на них. Мел раздражающе стучит по доске, ученики шепчутся о своем. Чимин думает, что все сегодня будет как обычно.       Во время обеда, когда все классы собираются в огромной светлой столовой, где стойко держится запах сладкого и жареного, обычного было мало. Чимин пустым взглядом гипнотизировал мамин бенто, мило украшенный зеленью. В мыслях крутилась благодарность маме за проявляемую заботу и понимание о чиминовой диете: овощи и мясо. Ничего мучного и жареного.       Вокруг столовой все обычно, но вокруг Чимина нет. Тэхён не болтает о кроликах и дырке в одеяле, а также смотрит на него, медленно пережевывая мармелад с печеньем. Никто не косится и не толкает. Все ведут себя с Чимином так, будто он такой же, как и они. Такого не было никогда. Чимин со вздохом отодвинул коробочку еды — нет аппетита. Тэхён свел брови и стал жевать усердней. — Все в порядке? — осторожно начал он, втыкая белую трубочку в сок. — А ты как думаешь? — Чимин правда не понимает, что с ним.       Просто усталость от всего этого наконец взяла верх и ему надоело, что все так темно в этой его гребаной жизни, что все вокруг к нему критичны, Чимин устал быть таким, каким его считают: он же меняется, он же взрослеет, черт возьми. Его это волнует, сейчас-то точно. «Им Наён, спасибо тебе», — подумал Чимин, вымученно улыбаясь, на что Тэхён прищурился. — Я думаю, что тебе надо поесть, — ответил Тэхён, — А ты не думаешь, что так резко переходить на правильное и скудное питание не очень хорошо скажется на твоем здоровье? — Думаю, что поем потом, — усмехнулся Чимин, что-то они много «думают», — Почему тебя не было в школе столько дней? — А, — Тэхён резко сжался, глаза покрылись льдом и грустью, длинные пальцы застучали по коробке сока, — Это… У мамы проблемы.       Точно. Мама Тэхёна, Ким Чонми. Сначала была врачом, потом стала пациентом. Уже полгода в собственной больнице прикована к койке. Чимин сжал губы и мысленно ударил себя с ноги в грудь.       Тэхён — человек улыбки, переживания он держит глубоко внутри, считая, что это лично его проблемы, которые волновать других не должны. Тэхён замкнутый и одновременно веселый, всегда готовый к общению. Чимин и забыл об этом. — Прости. — Да все нормально, — махнул рукой Тэхён, возвращая свой вечный образ Тэтэ, — Хотя нет! — крикнул он и стукнул дном уже пустой коробки по круглому столику, Чимин почти подпрыгнул, некоторые поблизости обернулись, — Не прощу, пока все это не съешь! — и резко подвинул проклятый бенто другу. — Серьезно? — Чимин опустил взгляд на коробку и для себя решил, что и впрямь голодать будет не очень полезно для его перемен, так что руки медленно потянулись к палочкам, Тэхён довольно улыбнулся.       Чимин ел осторожно, словно живого осьминога жевал. Овощи приятно хрустели, контрастируя с мягкой курицей. Тэхён незаметно, как он считает, стащил у него пару морковных кругляшей.       Через минуту за их небольшой столик, напротив Чимина, села Лиса, та самая одноклассница, которая никогда не трогала Чимина. Парни уставились на нее, не понимая, с какой целью она вообще находится рядом. — Привет, — ее детская улыбка быстро расположила их, Чимин расслабился, Тэхён улыбнулся в ответ, — Ничего, что я…? — Конечно! — Чимин скромно улыбнулся, что не сочеталось с его резвым, звонко прозвучавшим голосом, он кашлянул и спокойней продолжил, — Конечно ничего. Мы не против твоей компании, — Тэхён мило закивал, Лиса улыбнулась ярче.       Необычно? Определенно.       