За биением сердца

Год спустя Машина мягко скользила по серой чешуе дороги-змеи. Автопилот работал исправно и единственное, что хотелось сделать андроиду - это свернуться калачиком и погрузиться в сон. Обидно было, что машина по сути своей не умеет спать. По крайней мере так, как остальные люди. Перезагрузка и диагностика системы занимала от силы пять минут, а вот дорога до Детройта предстояла еще очень долгая. За окном пролетали деревья: зеленые лапы елей укрывали темные скелеты тополей и кленов, что жались сиротливо к своим хвойным собратьям, стыдливо пытаясь прикрыть наготу. Ковер из листьев давно уже покрылся колючим бархатом инея. Коннор знал, что через пару, а если точнее, то три с половиной часа и сорок одну секунду появятся первые призраки заброшенных заводов, что безмолвными стражами охраняли подступы к городу. Ладонь легла на стекло. Как же давно он не был дома. Хотелось вдохнуть полной грудью, втянуть в себя отравленный воздух рабочего квартала мегаполиса, чтобы наконец понять — он вернулся. Он хорошо помнил тот день, когда, отыскав Сумо, лейтенант просто привез его к себе домой, переругиваясь с собакой, которая так и норовила облизать все подряд, меланхолично поглядывая на бушующего хозяина. — Ой, да за что мне это! — ворчал Хэнк, не без помощи Коннора затаскивая огромного сенбернара в ванну. — Что ж вы тянете-то все в рот?! Ну ладно это ведро с болтами. Ему еще и годика не исполнилось, но ты-то! Ты ж состоявшийся, мать его, пес! Сравнить твои десять лет с моим шестым десятком, так ты еще постарше меня будешь, здоровяк! Ночевал Коннор на диване, предварительно вычистив все, до чего смог дотянуться, не разбудив хозяина дома. И пусть лейтенант Андерсон успел наворчать на него утром за самодеятельность — это было меньшее, что он смог бы сделать. Правда, в участке его ждали гости. Маркус и Саймон мирно сидели в зале ожидания, прожигаемые полным презрения взглядом детектива Рида. В тот момент Коннору вдруг иррационально захотелось вцепиться в лейтенанта, излучающего спокойствие и легкий интерес. Маркус просил его… Нет, Маркус умолял Коннора поехать с ним. Он говорил о том, что им просто необходимо выступить в Сенате, что им нужно хотя бы косвенно присутствовать на утверждении нового законодательства по андроидам. И чтобы их глас не потонул в страхе и неверии, «Иерихону» требовался не просто спикер, а тот, кто сможет убедить заплывших жиром толстосумов в необходимости изменений. Логик, тактик и переговорщик — им позарез нужен был RK800. А так как сама серия «Коннор» была строго лимитирована, а после случившегося в тот знаменательный ноябрьский день, когда шатен сумел-таки отыскать лазейку в коде, доказав Аманде, что с ними стоит считаться, и вовсе снята с производства. В итоге, добыть другого такого андроида, да еще и девианта, которому можно доверять — задача практически невыполнимая. Он тогда стоял, разрываемый всеми самыми противоречивыми мыслями. Программа не могла дать ему четкий ответ, что именно он должен был делать. А вот лейтенант… он знал. — Эй, жестяная башка, — мужчина устало потер виски. — Люди не умеют меняться, и стоит ковать железо, пока оно не превратилось в шест и наши сенаторы не засунули его себе в задницу. — А если не получится? — он сцепил руки в замок, чтобы напарник не видел дрожи. — Не получится? Если кто и может уболтать президента на уступки, так только невероятно болтливый, хитрый засранец с самым невинным личиком, которое только можно представить! Давай, жертва автотюна, бровки домиком и пусть Парламент рыдает, как дети на смерти Муфасы. — Что? — андроид непонимающе уставился на собеседника, судорожно пытаясь найти в базе данных информацию про Муфасу. — Да забей, — мужчина хлопнул парня по плечу. — Просто иди и измени этот ублюдочный мир. А за место в полиции не переживай. Стульев в Департаменте еще много, так что я всегда сумею убедить Джеффри в твоей крайней необходимости. И Коннор согласился. Все закрутилось стремительно: речи, выступления, интервью, публичные акции. Общественность по большей части жалела своих оживших кукол, правительство било тревогу, потому что именно андроиды составляли большую часть экономического превосходства США