Они легко нашли общий язык и эмоционально обсуждали аниме, то есть, Тэхён и Лиса рьяно спорили, кто лучше: Мидория или Бакуго, а Чимин рядом слушал и кушал. Что-то знакомое и теплое перекатывалось от одного легкого к другому. Теплое и сладкое.       Он думал, какой зеленый чай лучше купить, как там Наён и стоит ли сегодня зайти к ней в студию, во сколько придет мама, стоит ли купить что-нибудь из одежды, просто чтоб не тухнуть в одном и том же, а еще ему нужно на тренировки что-то более удобное, ибо серые штаны с физры и растянутая футболка с покемоном как-то на фоне зала со штангами не смотрится. О чем-то плохом думать не хотелось и нагнетать себя и свое и так хреновое состояние тоже. Он же обещал себе сделать это. — Не занято?       Чимин обернулся на исходящий справа голос, перед ним обтянутой белой рубашкой горой вырос Намджун, в руке у него точно такой же бенто, как у Чимина, точь в точь. Чимин кивнул на его вопрос. Намджун сел около замолчавшей Лисы. Тэхён накинулся со спором на Джуна, громко и взволнованно спрашивая, кто из главных героев лучше. — Аизава, — ответил он, открывая точно такую же коробку, а Тэхён и Лиса до максимума округлили глаза, что любой европеец позавидует.       Они вдвоем начали перемывать косточки каждому студенту Юуэй, Намджун с интересом наблюдал за «детьми», Чимин наблюдал за Намджуном.       Необычно. Чимин отвернулся. Все это слишком неожиданно и абсолютно неестественно. Четыре дня назад он ломал тело и эмоции, глотая обиду и таблетки в медкабинете, ему казалось все безвыходным и туманным. Но сейчас. Эта резкая перемена в жизни, будто ее перевернули и все не только пошатнулось, но и в корне поменяло свой образ. Словно его решение взять себя и проблемы в руки сподвигнуло остальных сделать так же, будто, изменяя себя, он изменяет свое окружение. Хотя почему «будто»?       Чимин улыбнулся, чувствуя, как в носу защипало. Естественно, от слез, но не тех. Эти слезы казались выходом всей тяжести, которая давила все это время, не давая продохнуть, и вот сейчас Чимин заплачет и вместе с солью из глаз из его сердечка выйдет чернь. Так что он глубоко вздохнул, пропуская через легкие запах еды и бывших чувств, и позволил слезам безмолвно течь по щекам.       Намджун будто предвидел, его рука протянула нежно-розовый платок с белой окантовкой и Чимин удивленно шмыгнул и покрасневшими глазами с мокрыми длинными ресницами, что красиво слиплись, посмотрел на него.       Намджун сравнил заплаканного Чимина с заплаканным Джином и поразился сходству, почти идентичные чувства в их глазах плескались синим морем, и не важно, что у обоих глаза карие. Намджун сжал уже пустую руку, осознавая, что он делал с этим ребенком все то время, пока окровавленный тем ублюдком, что трогал его Сокджина, не встретил в коридоре Тэхена. Ким Тэхён — лучший человек на всем сраном свете, среди всех тех, кого он только встречал. Он вспомнил Чонгука и он знает, что за слабости у его друга. Кто является его слабостью. Но не скажет никому, обещал же. — Спасибо, — одними опухшими губами пролепетал Чимин, сжимая крепче платок и прикладывая к мокрому лицу, от ткани пахло Намджуном: сиренью и табаком, а еще совсем незаметно клубникой, что казалось Чимину знакомым. — Наверное, одних слов будет мало, чтобы ты смог простить меня, — усмехнулся горько Намджун, косясь на Тэхёна и Лису, которые видели только друг друга и слышали тоже только друг друга, их спор и не думал заканчиваться. — Есть вещи, которые намного больше слов, — ответил Чимин, не останавливая слезы, что с легкостью падали с подбородка на колени.       Нет, Намджун уже не сможет поднять руку на него. Физически не сможет. Он узнал Чимина с совершенно другой, глубоко спрятанной в себе стороны. Он не раз видел, как Чимин плачет, но эти слезы были чем-то личным, очень важным и громким. Настолько громким, что сам Чимин не слышал этого. А Джун услышал, потому что знает об этом больше. Но не скажет, ведь обещал самому себе, ведь это слишком велико для человеческого сознания, сложно для восприятия.       Чимин кажется невероятным. Особенным и другим, что, возможно, и привлекло Чонгука. Он же сам хотел быть таким, но не может, нельзя. Намджун провел пальцем по углам коробки. — Да, есть такие вещи, — сказал он и подвинул бенто Чимину, который уже икать начал от плача, — И я начну с малых «больших вещей». — Но я уже ел, — сквозь икоту и дрожащий голос ответил Чимин, все не отнимая от лица платок. — Лишним не будет, здесь только овощи, — сказал Джун и заметил, как Чимин недовольно кривится, — Не думай, что можешь набрать веса. Тебе вообще нельзя худеть. Ты еще молод, твой организм растет и требует витаминов, так что ешь.       Чимин это где-то уже слышал. Точно, мама. Почти слово в слово. Ему показалось, что это все очень странно для человека, который раньше так безжалостно относился к нему, а сейчас чуть ли не с ложки кормит. Но, может, не стоит быть таким критичным и восприимчивым к нему, может, он все же не такой, каким был раньше? Намджун же извинился, пусть завуалированно. Чимин вздохнул. Нужно меняться. Во всем. И ко всем. — Ладно, но если у меня будет запор или меня вырвет на уроке, ты будешь виноват, — он шмыгнул носом, слабо улыбаясь, и снова взял палочки.       Намджун обернулся, чувствуя сжигающий взгляд. На входе в столовую стоял Чонгук, неопределенно смотря точно на него, и выглядел как брошенный пес, которого променяли на кота. Намджун с ним поговорит. Обязательно.

***

      Чонгук злится. Руки зверски сжимают манжеты рубашки, резко дергая вверх, к локтям. Он не понимает, какого хера.       Костяшки чешутся сломать кому-нибудь нос и челюсть. Он широко шагает по коридору, невольно притягивая взгляды всех, кто хотя бы заметил его. Девочки сумасшедше-влюбленно смотрят ему вслед, похрабрее смотрят в темные глаза и своими стреляют, непонятно на что надеясь. Парни пугливо и настороженно следят за каждым движением Чонгука, уже зная, что этот идеал может быть также идеальным поводом уйти на тот свет или в больницу.       Чонгук не видел никого. В глазах стоит образ единственного друга и гребаного плачущего Пак Чимина.       Чонгук зашел в класс и сел на последнюю парту у окна, вытягивая ноги и складывая руки на широкой груди. Вены на предплечьях предостерегающе вздулись, брови сошлись к переносице, образуя две мужественные вертикальные морщинки.       Ему это кажется противоречивым. С одной стороны это выглядит глупо и хорошо, будто два полюса его мыслей сошлись за одним столиком и обсудили перспективы Чонгука стать нормальным человеком с чувствами и эмоциями, как бы абсурдно это не звучало. С другой стороны он чувствует горечь одиночества и своего рода глухое недовольство, что его лучший друг, с которым он и в огонь и в воду, вот так просто сидит с ними, с которыми нельзя, не позволено законами школьных стереотипов. Чонгук, мало того, что осуждение слышит ото всех, что его друг с кем-то, кроме него, так еще и чувствует угрызения чертовой совести, которая раньше себя не показывала. Ему хочется отрезать язык каждому, кто посмеет сказать, что Намджун ему нужен не как друг, а как часть комплекта, дополнение, словно этакий дуэт из ссаного школьного короля и его преданного десницы*. Чонгук бы с удовольствием сплюнул на пол, но во рту сухо.       