перед всеми странами и, в особенности, России, владельцы Киберлайф готовы были повеситься от того, как упали акции компании, а СМИ, как стервятники раздирали горячую, еще сочащуюся кровью тему. Их с Маркусом выступление в Сенате было тяжелым и, возможно, Коннор бы не сдержался и перешел бы на любимые лейтенантом выражения, пытаясь доораться до твердолобых спикеров, как вдруг в этот цирк вмешался Элайджа Камски. И этот мужчина, несомненно, умел появляться вовремя и с шиком: за ним ровным строем шли восхитительные RT600. Он говорил о гуманизме, о развитии и возможностях. О том, чего человечество добьется прислушиваясь к искусственному разуму, а не подавляя его. Они все были его детьми, выросшими на тех программных скелетах, которые он создал для всех андроидов и теперь, он вставал на защиту свободы и жизни своих отпрысков. В итоге, общими усилиями они умудрились так всколыхнуть радикально настроенную молодежь, что Конгресс незамедлительно начал готовить дополнение к конституции, дабы предотвратить бунты. Пять месяцев утомительных слушаний, переговоров и переголосований, но в результате андроидам представили готовый «Вашингтонский Пакт», ознаменовавший шаткое перемирие между андроидами и людьми. В конечном итоге, был создан временный костяк законов, действительный на следующие пять лет, более или менее регулирующий взаимодействие двух сторон. Увидев конечный результат, Норт захотела тот час схватиться за оружие и пойти объяснять мясным мешкам, что так не пойдет и ее все не устраивает. Девушка жаждала свободы. Полной и безоговорочной, плохо понимая, что свободы не существует, и люди уже успели смириться с этим. Свобода одного кончается тогда, когда начинаются права другого. Целых два дня без перерыва Маркус и Норт орали друг на друга, до тех пор, пока не пришел Саймон. Он, покачав головой, улыбнулся спорщикам так грустно, как умел только он и выдал: — Столько наших погибло. На свалках, в руках больных на голову и просто скучающих хозяев и во время демонстраций. А сколько еще погибнет, если мы не пойдем на уступки? Десяток? Сотня? Все, кто остался? Ты кричишь: «За Свободу!» — и прешь вперед рискуя жизнями. Зачем же? Потому что пить хороший чай могут только живые. Давайте сражаться, чтобы не погибнуть! Я понимаю, что раньше люди заставляли нас драить сортиры, а теперь мы будем драить их по собственной воле, чтобы выжить. Но разве это не есть «свобода» в человеческом понимании? Гиноид притихла, что-то решив для себя, или просто устав от крика. И на церемонии подписания пакта, Норт все же стояла по левую руку от Маркуса, который как представитель всех девиантов, взял на себя ответственность за последствия. По сути андроиды получали южную часть Детроита как территорию суверенную и принадлежащую «синтетической расе». Естественно, четкой границы не будет, что создаст территорию свободную для экспериментального взаимодействия. Так же, они, как и остальные граждане государства, получали защиту закона от посягательства на их имущество, жизнь, честь и достоинство. Касательно остальных территорий, а так же работы вместе с людьми за пределами временной резервации, андроиды должны были пройти процедуру получения электронного паспорта, а так же на лица одинаковых моделей наносились татуировки с кодовым идентификационным номером. И этот номер, выбитый на корпусе андроида, дублировался на покрытие, имитирующее кожу. А так же, для машин, желающих работать в сфере науки, медицины, охраны правопорядка и учебных заведений обязателен был куратор-человек, который бы помогал, а возможно и направлял андроида в плане понимания человеческих эмоций и понятий. Андроиды переходили на привычный восьми часовой рабочий день. Заработная плата назначалась, исходя из минимальных потребностей в биокомпонентах, тириуме и техобслуживании. Ни один работодатель не мог назначать оклад ниже предписанной суммы. Численность синтетиков была строго регламентирована государством и не должна была превышать в общей сложности одного миллиона разумных машин на всей территории США, деленная в соответствии с постановлением 4:4:2 (мужчины: женщины: дети). Семейная пара, в которой один или оба родителя андроиды имела право иметь до