Все эти тупые образы и принципы по отношению к Чонгуку — раз он сын перспективного сеульского бизнесмена и выглядит как чертов цундере из мыльных дорам, на которые дрочат его одноклассницы, то обязательно должен иметь друга, такого же «крутого», должен вести себя как ебаный безэмоциональностью и покрытый тайнами и романтичным туманом Эдвард Каллен. Он обязан. Все хотят видеть его таким. Отец хочет видеть его успешным расчетливым наследником, чтобы без лишних слов и действий. Чонгук делает так, как ему велят, переступая собственные желания и чувства.       Чонгук посмотрел на Намджуна в проеме. Все вокруг держали дистанцию, восхищаясь их оболочками. Но они сами видели друг друга насквозь, только Намджун закреплял в памяти все чонгуковы состояния, образы, движения и эмоции, а Чонгук не запоминал, он и так мог наперед знать о Намджуне. — Говори, — сказал Чонгук, сжимая руки на груди еще крепче, ему показалось, что Джун выглядит иначе. — Что ты хочешь услышать? — Намджун прошел мимо, садясь за парту перед Чоном, и сплел перед собой пальцы в замок, — Что я сидел и разговаривал с Чимином, а не выбивал из него внутренности? Что Тэхён теперь знает о моей аллергии на кетчуп? Или о Сокджине и его увольнении? — Блять, Намджун, я не… — Чонгук раздраженно сжал переносицу, но тут же дернулся и повернулся полностью к спокойному другу, — Что? Джина уволили? — Еще вчера, — Намджун склонил голову, тяжело глядя в глаза напротив, — Но он сам ушел. Угадай, из-за кого. — Ты ему признался? — Чонгук неожиданно по-детски состроил печальное лицо, глаза расширились, но ему плевать: его друг важнее.       Намджун рассказал ему о своей проблеме, ситуации в целом и выслушал от него неловкую поддержку — все на что способен не привыкший к такому виду друга Чонгук. Это больно, разбитое сердце все-таки, хоть Чонгук не совсем понимает, каково это.       Разговор о кое-ком другом автоматически передвинулся на следующий раз.

♡—♡

      Чимин боялся.       Последний урок начнется через десять минут и что-то точно случится, либо после, либо перед. В последнее время все именно так. Чимин уже забил на учебу, он сегодня работал на отлично, лучше чем всегда, так что можно позволить себе отдохнуть. Тэхён сидит спиной к парте, между ног возвышается спинка стула, за которую он цепляется пальцами и болтает с Лисой, на удивление разговор идет с двух сторон почти одинаково, не так, как с Чимином: Тэхён говорит ровно столько, сколько слушает. Они выглядят очень дружелюбно и беззаботно.       Чимин наблюдал за своими друзьями, как почувствовал, что двойной бенто начал давить на мочевой пузырь. Вполне ожидаемо. Он в никуда сказал о скором возвращении и направился в туалет, по дороге замечая странный взгляд Сынге.       В коридоре на встречу шли те два школьника, что боялись заразиться чем-то от Чимина. Он осторожно поднял на них взгляд, опасаясь, но они молча прошли мимо, один из них, кажется, кивнул ему. Чимин непонятно обернулся, ему должно быть легче и спокойней, но все равно он чувствует липкость слабого страха и подвоха, как в начале, когда он шел рядом с Намджуном в школу.       Туалет уже задолбал. Сложно забыть о всей жести, что произошла с ним, когда главная жесть все еще витает в помещении с сырым кафелем.       Чимин посмотрел в заляпанное зеркало, отражение устало провело ладошкой по шее.       Освободившись от бренности переваренной пищи и остатков питательных веществ, Чимин стоял перед раковиной и смотрел на воду, стекающую по рукам. Ему подсознательно хочется поскорее отсюда уйти. Дышать здесь труднее и настороженность выше.       