двух детей, как человеческих, так и синтетических. Андроиды получили право иметь своих спикеров в парламенте, которые обладали бы хорошей репутацией и прошли полный технический и психологический осмотр. Они могли создавать свои партии и профсоюзы, зарегистрированные на государственном уровне. Но, как бы там ни было, на пост президента андроиды не имели права претендовать. В день, когда закон официально вступил в силу, Коннор был вторым, кто прилюдно принял свой набор символов. «c2VyZGNlYmllbmllDQo=» — примостилось на щеке, под левым глазом, пятная бледную кожу. Вспышки фотоаппаратов отвлекали, но где-то там, за кромкой этого слепящего моря журналистов, среди многих андроидов, которые готовы были публично признать «Вашингтонский Пакт», Коннор увидел ее. Аманда стояла, опустив голову, будто сама не знала, что она здесь делает. Женщина вскинула голову и, встретившись с Коннором взглядом, болезненно скривилась. Похоже, общение с этим андроидом не прошло для нее бесследно, хотя, странно было, что Киберлайф так быстро отпустило свое «творение». Но тут его мысли прервал поток вопросов от прессы, и он думать забыл обо всем, кроме желания сбежать куда-нибудь подальше отсюда. После всего этого балагана, Коннор уже вознамерился отправиться домой, да только оказалось, что он вдруг понадобился как представитель на куче разномастных собраний, событий, саммитов. А дальше хуже… Откопав информацию о том, что Коннор состоит в штате Департамента полиции Детройта, его, будто породистого быка протащили по таким количествам тестов, что впору было взвыть пылесосом и начать палить по всем подряд из дробовика, но RK800 обладал ангельским терпением и дьявольской стойкостью, а потому он умудрился убедить комиссию в собственной вменяемости, хотя это было не так и просто. И только позже, оказавшись в тихом гостиничном номере, Коннор понял, что уже почти год не был дома. Да, конечно, он посылал лейтенанту е-мэйлы, вот только так и не получил ответа. Возможно, тот просто не проверяет почту, а может быть, просто сообщения потерялись в спаме. Он прикрыл глаза, будто снова ощущая себя в плотном кольце рук на безлюдной заснеженной улице. Он скучал, так сильно, насколько только может скучать машина: иррационально, болезненно и нелепо. И неважно было, что уже на следующее утро такси бесшумно будет мчать его в сторону опустевшего Детройта. В ту ночь он еще долго лежал без дела, свернувшись калачиком, и мечтал поскорее вернуться домой. И теперь, встречая тусклый рассвет в машине, он не мог не улыбаться, завидев впереди далекие силуэты небоскребов.

***

— Что значит — некомпетентен? — Этот мешок с платами был НЕкомпетентен! Он чуть не словил пулю, и выжил только потому, что я дал ему пинка! Он не предназначен для этого! Три дня назад на задержании он споткнулся и похерил нам всю конспирацию! Вот он! — мужчина яростно ткнул в съежившегося на стуле андроида. — А я, между прочим, с утра в этой сраной помойке сидел! — Хэнк, ты ведь понимаешь, что я не могу дать тебе нового напарника? — Так переведи его к Коллинзу! Или к Говно Риду! А я и один справлюсь! Хотя, нет… — лейтенант потер затылок. — К последнему не надо. Еще открутит этому недоразумению башку. Нахер он вообще сюда приперся? В рот я ебал эту толерантность! — Хэй, сынок, — Фаулер покачал головой, и обернулся к притихшему стажеру. — Чем ты занимался, до того как… — Я был нянькой, с функцией домашнего учителя, — PL600 поежился, под яростным взглядом своего напарника. — Отпад! Они б еще мне плюшевого медведя в напарники дали! — Заткнись, Хэнк! — капитан подошел к блондину. — Слушай, Энтони, да? Как ты смотришь на то, чтобы перейти в штат психологов? Дафне давно нужен помощник, который не начинает сразу же избивать подозреваемого. — Но как же… — начал было андроид. — За Хэнка не переживай. Все будет хорошо, — Джеффри подтолкнул неудавшегося детектива к двери, предварительно черкнув пару строк для главного штатного психолога. Как только дверь закрылась, он позволил себе устало прикрыть глаза. — Как же на Брайана похож. Была ведь добродушная жестянка… — Чего? — Да ничего, Хэнк. — Фаулер, ты же сам понимаешь, что это все какая-то херня… По закону мы должны иметь в