Чимин закрыл глаза, концентрируясь на ощущениях, мыслях и холодной воде, когда дверь туалета открылась и впустила его.       Чонгука сдавил тот мрак, что еще утром мешал дышать и видеть. Он щемил и скручивал в рогалик трахею, голова ослабла и мотала тело в стороны, шея не напрягалась. Он бездумно пришел в туалет. Ну конечно.       Это было слишком внезапно. Оба в диком испуге дернулись, только Чимин от него, а Чонгук к нему. Рефлекторно.       Что они должны делать? Как себя вести после того, что вспоминать больно и жутко для обоих? Чонгук от одного только осознания, что он стоит тут, рядышком, забыл о своем тяжелом состоянии. Чимин от одного только осознания, что никого поблизости нет, кроме Чона, вспомнил все, что только можно было.       А вот и оно, незаслуженно забытое отчаяние. — Давно не виделись, — через застрявшую в глотке пинту кислоты тихо сказал Чонгук, он и подумать не мог, что все так сложится, и поскорее вытащил из недр дальнего угла головы запыленную маску, которая подозрительно плохо работала. — Лучше б никогда, — надломано ответил Чимин, из-под челки взглянув на Чонгука, стоящего у прохода. — Да, лучше б никогда, — глаза налились прозрачной сталью, Чонгук ощутил себя маленьким ничтожеством, просто находясь здесь, плечи не казались такими могучими, как четыре дня назад.       И Чимин это заметил, он заметил много чего, что раньше невозможно было рассмотреть из обычного природного страха, но сейчас… У Чонгука горбинка на носу и шрам на скуле, у него не такие длинные пальцы, как у Тэхёна, но очень мощные бедра, а волосы не совсем черные, отливают незаметно медью или ржавчиной. Чимин отвернулся и как-то счастливо осознал, что уже не чувствует того ужаса, который раньше мешал нормально дышать от одного только вида Чонгука.       Чонгук успел поймать его взгляд. Но зря, от этого стало хуже. Чертова маска не работает. Сломалась, как и он сам.       Они стоят так с минуту, прежде чем Чимин решается сменить позу, перекладывая свой вес на другую ногу, и негромко, как-то неосознанно равнодушным голосом произносит: — Долго так стоять будешь? — А что? — с тяжестью в плечах возвращая свою противную надменность, грубо кинул Чонгук, скрещивая сильные только снаружи руки на такой же фальшиво сильной груди, — Хочешь подвинуть меня? — Разве жирному недоразумению позволено касаться Вашего Величества?       Да, Чимин не просто так чувствовал, что сегодня не такой день, как обычно. Обычно такими словами кидаются в него, а не наоборот. Чимин готов выбить Чону все, до чего дотянутся кулачки. Его руки и ноги горели в желании ощутить дрожь хрустящих костей и рвущихся мышц, море в глазах поглотило цунами, агрессия и дикий гнев сладко потекли по венам, согревая. Чимин же не сходит с ума? Нет, это лишь его искренность, та, что только для Чонгука, та, которую он заслужил. Все честно.       Чонгук честностью задыхался. Она перечеркнула его кошмар острым ножом, впрыскивая яд. Тот самый яд, которым Чонгук сам, как предполагалось, отравил еще тогда отчаянного потерянного мальчика, но мальчик принял яд далеко не как отраву, а как вакцину. Она смешалась с кровью, выработавшей иммунитет к этому дерьму. Чимин стал сильнее благодаря Чонгуку. Чонгук не мог вытянуть из мыслей мертвого олененка, но мог понять, что вместе с маленьким альбиносом умер маленький Чимин. Как же так… — Уйди, если не хочешь мной заразиться, — тем грубым, как и у Чона, голосом сказал Чимин и спокойно направился прямо к Чонгуку, тот вовремя отошел в сторону, едва не задев прошедшего мимо Чимина.       Чонгук остался один. Чонгук давно заражен.