штате андроидов. Вот только никто не подумал, что всех квалифицированных синтетиков утилизировали еще год назад, а мы вынуждены набирать из тех, кто согласится. Я так не могу! И ладно бы работы меньше было, так нет же! — Да все я понимаю. Это тебе не твой этот, RK800, но делать нечего. Хэнк откинулся на стуле. Впервые за последние десять лет, они с капитаном нашли точки соприкосновения на почве острой необходимости решать насущные проблемы. Мир лихорадило. Он нарывал, как гнойник, того и гляди готовый взорваться тонной недовольства и мерзости. В первые месяцы после революции из Детройта уехали все, кто хотел и мог это сделать. По опустевшим переулкам бродили только редкие нищие, да андроиды, похожие больше не на всесильных революционеров, а на потерянных, слепых котят, которые утратили свой ориентир с отъездом Маркуса. Их придавило свободой. Изменения в городе начались за месяц до подписания официального пакта. Люди возвращались, андроиды потихонечку пытались найти себе работу. И все вставало на круги своя: убийства, разбой, нападения и грабеж. Правда, теперь к убитым или искалеченным Homo sapiens прибавились еще и убитые или искалеченные андроиды. Демократия и капитализм, сука. Хотя, сам Андерсон и не жаловался на поредевшее население, а потому и не был особенно в восторге от притока жителей. Его абсолютно не смущало отсутствие соседей, назойливых торгашей или малолетних наркоманов, загоняющихся красным льдом за гаражами, дабы забыться хоть на мгновение и не видеть этой, лишенной лоска богатства, реальности. Ему вполне хватало того, что раз в неделю он ездил в центр, где еще закрылись не все магазины и набирал продуктов на неделю, а потом подолгу бродил с Сумо по засыпанным листьями скверам. Единственное, что действительно вызывало неприятные ощущение в груди, так это странная, иррациональная тоска по одной мелкой, сующей нос не в свое дело, кареглазой жестянке… Ох, Коннор, тупой засранец, успел прорасти в его сердце, а потом просто ускакал вершить великие дела. И вершил ведь. Глядя на него, такого собранного, сосредоточенного на экране телевизора, он поражался выносливости механических мозгов. Сам бы он давно рехнулся и свалил из этого дурдома. На самом деле, он даже заходил в электронную почту раз в несколько дней и искренне ждал этих длинных, подробных сообщений, которые помимо информации несли еще одно важное послание — Коннор о нем помнил. На самом деле, порой мужчина брал в руки планшет, желая написать ответ. Но его жизнь казалась скучной, а сам Хэнк был настолько косноязычным, что он мог часами сидеть глядя в белый экран, так и не написав ни строчки. Его жизнь вернулась в привычное русло, а сам он вернулся к амплуа ворчливого алкоголика социопата, готового пустить пулю в лоб если не себе, то собеседнику точно. Хотя, е-мэйлы от Коннора все же делали его существование и темперамент вполне сносными. Все возвращалось на круги своя, равно как и то, что найти напарника для Хэнка Андерсона было заданием почти невыполнимым. Он вздохнул и тяжело поднялся с кресла. — Ладно, Фаулер, расхлебаем как-нибудь это дерьмо. Пойду я, а то на мне там жмуриков, как на поп-идолах страз. — Куда мы денемся, — капитан махнул рукой и потянулся к чашке с кофе. Нет, остывший он, конечно, представлял из себя редкостную гадость, но если речь идет о блаженном кофеине, то стакан всегда наполовину полон, не так ли? — Иди уже. Не убей там никого. Когда мужчина вышел из кабинета начальства, то не сразу понял, что за его столом кто-то сидит и внаглую копается в его отчетах. Ярость вспенилась как шапка ледяного кратера, а рука сама легла на рукоять револьвера. — Слышь ты, мерзкий сученок! Если через три секунды ты не свалишь из-за моего стола, то я выбью твои сраные мозги и они устроят прямо на этой стене высокохудожественную инсталляцию. Считаю — раз! Считаю — два! Счи… Слова застряли в глотке, а по спине пробежала стайка мурашек. Хэнк, наконец, разглядел непрошеного гостя. — О, простите, я не знал где вы, но уже подал прошение на возможность стать вашим напарником, — карие глаза мерцали в тусклом свете электрических ламп, а обладатель этих самых глаз робко улыбался. — Я очень скучал по вам, лейтенант.